bloody moonchild

Так странно видеть рядом с собой людей без наручников, до крови натирающих запястья, в разнообразной одежде, а не форме, которая делит всех на заключённых и надзирателей. Все свободны в передвижениях, не ограничены четырьмя стенами, не борются за выживание каждый день. Здесь на воле всё по-другому, можно дышать полной грудью, не оборачиваясь каждую минуту назад, не ожидая предательства и ножа в спину. Иллюзия. Как жесток свободный мир, играя в ту же тюрьму, но не объясняя правил. Намджун не видит разницы, точнее, только сейчас понимает картину целиком. Три года в тюрьме не могли не исказить восприятие, и Джун уверен, что сейчас, выйдя из зала суда без наручников, он прозрел. Воздух всё тот же, вода не чище, и ей Намджуну грязь с себя не смыть. На свободе та же иерархия, те же люди, и то же правило – «не подставляй спину». Там, в прошлой жизни, было даже легче: своих и чужих разделяли стены, форма и нашивки на комбезах, каждого знаешь по номерам и поступкам. Здесь же так сложно определиться, что скрывает за собой человек в той или иной одежде, тот, что ездит на крутой тачке твой друг, а тот, что, как и ты когда-то, поднимается с низов – враг. Или же всё наоборот? А, может, его враги все вне зависимости от имён и статуса… Намджун может доверять в этом новом для себя мире только своей семье. Единственное, что оставил Монстр от прежнего Намджуна. Или и это изменилось за три года? Нет, такое будет уже слишком. Его измененное сознание не дотянет свои костлявые грязные руки до тех, кого он называет семьёй. Монстру придётся смериться с тем, что Намджун семье доверяет и, чтобы не случилось, защитит. На этом Ким договаривается сам с собой, когда выходит из здания суда с Хосоком, и говорит ему садиться в новенькую BMW, припаркованную адвокатом по распоряжению Кима. – Ты за рулём, – Намджун передаёт другу ключи, а сам обходит машину и садится со стороны пассажира. Хосок присвистывает, оценивая дорогую машину, садится за руль, оглаживая новую кожу на нём. – А как же моя тачка? – Потом заберёшь. – Нихуя ты поднялся…Что дальше? – Чон заводит машину и выруливает с парковки, провожая сожалеющим взглядом свою старенькую хонду, обещая вернуться за ней как можно скорее. – На яхте покатаешь? В свой стриптиз клуб на Каннаме сводишь? – Может, тебе ещё бордель оплатить? – Намджун лишь ухмыляется на это: неужели яхта и стриптиз клуб – вершина богатства? Нет, дорогой друг, ты ещё не понял, кем я стал. – Ты свой недотрах за эти годы на меня не сваливай. О себе беспокойся. – А что обо мне? Меня дома ждут. – Уверен? – Хосок прикусывает свой длинный язык. Не его это дело, сами разберутся. Намджун на это ничего не отвечает, смотрит в окно, где мелькают здания бизнес района, дорогие машины, свободные люди…Свободные ли? На одном из перекрёстков они останавливаются, Намджун заглядывается на новенький торговый центр. Возвращаться домой после длительного «путешествия» и с пустыми руками? Нехорошо. – Поворачивай, затаримся. – Хочешь малышню побаловать? – Хосок усмехается и заворачивает на подземную парковку торгового центра. Альфы поднимаются на пару этажей выше, глаза разбегаются от обилия магазинов, знать бы ещё, с чего начать. Намджун идёт в первый попавшийся брендовый магазин с одеждой. А что Хосок? Он за ним. Ким не может определиться, что купить, когда денег хватит на всё, а на цену можно не смотреть. – Сейлор Мун? Серьёзно? – Вечная классика, – Намджун рассматривает толстовку на манекене. – Чимину и Юнги нравится. – Им же не по двенадцать, – Хосок пожимает плечами, придирчиво оглядывая ассортимент магазина. – Когда-то нравилось. – Ты прав, лучше что-то крутое…Кроссовки? Чонгук мечтал о джорданах. – Уже заработал и сам себе купил. – Ясно. Намджун выходит из магазина, облокачивается на перила и смотрит вниз. Он даже не знает, что сейчас любят его когда-то самые родные люди. Про сериалы и модную одежду как-то за полчаса в месяц не поговоришь. Всё ли хорошо в школе, как дела дома, как праздники отметили? И всё. Даже на день рождения подарки обговаривали вскользь, Ким говорил, что деньги не проблема и… А дальше его не касалось. – Может, приведёшь их сюда, скажешь, что купишь, всё, что они захотят, и вот тебе – радость. Только успевай с карточки деньги тратить. – А может, сам сейчас мозгами пораскинешь? – Неа, – Хосок хлопает друга по плечу и ехидно улыбается. – Чтобы ты такой весь из себя герой, как Санта заявился домой с подарочками? Нет уж. бро. Я тебе задачу упрощать не стану. – Засчитано, – Намджун грустно улыбается и натыкается