Первая среди песчинок

      Наступил день, когда Арлина Биттербака по кличке Вождь увели из блока к навестившим его родным, а старик Тут-Тут предстал в совсем другом амплуа.       Дейзи сразу не поняла, что происходит. В коридоре собрались все надзиратели, кроме Перси. Тут вошел в камеру Вождя и прокричал: «Я сижу, я сижу!», после чего Пол скомандовал: «Арлин Биттербак, выходите!» Старик вышел, громко приговаривая: «Я выхожу, я выхожу!» Дейзи вплотную припала к решетке, чтобы лучше видеть сие действо (ее камера находилась рядом с камерой Вождя, на одной стороне). Дин проверил голову Тута, прокомментировав: «Она вся в перхоти и воняет», затем четыре надзирателя взяли старика в кольцо и повели в сторону кабинета начальника.       - Я иду по миле, я иду по миле, я иду по Зеленой Миле! – выкрикивал Тут-Тут.       Дейзи начала догадываться о сути происходящего, но все же вопросительно взглянула на Делакруа.       - Это что – репетиция казни?       - Похоже на то, - ответил Дел. – Говорят, что в том месте, куда его повели и находится тот самый электрический стул.       - То есть, когда придет наш черед, он нас так же будет изображать? – насмешливо спросила Дейзи. – Интересно, каким он будет в образе меня? Начнет кривляться и кокетливо жеманничать? Может, снова платье Мэй Уэст нацепит?       - Мне будет на это все равно, - вздохнул Дел. – Меня беспокоит то, что станется с мистером Джинглсом. Такого необычного мышонка должна ожидать хорошая судьба. Я часто думал, почему он выбрал именно меня, а не, там, Вождя или Президента, что у нас сидел до твоего прихода.       - Я где-то слышала, что мыши хорошо чувствуют чужую боль. Вероятно, ты страдал куда больше этих двух в тот момент, как мышонок забежал к тебе в гости.       - О да. Он пришел где-то недели через две после того, как я здесь появился. Или, и того меньше, через неделю, я просто не помню. Я долго привыкал к Миле из-за этого поганого Перси, который избил меня по прибытию.       - Да, скорее всего по этой причине. Ведь не случайно мистер Джинглс с такими-то цирковыми навыками пришел именно в тюрьму. Видимо, он не захотел приносить счастья тем людям, которые, насмотревшись на его трюки, придут домой заниматься обыденными делами, а решил осчастливить последние дни страждущих и покаявшихся, - сказала Дейзи. – Может быть, после того, как тебя поведут по Миле подобно Туту, мышонок куда-нибудь убежит и найдет нового хозяина, как нашел тебя. Отпусти-ка его, захочет ли он прибежать ко мне сейчас?       Дел опустил мышонка на пол, и тот, перебежав зеленый коридор, оказался в камере Дейзи, которая взяла его в руки. Мистер Джинглс не стал бегать с ладони на ладонь, как обычно, а встал на задние лапки и внимательно посмотрел на девушку. Взгляд его черных блестящих глазок-бусинок будто говорил о том, что мышонок хорошо понимает происходящее.       - А если нет? - продолжил разговор Дел. - Мне нужно наверняка знать, что он нем позаботятся. Только вот кому доверить?       - Родные твои? Ты же вроде ходишь к кому-то по воскресениям.       - Да, ко мне приходит тетка. Но она слишком стара, боюсь, что мой мышонок ее переживет. Да и память у нее уже не та, вдруг забудет его покормить.       - Тогда остается кто-нибудь из наших надзирателей. Например, Перси Уэтмор, - сказала Дейзи, изо всех сил интонационно пытаясь показать, что шутит.       - Ты что! Боже упаси! – испуганно воскликнул Дел.       - Шутка не удалась, - развела руками девушка. – Прости.       - Даже в шутку так не говори. Ну а насчет всех остальных ребят – неплохая идея. Надо будет обдумать.       Дейзи ничего на это не ответила. Она внимательно вслушивалась в голоса, доносившиеся из коридора слева от дежурного стола, где находился кабинет начальника. Внезапно раздался крик старика Тута, а за ним – многоголосый смех.

