Cuteness Time One Winter Evening

      На очередного работника По сорвался уже прямо перед праздником:       — Ещё один тупой вопрос вылетит из ваших уст и следующий перерыв у всех будет весной, всё ясно?!       Панда осёкся и тяжело вздохнул. Он укорял Шифу в том, что сам же сейчас проделывал гораздо более бесцеремонно и непорядочно. Все смотрели на него не как на привычного По, а как на начальника, и от этого ощущения стало тоскливо и совестно. Он ставил в вину мастеру вещи, от которых сейчас его собственная голова шла кругом, а новое, иное восприятие его другими было неприятно. Для него — впервые, а для…       По захотелось провалиться сквозь землю. Эту телегу Шифу тянул на себе на протяжении всей жизни, оставаясь при этом справедливым, пусть и слегка крикливым.       — Извините… — обратился Лотос к гусю, раскаиваясь. — Продолжайте работать.       Мастер заслуживал отдохнуть и провести хотя бы один Дунджи без напряга. Вряд ли он сам помнит, когда последний раз расслаблялся даже в предназначенные для этого дни, вместо того чтобы срывать голосовые на ленивых рабочих и носиться, как ужаленный, организуя всех и вся — а теперь ещё и терпя от близких упрёки в перековеркивании назначения праздника… терпя тогда, когда сам же он старался сократить расстояние, давая добро на приглашение на территорию дворца не только коллег по ремеслу.       По осмелился признаться самому себе в том, что работа хозяина пира — поистине сложный процесс, который требует постоянного внимания и не терпит перекладывания ответственности на кого бы то ни было. Странно, что он забыл об этом с прошлых лет. И, наверное, разница в том, что во все прошлые годы у панды на подхвате всегда были Шифу и Пятёрка. И только в этот раз сто процентов ответственности за командование было на По. Вот уж неожиданное открытие: для того чтобы стать «лучшим из лучших», просто мечтать недостаточно; нужно приложить для этого максимум усилий и пожертвовать личным временем вместе со всеми хотелками и капризами. Эмоции внутри перемешались; признавать это было морально трудно: во-первых, терпеть крах всегда гадко, во-вторых, накал подогревался обидой на Пятёрку. Не все ребята оценили рвение По исправить положение дел, и ожидаемой поддержки со стороны друзей он получил не столько, сколько хотелось бы, отчего подкатило желание закатить второй скандал. Но на этот раз Воин Дракона ограничился ёмким предупреждением о том, что организует лучший праздник во Вселенной просто всем на зло. В отместку за всеобщее недоверие и просто потому, что гордость догнала панду ещё на лестнице по пути из дворца в лапшичную. Не мог он просто так уйти, он уже пообещал мастеру, что никогда не бросит начатое. Пускай это было давно, пускай после этого было вброшено множество нелестных речевых оборотов, и всё же. Таким шансом, который выпадает раз в жизни, не разбрасываются.       Пребывая в смятении от разнообразия эмоциональных потрясений, По не решился подойти к Шифу и разрешить вопросы до начала пира. Лотос нутром чуял, что это может плохо кончиться. Хотя куда уж хуже… И всё же осознал, что должен сделать шаг навстречу. Без продыху и права хотя бы на минутный перерыв По летал, как ужаленный, в одно место то туда, то сюда. Нефритовый дворец уже преображался и был похож больше на праздничную площадку, чем на последствия массовых беспорядков. Когда дело близилось к концу, Лотос выделил себе минутку передышки. Он присел на ступеньку и наконец смог прочувствовать, как гудит голова от обилия задач и проблем, а ненависть ко всему живому пробирается наружу сквозь толстый слой привычной медвежьей доброты. И как же было эгоистично со стороны ученика, так и со стороны хозяина предъявлять Шифу, что он якобы делает недостаточно. Хотя сейчас было точно понятно, что добрая половина седых волос в усах мастера — последствия таких вот старых добрых традиций.       Приём прошёл гладко, сухо и строго — как по списку. По произнёс торжественную речь, после которой мастера учтиво поклонились друг другу и исполнили все последующие формальности в чётком соответствии с ожиданиями. Шифу, как никогда, механически отчеканил отточенные годами движения: поклон — поздравление — ужин. За всё время мастер ни разу не посмотрел на По, хотя и сидел от него по правую руку. Чего не скажешь о Тигрице, которая сверлила панду взглядом до конца подготовки и следовала за ним по пятам, чтобы при случае сразу прописать в бубен, а не ждать нервного срыва учителя.       По окончании трапезы каждый был свободен в выборе дальнейшего времяпровождения, ведь с недавних пор Дунджи праздновался именно так даже во дворце: площадь перед храмом была открыта для ярмарок и народных гуляний, участие в которых могли принимать как великие мастера, так и остальные жители долины. На арене дворца уже собрались симпатичные, роскошно разодетые девушки-козочки, разносившие уважаемым гостям напитки. Праздничная кутерьма была в самом разгаре: оркестровая группа завела лёгкий мотив, а жители долины Мира уже выстраивались в очередь за автографом от любимого мастера. Овечки, кролики и гуси не верили своему счастью, а носороги-охранники с невозмутимыми лицами форсировали между ними и периодически напоминали не толпиться и не сносить с ног мастеров.       Панду не покидало болезненное чувство вины, но как всё исправить, пока понимание не посетило. Сразу после торжественной части не предоставлялось возможности подойти к Шифу: коллеги из Совета быстро завлекали мастера беседой, а потом тот и вовсе ушёл во двор, ведомый мастером Чао. Вечно улыбчивый ящер первым обрушился на старого друга, явно очень соскучившись, и без умолку вещал о делах в Гунмэне и последних сплетнях из Совета. Шифу же просто слушал его с пресным лицом и только изредка что-то отвечал, и то, как смог разглядеть По, очень кратко.       По улетел куда-то вглубь сознания и тупо пялился на каркасного дракона, собранного из деревянного скелета и бумажных деталей. По бокам кое-где из него торчали нити, которыми скрепляли модули поделки. Видимо, тот, кто занимался сборкой, забыл их обрезать. Всё-таки кое-что проконтролировать до начала праздника не успели… Ну и ладно, уже всё равно. Длинные концы бечёвки неопрятно торчали в разные стороны, как будто декоративный дракон запутался в лапше. Эта картина немного повеселила По, и он улыбнулся одним уголком губ.       — С Праздником, Воин Дракона, почему ты стоишь тут один?       В реальность вернул голос мастера Чао, который ещё мгновение назад беседовал у арены, а сейчас изучал взглядом мрачную панду. По встрепенулся от неожиданности. Он отстранился от гнетущих мыслей и обнаружил перед собой статного ящера. Чао был облачён в помпезное красное ханьфу с вышитыми на нём золотой нитью орнаментами из цветков китайской розы. Можно было сказать, что костюм подобного плана смотрелся бы довольно вульгарно на любой другой персоне, но в сочетании с переливающейся на свету рыжей чешуёй ящера и изящной стройностью, выглядел очень даже элегантно. Чао с интересом изучал образ панды и был явно озадачен его отсутствием среди общей массы празднующих.       — Мастер Чао, и вас тоже с Праздником! Я просто… голова что-то побаливает.       — Жаль это слышать. Может, тебе стоит отдохнуть? Вижу, вы постарались на славу, дворец выглядит восхитительно, и мои коллеги, кажется, в восторге от праздника. Моё уважение, Воин Дракона, — Чао прислонил кулак к ладони и поклонился панде.       От этого жеста стало неловко, но По принял благодарность. Рассказывать Чао о том, что этой похвалы он не достоин, как-то не очень хотелось.       — Перестаньте, мы сделали не всё, что запланировали. Но спасибо, мне приятно услышать это от вас, — По натянул улыбку. — Мастер Чао, вы не видели мастера Шифу?       При упоминании мастера сердце забилось быстрее, и в груди как-то неприятно заныло.       Ящер огляделся вокруг с задумчивым видом.       — Мы разговаривали буквально пару минут около ворот, а потом его и след простыл. Сам бы хотел знать, где он прохлаждается. Вот так и приезжай к лучшему другу через всю страну — безобразие… — ящер изобразил укоризненный тон и помотал головой.       — Н-да, это точно, — По хихикнул, но скорее стыдливо, чем от шутки Чао. — Спасибо за компанию, мастер. Кажется, я забыл сделать кое-что там… во… дворе. Желаю вам приятно провести время!       Покинув пост гостеприимного хозяина, По смешался с толпой. Чао успел кивнуть в знак согласия и провести взглядом удаляющегося хозяина праздника. Ящер точно не понял, что произошло, но незаметно, на всякий случай, дыхнул на ладонь, проверяя наличие запаха изо рта, чтобы убедиться, что второй собеседник подряд в спешке сбегает не из-за того, что с Чао что-то не так.       По интуитивно направился к выходу с главной площади. С каждым шагом он становился всё более задумчивым и пристыженным.

***

      Казалось, не было в долине места, с которого можно было бы возвышаться над ней больше, чем площадка перед Нефритовым дворцом. Однако Шифу смотрел вниз с его крыши. Облака, затягивающие спускавшуюся к арене лестницу, были почти красными от огней селения. Наверное, там было теплее.       Он знал, что так получится. Заранее знал, снимая с себя в этом году ответственность и не выполнив ни того единственного, к чему был пригоден, ни того, чему должен был научиться. Снова и снова он оступался на пути к легкосердечию, которому его старалось учить каждое взаимодействие с близкими. И каждый раз мастер ощущал себя всё более далёким именно потому, что раньше не пытался, а теперь знал, что необходимо, и не мог заставить себя чувствовать непринуждённость. Всякий раз он сам выбивал себя из колеи, осмеливаясь озвучивать то, что, прозвучавшее от других, было бы услышано мимолётом, а от него воспринималось комически. Как будто и его, Шифу, здесь не существовало, а было только то, что он должен был выдать для толчка механизма мероприятия — разумеется, облачённое в высокопарные словеса о чашах терпения и «юных друзьях».       Смущение и досада провалились под тяжестью другого чувства: он вспомнил, как одёргивал барсика, в праздничном волнении норовившего делиться со старшими историей о лунных пряниках, которые «отец — ой! — мастер» почти сжёг в попытке скрыть от него сюрприз. Смятение от серьёзности снисходительно слушающих лиц передалось и ребёнку. Среди торжественности служителей городских монастырей им с Шифу будто не было места.       «Мы слишком уютные! И ты не такой, как они!»       Теперь мастером он был по умолчанию. И больше не допускал ошибок с лунными пряниками. Потому что давным-давно ни для кого их не делал. Неужели он всегда будет для них чужим?       Шифу зажмурился. Смел ли он надеяться на обратное, когда всё вокруг продолжало напоминать ему о том, кем он был годами до этого. Слишком много времени провёл он наедине со своей горечью, чтобы всё изменилось в несколько праздничных вечеров. Срываться на окружающих в попытках удержать вожжи мнимого контроля его тело привыкло так же, как рефлекторно отражать боевые удары. Срываться на тех, кому нужно открываться.       — Шифу!       В ночь ворвался удар по створке, отделявшей балкон от внутреннего помещения третьего этажа. Звук раздался прямо под Шифу, и в следующее мгновение пыхтение и топот по направлению к краю площадки приглушили оживление празднества внизу.       Показалась голова Воина Дракона, упирающегося лапами в каменную оградку по периметру балкона. По изо всех сил тянул шею, силясь взглянуть из-под крыши на сидящего на ней наставника. За спиной панды болталась какая-то мешковина.       — Вот вы где! — По озадаченно покрутился вокруг колонны, вскарабкаться по которой было единственным представлявшимся ему способом добраться до Шифу. — Заползли же…       — Как ты меня нашёл?       — Извините, но даже маленькость ваших лапок не спасает их от воинскодраконственной зоркости…       — Ты знаешь, что я имею в виду.       — Они свешивались с карниза.       — На крышу тебя что привело? — буркнул Шифу.       По закряхтел, соскальзывая с обнимаемой им цилиндрической опоры.       — Скажу, если поможете!       — Подумаю, если скажешь. — Как всегда, выбирать не приходилось.       — Мокрая дорожка вверх по лестнице.       Надумал шутить про рыдания. Очень весело.       — Вы, когда сутулитесь… хвост волочится, — последовало пояснение. — Зенг сказал, что видел, как вы уходили с веранды за главное здание. А теперь там по снегу будто метлой прошлись.       Такой наблюдательности Шифу не ожидал. В любое другое время он охотно похвалил бы панду, простив, так и быть, сравнение своего хвоста с помелом. По снова показался в поле видимости из-под края крыши.       — Ну? Подумали? А то больше не буду ничего рассказывать!       Утопающий наглым образом ставил соломинке условия.       — Иди на праздник. Наверное, мне нужно побыть одному.       — Вы… правда этого хотите? Снова?       Шифу понял, что в его глазах отразилось отчаяние.       — Мастер Шифу… Я пришёл извиниться. И за отца тоже. Позвольте мне быть причастным к тому, что вы чувствуете.       Шифу не ответил.       — Не надо переживать это одному. Не надо возвращаться.       — Никуда я не сдвинулся, чтобы возвращаться.       — Шифу без своих забот не Шифу. А праздник я уже давно не представляю без Шифу. А чего мы с ребятами ждём больше всего, так это момента, чтобы празднично вас расшатать, — По допустил озороватость, взглянув снизу вверх на учителя. Более гневно, чем обычно, он не выглядел. — И вы хотели лишить нас удовольствия, проделав всю работу самостоятельно? Было бы в дне волшебство, появись вы уже расшатанным? Мастер Шифу, помогите мне, пожалуйста.       Шифу вздохнул и, уцепившись тонкой сильной лапой за карнизный свес, вытянул вторую в направлении По. Поближе к ней по колонне панда полз в озадаченности: рукой Шифу мог обхватить разве что его палец, что мастер, тем не менее, и сделал. В результате По оказался на крыше.       — А внизу теплее, — поёжился панда скорее от верхотуры, осторожно устраиваясь на загнутом скате, — и безопаснее.       Шифу не отвечал. Что-то напомнило об их пельменной трапезе на утёсе, который просматривался в ночи даже сейчас. И тогда внизу лежала долина.       — А почему именно крыша? Ну, я имею в виду, что островок у персикового дерева явно был бы живописнее. Ну или на крайний случай своя комната.       — Привык верховенствовать.       Шифу не сердился, и По должен был быть с лихвой доволен этим положением вещей, как всегда раньше. Если до этой поры наличия первого условия было достаточно, чтобы вычеркнуть из разума повод для беспокойства, то теперь что-то невидимое стояло между ними и не давало По отпустить сегодняшнюю вспышку. Он посмотрел на седой профиль Шифу и ужаснулся тому, что со всей откровенностью негодовал, почему тот не может взять и «просто» расслабиться, забыться, оторваться — чего еще хотели от мастера молодой твердокожий пыл По и говорившее его устами утомление тем, чем Шифу приходилось заниматься большую часть жизни. По подумал, какой дерзостью с его стороны было говорить с Шифу в таком тоне, и представил, что сделали бы с нахалом коллеги мастера по ремеслу.       — Мастер Шифу… мне очень жаль…       — Жалость я и собирался предотвратить, — немного нервно выдохнул Шифу. Он перебил панду, не желая слышать ещё более заунывную речь в свой адрес. — Поклонником громких празднеств я не был с юношества, и это не должно вызывать никакого сочувствия, — в голосе Шифу — сухая ровность. — К Персиковому дереву или в комнату обязательно должны были завалиться товарищи навеселе и потянуть с собой отрываться. Ещё во времена первой Пятёрки. Поэтому справлять праздники в одиночестве после проведения торжественной части я привык. Здесь же меня не искали.       — Сутулились меньше, — тихо отметил По.       Шифу помолчал. Ученик с интересом пытался выискивать в собеседнике подвох и был по правде удивлён, что уговаривать мастера составить компанию пришлось не долго.       — Так вы… покинули праздник не из-за меня? Простите, просто хочу уточнить.       — Что за допрос ты устроил, панда?       — Извините.       — Ничего. Тебе всё же лучше вернуться на праздник. Если ты думаешь, что произошедшее обязует тебя со мной возиться — это не так. Я в состоянии контролировать свой досуг без сопровождающих.       Четким и твёрдым жестом руки Шифу указал панде туда, откуда тот пришел, не оставляя выбора.       — А если я сам туда не хочу?       — Не хочешь победить Обезьяну в конкурсе обжорства, рассказать мастерам истории о своих подвигах и попросить расписаться на самых неожиданных частях тела? В жизни не поверю. Ещё одна попытка польстить мне, панда, и я сам тебя сброшу.       — Я делаю все эти вещи каждый год и не только в Дунджи. А вот застать вас в праздничный вечер в одиночестве и попытать удачу поболтать по душам — такой шанс я упускать не хочу. И мне правда нужно многое вам сказать. В смысле, нужно не просто потому что нужно, а потому, что я сам этого хочу. И даже если придется весь праздник просидеть тут, я не против.       Шифу выдохнул более раздраженно, чем обычно.       — Я больше не собираюсь учить вас жизни и пытаться переделать в кого-то другого. Если вы переживаете об этом, то забудьте. Я пришел провести время не с тем Шифу, которого сам себе придумал, а с настоящим Шифу.       — Я сражен, — ни капли искренности.       — Можете не отвечать мне взаимностью. Можете даже вовсе не отвечать, или накричать и сбросить с крыши. Но перед этим выслушайте, пожалуйста. Знаю, вы устали делать мне одолжения, но это будет последняя моя просьба, больше я вас не потревожу.       — Много слов.       — Эм… да, и-извините, то есть, всё — я начинаю, — вдох-выдох. — Мастер Шифу, я хочу попросить прощения за всё, начиная с того, что с самого начала не слушал ваших советов…       — Указаний.       — … указаний. Заканчивая сценой в Зале героев. Этого не должно было произойти, я планировал всё совершенно иначе! Ещё папа… не надо было вообще приглашать его во дворец. Знал же заранее его вспыльчивость и то, как вы из-за этого лбами сталкиваетесь. Фатальная ошибка. Н-да, ошибок сегодня было много… Мне не следовало перекладывать ответственность за них на вас, там, в Зале героев, — По машинально ткнул пальцем по крыше между собой и учителем, указывая на место конфликта, что располагалось под ними. — Я был на эмоциях и наговорил много лишнего. Это меня не оправдывает, знаю, но хочу, чтобы и вы знали, я признаю — это всё моя вина. Если бы я только сразу понял, что вы не такой как Пятёрка, как папа и второй папа. Вы — Шифу, а Шифу не нужны подарки, мишура, весёлая картинка и лесть в открытках. Шифу ценит другие вещи. Я мог бы проявить заботу по другому: разгрузить вас по рабочим обязанностям, не создавать лишних проблем и, что самое важное, проявить уважение к вашим личным границам. Хоть для меня ваша душа — потемки, я должен был безоговорочно принять тот факт, что душевные жесты и чувства для вас не имеют веса, и перестать пытаться насильно получить свою порцию беззаботного мастера. Теперь, зная, как вам это тягостно, я больше не буду навязывать вам свою любовь.       Жгучая тоска сжала сердце Шифу в ту же секунду. Уши, что ещё несколько минут назад стояли торчком и не выдавали эмоций хозяина, кроме настойчивой строгости, прижались к голове. Сам Шифу уже не выглядел по-прежнему враждебно, внемля словам ученика, затаив дыхание.       — Больше всего горько за то, что закончилось всё это не нашими привычными спорами, а… — помедлил, — в общем… мне очень больно от того, что вы услышали сегодня в свой адрес. Это не правда и я…       — Ну всё, завязывай.       По остановился. Вид его и так был мрачнее тучи, но после просьбы мастера стал печальным до невозможности. Мишка тяжело вздохнул и начал подниматься с места, намереваясь продвинуться в сторону колонны, по которой сюда залез.       — Куда собрался?       — Я думал… Вы меня прогоняете, нет?       — Нет.       Радости не было предела, По поспешил вернуться на свое место — только на этот раз поближе к Шифу.       — Спасибо, мастер! Я так переживал, блин… В смысле, вообще так страшно было начинать разговор. Я думал, вы меня ещё в самом начале прогоните, — затараторил По на радости, пытаясь взгромоздиться обратно.       — Несмотря на твои, как ты говоришь, заминки, с задачей ты справился, — По воспрял. — Но не обольщайся, — само собой, куда же без этого… — твоё неумение действовать продуктивно без подзатыльников всё ещё остаётся жирной проблемой. В этот раз тебе крупно повезло не дать этому факту превратить вечер в полную катастрофу. Но если в следующий раз проделаешь всё то же самое, но без истерик — похвалю от всего сердца.       Спокойно, без капли гнева или неприязни, Шифу давал обратную связь на работу хозяина пира.       — Спасибо, Шифу. Так… что скажете, вы меня прощаете?       — Я не сердился. Почти.       — Что? Как это?       — У меня было достаточно времени, чтобы всё взвесить и прийти к определённым выводам.       Учитель недоговаривал даже теперь. Это невидимое, но ощущаемое По, могло быть слишком тяжелым, слишком личным и сложным для того, чтобы облечь в слова — последнее бывало непосильной задачей и для По в моменты, когда он сам не был властен над ворохом чувств. Тем не менее Шифу был искренним в том, что старался быть искренним, и старался ни для кого более, кроме них. Имел ли По моральное право требовать большего?       По не спешил перебивать мастера, как ни странно. Напротив, боясь пошевелиться и спугнуть откровенное расположение Шифу, По выждал ещё немного и тихо спросил:       — Поделитесь?       Снова наступила пауза. По надеялся разглядеть в Шифу хотя бы намёк на то, о чём тот не решался сказать. Но, казалось, мастер просто сидел, вслушиваясь в отдалённые возгласы празднующих внизу, на арене.       Шифу опомнился. Томно вздохнув, он перевёл взгляд с гостей, которые отсюда казались не больше рисового зёрнышка, на По, который по-прежнему сидел рядом и терпеливо ждал.       — Что за ноша? — о мешке за спиной панды.       По поколебался немного, прежде чем собраться с духом и произнести:       — Я подумал, мастер, что вы, скорее всего, откажетесь идти со мной внутрь, так что я решил рискнуть.       Он открыл рюкзак и достал оттуда бутыль с первоклассным спиртным. Обольстительно улыбнувшись, По посмотрел на Шифу, который в шоке переводил взгляд то на него, то на бутылку.       — Знаю-знаю, это не очень уместно, даже нагло с моей стороны, но папа всегда говорил: «Забористый хмель восстанавливает отношения и нервы!».       Шифу обомлел.       — Каковы твои намерения, Воин Дракона?!       — Приступаю к операции ежегодного расшатывания.       — Ты стащил это с праздничного стола?       — Э-э, н-нет…       — То есть ты хранишь алкоголь у себя?       — Нет!!! Нет, нет, я… Блин, забудем, ладно? Знал же, что злиться будете.       — Если бы только злиться! А ты в курсе, что такое злостное нарушение карается исключением из любого храма кунг-фу?       — Что?!       — Незнание не освобождает от ответственности, панда.       — Я… я… я просто думал, что это будет… ну в смысле, ум-местно… — По затараторил, путая слова от страха. Кажется, операция висит на волоске, как и его собственное благополучие.       Шифу сидел непоколебимо серьёзен, прожигая ученика взглядом. Ещё секунду назад этот самоуверенный прохвост был так горд своей инициативой, а сейчас уставился такими испуганными глазами, что мастер не выдержал и рассмеялся — басисто и триумфально, не сдерживаясь.       — Шифу, блин, да у меня чуть сердце не выпрыгнуло! Только что выражение вашего лица было тяжелее кулака Тигрицы, а сейчас шутите! Не проверялись на наличие биполярного расстройства?       — А что ещё с тобой делать? Терпи, раз пришел.       — Действительно, и чего я ожидал… — Страшно представить, сколько ещё По предстоит вынести жестоких фирменных шуток Шифу, прежде чем заслужить прощение. Спасибо на том, что фальшивую смерть не начал разыгрывать. Пока что…       — Я не перестаю поражаться тебе, Воин Дракона. Не припомню никого в своей жизни, кому хватило бы наглости провалить организацию, покрыть меня трёхэтажными красноречиями и после всего прийти и бесцеремонно начать спаивать.       По всё ещё настороженно отслеживал настроения мастера и не мог понять, стоит ли доверять его веселому порыву.       — Вы окажете мне честь?       — В порядке исключения, понятно? И не смей взять за привычку. Мы очень быстро сопьёмся, если после каждой ссоры будем прикладываться к бутылке.       — Хотел бы я пообещать, что в грядущем году наших ссор будет меньше, но, кажется, я всё еще очень далёк от возможности перестать выводить вас из себя.       — А ты попробуй, нет ничего невозможного. Каким только абсурдом не наполнена жизнь.       — Вы намекаете на нашу посиделку?       — В том числе. Хотя я перестал удивляться любому абсурду примерно спустя год после того, как ты появился в Нефритовом дворце. Исключением может стать только если Угвэй появится здесь прямиком из мира духов и самолично придушит меня за тот позор, в который я превратил его наследие.       С шумного балагана на арене Нефритового дворца Шифу покосился на сосуд с напитком в лапах ученика. Кажется, только после упоминания Угвэя между делом мастер в полной мере начал осознавать значение слова «абсурд» и то, что на самом деле сейчас происходит — взаправду. Возражать было поздно. Да и последний моральный ресурс на это тратить, если честно, не хотелось.       — Шутите?! Шифу, Угвэй был очень мудрым мастером, с этим сложно спорить, но я вам вот что хочу сказать: такие мастера, как Угвэй, уступают таким мастерам, как вы. А знаете почему?       — Просвети.       — Вы открыты к новому и не зацикливаетесь на порядках, которые были актуальны несколько столетий назад. Это большая редкость, если посмотреть хотя бы на ваших коллег из Совета, которым нет никакого дела до того, что время не стоит на месте. Вы же всегда прислушиваетесь к нашему мнению; может, не сразу, и приходится вас поуговаривать… но, несмотря на то, что я — сплошной ходячий косяк, вы готовы пробовать реализовывать даже самые безумные мои идеи, хоть и на первый взгляд они кажутся сплошным сумасшествием и, кроме рисков, ничего не несут. Я никогда не говорил вам об этом, но я очень ценю вас за это, правда.       Шифу смирно сидел, опираясь локтями на колени. Было мастеру приятно слушать чистосердечное панды или нет — неясно. Взгляд его устремлялся куда-то далеко за горизонт и не выражал никаких лишних эмоций, кроме безразличия или привычной сдержанности.       Молчание продлилось секунд тридцать, а когда По уже почти потерял надежду получить в ответ что-то, кроме хмурого и задумчивого взгляда, который по-прежнему упирался в горный горизонт, мастер произнёс:       — Приятно слышать.       Очень сухой и отстраненный ответ. Панде его хватило для того, чтобы в душе тихо, но искренне порадоваться.       — А мне приятно, что вам приятно! А вот возьмем хотя бы сегодня: вы снова идёте мне навстречу даже тогда, когда речь идёт о совместном распитии алкогольных напитков, хотя это строго запрещено! — Шифу напрягся и забегал глазами по местности снизу. — Да я и представить себе не мог, что когда-нибудь такое случится! Разве не потрясно?! — По отдался восторгу, а сомнительного рода факт эхом разнёсся по округе.       Мастер резким толчком обоих ног отодвинулся от края крыши, потянув за локоть По. Тот покорно откинулся на спину.       — Потрясно-потрясно, ты ещё громче заори об этом!       — Ой, точно, извините, — проговорил уже шепотом, возвращаясь в сидячее положение.       По аккуратно вытянул шею поближе к краю, высматривая возможных и очень нежелательных свидетелей, которые могли его услышать.       — Ничего страшного, вас там снизу не видно, я проверил.       — Это меня не видно, тебя-то видно отовсюду.       — Точно, — По немного смутился, — не подумал.       Панды осторожно вернулись в прежнее комфортное положение. Шифу заметил, что на протяжении уже нескольких минут его ученик в лёгком замешательстве теребит в руках презентованную им же бутылку, но по какой-то причине осуществлять свой план не торопится.       — Открывать хоть умеешь?       — Эм… да, конечно, — По неуверенно улыбнулся. Парень отковырял сургуч на горлышке бутылки и приступил разматывать тонкую проволоку, которая держала пробку. Когда и с ней было покончено, панда неловко замялся.       — Оно выстрелит, да?       Шифу пожал плечами. Он смотрел на потуги юного и неопытного По, забавляясь. По начал ковырять когтями пробку на вытянутых руках. Каждый раз, когда от неё отставал маленький кусочек, панда немного жмурился, ожидая будто взрыва, но очень старался выглядеть уверенно. Сердце кровью обливалось от такой картины, и Шифу протянул руку помощи.       — У меня проблемы с… открыванием всяких штук, ну вы знаете.       — Знаю, — Шифу обхватил всей ладонью неподатливую пробку и повернулся к По. Тот едва заметно отстранился. — Смотри, не надо пробку на атомы расщеплять. Просто крепко сожми и аккуратно тяни, покручивая. Тогда хлопка не будет.       Одно ловкое движение — и препятствие выскочило. В нос сразу ударил терпкий цветочно-фруктовый аромат. Шифу сразу узнал по запаху напиток — один из самых нелюбимых. С сортами вин из белого винограда у Шифу не заладились отношения ещё лет так двадцать назад, после одного очень памятного случая, но это уже совсем другая история. Повертев бутылку перед глазами, однако же, данный представитель элитного вина был оценён по достоинству как «приемлемое».       — Спасибо. Когда я был маленьким, в Дунджи отец достал такую бутылку и захотел триумфально открыть её перед гостями. Ну, короче, пробка выстрелила мне в лоб — было больно.       — Не сомневаюсь, — Шифу тихо усмехнулся.       По вновь нырнул в свой рюкзак и, порывшись недолго, вынул из него две кружки.       — А новогодний стол у тебя там случайно не припрятан?       — Н-нет, новогоднего стола нет.       — Это что, чайные кружки с кухни? — ожидая увидеть всё, что угодно, но не это, Шифу, неожиданно для себя самого, в голос рассмеялся.       — Схватил первые попавшиеся, ну, не смейтесь! Просто сделаем вид, что девиз сегодняшнего дня — «абсурд». Как-то не было времени на поиски подходящих бокалов, — По почти сгорал от неловкости, но не стал долго позволять мастеру себя смущать и разлил вино по совершенно неподходящим для данного напитка тарам, скукурузив лицо: «Так и было задумано», — и игнорируя то, как Шифу рядом бессовестно потешается.       Панда передал учителю полную кружку. По ожидал, что Шифу найдёт причину обсмеять и стиль наливания, и способ передавания, и ещё много чего. Но, просмеявшись, Шифу просто принял напиток и вновь перевоплотился в привычного Шифу, как будто минуту назад и не промелькнула мимолетная оттепель в его настроении.       Мастер поднял кружку на уровне своих глаз, рассматривая. Понадобилось некоторое время, прежде чем глаза смогли сфокусироваться на деталях керамического изделия, отвыкая от всепоглощающей темноты горизонта, который был его единственной компанией последний час. Шифу немного отвлёкся от груза собственных мыслей, разглядывая старую кружку ручной работы, которую ещё лет так десять назад мастер Чао привёз в качестве сувенира из далёких Южных краёв. Это был год, когда они с ящером в кои-то веки запланировали совместный отпуск вдали от работы и всего, что прямо или косвенно напоминало бы о ней. Но, как оно обычно и бывает, по закону подлости всегда что-нибудь пойдёт не так; этот раз не стал исключением. За несколько дней до отправления Шифу умудрился поймать жуткую лихорадку, и все дни, которые должен был провести в компании товарища и согревающего южного солнца, Шифу провёл дома с температурой, обнимая одеяло. Чао же, как настоящий друг, дал обещание отдохнуть за двоих, а Шифу привезти из путешествия сувенирный набор, чтоб не было так обидно. Хотя, как будто бы, получилось наоборот.       На кружке ручной работы насмешливо красовались вылепленные завитки морских волн, а посреди большими буквами — неаккуратная надпись: «ХАЙНАНЬ: на паметь о море». Подарка безвкуснее придумать сложно, посему можно считать, что со своей задачей Чао справился. Он же не упустил возможности с улыбкой до ушей обратить внимание Шифу на то, что в надписи на кружке ещё и допущена ошибка. Стёбный подарок проходил по всем канонам стилистики отношений лучших друзей, а у Шифу после получения коробочки с сувенирами возникло одно-единственное желание — четвертовать ящера и расфасовать по десятку таких же маленьких коробочек, подписать «С ЛЮБОВЬЮ ИЗ ДОЛИНЫ МИРА» и отправить посылкой домой в Шиен.       Несмотря на все отягощающие обстоятельства, сувенир получился памятным и с забавной историей, которая могла навеять тёплые воспоминания и поднять настроение в моменты временной хандры, как сегодня.       Шифу улыбнулся, вспоминая о том, как впервые попробовал веселящие напитки с тем же, кто осмелился преподнести в качестве подарка ему эту злосчастную кружку.       — Прятки от взрослых на крыше с ворованным алкоголем и первыми попавшимися кружками. Мне как будто снова пятнадцать, — усмехнулся.       — Вы так делали?! Да в жизни не поверю!       — Я не родился с заранее заложенными моральными ценностями. Все накапливают опыт методом проб и ошибок.       — Даже такие, как вы?       — И даже такие «душнилы», как я.       На первый взгляд правдоподобное обозначение вызвало у панды изумление.       — Когда это я вас так называл?       — Только что в своей голове.       — Это неправда!       — Думаешь, я лукавлю, когда говорю, что знаю всё, что у вас на уме? — ухмыльнулся, но вовсе не от обиды.       — Что ж, может, ваш внутренний голос и знает наперед всякий раз, когда я что-то взорву или где накосячу, но на этот раз он ошибся. Я имел в виду, что это не похоже на ваш темперамент.       — А какой же у меня темперамент?       — Вы весь из себя такой… правильный, непреклонный. Не могу представить себе ситуацию, в которой вы бы могли согласиться на нечто подобное.       — Однако сейчас ты налил мне полную кружку краденого пойла, и мы оба делаем вид, что не происходит ничего странного.       — Я шокирован не меньше вашего, — абсурд настолько проник в саму суть происходящего, что По на момент и думать забыл о том, как на самом деле всё это инородно для них обоих. Когда мастер напомнил об этом, душу согрело приятное чувство.       — Спасибо, Шифу.       Шифу приподнял бровь и взглянул на панду.       — За что?       — За то, что позволили этому случиться. Да и просто за всё.       — Не перегибай, много нежности, я уже поплыл.       По наполнил свою кружку и начал очень аккуратно прятать бутылку обратно в рюкзак. Экстремальные посиделки в непригодных для этого местах были интерактивом интересным, но уж очень неудобным. Балансируя, чтобы не поскользнуться самому, По старательно размещал рюкзак на изогнутой крыше так, чтобы тот не полетел вниз от лёгкого дуновения ветра. Испортить такой момент — всё равно что надругаться над самой удачей. В кои-то веки ученик и учитель остались наедине не для разборок и ругани, а просто так. Потому что пришло подходящее время просто посидеть рядом, поговорить, помолчать, насладиться горячительным, красивыми видами и хорошей компанией       — С Новым годом, мастер Шифу.       — С Новым годом, По.       Панды подняли свои кружки и, слегка касаясь друг друга, скромно чокнулись. Звук получился тихим, но от этого не менее торжественным. Нарушать умиротворённую тишину хотелось не слишком. Именно сейчас По уловил то спокойствие, которого так не хватало весь день. Спокойствие, которое заглушило тысячу внутренних голосов и переживаний и наконец позволило просто отпустить суету, растворяясь в моменте.       