взглядом на цветочный. Подойдёт. – Двигай давай, обломщик. В итоге, Намджун выбирает в цветочном магазине четыре букета, отказываясь пояснять Хосоку, зачем четвёртый, если в их доме три омеги. Что-то не поменялось, и этим знанием Намджун с удовольствием козырнёт. Лишь бы выросший Тэхён не втащил ему за такое, не посчитал оскорблением. Кто ж этих мелких теперь знает. Были детьми – доверяли, рассказывали всякое, а Намджун слушал, понимал. Сейчас же ему предстоит снова узнать младших, если узнавать только не слишком поздно. В кофейне покупают три вида тортов. Вкусы на сладкое же не меняются за три года? Шоколадный для Чонгука, карамельный со сливочным кремом для Джина с Тэхёном и клубничный для Чимина и Юнги. А для Хосока? Его никто и не спрашивал, на что он даже не обиделся, а повёл друга в лучший магазин со свежей кровью. Пришлось Намджуну раскошелиться и на это, всё же человеческая еда – баловство, а кровь – жизненно необходимое для существования вампира питательное вещество. – До сих пор не понимаю, как ты в тюряге на искусственной крови три года выжил. Ещё и поздоровел так, будто из живого человека каждый день пил, – Хосок выворачивает уже к дому, курит в окно и чувствует себя в этой тачке большой шишкой на районе. Хотя, он и без неё таким был, но мало кто об этом знал. – Поставки крови, как и дури, незаменимая вещь. Этим Джеки занимался, я тебе про него рассказывал. Оборотень с противным характером, но толковый, – Намджун придерживает у себя на коленях тортики, составленные в башню, и молится, чтобы с таким вождением, цветы в багажнике тоже пережили эту дорогу. – На первых порах тяжко было. На искусственной долго не продержишься: за себя постоять не сможешь, не то чтобы на ринг выйти, – Взгляд Намджуна темнеет, когда он вспоминает местное развлечение – выводить в круг новеньких и смотреть, кто кого положет. Кто выиграл – дышит спокойно до следующего раза, кто проиграл, того опустили тут же на грязном полу. Такие уж порядки, которые Монстру вывести не удалось даже с его авторитетом. – Без «крыши» и крови многие загибаются, организм не выдерживает нагрузок и тебе уже всё равно становится: кто тебя и куда. – И как ты, – Хосок прочищает горло и в сторону друга не смотрит. Корит себя, что иногда забывает, что пришлось пережить Намджуну в первые годы, когда он ещё не стал Монстром. Он редко рассказывал об этих временах, а Хосок вопросов не задавал, и так понятно, что херово было. – Ну, справился с этим? – Спасибо Джину, – Намджун тихо выдыхает любимое имя, будто не имеет права говорить о нём и этой грязи в одном предложении. Так и есть, но историю не перепишешь. – «Нет, ну он то вот вообще здесь с какого перепугу?» – читается в глазах Хосока, который паркуется и глушит машину. – Кого уж он подкупил, я не знаю, но первую порцию крови я получил от Джеки перед своим десятым выходом. Юбилейным, хах, – Намджун ухмыляется грустно, вспоминая тёмные времена, которые сформировали его таким, каким он есть сейчас. Сделали его Монстром. Или же он сам позволил это обстоятельствам. Нужно было выживать. – Знаешь, я бы не выстоял, наверное… – Что уж теперь, – Хосок хочет уйти от этого разговора. Такой Намджун пугает, без выпивки эти разговоры не вывезти, а Чон и не знает, что сказать. Он никогда не умел поддерживать словами, лучше уж действиями. – Пошли домой. Тебя, вроде, ждут. Намджун кое-как выходит из машины, ставит тортики на крышу и приваливается к двери бедром, доставая пачку сигарет из внутреннего кармана пиджака. Вот он дом, который Намджун думал, больше никогда не увидит в своей жизни. Когда он восемь лет назад пришёл к его порогу и забрал из этого дома Джина с Тэхёном и Чимином, он пообещал себе, что они никогда туда не вернуться. Ему тогда было восемнадцать, а сейчас двадцать шесть. Всё вернулось к изначальной точке, Намджун тогда пообещал себе, пообещал Джину. И что теперь? Вся его семья живёт здесь уже больше трёх лет. Намджун не хочет называть это старое двухэтажное строение домом, но говорят, что дом – это не место, дом – это люди. Так что он вернулся домой. Стоит ли ему опять обещать? Нет, теперь всё точно изменится, правда съёзжать отсюда в ближайшее время он не планирует: маленький забытый богом район, никто и не подумает, что здесь живёт Монстр. А пока его не раскрыли, можно использовать это место как прикрытие. На первое время сойдёт. Намджун подносит к губам сигарету, но останавливается, вдруг передумав: приходить к младшим омегам со свежим перегаром – моветон. Только вот они уже выросли и ко всему привыкли.

