Первая среди песчинок

      На следующий день вышла местная газета, где говорилось, что дело Дейзи Барджман продолжает пересматриваться. Охрана блока Е пока скрывала эту информацию от девушки, чтобы избежать беспокойства на Миле. Статья называлась «Первая среди песчинок»; в ее начале крупным планом была отпечатана фотография девушки еще дотюремного периода, а так же несколько снимки с момента «переезда» Дейзи из женской тюрьмы в «Холодную гору»; так же вниманием не были обделены надзиратели, включая Перси.       - Что нам теперь, скупать все газеты, лишь бы он не увидел свою физиономию? – усмехаясь, спрашивал Гарри коллег в кабинете Пола. – Нам с Дином повезло: у меня запечатлелся затылок, а Дин и вовсе опустил голову.       - Ничего, это будет ему прививкой от тщеславия, - усмехнулся Брутал.       - Он идет сюда, - сказал Пол, и коллеги услышали приближающиеся шаги в скрипучих ботинках.       Перси без стука резко открыл дверь и вошел в кабинет; Гарри попытался спрятать газету, но не успел.       - А-а, значит, вы все видели! – злобно проговорил Уэтмор. – Это безобразие! Я сообщу куда надо, и этих несчастных журналюг и фотографа уволят к чертям! Как они вообще додумались опубликовать этот ужас?       - Перси, фотография – не такой простой труд, как кажется. Иногда бывают и жертвы, - едва сдерживая смех, произнес Брут.       - Тут есть даже плюс: ты не похож на себя, - добавил Пол, - так что знакомые тебя не узнают.       - Как-то меня это не утешает, - съязвил Перси. – Гарри, дайте мне газету.       Тервиллигер с настороженным выражением лица протянул Уэтмору газету, как бы не было еще хуже. Перси выхватил ее и стал рассматривать ту самую фотографию.       - Может, хватит кушать кактус? От того, что ты сверлишь ее глазами, она удачнее не станет, - сказал Брутал и пошел на милю. А Перси продолжал изучать свою нелепую, будто вот-вот упадет, позу, перекошенный рот со слегка высунутым языком и растерянный взгляд.

