Сердца рождаются из пепла

Больше всего я скучала по тому, как ты любил меня. Но чего я не знала, так это того, насколько твоя любовь была вызвана моим влиянием на тебя. Она была лишь отсветом всего, что я тебе давала, отсветом, который возвращался ко мне. Как же я этого не видела? Как? Я сидела, раздавленная мыслью, что никто больше не будет любить меня так, как делал это ты. А ведь это я научила тебя. Я показала тебе, как меня удовлетворять, ибо я в этом нуждалась. Как жестока я была к себе, когда благодарила тебя за собственное тепло лишь потому, что ты его почувствовал, и думала, что это ты дал мне силу, остроумие и красоту, лишь потому, что ты с этим соглашался. Как будто бы у меня до тебя всего этого не было. Как будто бы все это вдруг исчезло, когда ты ушел.

Порой даже просыпаться по утрам становится таким тяжёлым испытанием. Хотелось, чтобы кто-то пришёл и забрал Всю мою боль.

Открыв глаза, девица выгнулась до боли в спине, разминая суставы. Наконец, более-менее проснувшись, Мизуки поднялась, свесив ноги с кровати. И поняла, что она не у себя дома. Резкое замешательство накатило на неё с волной страха. Осмотревшись, атмосфера и мебель напомнили ей родной Монштадт. Взвесив всё до Мизуки дошло, что она ночевала в гостинице, что в центре города. Обратив внимание на тумбу у кровати, девушка увидела бумажку, подобную записке. Что-то подсказывало, что письмо адресованно ей, поэтому алоглазая взяла листочек и принялась читать.

«Доброе утро, Мизуки. Ты у меня в номере в гостинице. Если хочешь есть, то еду я оставил на кухне. Когда соберёшься уходить, закрой номер и забери с собой ключи.

Скарамучча»

Брюнетка растерянно смотрела на маленькую бумажку в руках и на аккуратно и мелко вывединые буквы, попутно вспоминая о вчерашнем дне. Сразу после осознания её щёки неприятно зажгло, а уши покраснели. Это что же.. мы снова будем вместе?.. Мизуки искренне не верила в это. Неужели это не один из её волшебных снов, где он снова рядом.

Неужели это…

правда?..