***

– Да правее! Правее, я же сказал, – Тэхён командует развешиванием собственноручно намалёванной растяжки «С прибытием». – Сейчас верёвка порвётся! – Чонгук балансирует на табурете у входа в кухню, фиксируя злосчастную надпись. – Тогда я тебя вместе с ней порву, не выпендривайся. – Может, хватит уже шариков? У меня сейчас щёки лопнут, – Чимин трогает себя за щёчки и передаёт очередной розовый шарик Юнги, который крепит его скотчем на стенку. – А выпить утреннюю порцию крови Юнги у тебя щёки не лопнули? – Чонгук журит младшего, завязывая верёвку на тэхёново «Так. Всё. Пойдёт.» – Ну я же уже извинился! Забываю иногда, что Юнги тоже теперь вампир. – Да ничего страшного, – Юнги плюхается на диван рядом с другом и проводит языком по своим клыкам. Тоже иногда забывает. – Я и так поесть могу, мне нормально. – До сих пор понять не могу, даже для полукровки это странно. И кровь пьёшь, и рис ешь – тебе всё одно, – Тэхён садится в кресло, как король, а Чонгуку оставляет место рядом с Чимином. – Вот для нас еда ну, вкусная, но сил никаких не даёт, эффект почти как от искусственной крови. Смысла нет. – Может, это с нами что-то не так, – устало заключает Чонгук. Он вообще-то по всему дому с табуреткой всё утро бегал, примеряя место для тэхёновой надписи. Всё этому вредному альфе было не так. А Джин с братом уехали на суд, даже приструнить его некому было. – Если бы все вампиры так могли, не надо было бы кровь в тридорого покупать. Но это не значит, Юнги, что ты должен отдавать свою порцию Чимину. – Хорошо, – Юнги кивает и смотрит на время. – Они должны бы уже вернуться… – Не переживай, всё хорошо с ними. Машина, может, заглохла где, или они с Джин-хёном помирились… – Чимин мечтательно улыбается. Он вообще-то за отношения старших больше всех переживает. Счастливое было время, когда они все вместе жили в доме Намджуна, и почему-то именно Чимин ловил их с Джином за всякими обжиманиями. Милые они, когда вместе. Было ясно, что до алтаря два шага, а до маленьких вампирчиков два…кхм…Тут понятно. И ладно бы открыто нормально встречались, нет же – бегали друг к другу в комнаты, смех да и только! Вот в последний год съехались таки, Намджун даже предложение планировал снова сделать (это Чимину по секрету рассказал Юнги), и Джин бы согласился. Точно бы согласился… Но потом это вот всё, и если они не помирятся, то как Чимину верить в любовь? Их пара для омеги – идеал, хоть и со своими особенностями. Чимин хочет так же: чтобы сильный альфа пришёл однажды с букетом к ним домой и сказал, что, мол, забирает его, защитит, любить будет вечно, на руках носить. Когда-то Чонгук сказал, что женится на нём, Чимин помнит, как будто это было вчера. Красивый альфа сказал такое маленькому омеге, как тут не запомнить. Чимин с того дня тайно о Чонгуке мечтает, каждое его слово в свою сторону ловит, но подвижек в их отношениях никаких. Омега красивый, желанный, он об этом знает, а Чонгук в его сторону и носом не ведёт, не смотрит. Обидно. Пора бы уже забыть это детское обещание, но сердцу разве прикажешь забыть и всё тут? Нет, сердце у Чимина нежное, как тут забыть. – Приехали! – Юнги взлетает с дивана, только услышав поворот ключа в двери. – Намджун-хён! Альфы не успевают и за порог вступить, как Юнги их выталкивает обратно, повисая на Джуне. Мужчина обнимает в ответ омегу, зарывается носом в его волосы как в детстве, успокаивается знакомым