bloody moonchild

Звёздное небо на окраине города величественно, необъятно. Серебряное покрывало манит, открывает все тайны, но разве кто-нибудь в состоянии понять, о чём оно говорит. Можно только смотреть, бесконечно смотреть на тысячи звёзд, считать их древними божествами, надеяться, что однажды сможешь хоть на миг приблизиться к ним. Молодой вампир сидит на голой земле, облокотившись на каменную стену какого-то склада позади себя. Он протягивает окровавленную руку, забирая в ладонь пару десятков звёзд, задерживается на минуту и разжимает кулак, возвращая звёзды на их законное место. – Что ты делаешь? – Чонгук перезаряжает пистолет и убирает его в кобуру за пояс. – Ты только посмотри…Звёзды сегодня такие яркие… – Головой ударился? Как твоя шея? – младший Чон садится рядом и отодвигает повязку на шее альфы, чтобы проверить ранение, ненароком он обдаёт своим тёплым дыханием чужую шею, вызывая табун мурашек. – Заживает. Скоро восстановишься. – Восстановлюсь? Я? – Тэхён не смотрит в его сторону, он в своих путанных мыслях, далеко отсюда. – Звёзды сегодня и правда яркие, – Чонгук отворачивается и копирует позу друга, держась за перевязанный бок. Сегодня им нехило досталось, но цель достигнута – поставка вражеского клана сорвана, они медленно, но верно движутся по разработанному Намджуном плану к поставленной им цели. Нападая на мелкие кланы под видом других кланов, они стравливают низы с верхушкой, избавляясь таким образом от соперников. Пока враги дерутся друг с другом, их клан практически не несёт потерь. Они приходят ночью с тьмой, они и есть Тьма. Огонь зажигалки зиппо озаряет на секунду их бледные уставшие лица, чтобы поджечь сигарету в губах Чонгука, но в лице Тэхёна тот замечает ещё что-то: понимание неотвратимости совершённого, горечь и печаль. – О чём ты думаешь? – Когда ты прикрыл меня, а пуля попала не в мою голову, а в горло…Я увидел его. Это небо в звёздах, – Тэхён неотрывно смотрит вверх, а внутри его что-то ломается. Нет, это что-то сломалось час назад, когда они начали операцию. – И я подумал, что миг отделял меня от того, чтобы стать одним из них. Этой прекрасной холодной звездой… – Что ты говоришь такое, ты пообещал Хосоку, что вернёшься сегодня. Ты пообещал мне, когда мы взяли тебя с собой. Ты знал, на что идёшь и не можешь отправиться к звёздам сейчас. – Не могу…Там нет места для меня, – Тэхён вновь протягивает руку, мажет по небу ладонью и без сил опускает её на колени. – Тех, кого вы сегодня убили, там тоже нет. Видишь, звёзд столько же…Я их всех сосчитал… – Ты не в себе, Тэ. Я понимаю, тебе надо отдохнуть, но в таком виде домой заявляться нельзя – Джин с нас три шкуры спустит. – Джин? Думаешь, мой хён не знает? Он видит всё…Напрямую разрешить не позволяет себе, просто закрывает глаза на то, что вы делаете…мы делаем. Мой милый добрый Джин совсем запутался, – Тэхён ухмыляется слабо, потом тихо смеется, долго не останавливаясь. – Ответишь мне на нескромный вопрос? – Задавай, раз силы есть. – За что ты борешься, Чонгук? – Хочу отомстить за смерть того, кто нас вырастил, – Чон ни на секунду не задумывается, он для себя уже давно всё решил. – Отомстить за твоего отца тоже. Хочу, чтобы Намджун встал во главе всего и… Чтобы брат мной гордился. – Как глупо…Ты борешься за чужую месть, а Хосок тобой с рождения гордится. – Пусть так, но я свой выбор сделал, когда Намджун рассказал о своём плане, и мой брат поклялся, что пойдёт за ним. Ты был ещё мал, а я уже тогда сидел с ними за одним столом. На равных, понимаешь? А Намджун знаешь, почему такой? Замечательный, сильный, умный, смелый, я его с детства знаю, он невозможный, нереальный. Самый, понимаешь? Весь в своего отца…Господин Ким тоже был таким человеком, но Намджун даже его