Глубоко вздохнув, она поднялась с кровати и направилась искать ванную. Долгого времени это не заняло и зайдя в комнату, она тут же подскочила к зеркалу. Потёкший макияж, на голове — Архонт-знает-что. Это первое, что бросилось в глаза страннице. Обессилено простонав, Мизуки принялась смывать с себя это, не пером писанное, искусство. Добившись относительно приличного вида, девушка вышла из ванной. Решив оставить завтрак, ибо как-то стыдно, алоглазая нашла ключи на полке у входной двери и вышла из номера. оставив себе ключи, как и просилось, она направилась к себе домой. Девушка шла, полностью погружённая в свои мысли, смотря только себе под ноги. Именно по этой причине, она не заметила человека впереди, который по воле случая перегородил её дорогу. Стукнув носом о грудь парня, красноглазая взглянула чуть выше и увидела никого иного, как своего любимого пьяницу-барда. — Венти! — радостно вскрикнула та. — Давно не виделись, ветерок! Где ты пропадаешь? — как всегда бодро выдал Барбатос. — А ты как думаешь? Вы ведь великий Барбатос, неужто не можете разгадать, чем заняты жители вашего города? — по-дружески насмехалась девушка. Венти хихикнул, так ничего и не ответив на шуточную колкость. И взяв подругу за руку, куда-то её повёл. — Ну и куда меня ведёте? — Секрет. — Приложив указательный палец к губе, подмигнул бард. — Как всегда… Как только парочка вышла из города, Венти аккуратно отпустил тёплую руку Мизуки, словно бы говоря, что он скоро вернёт её обратно. Барбатос вытянул из плаща бутылку вина, хвастаясь подруге. — Как она там уместилась? Венти — ты Бог! — восторженно прокомментировала девушка. — Уже не первое столетие. — Усмехнулся тот. Дальше юноша спрятал вино обратно и, как и предполагала демон, вновь взял её за руку. В течении получаса, они прибыли на мыс Веры, откуда открывался прекрасный вид на море. — Ох, Венти, вы такой романтик... — драматично вздохнула алоглазая. Архонт хихикнул и плюхнулся на траву, похлопывая ладошкой рядом, как бы приглашая странницу сесть с ним. Мизуки повиновалась, присаживаясь рядом. Бард умело открыл бутылку с характерным «чпоком» и вежливо предложил подруге первый глоток. — Благодарю — улыбнулась девушка, принимая бутылку. Делая довольно большой глоток, она мысленно расплылась в улыбке, наслаждаясь поистиннее божественным вкусом монштадтского вина. Отпрянув от напитка, брюнетка облизала винные губы и передала бутылку Венти, который тихо хихикал, наблюдая за ней. Бродяжка принял бутылку, делая не менее большой глоток, издав в конце блаженный вздох наслаждения. Так парочка просидела около двух часов, наслаждаясь компанией друг друга. — Венти слушай, — немного пьяно начала девушка. — Ммм? ~ — игриво протянул бард, поудобнее устраиваясь на женской груди. — помнишь я тебе рассказывала о парне, который... — Который тебе нравится? — Даа.. А? В смысле нравится? Нравился! — заворчала брюнетка. — Верю, верю~ — усмехнулся бродяжка, крепче обнимая подругу. — Так, что там дальше? — Ну в общем, вчера я… встретила его. Архонт заинтересованно промычал. — И что же было дальше? — Дальше... Ох, ну… Сперва я отказывалась верить в то, что он снова рядом, потом немного попсиховала, а сегодня я кажется проснулась у него в номере в гостинице. Венти на удивление молчал, даже не пытаясь что-то ответить Мизуки. — Венти? — окликнула она. — Чёрт, Венти! Я чувствую, как ты лыбишься! — дошло до красноглазой, из-за чего она начала спихивать с себя, как ей казалось, лёгкого, словно воздух, барда. И это оказалось трудно. — Ну Мизукиии! Ну прости! А что я должен был подумать? Ну пожалуйста, на твоей груди так удобно лежать! — словно маленький ребёнок ныл Венти, крепко обнимая подругу, не давая шанса вылезти. — Дурак! Откуда в тебе силы то столько?! Ты мне сейчас лёгкие раздавишь! — кряхтела брюнетка, всё ещё стараясь спихуть с себя барда. — Да всё, всё! Лежи, как лежишь. — Смирилась бедняга, после долгих попыток противостояния. Барбатос на это довольно усмехнулся и снова устроился на своей «подушке». — Так, что там со Скарамуччей, милая? — вернулся к теме дружок. — Ах, да. Кстати говоря он сказал мне оставить… Постой. Разве я говорила тебе его имя? — осеклась демон. — Нууу, он ведь Предвестник, а так он носит имя Скарамучча/Сказитель. — Но я ведь не говорила тебе, что он из Фатуи... — напрягалась она с каждым словом. — Я Архонт, ветерочек. Не человек. — выдал, как некстати бард. — Да что вы говорите. Момент осознания произошёл не сразу. Она не хотела признавать, что оказывается Венти всё знал. Знал, где находится Скарамучча. Знал, кто он. Но ей ничего не говорил. Почему? Почему? Он ведь знал, как она страдала. Знал, как она хотела увидеть его. Почему? Её лучший друг и самый близкий человек, так просто скрыл от неё всё. Зачем? Она не понимала. — Ауууу? Ветерочек? Чего ты молчишь? — как ни в чём не бывало, протянул Венти. А ей даже не хотелось отвечать. От её любимого прозвища, коем он всегда к ней обращался, теперь вяли уши. Злость будоражит кровь и несется по венам. Ненависть копится в расфокусированном взгляде, на перьевых облаках, на свободно парящих птицах, в каждом ломаном действии и в каждом резком слове. — Это было неприятно, Венти. — Сухо выдала Мизуки, впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней, стараясь сдерживать предательскую обиду. — Ты о чём, ветерок? — всё прикидывался невинным, бард. — Слезь с меня. Парень повиновался и быстро отстранился от недовольной подруги. Конечно он догадывался в чём причина, но таков его характер и положение в мире, что он вынужден скрывать правду для лучшего исхода. Но беда в том, что не всегда это венчается успехом. — Почему ты не сказал мне? Ты всё знал. Ты знал, где он, но не затруднился сказать мне и слова об этом. Почему Венти? — Мизуки горько вздохнула, — Я знаю почему ты скрываешь от всех много правды, но.. я ведь твоя подруга Венти… я ведь.. доверяю тебе… Дело даже не в Скарамучче. Понимаешь, мне просто обидно, что ты всегда скрываешь от меня что-то. Мне тоже трудно доверять кому-то!.. Мне тоже трудно говорить правду! Но тебе я говорю! Потому, что люблю тебя. Ценю тебя. Доверяю тебе. Я не хочу на тебя давить. Просто мне обидно от того, что я через силу смогла довериться кому-то, а ты всё ещё врёшь мне. Это ведь уже не первый раз. Раньше я с пониманием закрывала на это глаза, но сейчас не понимаю. Ты ведь знаешь, как я мечтала увидеть его… почему ты ничего не сказал? Почему Венти… Миллионы стрел в одно мгновение пронзили сердце Барбатоса. Стыд, вина, избегание, тревога. Все эти чувства слились вихрем в сердце Бога и застыли комом, где-то в горле. Ложь всегда была его врагом. Он всегда боялся правды, ответственности и лидерства. Избегал проблем и будучи Богом, притворялся бродячим бардом. Он всего-то не хотел быть тираном, за которым он наблюдал ещё будучи элементалем. Он всего-то хотел быть свободным и счастливым. Но на него повесили обязанность Бога, вынужденного охранять свой народ от бед и неудач. У него было достаточно сил, чтобы возвести им горы и проделать реки. Достаточно сил, чтобы усмерить Дурина. Достатосно сил, чтобы очистить небо для светлых лучей солнца. Всё это он использовал когда-то, чтобы обеспечить своим детям безопасность и покой, и ушёл посчитав, что наличие лидера, сковывает свободу действий. И у него остались силы принимать любой облик. Остались силы к физическим и моральным манипуляциям. Остались силы помнить прошлое и знать будущее. И он использует это, обманывая себя и окружающих, что он слаб и способен только трактовать песни, да напиваться до беспамятства. Но он знает куда больше, чем даже мудрая Буер.