запахом, чувствует, что всё хорошо, Юнги здоров, взволнован только. Намджун не замечает кислой физиономии Хосока, что с прищуром косится в их сторону. Сам Чон. заваленный букетами и тортиками, прикрикивает на созданную в дверях пробку, чтобы разошлись. Намджун успевает сделать два шага, как на него прыгает ещё и Чимин, так он и заходит в дом с двумя омегами на шее. А что, зря качался что ли? Чтобы такое сокровище на руках носить и качался, вот только третьего не хватает… – Ещё минута, и мы бы забили тревогу, – Чонгук разгружает брата, давая ему возможность войти в коридор. – А вы в кофейне, небось, прохлаждались. – Крови то хоть захватили? – Тэхён жмёт кое-как Намджунову руку, и улыбается ярко. Что бы он ни говорил, ему радостно видеть старшего дома. – С возвращением! – Захватили, – Намджун улыбается ему, опуская на пол омег, которые не хотят отлипать от старшего и обнимают с двух сторон, утыкаясь ему в грудь. На то они и семья, клан: родные запахи успокаивают, дарят чувство защищённости, а Намджун теперь тюрьмой и страхом не пахнет, он пахнет собой. Оттого каждому в доме нужно восполнить хоть ненадолго в памяти его запах. – Возьми у Хорса ключи и забери с заднего сиденья, пожалуйста. – Вас понял, босс, – рапортует Тэхён и, забрав ключи у старшего Чона, выбегает на улицу. – Всё, мелкие, разошлись, теперь моя очередь! – Чонгук, не стесняясь, наваливается на Намджуна со спины, а тот хлопает его по рукам, будто говоря: я здесь, всё хорошо, теперь я рядом. – Ну, тачка – огонь! – Тэхён залетает обратно в коридор, кидает в старшего Чона пакет с кровью, на что тот аж опешил. Сегодня Тэхён ураган. – Аккуратнее, бля! – Прости, хён! – Тэхён строит виноватую рожицу, но его хитрым глазам верить нельзя. Он переключает своё внимание на освободившегося Намджуна, который раздаёт омегам букеты и получает за это благодарности и поцелуи в щёки. Тэхён видит оставшиеся два букета в руках старшего альфы: один с пионами, второй с кустовыми розами. Пионы понятно, они для Джина, а вот розы… – Надеюсь, я угадал, – Намджун вручает младшему альфе букет на расстоянии вытянутой руки и смотрит в его растерянные глаза, с опаской ожидая реакции. – Это же твои… – Да, мои любимые. Спасибо,– Тэхён принимает букет, улыбаясь ярко, Намджун выдыхает, приглаживая волосы младшего, Хосок в ахуе, Чонгук мотает на ус. – Целовать уж не буду, – Намджун на это лишь усмехается и отходит в сторону, пересчитывая своих, но не досчитывается одного. – Кстати, а где вы Джин-хёна потеряли? – В смысле? – Намджун расправляет плечи, ища взглядом того, кто еще не появился в его поле зрения. – Он, разве, не здесь? – Неа, как с Хоби-хёном уехал, так мы его не видели, – Чимин зарывается носом в свой букет, который обнимает двумя руками, и чихает от пыльцы несколько раз подряд. – Будь здоров, – Юнги возвращается с кухни с двумя вазами, прикидывая, как поместить цветы. – Давайте все на кухню! – Да, точно, – Чонгук заталкивает зависшего Кима на кухню, а Хосок вручает тому блюдце с тофу. – Давай, лопай. Традиция есть традиция, – вот в чём сходятся и люди, и вампиры, и оборотни, так это в приметах: вышел из тюрьмы – обязательно съешь соевого творожку, чтобы не вернуться обратно. Любишь, не любишь, а должен. – Всё? Можно идти? – с набитым ртом выговаривает Джун, вымучено прожёвывая тофу. – Куда это ты собрался, хён? – Чонгук поворачивает его за плечи к себе и ни с того, ни с