Где Минхо

Чан перестаёт засыпать без Минхо. Перед новым годом график загружен до невозможного, нервы на пределе, дети устают, из-за этого Чан переживает в три раза больше. Он сидит в студии, дверь за его спиной открывается с тихим скрипом. Спустя пару секунд на его шею опускаются две горячие руки, медленно проводят вверх, заплетаются в волосы, делая лёгкий массаж. Чана обволакивает запах. Запах, свойственный только Минхо. Запах горячей кожи и фруктового чая. Он откидывает голову назад, затылком упирается в тёплый живот, скрытый под лёгкой футболкой. — Чанни, милый, пойдём спать? За стеклом снежная буря, бьётся в окна и двери. Может она тоже хочет согреться? — Да, пожалуйста. Он встаёт со стула, утыкается в родную шею, проводит носом за ухом, вдыхает родной запах, пытаясь пропитать свои лёгкие изнутри. Минхо прижимает к себе, целует нежно в висок, гладит по напряжённым плечам, шепчет что-то неприлично милое на ухо. Чан краснеет, поднимает глаза, целует нежно и трепетно, с большой любовью. Проводит большим пальцем по щеке, Минхо мелко улыбается, отвечает, обнимает крепче, делает шаг назад, ещё один, заваливается на старый диван, тянет Чана за собой. Они падают, Минхо хихикает, внутри Чана разливается тепло, тревога теряется где-то между любовью и нежностью, стресс растворяется. Минхо кладёт голову Чану на грудь, слушает сердце — Твоё сердце такое сильное. Чан впитывает тепло от Хо, впитывает этот родной запах, впитывает это тонкое, нежное чувство, которое назвать любовью будет слишком мало. Дыхание Минхо выравнивается, он проваливается в сладкий сон. Чан наблюдает за ним. Наблюдает за трепещущими ресницами, за легонько подрагивающими губами, за движущимися бровями. Чан наконец согревается. Чан наконец-то засыпает.