***

      Спустя день Перси, который должен был дежурить во вторую смену, подъехал к месту работы и не поверил своим глазам. Митингующие об освобождении Дейзи Барджман добрались и сюда: прямо у ворот тюрьмы находилось около сотни человек, шумящих и размахивающих плакатами, а рядом с ними то и дело хлопали вспышки фотоаппаратов. Патрульная охрана оцепила тюрьму, не давая им приблизиться.       Перси, который с одной стороны вроде бы и хотел вновь оказаться в центре внимания, но с другой – боялся появиться на обложках газет после вчерашнего снимка, думал: попытаться ли ему пройти через парадную, или лучше объехать тюрьму и попасть через другой вход без пропускного контроля, но журналисты заметили поодаль человека в форме и метнулись к нему.       - Вы охранник в блоке смертников, где сидит Дейзи Барджман?       - Она раскаивается в содеянном?       - Она изолирована от источников СМИ?       - Как вы думаете, ее оправдают или все же казнят на электрическом стуле?       - В каких условиях ее содержат?       Вопросы сыпались на Перси как горох из трубочек хулиганов, и он, явно не готовый к такому шквалу, все же попытался напустить на себя важности.       - Да, конечно, она раскаивается! - важно говорил он, будто бы позабыв, что снова рискует попасть на обложки газет в неприглядном виде. Он хотел было еще сказать несколько слов, как вдруг, расталкивая журналистов, к нему подбежал начальник патрульной охраны и сказал ехать через запасной вход. Перси подчинился и отъехал с этого места, с трудом захлопнув дверь машины. Из окна он видел, как патруль перешел к активным действиям и стал разгонять толпу дубинками.       Уэтмор остановился в положенном месте и несколько раз посигналил, после чего ему открыли ворота. Он зашел в главный корпус с другого крыла, отметился и отправился в блок Е. Коллеги тут же забросали его вопросами, и Перси в красках рассказал, что там к чему.       - Что там происходит? Что за толпа? Не про мою ли честь? – спросила Дейзи, подойдя к решетке камеры.       Перси вопросительно посмотрел на коллег.       - Она знает, - сказал Гарри.       - Я же говорю, какой смысл скрывать. Рано или поздно об этом узнали бы даже в самых дальних закутках! – Уэтмор подошел к камере девушки и попытался набить себе цену: – Да, именно, про твою честь! Облепили меня, как мухи, забросали вопросами, так что я опоздал на работу, и все из-за тебя!       - Бедняжка, - с сарказмом сказала Дейзи. – Меня скоро испепелит праведный, карающий гнев Старушки Искры, и мне все равно сейчас так тебя жалко!       - Пожалей лучше впрягающихся за тебя людей, что сейчас гонят дубинками с территории тюрьмы!       - Так уж они их гоняют? – с удивлением спросила Дейзи. – Не бьют же, я надеюсь. Но мне не понятно, зачем все эти люди здесь собрались, и причем тут тюрьма. Логичнее им было идти митинговать к зданию суда, меня ведь там приговорили.       - У здания суда тоже толпа народу, поверь, - сказал Гарри.       - Видишь, ты прямо звезда, - хмыкнул Перси. – Кому-то надо годами учиться, работать в поте лица, а тут понадобилось всего лишь убить мужа, чтобы попасть на обложки газет! Какая дешевая популярность!       - Да? А ничего, что я слишком часто говорила свои соображения по этому вопросу, раскрывала людям глаза, потратила много сил, так, что об этом услышали? И вот результат – люди в меня верят, они не хотят, чтобы меня казнили! Конечно, это не та популярность, и несколько жаль, что я ее добилась именно таким образом, но что поделать – далеко не всегда мы получаем то, что хотим.       - Хочешь доказать, какая ты красноречивая? – насмешливо спросил Перси. – А не получится, потому что бабы не могут быть по-настоящему красноречивыми, а лишь болтливыми, хотя на самом деле у их языков только одно применение…       Уэтмор указал на свою ширинку и обратился к коллегам:       - Кстати, а почему бы этим не воспользоваться? Сколько мы тут ее сторожим, а могли бы заодно получать удовольствие, тем более что девок сюда, как я понял, очень редко подселяют.       - Перси, не неси ерунды! – строго сказал Гарри.       - Да, Перси, не неси ерунды, - прыснула от смеха Дейзи. – Ты не учитываешь, что рядом с языком находятся зубы, которыми легко можно нанести пожизненную травму, и тебе больше ничего не останется, кроме как удалиться в монастырь.       - Ну не беда, зубы можно выбить. Спасибо, что предупредила, - усмехнулся Уэтмор.       - Останутся десны, которые при сильном нажиме тоже далеко не безобидны, - не растерялась Дейзи. – Но их ты никак не удалишь. Разве что с помощью хирургического вмешательства.       - Давай, рискни что-нибудь сделать родственнику губернатора! – проговорил Перси. – Таких проблем себе наживешь!       - И что тогда будет? Хуже, чем электрический стул, мне наказания все равно не придумают, разве что я гарантированно на нем поджарюсь, без всяких отсрочек… И что, родственники губернатора покрываются какой-то защитной пленкой, под которой они чуть ли не бессмертны? – театрально удивилась Дейзи. – А если они узнают, чем ты пытаешься заниматься на работе, как они отреагируют? Если для них это норма, тогда я рада, что сваливаю из этого мира! Поясню: не из-за них конкретно – много им чести… а из-за общего нездорового духа в обществе, неравенства, несправедливости и зашоренности, которой ты, Перси Уэтмор, сполна наделен!       Перси с непониманием посмотрел на коллег и увидел, что те тоже давятся хохотом.       - Боюсь, Перси, Дейзи только что назвала тебя глупым, - пояснил Брут.       - А она очень умна, раз тут сидит, - не сдавался Перси. – Я, по крайней мере, в тюрьму не попал в качестве заключенного!       - Какие твои годы, - отозвалась Дейзи.       Пол незаметно показал коллегам указательный палец, будто говоря: «Действительно».       - "Я умру...", "Я рада, что сваливаю..." Все это дешевые понты! На самом деле вы не можете умереть достойно, что ты, что Делакруа! – все никак не унимался Уэтмор. - Вам обязательно нужны мыши, толпа фанатиков… Отбери их у вас, и что с вами будет? Да вы и до стула не дойдете!       - Перси, хватит! – строго воскликнул Пол, который решил, что хватит с них представления, где их неприятель терпит неудачу.       - Пусть говорит: так он, будучи сортиром, сортирует часть дерьмеца, освобождается. А я вот что скажу: как ты собрался отнять толпу? Зерно посеяно; ты же не будешь ходить к каждому и влиять на каждого, лишь бы досадить мне. Даже если ее не будет у меня перед глазами, в мыслях они со мной, и я с ними. К тому же, смертнику нужна какая-то надежда, какой-то идеал, чтобы умереть достойно – это нормально. А что бы ты делал, окажись на нашем месте? Да ты бы сошел с ума, стал никчемным овощем – правда, для таких, как ты, это не самый неплохой вариант, чтобы взойти на эшафот без истерики.       - Я еще раз говорю: я не был бы на вашем месте! – зло сказал Перси и пошел в сторону кабинета начальника.       - Ну, куда же ты? Вернись! Я еще хочу послушать твои аргументы! – воскликнула Дейзи, полностью высунув руки за решетку. Надзиратели уже даже не скрывали, что им весело: немного пообсуждав произошедшие события, они приступили к своим обязанностям.       - А что делать нам с мистером Джинглсом? – жалобно спросил Дел. – Тебе хорошо, у тебя есть толпа, которую у тебя никто не отнимет: а мышонка отнять очень легко. Вдруг этот Перси нам навредит?       Его нижняя губа задрожала. Дейзи стала напряженно думать, как бы его успокоить.       - Не отнимет. У него нюх на Перси. Он должен чувствовать опасность. Как только Перси приблизится к нему с плохими намерениями, так мистер Джинглс сразу убежит, - произнесла она, но не была уверена, так ли это на самом деле. Но все же Делакруа немного успокоился.