перерос. В нём столько боли, столько желания сделать всё правильно, что я боюсь его… Боюсь разочаровать, ведь тогда, сидя с ними за одним столом, я тоже поклялся идти за ним вместе с моим братом…А в его глазах в тот момент было всё. Веришь мне? – Верю, – Тэхён, не обращая внимания на боль в шее, поворачивает голову к Чонгуку. – За этот взгляд я борюсь. И я не умру, я добьюсь всего. И ты придумай себе причину, иначе однажды я не успею, и ты попадёшь на небо, которым так восхищаешься. – Нет там места ни для меня, ни для тебя. Там же звёзды, Чонгука…Звёзды. Чонгук не хочет на это ничего отвечать, он злится за то, что всего один взгляд Тэхёна, всего одна фраза и всё, о чем он решил молчать, вылилось наружу. Чонгук так перед ним слаб, а ведь всегда храбрится. Если бы он не успел тогда, все его устои пошли бы прахом, отправившись в бездну в месте с глупцом, который считает, что на небе ему нет места. Тогда с чем сравнить Тэхёна, если не со звездой? Солнце слишком жестокое, обжигающее. Где место для его Тэхёна? А для самого Чонгука, где то самое место? Неужели, на холодной земле под звёздным небом, с тлеющей сигаретой в губах и с простреленным боком? Его место навсегда здесь, смотрящим в широко распахнутые глаза Тэхёна. – Помнишь, ты как то рассказал мне про себя кое-что? – Чонгук нервно сглатывает, отбрасывает окурок в сторону и тянется рукой поправить выбившуюся прядь за чужое ухо. – В прошлом году в клубе. – Мы были так пьяны, нет конечно, – неумело врёт Тэхён, сразу же придумывает оправдание, но взгляд не отводит. – Я хочу кое-что попробовать… Ты позволишь мне? Чонгук не дожидается ответа, за секунду сокращает между ними расстояние и целует. Сначала нежно, едва касаясь, потом с напором, словно это жизненно необходимо. Чуть оттягивает зубами его нижнюю губу, проникает языком в приоткрывшийся рот, смыкает губы, задерживая дыхание. А Тэхён не шевелится, он это уже когда-то проходил. Сам тогда так целовал, а потом был отвергнут. Потому что он альфа, и Чонгук тоже. Тэхён своему сердцу больше не верит, а голова у него сейчас тем более не вызывает доверие. Есть только инстинкты, и он отталкивает от себя младшего Чона, вмазав для верности кулаком по его челюсти. Слабовато вышло, получилось только мазнуть по чужой коже, едва задев. – А что ты мне тогда ответил? Ты помнишь? – Прости, тогда я… – Ты сказал, что будь я омегой, ты бы на мне женился. Но я альфа, Чон Чонгук. И я об этом никогда не жалел. Я альфа, пусть и люблю омежьи штучки и наряжаться в клубы. Альфа, запомни это, Чонгук. А ты до сих пор видишь во мне омегу. – Да, – Чонгук потирает ушибленное место и усмехается, не отрицает. – Разве это плохо? Ты гордый, Тэхёна. Слишком. Разберись уже в себе, кто-то из нас должен уступить. Я тебе никогда не уступлю. Но…кажется, я люблю тебя. – Никогда так больше не делай. И о любви не говори. Возвращайся домой к омеге, который тебя ждёт. – Чимина не приплетай, – Чонгук в раз напрягается, его бесит, что младший альфа уводит разговор не в то русло. – Однажды, ты обещал жениться на нём… – Мы были детьми. – Ну ты и поддонок. Он эту любовь к тебе хранит с того дня. – А мне его любовь нужна? Я не просил его любить меня. – Ты пообещал ему, как Намджун обещал моему Джину. Вы с ним оба обманщики, лгуны и думаете только о себе, – в Тэхёне ещё не успокоился этот юношеский максимализм. Он хочет всё делать правильно, и чтобы другие так поступали. Но вот понятие «правильно» для каждой ситуации разное, Тэхён этого принять еще не может. Вот и с Чонгуком уступить себе не позволяет, если знает, как Чимин в него влюблён. – Вы не достойны их любви. Вы оба. – Разве для любви нужно быть достойным? – Ты понял, о чём я, – Тэхён пошатываясь встаёт, чтобы уйти как можно быстрее от (не)любимого альфы и от этого разговора, что заставляет сердце страдать, но ослабшие ноги подводят. – А ты? Тэхёна, ты достоин моей любви? – Чонгук успевает сам встать и подхватить Кима. Его натренированный организм намного сильнее. Вопрос виснет в воздухе, Тэхён хочет со злостью ответить, но только соврёт себе, а Чонгук всё поймёт, он совсем не глуп. Тэхён свою оборону долго не продержит, его устои с сегодняшним днём рушатся, крошатся нещадно. В коим то веке хочется просто любви и не думать о том, что правильно, а что нет. Его старший брат именно так и поступал раз за разом, прощая своего альфу. Тэхён долго спорил с ним, ругался, не понимал. Теперь понимает. Джин выбрал себя достойным любви Намджуна. Для этого тоже нужна сила. Тэхён в себе эту силу найти не может. – Так вот вы где, мелкие. Вы же должны быть у пятого корпуса, за каким хером у второго нюни распустили? – Не кричи, хён. Тэ был ранен, я пытался отойти к запаске, перевязать его. – Вижу. То то твои люди ко мне прибежали, но не боись, мы и без ваших подстреленных задниц всё зачистили, – Хосок подходит ближе к младшим, весь в чужой крови, на самом ни царапины. Он осматривает ранения и выдыхает только тогда, когда понимает, что жизни младших ничего не угрожает. – А этих кто так? – старший обводит взглядом тела оборотней, лежащих в паре метров. – Одного я, остальных Чонгук, – Тэхён отталкивает от себя чужие руки и старается стоять прямо. – Ясно. Надо поставить на них метку клана До. Это твоё первое полевое задание, мне жаль, что тебе пришлось убивать, Тэ. Не вини себя… – Не винить? А ты себя винишь, хён? – Не надо, Тэ, – Чонгук внутренне напрягается, ждёт от брата любого резкого движения, он слишком непредсказуем, когда выходит на дело. – Нет, – сегодня Хосок спокоен. – Иначе давно бы уже либо клыки всадили, либо шею прокусили, либо подстрелили, а твоему брату это бы не понравилось. – Ясно. Значит, по-другому никак? – Собери себя в кучу и разреши уже своему организму регенерироваться быстрее. На сегодня вы свободны, – Хосок кидает брату ключи от своей машины. – Но хён, на сегодня же запланирована ещё одна вылазка. – В машине бутылка с кровью, восстановите силы, – старший не слушает. – И без вас справимся. До суда осталось три дня, не могу я последнее задание от Монстра запороть, пока присматриваю за вами. Не мешайтесь, езжайте домой, но так, чтобы за вами не было хвоста. Усекли? Приведёте шпионов к нам, и всему конец. Никто не должен знать, что клан Ким в большой игре. – Я тебя понял, хён. – Но хён, я смогу! Я не слабый, восстановлюсь и больше не подведу тебя! – Тэхён ненавидит чувствовать себя слабаком. Он понимает, что как альфа во всём уступает старшим, но он научится, у него тоже есть цели и принципы. Пусть даже этот день и первое убийство сильно подкосили воинственный настрой и веру в свои силы, но Тэхён хочет защищать своих наравне с остальными альфами. Он не какой-то трус, он альфа. Сильный и смелый, или хочет им казаться. Нет, он научится соответствовать и совсем не хочет отсиживаться в стороне. – Пойдём, Тэ… – Нет, ты же не отстранишь меня от дел? – Намджун выйдет, будешь с ним решать. Об остальном поговорим дома, – Хосок соображает быстро, раздаёт команды. Пока что он тут главный, но ему больше нравится выполнять задачи, а не решать их. Он исполнитель, а не глава. За этим есть Намджун, поэтому старший Чон ждёт не дождётся, когда можно будет свалить все дела и ответственность на Монстра. – Чонгук, скажи Джину, что на суд мы с ним вместе поедем, до этого времени вернусь как смогу. И…Юнги скажи, что хорошо всё со мной, пусть не переживает… – Да понял я. Ты пока тут распинаешься, мы бы уже уехать успели. – Ишь ты, мелкий! Ладно, до скорого. Хосок уходит, махнув на прощание