В объятьях плантатора

      Изабель вольготно лежала в постели, а я смотрел на эту опостылевшую худую шлюху с неким… Удивлением, недоумением что-ли? Всё-таки она была единственной женщиной, которая согласилась быть со мной. А всё из-за того, что милейшие особы, будь они они хоть тысячу раз благочестивыми людьми или корыстными и безнравственными шлюхами — все до единого резко отказывали мне в своем обществе, с каких сторон я к ним не подходил бы, изо всех сил стараясь завоевать внимание.       Если говорить без лишней скромности, то я весьма привлекателен: красивый мужчина, да и к тому же при деньгах, имею тридцать шесть тысяч душ рабов, неустанно работающих у меня на плантациях, а в жилах моих течет кровь плантаторов Бризов. И при всех этих достойных данных я должен довольствоваться какой-то там опустившейся шлюхой, а всё лишь из-за того, что общество считают меня полнейшим отморозком? Да уж, до чего же я пал. От самого себя тошно становиться, аж блевать хочется.       Мои рабы выращивают на плантациях «волшебную пыль», которая затем отправляется в Тамезию, в притонах которой продают её за большие деньги всякого рода богатым господам, а беднякам не достаётся ни грамма, а также в далекие Нанхай и Лонг-Тай, принося жадным до удовольствия жителям мучительную смерть, доставляющую иллюзорное удовольствие.       Меня неустанно обвиняют в том, что я, видите ли, гублю жизни граждан далёких держав. Ну и что с этого? Мне-то какая разница? Это их жизнь, полностью безразличная мне. Моё дело, цель и работа — продать и получить прибыль. Остальное меня не волнует и не должно волновать по определению. Тем более, я никого не заставляю силой принимать мою волшебную пыль. Люди сами приходят, осознанно принимают это решение по своей собственной воле, пресытившись в полной мере всеми имеющимися у них удовольствиями. И я им даю новый опыт, неизведанное удовольствие путешествия в загадочный потусторонний мир. Господа сами идут на риск, я не их мамочка, чтобы следить за тем, чтобы они там себе лишнее что-то не взяли.       К тому же, разве мир не делается чище, когда волшебная пыль отправляет на тот свет шлюх и скотов, употребивших ее?       Людей просто без остатка съедает зависть и желание оказаться на моём месте, ведь у меня самое большое число душ и самая большая прибыль в этой захолустной дыре, именуемой Льюистоном.       — Тебе пора — сказала девушка, глядя мне в глаза, в них была капля сожаления и какого-то дерзкого раздражения.       — Да, меня ждут дела, - тут же отрезал я.       Я вышел из её комнаты, а следующим в нее зашел молодой франт Стефан Лорренс, сразу же обративший на меня внимание, вскидывая бровь.       — Белль что, взаправду трахается с таким негодяем как Вы, мистер Бриз? — наглым и грубым тоном спросил он, вызвав у меня резкое раздражение, которое заставило меня стиснуть зубы крепче.       — Ну и? — только и выдал я паршивцу, не сдерживая отвращения на своем милом личике.       — Какая же она отбитая шлюха! - в сердцах воскликнул Стефан, всплеснув руками, злость накрыла его, и я хмыкнул.       — А ты что, сегодня не по парням? — пробормотал я, прошипев словно змея, а затем усмехнулся, словно в мою ловушку попала жертва.       — Если хочешь, то могу с тобой заняться — ответил Стефан, начав расстегивать свою жилетку. Его лицо стало томным, серьёзным словно тёмная грозная туча.       — Изволю отказать, — процедил я, испытывая отвращение к этому падкому до всяких извращенных удовольствий парнише. Тот лишь хмыкнул и отвернулся от меня, став одеваться обратно и продолжая говорить какой-то бред, раздражающий меня.       — Ты многое теряешь. Я ведь из тех, кто на всё согласен! — протянул он эротичным голосом с прежней улыбкой, от которой хотелось блевать - она была безусловно уродлива, как и он сам.       — Иди к черту, пидр! — крикнул я, развернулся и направился в сторону выхода, игнорируя его злобные возгласы. ***       Я сидел вместе со своим другом Ларсом Вондерляем в кафе. Мы неторопливо попивали апельсиновый сок со вкуснейшей едой — лимонным пирогом, а также с нежнейшим шоколадным пирожным, вкусным-превкусным. Шоколад таял во рту, надолго оставляя свой вкус на языке. Вкус сладости, но не неестественно-приторной, а скорее сладости новых успешных дней, когда у тебя несомненно удачно получилось новое или не очень дело, когда проснулся с хорошим настроением с самого утра. Сладость прекрасных чувств. Апельсиновый сок придавал этому красок, цитрус идеально подходил. Немного кислый, но одновременно дающий изюминку шоколадному пирожному, что становился не таким сладким, а брал качество нового уровня, которого легко не добьёшься.       Ларс был красивым голубоглазым блондином с белой фарфоровой кожей и тонкими губами. Многие искренне сказали бы, что он сказочно красив, но у него также, как и у меня, еще никого не было в плане отношений. Разве что мимолётные связи…       Вонделяй водился со мной, потому что ошибочно полагал, что я такой же беспринципный и жадный до денег и удовольствий ублюдок, как и он сам. На самом деле он всё же был в чем-то прав, но я сейчас не об этом.       В отличии от меня Ларс никогда не занимался чёрной магией, астрологией и другими видами эзотерики. Он считал, что все это глубокое заблуждение, что существует только приземленный материальный мир, в котором никаких чудес нет и быть не может. С такими убеждениями он поднялся в деньгах, как именно — остаётся для меня загадкой.       — В твоем окружении не появилось ли какой нибудь интересной особы? — спросил я его, попивая сок, в горле появился сладкий привкус, меняющийся на горький.       — Нет, не появились, — ответил Ларс, усмехнувшись. — А ты что, пресытился уже Изабель? Хочешь кого-то новенького? — спросил он, уставившись на меня с интересом.       — Я хочу особу хоть с другого конца света, но равную мне.       — Зачем этой равной тебе особе нужен ты? - ненадолго задумавшись, спросил друг, приподнимая правую бровь в недоумении.       — Подходящая для нее партия, — отрезал я с холодностью.       — Хоть с другого конца света говоришь… — протянул Вондерляй, задумчиво прикрывая глаза. — Знаешь... Это можно устроить. ***       Мы сидели на диване, внимательно рассматривая в газете фотографии барышень.       — Может, эту?       — Нет, очередная шлюха мне не нужна, - я презрительно отмахнулся, вывалив край языка.       — А жаль! Ведь ей так нужен очередной ублюдок!       — Эй! — возмущенно, но при этом немного насмешливо воскликнул я, хмыкая.       Неожиданно мой взгляд зацепился за бледную девушку с опечаленным и задумчивым лицом. Вспышка — и во мне загорелось неудержимое желание сделать её своей.       — Надо же! Фарфоровая куколка! — произнес я, обомлев, застыл на месте, словно увидел какую-то старинную вещь за которую люди будут бороться, дабы получить её.       Её форма лица, маленький рот с тонкими губами, белая фарфоровая кожа и златые волосы придавали ей сильное сходство с фарфоровой куколкой.       — Астрейнская фарфоровая куколка, — вторил мне Вондерляй, пристально глядя на неё с неподдельным интересом.       — Я хочу найти её и посмотреть, что она прячет под своим платьем и чего она стоит, — решительно заявил я, обдумывая идеальнейший план в капризной голове.