сего выставляет в его сторону кулак. – Кай, бай, бо! – Намджун не растерялся и выставил ножницы, а Чонгук поставил на бумагу и проиграл. – Ну, блин! – И что это было? – прожевавший Намджун поворачивается к остальным, чтобы объяснили ситуацию, а Чонгук оседает на пол, тяжело принимая своё поражение. – Мы все скинулись на то, кто будет спать на диване, Чонгук проиграл и тебе, так что ты, хён, теперь в моей комнате, – Тэхён сочувствующе хлопает Чона по плечу, пока тот поднимается с колен. – На этом вот? – Намджун указывает на хлипкий старенький диван позади себя, на котором ни одному из альф спать будет неудобно, там ноги не вытянешь, затечет всё на смерть. – Ага, других мест у нас нет, – Чимин встревает в разговор, разъясняя ситуацию. – Можно, конечно матрац здесь постелить, но лучше уж диван. – Ясно. – Намджун-хён, я хотел рассказать тебе кое-что, – Юнги пытается переключить внимание старшего на себя, раз все дела решены. Но он ошибается – ещё не решены. – Не сейчас, Юни, – Намджун тяжело вздыхает, ищет взглядом лестницу и держит путь на второй этаж. – Но, хён, это важно! – его уже не слышат. Джун поднимается и движется по узкому коридору второго этажа, проходя мимо ванной, комнаты омег и комнаты альф. Джун идёт на запах и безошибочно останавливается у открытой двери в комнату его омеги. – Э, нет! Что ты делаешь? – Тэхён кричит в его спину, в миг ощетинившись, пока остальные поднимаются следом. – В моём доме никто на этом диване спать не будет, – спокойно и вкрадчиво объясняет свою позицию альфа, делая шаг в комнату. – Это не твой дом! – Тэхён загораживает собой вход, выставляя в стороны руки. – Это дом моего брата. – Тэхён, – Хосок приходит на помощь, чувствуя, как сгущается воздух вокруг двух альф. – Они сами разберутся… – Вот когда разберутся, тогда пусть входит. Я и слова не скажу, – Тэхён даже выпускает клыки, чего Намджун и все остальные никак не ожидают. – Тэхён. Не будь ребёнком, – старший альфа приближается, давит своей аурой. Намджун в шаге от того, чтобы выпустить свои клыки, даже если не прав. Только осознание этого останавливает. – Отойди. – Нет. – Намджун, – Хосок пытается отодвинуть друга за плечо, пока они с младшим не поругались. – Джуна… – Ладно, – альфа приходит в себя, услышав своё имя, смаргивает красный туман перед глазами и отступает. Придётся признать. – Твоя взяла, – цедит сквозь зубы Намджун и разворачивается к выходу. – Намджун, хён! – Юнги окликает старшего альфу, спускаясь вместе с ним по лестнице. – Мне нужно сказать тебе кое-что! – Не сейчас, Юни, – Намджун не простит себя, если сорвётся, поэтому лучше выйти из дома, подышать воздухом. Лучше уехать, найти Джина. Решить всё. Да, он сделает это немедленно. – Но… – Юнги расстроенный смотрит на старшего, который надевает пиджак, сброшенный на злосчастный диван, достаёт из заднего кармана телефон и набирает чей-то номер. – Это важно, очень! Куда ты? – Расскажешь позже, хорошо? Мне нужно уехать, маленький. – Ты же только пришёл, а я хотел рассказать, что… – Не сейчас! – Намджун всё же срывается, на секунду потеряв самообладание, выпускает клыки, но тут же меняется в лице, смотря на Юнги, который не теряется и выпускает клыки следом и шипит несдержанно. Клыки? Его то Юнги? – Нет, поговорим сейчас, хён! Сейчас! – Хорошо, – Намджун блокирует телефон и с удивлением смотрит на два белых клыка и красные глаза напротив. – Давай поговорим…