рукой, а Чонгук с Тэхёном отходят в сторону машины. Они открывают двери и выпивают на двоих взятую из бардачка бутылку со свежей кровью. Тэхён запрыгивает на капот, обращая взгляд снова на небо, его организм восстанавливается быстрее, скоро на нём не останется ни следа этой ночи, и можно будет ехать домой. Чонгук рядом опирается бедром о холодный металл машины. – Ты ни разу не говорил о своём родном отце. За его смерть ты не хочешь отомстить, Чонгук? – Там не за что мстить. Несчастный случай. – А Хосок похож на твоего отца? – Надеюсь, что нет. Я нашего отца не помню, только его тёплые руки, обнимающие меня, голос, рассказывающий сказки… Иногда мне кажется, что я это всё сам придумал, но Хосок рассказывал, что он был очень хорошим, справедливым и добрым. Я хочу его именно таким помнить, но если Хосок похож на него, значит всё это ложь. Ты же видел его сегодня? Он так быстро меняет маски, что я уже не знаю, где он настоящий. Иногда я вижу его, того самого моего хёна, который вытаскивал меня из горящей машины, который подружился с Намджуном, которого однажды назвал своим сыном председатель Ким… Этот Хосок появляется дома, с Юнги он настоящий, с Намджуном…но не со мной. – Тебе не бывает страшно с ним, когда вы идёте на дело вот как сегодня? – Нет, ведь это тоже мой брат. Я принимаю его любым и знаю, что какую бы он маску не надел, он меня помнит, защитит любой ценой. И тебя защитит, ты его тоже не бойся. – Может, ты пошёл в своего отца? – Нет, куда уж мне. – Знаешь, а ведь Джин тоже как наш отец. Хороший, мудрый, со своими убеждениями, но слабый, не мог решать всё сам, не хотел брать на себя ответственность, поэтому шёл за отцом Намджуна, доверял ему слепо. Поэтому и погиб. Не нужна была ему эта война. Джин такой же. Слишком хороший, меня аж тошнит иногда. Ненавижу его за это…Мы втроём могли бы прожить без вас, но Намджун сказал, что без моего хёна не сможет, а тот повёлся, как дурак…Я тогда этого не понимал, а теперь, когда он каждую ночь плачет, возвращаюсь в тот день и проклинаю себя, что не защитил. – Ты был слишком мал, а Джин взрослый омега. Он был вправе так решить, – Чонгук вновь смотрит на Кима, глаза которого тонут в небе. Всё так же, будто не было между ними признания и ссоры, будто не было того поцелуя и ссоры. Они опять друзья, которые выросли вместе, альфы, которые делят одну комнату на двоих. С Тэхёном всегда так: вспыльчивый, то горячий, то отстранённо-холодный, сам ещё не до конца в себе разобрался. Ничего, Чонгук терпелив и спокоен, он дождётся. Как пантера дожидается свою жертву. Вот только Тэхён не какая-нибудь лань. Он тигр. – Ты просил меня найти причину сражаться, – Тэхён тяжко вздыхает после продолжительной паузы в разговоре. Каждому из них надо было побыть в тишине. – Долгое время я думал, что хочу этого, потому что не могу отсиживаться дома, пока вы рискуете жизнями. Я хотел быть как вы сильным и надёжным альфой. Но сегодня я впервые убил…И всё, во что я верил, всё, во что верили вы, теперь кажется мне таким мелочным. – И что это значит? Уйдёшь, забрав Джина и Чимина? Намджун тебе не позволит, он до своего омеги доберётся. Хён защитит его лучше, чем ты, пусть сам же заставляет страдать. А Джин хён к нему тянется, как мотылёк на огонь. Любовь у них такая, самая настоящая. – Хах. Это уж я знаю, – Тэхён потягивается, не чувствуя больше слабости и боли, улыбается как-то безумно. – Нет. Я буду сражаться за него. Если уж Джин, Хосок и ты доверили свои жизни Намджуну, я хочу, чтобы он своего добился...Чтобы однажды он поднялся так высоко, как только сможет. На вершине ведь так одиноко…Видишь это небо? Чонгук, ответь мне, что ты на нём видишь? – Звёзды. – Нет. Там место для него. Из всех нас там место для одного только Намджуна.