Первая среди песчинок

      Перси вышел на следующий день в среднюю смену (до 11 вечера) в полдень, и, увидев, что все заключенные до сих пор спят, возмутился.       - Это что такое? Подъем! – крикнул он.       Но ему никто не подчинился. Делакруа что-то промычал и перевернулся на другой бок. Вождь всхрапнул, но так и остался лежать, а Дейзи и вовсе не подавала никаких признаков бодрствования. Перси через решетку провел дубинкой по ее волосам. Девушка лежала, не шелохнувшись. Перси, насторожившись, ткнул в нее своим орудием уже посильнее. Дейзи замычала, перевернулась и провела в воздухе рукой, будто от чего-то отмахивалась.       - Перси, что ты там делаешь? – строго спросил подошедший Гарри.       - Проверку провожу. Она так неподвижно лежала, я даже подумал, что окочурилась. Слава богу, нет. – Тут Перси поправился: - В смысле, слава богу, что это произошло не сейчас, она же должна ответить по закону. И что они все до сих пор дрыхнут?       Гарри подозвал Уэтмора знаком, и они отошли к кабинету Пола.       - Иди лучше помоги Полу и Бруту к кладовой. Пришел указ на казнь Биттербака, чего не проводилось у нас уже более полугода, - прошептал Тервилиггер. - Помещение захламлено, работы много. Все это будет через три дня, в четверг.       - Понял, - живо отозвался Перси, явно проявив интерес к слову «казнь».       Работы в кладовой, которая служила своего рода эшафотом, ибо в ней и находился электрический стул, оказалось действительно немало. Нужно было натереть до блеска само орудие казни, вынести все лишнее, чтобы вместить пятьдесят стульев для зрителей, и выдраить все помещение. Брут чистил стул, а Перси и еще двум сторонним надзирателям было поручено разобрать хлам.       Пол Эджкомб ушел из кладовой через пять минут после появления там Перси. Какое-то время начальника не было, а когда вернулся, присоединился к Бруту.       - Я в рапорте напротив прошедшего ночного дежурства какую-то странную фразу видел: «Барджман бегала по стенам». Я надеюсь, это метафора? Нормально дежурство-то прошло? А то, как пришел, все не успевал спросить.       - А, так это не я писал рапорт, а Дин! – ответил Брут. – Наверное, поддался эмоциям. Если честно, то ночка была тяжелой. Я не вывожу и решил уволиться.       Пол вопросительно посмотрел на коллегу, а два надзирателя даже приостановили работу.       - Да шучу я! Куда я пойду в этакое время. Но вчера действительно было нечто тяжелое. Дейзи много говорила про самоубийство, а другие заключенные проснулись и слушали ее, и потом не могли заснуть до утра. Поэтому они сейчас все на боковой. А Дейзи даже пришлось дать снотворное.       - И что она говорила?       Брут вкратце рассказал.       - Просто говорить о самоубийстве, как о чем-то обыденном, - с укоризной покачал головой Пол. – Может быть, она еще и в Бога не верит?       - Этой темы она в разговоре не касалась.       - Не понимаю, как вы можете все это слушать? – встрял в беседу Перси. – У вас еще уши не завяли? Тоже мне, великие психологи!       - Перси, выполняй работу без разговоров, - вежливо попросил Пол.       - Я бы их истории использовал для того, чтобы развлекать людей на семейных застольях. Самое то! – не унимался Уэтмор.- Да и вообще весь наш блок – повод поговорить. Узники – выбирай, все как на подбор яркие личности, прям содружество интересов и национальностей: тут тебе и индеец, и педик-француз, который, вероятно, еще и зоофил, ибо неизвестно, что он там делает с этой мышью, и девка с суфражистскими наклонностями! Нам еще негра для полного счастья не хватает!       - Как и маньячеллы со стажем, который как схватит тебя через решетку камеры и крепко сожмет твое достоинство, да так, что обоссышься от страха! – сквозь зубы проговорил Брут. – Заодно и преподаст тебе урок, что, когда идешь по Миле, не надо подходить так близко к камерам.       - Будет маньячелла – и не буду подходить! – с высокомерием сказал Перси. – А те трое, что есть, мне ничего не сделают.       - Особенно девушка, что тебя отпинала в первый же день, - напомнил Брут.       - Знаете что? Вы меня достали своим хамством! – со злостью проговорил Уэтмор. – У меня уже язык отсох повторять, кто я такой!       - А мы и не запоминаем. Работа такая – помнить кучу деталей непосредственно по делу и не помнить, почему к одному из таких же, как мы, сотрудников, мы обязаны относиться, как к сраному принцу, - спокойно сказал Пол, но по его тону чувствовалось, что его уже все достало.       - Мне не сложно, напомню как-нибудь еще раз, - проворчал Перси и вновь принялся за работу.       *      *      *        Вечером Дейзи проснулась; у нее немного болела голова. «Все-таки есть побочный эффект у этого успокоительного», - подумала она, даже не подозревая, что это было не успокоительное, а снотворное. Однако, когда она увидела, что у ее камеры стоит Перси Уэтмор, а в блоке кроме него больше нет надзирателей, она мысленно пожелала себе, чтобы голова у нее вновь не разболелась от столь ядовитого присутствия. Она решила не замечать его и лежала, закрыв глаза и закинув ногу на ногу.       - Э-эй! – тихо позвал он.       Девушка никак не отреагировала.        - Зря, - произнес Уэтмор. – Я как господь бог: хоть ты меня не видишь, но я есть!       - Прости, господи, - съязвила Дейзи, - и иди в задницу.       - Богохульственно, не находишь ли? – спросил Перси; он почувствовал, что его эта фраза даже несколько рассмешила, но не подал вида.       - Не верю я в вашего бога, - ответила Дейзи. – Он умер с тех пор, как гниды подобные тебе и моему покойному муженьку заполонили этот свет. Хотя это и не основная причина, но весьма существенная.       - Что, самая смелая? – усмехнулся Перси. – На следующей неделе, говорят, придет священник, и тебя вроде как должны к нему отвести; получается, надо сообщить о твоих словах, чтобы он не связывался с дьявольским отродьем.       - Почему же? Мне есть что ему сказать; он же и непосредственно на Земле влияние имеет, а не только между Землей и небесами.       - Тебе скорее служитель сатаны нужен, потому что скоро в аду тебя нагнут раком; тебе явно нужно к этому подготовиться, - ехидно произнес Перси.       - Да где ж такого взять-то, - вздохнула Дейзи. – К тому моменту, как меня казнят, его вряд ли успеют найти, да и подобные ему обычно где-то хорошо скрываются. Ты временем вроде как получше моего располагаешь, так что можешь такового разыскать… для себя.       - А мне зачем? Я-то в ад не попаду, - важно ответил Перси.         - А ты в рай захотел? Ишь ты какой! – усмехнулась Дейзи. – Хоть я и не верю ни в рай, ни в ад, но если даже мне представить, что они есть такие, какими большинство людей привыкли их видеть, ты не заслуживаешь рая ни по каким параметрам. Потому что если богу достаточно того, что ты никого не ограбил и не убил, чтобы пропустить тебя в это чудное, как говорят место, - грош цена такому богу, и не напрасно я в него не верю! Он должен смотреть вглубь очевидного. Даже некоторые священники проявляют мудрость и понимание к швали с общественной точки зрения и могут прекрасно разглядеть гнилое нутро с виду приличного мальчика, как ты, а бог… просто какая-то картонка, если послушать многих.       - В средних веках за такие слова живьем сжигали на кострах, - вкрадчиво сказал Перси, - а до сожжения пытали. Например, бросали человека в котел с кипящей водой, он варился, потом его вынимали, давали охладиться, потом снова кидали. Жаль, сейчас этого с некоторыми преступниками не делают; я бы тоже тебя покидал, как пельмешку – поварил бы, а потом поджарил!       Дейзи тем временем уже сидела на кровати и увидела нездоровые огоньки в глазах Уэтмора, когда он произносил последние слова.       - Господь, ты слышишь? – воздев глаза к потолку камеры, спросила она. - Ты слеп и глух, если после таких речей возьмешь его к себе, ведь его место – как раз рядом с такими же пельмешками!       - Ты – преступница, мне тебе можно говорить, да и делать тоже, все, что угодно, – заявил Перси.       - Чувствуется мне, будь твоя воля, ты бы говорил подобное и невиновному, который продолжал бы находиться в твоей власти, - заметила Дейзи. – А ты бы продолжал его травить, даже зная, что он невиновен. Дать тебе волю, и ты и не на то будешь способен. Я вижу, что тебе доставляет удовольствие мучить людей, - неважно, кто они. А посему тебе светит только ад, и ничего более. Не беспокойся: к тому времени, как ты будешь пересекать проходную преисподней, я надеюсь, что стану правой рукой сатаны или буду занимать какой-нибудь солидный чин и самолично поварю тебя в котле. Может, найдутся любители супчика из тебя.       - Правой рукой сатаны? Ты? – рассмеялся Перси. – Да не смеши. Ты годишься разве на то, чтобы отскребать дерьмо с этих котлов.       - Да я как-то и не рассчитывала, что будет легко, - ответила Дейзи. – Повышение – вопрос времени, особенно если не иметь родственника-губернатора. Придется найти общий язык с Люцифером.       - Да ты с собственным мужем не смогла его найти, думаешь, в аду будет как-то иначе? – усмехнулся Перси.       - Кто знает… Раз с богом такой несрост, то, может, хоть сатана окажется адекватнее моего мужа, да и многих смертных, – задумчиво произнесла Дейзи.       Их беседу прервал вернувшийся Гарри. Перси тут же подошел к нему и доложил о том, что ему говорила узница.       - И что? Это не твое дело. Сами разберутся. И вообще, мы же тебя много раз просили не заговаривать с заключенными, не провоцировать их, - строго сказал Тервиллигер.       - Как посчитаете нужным. Я просто выполняю свою работу, - важно ответил Уэтмор.