«Нет ни одной песни в Тайвате, которую бы я не знал. Неважно, из прошлого она, или из будущего.»

Простые слова, выражающие искреннюю любовь к поэзии и музыке, но мало ли в них скрытого смысла? Он просто был большим-маленьким лгуном. Он просто пытался скрыть от самого же себя томительную правду, сбегая от реальности, забываясь в пьянстве. Он просто считал, что лучше сладкая ложь, чем горькая правда. Но он не подумал, что это навредит другим. И вдруг ему вспомнилась ещё юная в его глазах, Мизуки. Мизуки, которой она была в их первую встречу. По меркам людей это было так давно, а для них словно вчера. Лет пятьдесят назад, стеснительная на первый взгляд незнакомка, воодушевлённо наблюдала за вечерним выступлением барда. Конечно он уже давно её заметил. Он уже давно знал, что в его жизни появится необычная девчонка с демонической кровью, которую он счёл бы за сошедшую, но в эти дела он предпочитал не вмешиваться, пока она не представляет угрозы для его народа. Он с внутренней насмешкой наблюдал, как она едва выдавливая слова, хвалила его песни, словно бы он сам того не знал, имея большое количество почитателей. И вспоминал будущее, где она, будучи пьяной, будет творить самые постыдные вещи. И вдруг он вспомнил, как клялся себе в том, что сделает её счастливой рядом с ним. Что усмерит её вечно беспокойную душу своей лирой и мягкими обьятьями. Клялся в том, что пока она рядом с ним — из её рубиновых глаз, не капнет и слезинки.

Но почему же сейчас она плачет по моей вине?