***

      На следующий день уже настоящего Арлина стали готовить к настоящей казни. Он сидел у себя в камере и беседовал с Полом. Они затрагивали вопросы жизни и смерти, затем Вождь предался воспоминаниям о жене. Голос его звучал грустно, но спокойно. Дейзи вслушивалась в каждое слово, ловила каждый нюанс в поведении, несмотря на то, что не видела Арлина. Наконец она услышала слова поддержки от Пола, и Вождь отправился по Зеленой миле в последний путь. Он шел медленным, но спокойным и ровным шагом.       - Он совсем не нервничает, - заметил Дел, когда процессия скрылась за поворотом. – Мне бы так, когда придет время.       - Это он только в виду не нервничает. Главное, чтобы он сохранял лицо, взойдя на эшафот, подобно истинному индейцу.        - Не хочу думать о том, что со мной так же будет. Возможно, меня отпустят, - с надеждой в голосе сказал Дел. – Или хотя бы переведут на пожизненное. Тогда мистер Джинглс перейдет со мной в другой блок; я слышал от Тут-Тута, что какой-то заключенный держит там ворона. Значит, и мне там разрешат держать мышонка.       - А почему ты думаешь, что тебя могут перевести на пожизненное, а то и вовсе отпустить? – спросила Дейзи.       - Не знаю, но я надеюсь, - пожал плечами Дел. – Президента же перевели.       - А что ты сделал, если не секрет?       Француз горько вздохнул и не ответил. Дейзи поняла, что ему тяжело об этом говорить, и, кивнув, больше не стала ни о чем спрашивать. Но через пару минут Делакруа все же произнес:       - За убийство шестерых человек. Но я не хотел их убивать, ей-богу, не хотел! Я даже Лори не хотел убивать. Она просто… отказала мне…       - О боже, - нервно усмехнулась Дейзи. – Интересно, мог бы сюда попасть мой ныне покойный муж, если бы я ему отказала. Ах, нет… не мог. Он же был мой муж.       - Я взял ее силой… но она сопротивлялась… поэтому я немного свернул ей шею, чтобы она перестала брыкаться… Честно, я просто хотел, чтобы она успокоилась! Но я… перестарался. Она была уже мертва, - тяжело дыша, говорил Делакруа. – Я испугался тюрьмы и сжег ее, чтобы никто не нашел труп, но через несколько дней меня поймали и сообщили, что огонь из того сарая переметнулся в соседний дом, где погибли еще пятеро…       - Ну ты даешь! – проговорила Дейзи и усмехнулась еще более нервно. – Я, конечно, не знаю, за что сидел этот Президент, что ему смягчили приговор, но за такую комбинацию убийств, как у тебя, было бы странно получить поблажки. Ты не производишь впечатления… Я думала, ты защищался от кого-то и убил в порыве страха.       Дел ничего не ответил, а лишь смотрел на свою сокамерницу почти напротив, и Дейзи увидела, как из его глаз текут слезы.       - Ладно… не бери в голову, - смягчилась она. – Я вот тоже убила… но не раскаиваюсь в содеянном. А если ты раскаиваешься, то, может, не все так плохо.       - Тебя в любом случае скорее отпустят, чем меня, - всхлипнув, произнес Дел. - Обещай, что если тебя оправдают, ты возьмешь мистера Джинглса к себе. А я уверен, что тебя оправдают.       - Почему ты так уверен? – удивленно спросила Дейзи.       - С женщинами это часто происходит. Я вот читаю во французских газетах новости о том, что происходит в стране моих предков. Год назад Виолетту Нозьер тоже хотели казнить, но заменили смертный приговор, а она убила двух человек, и кого – родителей!       - Ну, то Франция, там все несколько иначе, - с сомнением произнесла Дейзи.       - Не думаю, - ответил Дел. – Разве что вместо электрического стула – гильотина.       - И вместо негров и индейцев ненавидят евреев, - усмехнулась Дейзи. – Сейчас их и вовсе истреблять начинают.       - Что-то мельком об этом слышал, - сказал Дел.       - В Германии у власти стоит идейный, я бы даже сказала – чересчур идейный, - предводитель, Гитлер. Он, говорят, подмял под себя всю Западную Европу, в том числе и твою Францию, теперь там насаждает идеи чистоты арийской расы, и хочет убрать с земли всех евреев. Некоторых уже сейчас отправляют в тюремные концентрационные лагеря. Представляешь, каково это – сидеть за то, что ты родился не той расы или нации? Не повезло бы мистеру Гарри Тервилиггеру, если бы он проживал где-нибудь в тех местах, а не здесь. А вот Перси Уэтмор неплохо бы там развернулся.       - Пусть горит в аду этот Перси! – воскликнул Дел.       - Думаешь, он страдал бы там, в аду этом? У таких всегда найдутся нужные люди в нужном месте, - усмехнулась Дейзи. – Только давай будем молчать при нем про концлагеря, а то, глядишь, подадим ему идею, и он уедет в Европу. Хотя… чтобы он оставался тут, тоже не хочется.       - Пусть уезжает из жизни! – заявил Дел.       - Благо, из жизни скоро уедем мы, так что не увидим дальнейшего беспредела, - сказала Дейзи. – Не беспокойся. Да, кстати, давай вернемся к теме о мышонке. Даже если меня оправдают, то по любому я снова вернусь в женскую тюрьму на пожизненное, а где гарантия, что мне дадут содержать там питомца? Я могу лишь попросить свою сестру взять его: у нее как раз два сына, а для детей питомцы как раз самое то в плане воспитания.       - Не хотел бы я оставлять мышонка на детей, - скептически произнес Дел. – Так-то я бы и мистеру Дину его отдал, у него своих тоже двое… Дети не станут о нем заботиться так, как это сделал бы взрослый.       - Ну, у других наших вроде бы нет маленьких детей. Отдай его им, в чем проблема?       - Да, наверное, так и сделаю, - произнес Дел; в его тоне чувствовалось желание отмахнуться от иных предложений, которые могли бы поступить от Дейзи.