— Прости.., — хрупко прошептал Венти, сжимая ладони, — …Прости меня, Мизуки! Я… Дай мне всё объяснить!.. Пожалуйста… Я постараюсь быть честным. Только с тобой. — Неуверенность Архонта витала в воздухе, заставляя сердце наполниться сочувствием. Юноша мялся, пытаясь найти слова для начала. — Я не знаю с чего мне начать, — выдохнул бард, кое-как собравшись, — но я постараюсь. В общем, ты ведь знаешь, как я появился и знаешь, какой я Архонт, в плане власти. Я постоянно избегаю проблем моего народа, которые по правилам считаются моими собственными. Пью и ленюсь. А ещё много вру. Конечно все в праве меня осуждать. Я не раз слышал в свою сторону, что я «ужасный Бог», «слабак», и ещё много всяких упрёков. И я не в праве осуждать их. Я признаю, что я безответнный, ленивый, лживый и несерьёзный Архонт. Но почему-то ко мне продолжают тянуться… Люди построили Собор, возвели статую в центре города. Они продолжают верить в меня и мне, и жить с надеждой на мою помощь. Некоторые, кто знают, кто я. Возьмём Джин например. Она даже после того, как я бросил народ в чужие руки, уважает меня и верит. И я не понимаю почему... Я добивался того, чтобы люди забыли обо мне. Поступал, как не положено Богу. Но люди всё ещё любят меня!.. Я постоянно вру даже о своей силе, чтобы все точно усомнились во мне. Как например тебе… На самом деле я давно знал, что встречу тебя. Я знал, что ты обращённая, знал Куникудзуши, кто был твоим первым и единственным другом, знал Скарамуччу, что вступил в Фатуи и знал, что он вернётся за тобой. Я знал всё. Конечно я мог сказать тебе. Я бы может и хотел, хотя-бы намекнуть, но правила Селестии, данные мне, таковы, что я не могу вмешивать в будущее, кого-то, кроме меня самого, без их ведома. А видеться с ними лишний раз, я желанием особо не горю, пойми меня. Особенно зная, что для них это сущий пустяк и разрешения я не получу. Потому я и не говорил тебе. Это всё, что я могу тебе сказать. Остальное, касаемо Скарамуччи и меня, он уже сам тебе скажет. Я то знаю. Просто предупрежу, что разговор будет.. как бы выразиться, чтоб не соврать… Странным!.. Да. Пусть будет странным. — неловко усмехнулся Венти, заканчивая свою речь. — Прости, что врал тебе… Я не хотел, чтобы ты плакала… Я так отчаянно пытался уберечь тебя от невзгод, что сам стал твоей печалью. — Окончил изливать душу Архонт, материализуя родную лиру, чтобы прогнать тоску. Саито всё это время внимательно слушала приятеля, анализируя все его чувства и высказывания. Мизуки поняла его. Ей и не сильно приходилось ставить себя на его место, ведь во многом она узнавала себя. Неистовый пароксизм сочувствия заставил рефлекторно продумывать в голове слова поддержки. Тёплая ладонь девушки, накрыла нежные ладошки парня прежде, чем он ушёл в себя под мелодию лиры. Венти удивлённо глянул на подругу, ожидая дальнейших действий с её стороны, — Венти, — начала Мизуки с ласковой ухмылкой, — ты действительно не понял почему люди любят тебя и благодарны тебе? — вопрос поставил Барбатоса в ступор. — Я думаю, что ты просто так зациклился на том, что ты плохой Архонт, что не замечаешь, как делаешь людям хорошее, просто потому, что ты такой человек. Парень всё ещё не понимал, что она имеет ввиду, и что пытается сказать. — Я объясню. Давай начнём, ммм.. с Ужаса Бури. По факту именно ты спас город и Двалина. И ты делал это осознанно, не так ли? Ты ведь сам захотел помочь народу и вместе с этим усмерить Двалина. Семена одуванчиков, которым люди шепчут желания. Ты ведь стараешься исполнять их прежде, чем они долетят до земли. Ты говоришь, что бросил свой город, но я не помню и дня, когда ты выходил за пределы Монштадта. Ты говоришь, что хочешь чтобы люди забыли тебя, но почему-то каждый праздник ветряных цветов, намекаешь народу, что ты рядом. Виноват не ты Венти, а твой страх перед тем, что ты сделаешь хуже. И я понимаю тебя. Я не знаю послушаешь ли ты меня или нет, но я скажу. Я понимаю любовь и благодарность твоего народа к тебе. Ты подарил им чистое небо над головой и спокойный регион. Дал им возможность самим решать проблемы, без божественных вмешательств, что обычно только усиливает суматоху. Ты всегда был рядом с народом и давал им понять, что ты всё ещё рядом. Ты научил их и подарил им свободу. У твоего народа есть полное право любить тебя. И я с ними полностью согласна. Ты просто должен сам для себя понять, что, кто-кто, а ты абузой точно не будешь. Просто чтоб не жить с этой ношей до конца своих дней. Холодный ветер, что скоро подзывал дождь, вдруг стал спокойнее и теплее. В его бирюзовых глазах блеснула некая надежда и благодарность. — Сыграй мне что-нибудь. — Попросила Мизуки, прижимаясь к плечу барда. Признаться бродяжка был в некотором замешательстве, но быстро пришёл в себя, мягко усмехаясь, понимая, что подруга пытается рассеять напряжение от прошедшего разговора. — Хорошо. Но с тебя яблоко. — Игриво пригрозил парень, начиная играть мелодию, — Да хоть все десять. — Спокойно выдохнула девушка, окончательно расслабляясь на мягком плече.