Арена и Долина Мира утопали в цветных огоньках. Казалось, что с момента появления По на крыше их стало ещё больше, что действительно могло быть правдой — ночь была в самом разгаре, о чём свидетельствовало плавное повышение уровня шума снизу. До панд на крыше доносился он едва ли ощутимо; кроме глухого гула, разобрать что-то в этой каше не представлялось возможным. Но этого хватило, чтобы По смог отметить: сейчас, как ни странно, ему хотелось находиться не там, внизу, среди галдящей толпы, а по другую сторону. В тишине и спокойствии, где, кроме собственного сопения, из звуков можно было расслышать только периодические попытки Шифу отмахнуться от падающих снежинок, нервно дёргающего ухом.       Шифу засмотрелся на развернувшуюся перед ним панораму. Сколько раз за свою долгую жизнь он искал поддержку в непоколебимых, вечно спокойных тысячелетних вершинах? Не сосчитать. Раз за разом обманывался, что способен совершить невозможное и сбросить все свои переживания на них, вернуться домой обновлённым, в полной готовности с новыми силами вершить великие дела. Самое смешное, что мастер знал не понаслышке: это не работает. Вся душевная боль возвращалась бумерангом обратно, с троекратной силой выбивая из колеи того, кто до последнего верил, что не заслуживает решения практичнее, чем замалчивание и бесконечные медитации в кругу старинных безмолвных друзей.       Шифу уловил в себе непривычные эмоциональные колебания. И дело даже не в том, что не в то горло попавший терпкий напиток нагло напомнил о причине отказа от него на долгие годы. Сдержав позывы поморщиться и знатно прокашляться, Шифу слегка отвернулся и ограничился глубоким вдохом. Влажный ночной воздух обжег нос, но привел в чувства, возвращая в реальность отвыкшие от вкуса и запаха спиртного рецепторы. Совершенно тактично и без грамма невежества Шифу подавил в себе желание скривиться перед учеником, что с таким трепетом пытался осуществить последнюю на ум пришедшую идею проредить себе путь к сердцу наставника. Причиной странного замешательства Шифу стало непривычное поведение его лучшего ученика. Подозрительно было то, что после полученной дозы сантиментов, милой сценки с откровениями и убедившись, что Шифу не будет оставшийся праздник портить всем настроение своими непредсказуемыми выпадами, По не проявлял никакого желания сорваться с места и поскорее смыться на вечеринку. Воин Дракона просто оставался сидеть на своем месте и, со спокойным как штиль лицом, потягивать напиток, разглядывая звездную черноту над головой. В те редкие минуты, когда экспрессия и неугомонный язык были под властью По, не прилагая усилий он мог создать впечатление серьезного и сдержанного воина. Были в этом вечно весёлом парне зачатки мудрости и понимания, может, пока проглядывались изредка, но его стараниям не было предела, что не могло не найти отклик в сердце Шифу. Мастер не до конца понимал какой именно перед ним проигрывается социальный сценарий, но он точно мог поклясться, что именно сейчас По выглядел особенно по-взрослому: игнорируя возгласы счастливых празднующих, По не рассматривал с щенячьими глазками распростертую внизу арену, он просто спокойно сидел непоколебим, задумавшись о чем-то своем и иногда переводя мечтательный взгляд на кружку с вином, контролируя возможность задуматься слишком глубоко и пролить всё на шорты. Даже казалось, что присутствие здесь панды было обусловленно его искренним желанием, а не навязанным обязательством, во что Шифу от всей души хотелось верить. Хоть он и сам не знал почему…       — Ты, возможно, считаешь, что я пытаюсь сбросить на тебя груз ответственности за всё, что только можно и нельзя, из-за полного безразличия или личной неприязни. Но это не так.       По выпучил глаза, переваривая услышанное. Это то, о чём он подумал? Шифу прямо сейчас мнётся, пытаясь приоткрыть для него кусочек души?       — Я так не думаю, мастер.       — Дослушай. Я поторопился, когда принял решение поставить тебя во главу важных дел, к которым ты не готов по причине неопытности. Признаю. Мне следовало быть более чутким к тебе и оставаться поддержкой на каждом этапе сегодня, да и не только. Поэтому в том, что случилось, есть моя доля вины.       На глазах разворачивалось невероятное: переступая буквально через самого себя, Шифу говорил об откровенном. Давалось это не так просто, как панде, но было видно, что мастер очень старается. Тонкий палец неспокойно теребил фактурный рисунок на керамической кружке, а брови нахмурились, как будто он по привычке собирается отчитать По, а не наоборот.       — Да не-е-е, Шифу. Я уже понял, что позагоняться вы любите, но уверяю: вы не должны чувствовать свою вину за этот скандал. Я не пытаюсь подлизаться или типо того, мне правда… стыдно. Вы же хотели как лучше.       — Я говорю не только про сегодняшний скандал.       По был малость удивлён услышать такое. Шифу отвел взгляд чуть дальше, в противоположную сторону от По, который сидел сбоку по правую руку, и думал, что ещё чуть-чуть — и от обилия смущения Шифу вообще полностью от него отвернётся или сиганёт вниз.       — А в принципе — про весь наш совместный путь. Чтобы добиться стабильности и понимания, что нужно делать, как правильно и почему, я учился десятилетия, пройдя через все этапы, начиная с самого низа, и только потом переняв на себя важную должность и пришедшие с ней сложности. Это непросто, а я как никто другой должен был понимать, в каком положении ты находишься и как трудно это может даваться. Доверять такие сложные процессы, как руководство чем бы то ни было, тому, кто позавчера родился, а вчера познакомился с кунг-фу, — безумие. Возможно, я допустил ошибку в том, с каким подходом нужно к тебе относиться. Торопить события и добиваться желаемого результата, наседая, — с тобой не сработает. Оно и не нужно; не твоя вина в том, что откуда не возьмись на тебя рухнуло бремя ответственности за то, в чём ты не смыслишь ровным счётом ничего. Впредь мне следует быть внимательнее к таким вещам и проявлять больше заинтересованности в поддержке. Я всё время пытаюсь мерить тебя другими воинами, забывая о том, что ты у нас… не такой, как другие.       В шоке от того, что сам только что смог из себя выдавить, Шифу уставился вдаль, как будто там должно произойти что-то новое. Мастер сделал добротный глоток вина, прежде чем продолжить.       — Отсталый? — По хохотнул.       — Я этого не говорил.       — А мне иногда именно так и кажется.       — Ты действительно мой самый сложный проект, панда. Сегодня — Воин Дракона, завтра — мастер Ци. Путь, который я прохожу вместе с тобой, настолько непредсказуем, что иногда мне кажется, будто я попросту нахожусь в какой-то сумбурной временной петле, события которой не поддаются никакой логике и происходят настолько неожиданно, что подстраиваться под них приходится налету. Не всегда понятно, как это делать правильно, и, признаю, бывает непросто, — монотонное повествование и пустой взгляд давали понять, что теперь Шифу оправдывается не перед Воином Дракона, а проговаривает это для самого себя. — Часто.       — Почему вы никогда не говорили об этом? — тихо начал По, будто боясь кого-то спугнуть.       — А зачем? О таких вещах обычно не говорят.       — Ещё как говорят, я и понятия не имел, что вы всё ещё переживаете то, что ну… я появился во дворце.       — Я не переживаю, По. Я проживаю свой опыт, а ты свой. Никто не обещал, что будет легко.       — Мне так жаль, что я приношу столько хлопот, хотелось бы мне быть более расторопным и правильным.       — Правильным? Таковых не бывает. Все мы с чего-то начинаем, и чаще всего бывает так, что вспоминать об этом стыдно. В этом нет ничего зазорного. Ты вспомни меня в самом начале нашей истории.       — Несмотря на все сложности, казалось, что у вас всё под контролем… насколько это возможно. Вы держались уверенно, хотя бы в том, как виртуозно пытались выдворить меня из дворца.       — Ты, должно быть, шутишь. Никаким контролем там и не пахло.       По робко улыбнулся, вспоминая свои первые дни в Нефритовом дворце.       — Мастер Шифу, скажите честно, вы всё ещё считаете меня шестым лишним?       — По, перестань…       — Извините, это я так… случайно вырвалось, — По замахал руками и поспешил отмахнуться от неловкой фразу, брошенной не подумав.       — Я не считаю тебя шестым лишним. С чего ты это взял?       — Кажется, что сколько бы ни прошло лет, у меня вечно всё через одно место! Как в самом начале, так и до сих пор. Хотя я очень стараюсь приблизиться к совершенству. Перестать просыпать тренировки, смеяться с названий реликвий в Зале героев типа «Дубины демократии»…       — Но у нас нет такой реликвии.       — Ха-ха, да, точняк! Это же между нами с Обезьяной было, мы так вашу палку называем, которой вы с нами спаррингуетесь.       Бровь мастера поползла вверх.       — Ну вот-вот! Видите о чем я говорю?       — Пока не улавливаю, если честно…       — Я очень ценю, что вы поделились со мной своими мыслями, ну… обо мне. И ещё больше ценю то терпение, с которым вы проходите через все эти Дубины демократии, печенье в зале тренировок и прочее. Но иногда мне кажется, что я никогда не повзрослею. И даже не знаю, радоваться этому, или расстраиваться. Тренировки Пятёрки, наверное, проходили сильно проще, чем со мной…       По сильнее обнял прижатые к груди колени и отметил это, опечалившись, скорее не вопрошая, а констатируя факт. Его задор постепенно сходил на нет. Воин Дракона безумно ценил такой уровень доверия от Шифу, но не мог обманывать себя, будто тот факт, что от большой панды постоянно одни большие проблемы, не является разъедающим изнутри комплексом.       Шифу громко усмехнулся — звучало это даже слегка хамовато.       — Это они тебе так говорят?!       — А разве не так? — По с неподдельным любопытством и долей радости развернулся из позы депрессивного калачика. — Они мне так не говорили… ну, то есть, не все. Обезьяна пару раз, Тигрица может… Богомол вроде разок заикался…       — Легче, значит? Ну, посмотрим, посмотрим, кому там было легче.       — Только когда будете смотреть, не говорите, что это я вам спалил, пожалуйста.       — А я тебе сейчас тоже их спалю. Ты знаешь, я категорически отрицаю любую клоунаду в стенах храма, но поспешу тебя разочаровать — ты не являешься первооткрывателем этой ясельной группы, в которую временами перевоплощается моя сильнейшая во всём Китае команда взрослых, прошу заметить, мастеров.       Шифу сделал бодрый глоток из своей кружки, По последовал его примеру. Вытерев предплечьем чёрную мордашку, По сложил лапы на коленях и подпер одной подбородок, приготовившись слушать во все уши.       — Может, когда-то их история и выглядела сказочно. Но уверяю, было это только раз — на нашей первой встрече. Другим словом я не могу описать попадание четверых оболтусов на обучение в самый статусный храм кунг-фу. Гадюка была единственной, у кого ранее был опыт, хоть и незначительный. Воспитание её отца-воина избавило меня от обязанностей взращивать в ней дисциплину и умение схватывать налету. А вот что касается других — тихий ужас.       — Почему-то я так и думал, что Гадюка была самой прилежной вашей ученицей.       — Правильно думал. Гадюка всегда умела оставаться покладистой, очень сообразительной и старательной, но при этом не была лишена желания поддержать любой балаган и повеселиться, тем самым сохраняя авторитет в компании друзей и никогда не славилась подлизой или дочуркой влиятельного отца. Чего нельзя сказать, например, о Тигрице.       — Чего-о-о?! Тигрица?! Тигрица же лидер Неистовой Пятёрки! Как может лидер Неистовой Пятёрки потерять авторитет в глазах Неистовой Пятёрки?       — Кажется, ты сам сегодня прочувствовал ответ на этот вопрос.       — «Прочувствовал» — не то слово… — притушил пыл По и скривился. От прожитых днём эмоций его слегка передёрнуло.       — Чтобы быть хорошим лидером, просто владеть кунг-фу недостаточно. Управление — отдельная титаническая работа, которая не имеет ничего общего с делом, которым занимаетесь ты и твоя команда. Для того чтобы заслужить уважение, в первую очередь нужно завладеть беспрекословным доверием товарищей по команде и стать для них хорошим примером, чтобы на тебя можно было и хотелось ровняться. Тигрица же на первых порах допустила в этом пункте ошибку и пыталась усидеть на двух стульях: угодить мне, одновременно с этим оставаясь для остальных другом. Как бы прискорбно это ни звучало, но эти два понятия не совместимы.       — Ну почему, Шифу?! Разве вы не считаете, что в нашей команде, включая вас, — По сделал акцент на этом моменте, — складываются вполне себе дружеские и даже семейные отношения? Я всегда считал, что в этом заключается наша уникальность. Было бы обидно, если вы думаете по-другому.       — Не в этом дело. Я могу быть хоть тысячу раз вашим другом, но непотребного поведения в стенах храма не допущу. А это именно то, чем пытались заниматься новоиспечённые воины, как только попали ко мне на обучение. Разнести Зал героев в процессе выяснения отношений? Да, конечно, это мы можем, — Шифу загибал пальцы, — игнорировать мои указания не совать нос в крыло подвала, где хранятся не изученные артефакты чернокнижников, а потом по всему дворцу ловить бегающие столовые приборы? Да легко! Думаешь, ты один считаешь, что советы старших — пустой трёп, не имеющий под собой оснований? Пф. Спешу тебя огорчить: Пятёрка практиковала забивательство на мои указания задолго до тебя.       — Во-о-оу! — По уже не переживал о том, что его могут услышать, и не стеснялся в выражении восторга.       — Однажды Богомол с Обезьяной растянули Гадюку между колонн и стреляли с балкона, как из рогатки, воспламеняющимися сферами, которые за день до этого отбили у Таотая.       — ВО-О-ОУ!!! Потрясно-о!!! Стрелять, как из рогатки?! Пельмень мне в рот, да это же гениально! И как я раньше не додумался?! А кто это придумал, кто? Обезьяна? Ставлю сорок пирожков, что Обезьяна!       Шифу нервно дёрнул ухом. Он вгляделся в тёмный бамбуковый лес, что раскинулся у подножья горы, и указал тонким пальцем вглубь чащи.       — В той стороне раньше была хижина лесника, — По посмотрел чётко в сторону, куда указывает палец мастера.       — Ага.       — Больше там нет хижины лесника.       — Воу… ладно, это уже менее потрясно, согласен.       — Нам пришлось возмещать ему убытки как три таких хижины, лишь бы этот… вепрь… согласился воздержаться от заявления.       — Же-есть, — По хохотнул. — А как вы объяснили это Совету?       Шифу помолчал. В глазах его на секунду промелькнула череда вьетнамских флешбеков.       — История умалчивает.       — Ну мастер!       — Тебе хватит просто знать о том, что ради выплаты части долга все трое как миленькие весь год горбатились на конуру для лесного доходяги и брали дополнительные миссии за вознаграждение по всему Китаю.       — Вот уж действительно суровое наказание.       — Да я бы с радостью ограничился парой часов словесных унижений, этого было бы достаточно. Уж больно кабан обнаглевшим оказался: выплачивать что-то ему принципиально не хотелось, однако пришлось, поскольку физическая расправа над потерпевшим также преследуется по закону, к сожалению.       — А на избиение панд флейтами закон, случайно, не распространяется?       — Для тебя существует один закон, панда — это я.       Не прокатило. По наигранно печально вздохнул.       — То есть… я правильно понял, что в случае чего пулять лучше не в сторону леса…       — Только попробуй! Если решишь повторить хоть один из этих способов довести меня до белого каления, я больше никогда не буду с тобой сплетничать.       — Всё, всё! Я что? Я ничего! Я просто хотел спросить… эм… а что там было про Тигрицу?       — Когда дело доходило до разбора полётов, то Тигрице всегда приходилось принимать мою сторону и сдавать всех с потрохами. Стоит ли говорить, что уже после первых таких инцидентов доверие и уважение к ней от товарищей упало ниже плинтуса?       — Блин… это как-то несправедливо. У неё же не было выбора поступать иначе.       — Выбор есть всегда. И спустя несколько месяцев душевных метаний из стороны в сторону она его сделала.       — Продолжила сдавать ребят?       Шифу помолчал. Мастер хитро улыбнулся и изогнул бровь.       — Она начала врать вам, прикрывая ребят?!       — Не ожидал, а?       — Потрясно-о! А вы это замечали? У неё хорошо получалось? Что вы чувствовали в эти моменты? А что вы… в смысле, всё, я молчу! Извините, мне просто так хочется узнать всё!       — Отвечаю на первый вопрос: у неё не получалось. Врать Тигрица не умеет, и даже сейчас я всегда узнаю, если она что-то попытается от меня утаить. Второй: что я чувствовал? Ничего особенного. В какой-то момент я понял, что мне не следует лезть в её личную жизнь и портить её отношения с друзьями своим присутствием. Я перестал выпытывать у неё нужную компрометирующую информацию, даже когда знал, что она у неё имеется. Если мне понадобится, то все нужные данные о каждом из вас я всё равно получу так или иначе, как бы тщательно вы ни пытались от меня скрывать свои косяки. Конечно, узнать у Тигрицы всегда проще, но если это портит её отношения с друзьями, то я не в праве ставить её перед таким выбором.       — У-э-э-э, Шифу-у! Это так очаровательно, что у меня не хватает милоты, чтобы это выразить!       — Да перестань, ничего тут милого нет. Я знаю, что для Тигрицы бывает сложно найти с кем-то общий язык, особенно если выбор стоит между отношениями и дисциплиной, которая всегда была для Тигрицы не на последнем месте.       — Мастер Шифу, мне кажется, что дело тут отнюдь не в дисциплине. Какой бы выбор перед ней ни стоял, она просто при любом раскладе сделает его в вашу пользу.       — И это тоже. Поэтому у меня просто нет никакого права этим пользоваться. Тут уже вступает в силу мой моральный выбор.       — Тигрица молодец. Она круто справилась с тем, чтобы стать хорошим лидером. Спустя много лет у неё отлично получается держать баланс между справедливостью и заслуженными подзатыльниками для провинившихся.       Шифу покивал в знак согласия. На развёрнутый ответ внимания мастера не хватило; под философские рассуждения По он старательно вытирал и разглаживал рукой усы, которые случайно макнул в кружку с вином.       — А что на счет остальных?       — А что насчёт остальных? Так всего и не упомнишь, — приведя усы в порядок, мастер Шифу отвлёкся на краткий перерыв, чтобы просто насладиться моментом и не спеша вникнуть в размышления. — До твоего появления самым мнительным в команде был Журавль. Он отличался интеллектуальным складом ума, как и по сей день, но эмоциональным интеллектом, увы, природа его обделила. Он не быстрее тебя освоил навык сохранять самообладание и правильно реагировать на различные ситуации. Что уж говорить, Журавль раз пятнадцать только за первый год пытался покинуть Неистовую Пятёрку, а сколько за всю жизнь — не сосчитать.       — Реально? Прям с серьезными намерениями?       — В душе не чаю. Мы быстро оставили попытку разобраться в этом. Принимали как данное его истерики и постоянно колеблющуюся уверенность в себе. Любой провал, даже самый незначительный, Журавль принимал в штыки и угрожал снова и снова покинуть команду. Угрожал даже не столько нам, сколько самому себе. Н-да… ему пришлось проделать колоссальную работу над собственной самооценкой. От трусливого мальчишки, который постоянно ныл о том, что всех подводит, вырос в самый настоящий пример для подражания. Каждый приём он может разложить по полочкам словесно, вплоть до точного количества метров, на которое отлетит жертва после применения, как и отменно продемонстрировать это на практике. Воин, сочетающий в себе первоклассный уровень владения кунг-фу и теоретическими знаниями.       — Какой Журавль крутой, я и так знаю, а есть что-то менее радужное?       — То есть, что он чуть под сотню раз не сдался и не бросил начатое, — это для тебя радужно?       — Хм… Можно понять, я и сам чуть не сбежал в свой первый же день. А что насчёт Богомола?       — О-о-о, а этого я сам чуть не выгнал.       — РАССКАЖИТЕ!       — У нас должен был состояться показательный бой перед Советом. Мастера со всех храмов привезли свои команды продемонстрировать уровень. Мы, само собой, были в их числе и привлекали внимания чуть больше, чем остальные. Народу подавай хлеба и зрелищ, а что может быть интереснее зрелища, в котором кучка любителей «с улицы» пытается тягаться с воспитанниками храмов, что обучаются мастерству не один год?       — А ставить совсем зелёную Пятёрку в такие неравные условия не бесчестно?       — Богомол задался тем же вопросом. Потому-то решил, что будет превосходной идеей проявить все свои навыки фармацевтики и изобрёл какое-то чудодейственное месиво, которое по задумке должно было стать допингом, усиливающим данные: выносливость, концентрация внимания и прочее.       — Не этим ли допингом он пытался вас лечить в той истории с лапшой?              Шифу едва не вернул обратно в кружку только что отпитый глоток вина, а на затылке шерсть встала дыбом, и пробежался табун мурашек.       — Предпочитаю не думать об этом. И вообще не вспоминать ту историю.       — Справедливо.       — Короче, если бы твоё предположение оказалось правдивым, то я бы сейчас с тобой тут не сидел. Потому что даже здоровые воины, что рискнули попробовать этой адской жижи, на два дня стали абсолютно нежизнеспособны: счастливые обладатели страшного затяжного отравления с несвойственными этому недугу симптомами.       — Типо не как простое отравление чем-то несвежим?       — Гадюку мучали галлюцинации, а Обезьяна почему-то до проплешин полинял.       По залился хохотом.       — Хотел бы я это видеть! Обезьяну только, а Гадюку жалко.       — Смешно тебе? А я чуть с ума не сошёл, гадая, что могло случиться и почему неизвестный недуг затронул всех сразу, но обошёл меня. Когда Богомол раскололся, я был в шаге от самого позорного за всю историю кунг-фу исключения. Он должен быть благодарен всем остальным за то, что встали горой на его защиту и умоляли меня разделить ответственность на всех пятерых. С тех пор в догмах Нефритового дворца, которые не менялись столетиями, красуется новый пункт: «В стенах храма мастеру Богомолу запрещается: заниматься медициной и всем, что может быть прямо или косвенно с ней связано; ставить опыты на живых обитателях; употреблять или изготавливать для других все самопальные микстуры/зелья/лечебные препараты». Не дословно, но как-то так.       Не успев оправиться от прошлого приступа смеха, к По подкатил новый.       — Вот умора, ушам не верю! А я могу прочитать это где-нибудь?       — Конечно. Думаешь, я шучу?       Вот же маленький нахал от удивления челюсть уронит, как только осмелится в очередной раз поглумиться над пандой, который к тому моменту уже будет подготовлен и вооружён информацией, отбивающей наглухо всё желание как-либо ещё над ним потешаться.       — Да-а, а вот ребятам тогда было не до смеха. Совсем. И знаешь, как бы того ни хотелось, но только с пряником без кнута держать порядок не выйдет никогда. Эта ситуация стала показательной не только для Богомола, но и для остальных, для Обезьяны в особенности.       — А он почему такой особенный?       — Он-то особенный, ничего не скажешь. Всем своим нутром пытался мне это демонстрировать с самого первого дня и делал вид, что не воспринимает всерьёз всё, чему я обучаю, и до последнего отказывался признавать, что находится в положении, в котором не имеет никакой власти.       — Власть? На Обезьяну это не похоже. Он у нас самый яркий в компании, но насчёт жажды власти не уверен.       — Его подстёгивала вовсе не жажда. В отличие от Журавля, Обезьяна являлся счастливым обладателем непоколебимого чувства собственного достоинства и ненавидел, когда кто-то подрывал его эго.       — Ему должно быть очень сложно пришлось на ваших тренировках.       — Было бы легче, если бы он умел принимать критику и не пытался спорить до талого, даже когда осознавал свою неправоту, — Шифу прервался на секунду, вспоминая жаркие полемики с самым несносным из своих учеников. Хотелось добавить, что они были из тех, после которых даже сам Шифу порой терял самообладание и выходил уставшим, что случалось нечасто с тем, кого победить в словесной перепалке почти невозможно.       — А я вот, знаете, что понял за годы наших тренировок? Если кара неизбежна, то лучше не сопротивляйся, иначе больнее будет.       — Молодец, мудро, — Шифу даже слегка позабавился от такого умозаключения. — До Обезьяны тоже дошло со временем, но он принял это по-своему.       — Это как?       — Когда он понял, что качать права передо мной бесполезно, то начал проворачивать свои любимые мутные схемы. То, что он называет «шутки». Обезьяна придумал нечто невероятное, признаю, я был в шоке, когда понял в чём дело.       — Мамочки, ну что же там было? Не томите!       — Скорее всего, этот план разрабатывался не один день. По-другому я не могу объяснить его внимательность к деталям моего режима дня: где и как я распоряжаюсь своими вещами, и тем, что в них и личном боевом арсенале у меня всегда порядок и всё строго на своих местах. Обезьяна воспользовался моей педантичностью и начал перекладывать оружие и прочие мои вещи с места на место, прятать в неожиданные места и убеждать, что точно видел, как я сам это делаю. Я был растерян, честно, даже слегка обеспокоен.       — Звучит как часть гениального плана, но пока я не совсем понимаю, в чём смысл.       — Он пытался убедить меня, что я схожу с ума!        У По от удивления чуть глаза из орбит не выпали, а порция вина бодро покатилась не в то горло, заставив По знатно прокашляться.       — Я начал понимать, что что-то не так, когда все пятеро стали одаривать меня ошарашенными взглядами каждый раз, когда я вновь пытался отыскать какой-либо предмет, ссылаясь на то, что точно оставлял его в том месте, где сейчас этой вещи нет.       — Я всё это время жил с богом розыгрышей… То есть… это всё так… пло-охо, плохо, очень плохо! Но, пельмень мне в рот, как он вообще смог это придумать?! Я бы не поверил, что кто-то осмелился провернуть такое с вами, если бы не вы сами мне это рассказали!       — Уж придётся поверить. Тигрица была главным свидетелем. Она больше всех была крайне обеспокоена моим поведением и даже пыталась задавать наводящие вопросы, что не могло не вызывать недоумения, но уже у меня.       — Не, ну согласитесь, что у Обезьяны талант? Это ж надо так профессионально находить к каждому индивидуальный подход! Со мной бы вот не прокатил такой прикол. Я-то постоянно всё теряю и забываю где попало. Но для вас, наверное, это была полноценная пытка, — в ответ последовал кивок.       А По пришло в голову забавное воспоминание, ради которого захотелось перебить учителя:       — О! Я вспомнил ту историю, — По пару раз весело пощёлкал пальцами, вспоминая детали. — Помните, когда я позаимствовал у вас печать, но забыл предупредить, а вы заметили пропажу чуть ли не в ту же минуту и подняли на уши долину Мира? Вот смешно было!       — Смешно тебе было?! Ты стащил с моего рабочего стола печать смотрителя Нефритового дворца! Ты хоть представляешь, что может случиться, если она попадает не в те руки? А всё ради чего?       — Ну… как бы это… открытки фанатам помечать…       — Открытки фанатам он помечал государственным символом! Да я тебя готов был убить!       — Ну блин, все веселые истории у нас всегда кончаются тем, что в конце вы мне припоминаете чепалахи. Давайте лучше вернемся к теме, где вы кошмарите кого-то кроме меня.       — Да я забыл уже на чем остановился, — буркнул Шифу. — Смешно ему было, надо же.       — Вы рассказывали, как Обезьяна сводил вас с ума. А каково это — думать, что теряешь рассудок?       — Это жутко. Возможно, я даже не побрезгую словом «страшно». Меня пугает, что я узнал истинную причину своего «сумасшествия» по счастливой случайности. В тот вечер мне пришлось отстраниться от привычного расписания и прервать медитацию из-за головной боли. Обезьяна не мог знать об этом и думал, что я проведу у Персикового дерева ещё час, поэтому преспокойно занимался своими злодеяниями и не заметил, как я оказался на арене ровно в тот момент, когда любимый ученик размещал мою флейту в стойку для оружия.       — Так и почему же он всё ещё жив? — спросил По, будто этот сарказм вовсе и не был сарказмом.       — Я был в ярости. Просто в ярости, не подобрать другого слова. Но что-то остановило меня в тот момент и я не стал ему мешать, затаившись.       — Вы же придумали какой-то коварный мстительный план, так? — продолжил уже шепча себе под нос, — пожалуйста, хоть бы да, хоть бы да!       — Тебе так не терпится покопаться в грязном белье своих друзей, я погляжу.       — Ну не-е-ет, что вы. Я просто собираю данные для дальнейшего анализа. Анализ сладкой-сладкой мести, — По потёр между собой ладошки и злобно похихикал.       — Ну уж нет, так не пойдёт.       — В смысле?!       — Они тоже мои ученики, как и ты, так что я не должен позволять тебе над ними глумиться. Чтобы уравнять счеты мне придется рассказать им про твои уязвимости…       — Вы же опять шутите?       — Боюсь, нет.       — Они и так отлично справляются с моим уязвлением, ну мастер Шифу, не надо!       — Теперь тебе придется предложить мне равносильный обмен, чтобы я этого не делал. Как вариант… — Шифу задумался, — можешь дать обещание сохранить максимальное количество моих нервных клеток в новом году.       — И вы выдвигаете мне условия только после того, как уже выложили весь компромат, чтобы у меня не было возможности отказаться? Отличный стратегический ход…       — В следующий раз придется десять раз подумать, прежде чем воровать печать для подписи открыток фанатам. Звучит восхитительно, мне нравится. А ты что скажешь?       — Ну конечно я согласен! Разве у меня есть выбор?       — Нет.       — Вот именно…       — И ни один из услышанных сегодня способов довести меня не применяется против меня.       — По рукам, — обиженно, — ну и что за план по перевоспитанию Обезьяны у вас был? Не терпится услышать, кого обдурили жестче, чем меня сейчас.       — Насчёт жестче я бы поспорил. Это было не жестоко, я всего лишь… немножко подыграл Обезьяне и заставил поверить, что ему удалось свести меня с ума. На протяжении месяца я прикидывался, пока он не поверил и не молил о прощении чуть ли не на коленях.       — То есть, в смысле прикидывались? Сумасшедшим?!       — Не прямо-таки сумасшедшим. Может… слегка оторванным от реальности. Я нарочно не приходил на тренировки, пропадал невесть пойми куда без объяснений, а потом всё отрицал и утверждал, что провожу тренировки как положено по расписанию.       — Очуме-е-еть! Не, это не оторванный, это реально сумасшествие.       — Обезьяна продержался сильно дольше, чем я ожидал. Я думал, что он прогнется ещё на первом этапе, но он держался до последнего. И у меня не было выбора — пришлось применять тяжелую артиллерию. Под конец затянувшейся шутки я сыграл главную карту и начал путать имена Пятерки.       — Делать что?!       — Этот вариант сработал лучше, и уже через неделю эта очумелая мартышка в порыве панической атаки призналась во всех своих преступлениях и молила о том, чтобы всё это было просто шуткой, горько раскаиваясь. Ну а я в ответ на это просто искренне недоумевал, за что «Гадюка» так слезно извиняется, пока у Обезьяны от безысходности чуть окончательно голову не сорвало.       По закатился смеяться.       — Это невероятно! Оказывается, всё это время я правда жил с богом розыгрышей, но им был не Обезьяна, а ВЫ!!!       — О, это был не розыгрыш. А всего лишь жестокая воспитательная мера.       — То есть сейчас вы признаете, что она была жестокой?       Шифу пожал плечами, лукаво улыбаясь.       — Может, немного. Зато как действенно! После того как настоящая Гадюка отпоила его успокоительным, он вообще несколько дней не разговаривал ни с кем, не говоря уже о дурацких выходках. Правда, мне всё ещё кажется, что обиду на меня Обезьяна держит по сей день. Но что поделать, что поделать…       — Туда его! Будет знать как мастера Шифу разводить. И панду!       — А ты здесь при чем?       — Ну как же, разве вы не заступитесь за меня и не поможете придумать такую же гениальную ответочку, если кто-то решит и надо мной зло приколоться?       — Ха!       — Оу-у… Даже если я ещё раз назову вас богом розыгрышей?       — Я не бог розыгрышей.       — Ладно, тогда поможете, если я пообещаю больше никогда не называть вас богом розыгрышей?       — Я подумаю.       — Есть!       — Вот только не зазнавайся, я не выделю тебя среди других, ясно?       — Совсем-совсем? Даже за придумывание смешных описаний к приёмам и за то, что я — единственный во дворце, ответственный за веселье?       — Именно. У меня нет любимчиков, вы все одинаково меня бесите.       — Да ну не-е, вы нас любите.       — Нет-нет, вовсе нет.       — Ещё как!       — Ни капельки, — наигранно отмахнулся, кладя руку на сердце.       По тепло посмеялся, Шифу поддержал его тем же. Тот, кто настаивал на нелюбви, делал это напялив уж слишком блаженное выражение лица.       — При таких безумствах молодой Пятёрки вы смогли вытянуть на себе всех пятерых разом и не чокнуться?       — На счет второго не уверен.       — Не знаю, как ещё больше проникнуться уважением.       — Теперь ты перестанешь грустить из-за того, что не вписываешься в чьи-то там стандарты правильности?       — Перестану! Ну, я попробую. Хотя всё ещё кажется, что по хлопотам я легко могу переплюнуть всех пятерых.       — Обучение Пятёрки далось всем нам непросто, не отрицаю. И у каждого из них я сам чему-то научился, разумеется. Но, как бы ни было тяжело, всегда присутствовало ощущение, что я держу ситуацию под контролем. С тобой же всё по-другому. В моём возрасте обычно думают, что для постижения чего-то нового придётся хорошенько поискать, но невероятным образом и совершенно неожиданно жизнь преподнесла мне новый уровень в стезе преподавания: неизведанный и абсолютно непредсказуемый путь, о котором доселе я не знал ровным счётом ничего. Но, безусловно, это очень интересный опыт, который свалился с неба в буквальном смысле. Возможно, я не был к нему готов. И ты здесь ни при чём; если уж и винить кого-то в хлопотах, то Её Величество Вселенную, от упоминаний которой уже тошно становится.       — Вас тоже посещали мысли, что вы столкнулись со вселенской случайностью, даже при том, что рядом всегда был тот, кто постоянно напоминал, что они не случайны?       — Какие только мысли меня не посещали, многие из них я и озвучивать не осмелюсь. Но даже при всех отягощающих обстоятельствах мы не вправе не справиться. Даже если приходится учиться привыкать и мириться с вещами, которые нам не приходилось выбирать. Тебя от Пятёрки отличает вовсе не то, что их обучение проходило быстрее или легче. Пятёрку я обучал в одностороннем порядке. А с тобой мы учимся друг у друга. Ты — кунг-фу, а я — заново быть учителем. Процесс этот не всегда приятный, но без трудностей в жизни ничего не бывает, особенно обучение чему-то новому, — Шифу вновь прервался, устремляя взгляд куда-то далеко за горные вершины, которые, как и прежде, служили лишь красивой картинкой без возможности подсказать верные мысли. — Так или иначе, дорогу осилит идущий.       — Да бросьте, чему я могу вас научить? Это же глупости.       — Однако теперь из-под моих рук расцветает не просто цветок, а полноценная клумба! — Шифу торжественно помахал в воздухе указательным пальцем, намекая на немыслимый прогресс в обучении.       — Только вы можете сделать комплимент с сарказмом так, чтобы это было приятно, — завышенным чувством гордости парень не обладал, но услышать такое от мастера было очень приятно.       — Почему сразу сарказм? Сегодня цветочек, завтра клумба, послезавтра оранжерею открою на старости лет.       По представил своего мастера в смешной садовой соломенной шляпке с широкими полями, наподобие той, что носит Журавль, но более небрежной и потрёпанной от времени, какие надевают бабушки на огород, чтобы солнце не мешало работать. К уморительному образу каноничного садовника добавились и длинные перчатки по локоть, почему-то на три размера больше кисти самого мастера. Может, солнце Шифу ещё мог стерпеть, но ковыряться в земле голыми руками — это вряд ли. Хотя даже наличие перчаток не делало ситуацию менее сумасшедшей. По прыснул от одного осознания, что вообще всерьёз задумался об этом.       По тепло посмотрел на профиль учителя, не спеша впадать в беззаботный оптимизм, но приятно удивлённый поддержкой с его стороны.       — Шифу, а можно ещё немного перегнуть с нежностью?       Шифу с ухмылкой вздохнул, на устах проявилась легкая улыбка.       — Если уж очень сильно хочется.       — Даже если бы нам приходилось выбирать, то я бы все равно не выбрал другого учителя.       Уже привыкший к стилю панды «что на уме, то и на языке», Шифу всё же слегка смутился. Мастер не осмелился отреагировать сразу. Спустя секунд десять, обдумав что-то в своей забитой тревогами голове, мастер улыбнулся своему отражению в кружке.       — Я не силён в откровениях. Так что не жди чего-то сверхъестественного в ответ. Но я рад, что ты мужественно проходишь через все трудности, не затаивая на меня обиду и не утрачиваешь своё главное качество — добросердечие. Если сумеешь сохранить его, несмотря на жёсткость нашей работы, оно станет твоим главным преимуществом, которое на протяжении всей жизни будет помогать душе не умереть прежде тела, обращая носителя в бездушную оболочку, неспособную испытывать элементарные чувства. В нашем общем деле такое случается сплошь и рядом.       Почему-то именно от этого напутствия внутри панды что-то заныло так сильно, что наружу неожиданно подступили слёзы и защекотали нос. Но в ту же секунду желание всхлипнуть отпало, как и отпустило назойливое ноющее ощущение в груди. Не целясь, Шифу затронул самое сокровенное. В будущем По ещё не раз отругает себя за чрезмерную чувствительность в неподходящих моментах. Попытается вжиться в убеждение, что воину кунг-фу она не к чему, но справляться с комплексами теперь будет легче, ведь было очевидно: это наставление учителя Лотос пронесёт через всю жизнь и будет вспоминать даже тогда, когда его собственная шерсть потускнеет от седины.       — Можно задать слишком личный вопрос?       — Попробуй.       — С вами же не случилось то же самое?       — Может и случилось, откуда тебе знать.       — Не-е-е, неправда. Я не берусь судить для чего, но знаю, что вы только хотите казаться бесчувственным, но на деле это не так. Я же вижу, как вы присматриваете за нами на тренировках.       — Все присматривают за своими учениками на тренировках, что ещё по-твоему я должен делать?       — Но вряд ли кто-то ещё смотрит так. А потом суетится, если вдруг кто-то калечится, и разрешает брать отгулы до выздоровления.       — Я же не садист.       — Вы думаете, что мы не замечаем ваше волнение перед отправлением нас на миссии? Хотя вы прекрасно знаете, что, скорее всего, это будет рядовое сражение, в котором Воин Дракона и Неистовая Пятерка одолеют всех, отделавшись легким испугом. Но вы всё равно провожаете нас до самой лестницы и ещё долго стоите, смотря вслед.       — Механическая привычка.       — Поэтому сегодня весь день вы провели вместе с Пятеркой, смеялись над шутками Обезьяны и болтали за чашечкой чая? Механическая привычка?       — Всё-то ты замечаешь! Такую внимательность на тренировках — цены бы тебе не было.       — Мне только одно хочется понять, мастер, — Лотос оживился и сменил положение тела, повернувшись лицом к Шифу сильнее, но не пренебрегая устойчивостью. Шифу слегка встрепенулся от повышенного тона ученика. — Вам правда хочется носить это всё внутри? Я про то, что вы каждый день ощущаете на себе тяжесть ответственности за то, что не выбирали и, может быть, даже не хотели воплощать. Переживаете этот новый безрадостный опыт, ни с кем не делитесь.       — Я не говорил, что этот опыт безрадостный.       — «Разрушающее душу мгновение» — это значит положительный? Не смешите. Даже сейчас вы нашли в себе силы поддержать меня — того, кто посмел так сильно вас оскорбить, а высказать наболевшее в ответ отказываетесь.       Шифу подумал, на его лице не дрогнула ни одна мышца. Когда По показалось, что мастер приоткрыл рот, чтобы что-то сказать…       … он просто поднес кружку и сделал глоток.       — Можете не отвечать, если не хочется. Я не хочу опять навязывать своё мнение, но всё же… Почему вы не делитесь с близкими переживаниями, а? С нами, например? Я не говорю о прямолинейности, просто… вы даже время проводить с нами отказываетесь. Уходите в свою сырую пещеру и перевариваете всю годами копившуюся боль в одиночку. Если держать её внутри столько лет — можно же с ума сойти.       — Не переживай, вот как сойду, так присяду тебе на уши с бреднями — не отвяжешься. Ещё слушать устанешь.       — Ну вот опять, вы отшучиваетесь, а по глазам же вижу, что весь этот ворох чувств вы носите с собой ещё с турнира Воина Дракона. И это только промежуток с той поры, а сколько их ещё? Мне и представить страшно.       — По, не надо думать, что все так просто.       — И в мыслях не было. Хах, в голове у мастера Шифу не может быть просто.       — Я начинаю вспоминать, почему мне захотелось тебя сбросить отсюда сразу, как только ты пришёл.       — Я просто хочу донести, что если бы вы с нами чаще делились тем, что на душе, — было бы проще. Не прогадаю, если скажу, что большая часть наших размолвок — от того, что мы друг друга не слышим. И сегодня мы оба вынесли один важный урок: нужно прислушиваться к близким, чтобы уметь принимать правильные решения. Но я не смогу вас слышать, если вы не будете говорить.       — Нет, ну ты и мёртвого достанешь! Вот что ты хочешь услышать, что?! — откровенно психанул.       — Да ладно-ладно, ничего, всё, закрыли тему!       — Ну уж нет, сам напросился, думаешь я струшу?       — Я такого не говорил, вот не надо за уши притягивать!       — А я притяну, бойся своих желаний, понятно? — Шифу резво запрокинул кружку, хлебнув оставшейся в ней «смелости», и звонко поставил тару рядом, чтобы освободить вторую руку для эмоциональных жестикуляций.       По немного растерялся и пошатнулся на месте. Дёрганым нелепым движением он успел поймать неаккуратно расположенную на краю кружку Шифу и предотвратил её падение. Шифу же этого даже не заметил.       — Хочешь послушать скулёж о том, как остервенелый старый пень мнётся, как девчонка, пытаясь запрыгнуть в последний вагон и перестать быть таковым для своих подопечных? О том, как каждый день я борюсь со страхом пустить всё псу под хвост и стараюсь лишний раз не высовываться, чтобы не навредить ещё какой-то невинной душе? Хорошо, внимай и наслаждайся: причина, по которой я не спешу открывать перед вами душу нараспашку, кроется не в ненависти, а… в опасении. Хватит думать, что все мои кислые мины связаны с тем, что с вами что-то не так. Меня это страшно раздражает, потому что вы идеальны, понятно? Кажется, что слишком идеальны для меня. Поэтому каждый раз, когда ты зовёшь меня присоединиться к ужину или сходить провести время вместе, я не думаю о том, что это будет очень мило и весело. Я думаю о том, что это будет неуместно, потому что уже на протяжении многих лет я не могу разобраться и понять, что на самом деле уместно, что правильно, а что нет! Многие годы с блаженным лицом Угвэй твердил мне без умолку о неисповедимых путях Вселенной. Но какие бы пути я ни выбирал, исход всегда был один: презрение к самому себе, безысходность и страдания. Ладно бы, если только мои! А после турнира Воина Дракона он просто сказал мне, что всё должно быть именно так и никак иначе. А что потом?       По вопросительно кивнул.       Шифу нервно хохотнул. Это был отлично подавленный истерический смешок.       — Он просто ушёл. Растворился в этих чёртовых лепестках, а я должен был взять на себя ответственность за его безрассудный выбор, который в буквальном смысле может изменить ход истории, а может и нет — никто не знал. Я привык жить, не чувствуя почвы под ногами, но как я мог исполнить его последнюю безумную волю, рискуя чужими жизнями, уже совершив единожды самую страшную ошибку в своей жизни? И сейчас, когда кажется, что всё наконец-то налаживается, когда, возможно, впервые в жизни я благодарю эту вашу Вселенную за то, что она позволила мне сделать правильный выбор, от которого никто не пострадал, я не хочу рисковать, чтобы загубить ещё чью-то жизнь или… — Шифу махнул рукой в сторону веселящейся толпы, среди которой были остальные его ученики, — нарушить ту идиллию, которая уже есть прямо сейчас. Сегодня я предпринял единственную попытку отпустить вожжи, и что из этого вышло? Нет, мне не следует влезать туда, куда не надо. Я знаю своё место, и мне так комфортно. И меня страшно бесит, когда вы смотрите на меня с вот этой вот своей тоской, как будто я… не знаю… при смерти нахожусь или ещё что похуже! Это мой выбор. Я его сделал, а значит, меня всё устраивает. Доволен? А теперь забудь, что я сказал, потому что всё это бред. А ещё у тебя дурацкое выражение лица, и прямо сейчас прольётся вино!       Неловкая пауза. Шифу сердито бродил глазами по ошеломлённому панде, который после замечания хотя бы закрыл распахнутый от изумления рот, но выражение его лица не стало менее дурцким. Не ожидая, что из попытки вывести учителя на честный разговор получится хоть что-то, это выражение лица было единственной эмоцией, которую По мог себе позволить в тот момент. Шифу же понял это быстрее, чем его ученик успел прийти в себя и сообразить хоть что-либо. От осознания того, что он в действительности только что вот так взял и выложил панде своё глубинное, как на духу, а после отчитал его за дебильную физиономию из-за того, что попросту замешкался, Шифу разразился смехом — безудержным и где-то на грани с неконтролируемым.       Этот момент стал неожиданным для обоих. По, всё ещё ошеломлённый, не мог понять, что происходит. Его лицо, которое только что выражало полное недоумение, теперь начало медленно менять выражение на что-то среднее между растерянностью и попыткой улыбнуться. Он не был уверен, смеяться ли ему вместе с Шифу или продолжать сидеть в замешательстве.       — Ё-моё, Шифу, да вы точно иногда проявляете все признаки биполярного расстройства. Пранк Обезьяны не прошел бесследно?       Шифу не отвечал, просто люто угарал, надеясь поскорее это остановить.       — Боги, Шифу, я и предположить себе не мог, что у вас настолько всё… ну…       — Как?       — Сложно.       — Всё более чем просто. Я — ваша поддержка и опора, а значит, я должен держаться железобетонно, игнорируя все, как ты выражаешься, загоны. Я рассказал тебе это не ради того, чтобы вызвать жалость, а чтобы ты понял: не стоит совать нос туда, куда не просят. Есть вещи, в которых ты бессилен, поэтому не стоит соваться.       — Так уж я бессилен? Шифу, мне невероятно горестно от того, что вы так привыкли справляться со всем в одиночку, что считаете, будто это в порядке вещей. Это не так. Близкие люди для того и нужны, чтобы разделять с вами и печали, и радости. Вы съедаете себя изнутри, а нам говорите, что всё путём. Некоторые ваши убеждения попросту не имеют места быть, а вы носите их в себе чёрт знает сколько! Шифу, прекратите смеяться, ну правда, это вообще не смешно.       — Ты бы заговорил по-другому, если бы увидел себя со стороны.       — Я серьёзно. Мы никогда не смотрим на вас с жалостью — это чувство разочарования из-за того, что в очередной раз вы нам отказываете провести время вместе! И сегодня, да, я бы от счастья умер, если бы узнал, что вы пытаетесь специально сократить дистанцию. Да это же наша мечта! Как вы могли думать, что делаете кому-то хуже, пытаясь стать ближе? Вот что было сложного — просто подойти и сказать мне: «Панда, в этом году я хочу тусоваться! Меня не трогать!»? И я бы сразу всё понял!       — Хочу… что делать?! — Шифу знал значение слова «тусоваться», но ушам не поверил, что услышал его применение по отношению к себе. — А что было сложного просто сразу послушаться меня и не косячить?       — Там были некоторые обстоятельства…       — Да забудь. Хочешь больше честности? Хорошо. Мне не очень комфортно говорить об этом, так что я был бы рад забыть о том, что я только что сказал.       — Ну вот! Отличное начало!       — Я не старался! Я правда не хочу развивать эту тему.       — Почему вы стыдитесь своих чувств? Вам кажется, что мы будем вас меньше уважать, если узнаем, что вы тоже не железный?       — Не знаю, понятно? Я не могу ответить на твой вопрос.       — Мастер Шифу, вы слишком много думаете. Загубить чью-то жизнь? Вы что, шутите?! Да моя самая крутейшая мечта исполнилась только благодаря вам. Уверен, что ребята думают так же, а вы так корите себя за то, что недостаточно хороши для нас. Просто безумие. Ещё безумнее, что вы реально были готовы и дальше носить это внутри. И если бы не это случайное совпадение располагающих обстоятельств, то я бы никогда об этом не узнал и не попытался бы заверить вас, что все эти домыслы — абсолютный беспочвенный бред. А решается это проще простого — обычный диалог, и часть груза с плеч. Вы недооцениваете значимость поддержки. Вам налить ещё? — По протянул лапу к опустошённой кружке.       — А ты упорно не хочешь замечать, что твои способы залезть мне в голову не работают, — Шифу покорно передал ёмкость, профессионально скрывая удивление тому, что, оказывается, под звучание не самой приятной темы он оперативно осушил её до дна и как-то сам этого не заметил.       — Действительно ли не работают? Кажется, что с начала нашей беседы вы по своей воле выложили мне добрую часть того, что находилось под семью замками, сами того не замечая.       Шифу помялся перед тем, как бросить что-то язвительное в ответ, но споткнулся о понимание того, что По был бессовестно прав. Если бы не пушистый белый мех, от смущения Шифу загорелся бы как бумажный праздничный фонарь.       — 1:0 в пользу По, — ученик ехидно ухмыльнулся.       — Пф.       — У меня нет цели проникнуть к вам в голову. Я просто хочу, чтобы вы знали, что в любое время дня и ночи можете просто поговорить с нами о чём угодно, и жить сразу станет легче! Может, не так легко, как хотелось бы, но как минимум знать, что самые близкие люди не считают тебя злобным надоедливым тираном, — уже хорошо. А проживать это всё в одиночку… ну, не знаю…       На это утверждение Шифу посмеялся уже более сдержанно. Даже как-то слишком непривычно для него — тепло и добродушно. Какие бы перепалки ни происходили между мастером и его лучшим учеником, это никогда не изменит одного: простодушие в большой панде Шифу будет ценить всегда. Сколько бы лет ни прошло, сколько бы панды ни провели, тренируясь бок о бок, сколько бы кровопролитных сражений ни прошли вместе, — этот беспечный черно-белый мишка каким-то чудом умудрился сохранить в себе уютный оптимизм и веру в то, что коронное оружие Воина Дракона рано или поздно пробьёт броню даже самого Шифу. Настолько это было наивно, но по-хорошему, что Шифу даже захотелось сделать вид, будто всё действительно может быть вот так просто.       — Посмотрим. Я подумаю об этом, ладно?       — А чего вы опять смеетесь? Я не шучу! О! Приведу вам пример, — По вспомнил, что, заслушавшись учителя, позабыл о том, что в его лапах простаивает увеселительное. Пробыв достаточно долгое время на улице, вино остыло до умеренной прохлады; пить его стало гораздо приятнее, что По незамедлительно и сделал. — Помните ту ночь, когда нас всех потрясла новость о побеге Тай Лунга? Вы остановили меня, когда я в истерике был готов, не преодолевая лестницу, махнуть в свободный полёт с горы.       — Такое забудешь.       — Я бы не вернулся в Нефритовый дворец, если бы не нашел поддержку, когда она была нужна больше всего на свете. Тогда казалось, что наступил самый тяжелый момент моей жизни: весь мир — против меня, а все вокруг только и делают, что ищут повод поскорее от меня избавиться любыми способами, шушукаются за спиной о том, какой я глупый и никчемный, как мешаю самой Вселенной вершить свои планы, раздражаю и на каждом шагу подвожу всех. И даже родной… ну почти… отец твердит о том, что крутейший в мире шанс — не более чем злая шутка судьбы. И если бы те, от кого я ожидал меньше всего, не поддержали меня после того, как я причесал мордой тысячу ступеней после своей самой сложной тренировки, то, возможно, я бы не нашел в себе силы вернуться и попытаться поверить, что этот шанс выпал мне не случайно.       По сделал паузу и украдкой окинул учителя взглядом. Не казалось, что Шифу был рассержен. По его взгляду было понятно, что по ходу повествования мастер переживает те нелегкие дни вместе с По.       — Гадюка и Богомол в тот вечер вселили в меня крохотную надежду на то, что у меня ещё есть шанс добиться чего-то. Тогда же я впервые услышал вашу с Тай Лунгом историю. Знаете, какое у меня сложилось первое впечатление?       Шифу замер. Он не хотел слышать тот ответ, который предполагал, но не нашёл в себе наглости отказаться — в очередной раз выесть себе мозг чайной ложечкой за ошибки прошлого под соответствующие речи.       — Я подумал, что попал в надежные руки.       Шифу поднес к губам кружку, но не успел сделать глоток, как в этой же позе и замер. Все мысли испарились по щелчку пальцев, а сердце ухнуло в пятки. Шифу посмотрел панде прямо в глаза, выискивая в них хоть каплю вины за такую наглую ложь.       — Да-да! Вы не ослышались!       — Ну вот это уже наглейшее враньё, ты испытываешь моё терпение.       — А вот и нет. Буду честен: поначалу я считал вас просто брюзжащим и вредным коротышкой… извините… Но в ту ночь узнал правду о том, почему вы так сильно печетесь о судьбе своих учеников. Потому что вы никогда не были просто учителем, который просто делает свою работу. Вам не всё равно. Пережив то, что вы пережили, вы больше не допустите, чтобы ваших детей незаслуженно обделяли, — вы не будете сидеть сложа руки.       — И тем не менее допустил. Снова.       — Но вы пытались, а это дорогого стоит. Можете считать меня лгуном и подлизой, но иногда простые разговоры действительно способны на многое. Как минимум, моё мнение о вас в корне изменилось; как максимум — я Воин Дракона, поглядите! — По радостно расставил руки и прокричал во всё горло тот факт, в который обе панды по сей день, возможно, верили не до конца. — Меня даже немного обижает, что вы так о себе отзываетесь. Кем, думаете, я вдохновлялся, когда пытался подготовить панд к битве с Каем? Вами! — Шифу приподнял бровь. — Да-да! Именно вы сделали невозможное, превратив это, — По указал на себя, — в машину для раздачи боли. Именно вы смогли сделать из меня — меня. Вы сделали невозможное и нашли ко мне подход, который всему миру на удивление сработал! Кто-то ещё бы так смог? Я сомневаюсь. Поэтому, когда вы так нелестно отзываетесь о себе, это обижает и меня. Потому что, если так плохи вы, то я и ребята — вообще грязь из-под ногтей?       — Ну перестань, что за драма.       — Да я… — с чувством говорил По через какое-то время, пропустив парочку под усталую бесстрастность учителя, — да я благодаря вашему «панда, да сколько можно делать, блин, одну и ту же ошибку!», ну или как вы там кричите, сразу все понял-принял и запомнил!       Шифу невесело усмехнулся в зимний воздух.       — Ошибки — лучшие учителя. Я сам сплошная ошибка, и меня называют лучшим учителем Китая. — По открыл рот, чтобы возразить, но Шифу добавил: — Я рад, что приношу пользу. Но хотел бы научиться приносить её по-другому. Горечь ошибок помогает достучаться до связей между фрагментами знаний. Это и есть объяснение тому, почему ты запоминаешь мои крики и учишься на них. Я делал опыт ваших ошибок горше. Не так учил мастер Угвэй.       — Значит… с Тай Лунгом вы не были «ошибкой»?       Молчание.       — Я был менее хорошим учителем.       — И мастер Угвэй раньше был менее хорошим учителем. Каждую секунду прошлого он был менее хорошим учителем, чем был ещё до, понимаете? — По отчаянно продирался сквозь дымку с фруктовым послевкусием. Разговор был важным. — И мой папа — такая же неошибка, как и вы! — однако кто из вас воплотил в жизнь мою истинную мечту? И вы называете себя ошибкой? Я согласен лишь с тем, что вы лучший учитель.       — Папа подарил тебе доброе сердце, По. Это дороже всякого другого, и это не могут делать такие, как я.       — Вы сейчас обидели Тигрицу…       Сердце мастера сжалось.       — Такой она была и до меня.       — Просто она не Тай Лунг. И вы — не ваши ошибки.       Еще молчание.       — А если во главу угла вы поставили сердце… силу, которая может творить из кого-нибудь высшее, чем он может стать! Где ваша вина в вещи, которую Тай Лунг не сумел правильно впитать?       Шифу зажмурился: простосердечный По снова был к нему слишком добр.       — Не говорите про ошибки, мастер, пожалуйста. Не в том, что касается любви… — Шифу напрягся от того, что за этим может последовать. — … которую получать от вас теперь ещё ценнее и… дороже от того, что мы видим, как неловко вы продолжаете её отдавать. Вы делали это на протяжении всей жизни. Не надо стыдиться способов. Па.       Маленькая лапа стиснула кружку.       — Не многовато ли тебе пап?       — Для вас точно есть местечко.       Шифу тихо посмеялся на выдохе, покачивая головой.       — Ой, извините, меня опять занесло. Я пообещал не учить вас жизни, но вот снова начал, исправлюсь.       — Да нет, всё нормально. Вообще-то я просто хотел сказать спасибо.       — Серьезно? За что?       — Ну… ты поблагодарил меня за… всё. Мне тоже есть за что. Хоть ты и залез мне под кожу насильно, хах, но за поддержку спасибо.       Шифу сдался. Мастер больше не был так резок в своих убеждениях о бесполезности разговоров. По хотел бы спросить, изменил ли Шифу свое мнение, но сам всё понял, когда на последнем слове Шифу улыбнулся. Не от приступа накатывающей истерии, как это было до, а искренне и тепло.       — Вы пообещаете мне, что больше не будете думать о себе все те ужасные вещи?       Шифу задумался. Хотелось снова сумничать, но более подходящим показался ответ:       — Хорошо.       — Мы оба делаем успехи сегодня, вам так не кажется?       — Да, наверное.       — Вот будет здорово, если со временем мы сможем прийти к полному пониманию, может даже играть вместе в маджонг!       — Погоди-погоди! Я пообещаю быть с вами… чуть более открытым. Для начала. Но если ты пообещаешь быть более деликатным в вопросах моей личной жизни. Идёт? Знаешь ли, для меня вот такие добровольно-принудительные беседы по душам в новинку, кто знает, вдруг вторую такую не переживу.       — Конечно! Конечно, обещаю! Возможно для начала мне тоже будет сложно. Меня всегда заносит, ну, вы знаете, но я постараюсь. Извините, если перегнул с принудительностью. Я просто не привык… — замялся, подбирая правильное выражение, — ну, знаете…       — Уважать чужие личные границы?       — Да не! Я не привык забивать на близких. Знаю-знаю, иногда я могу перейти черту, но мне искренне хочется помочь, если кто-то чувствует себя плохо. И когда вы говорите, что всё нормально, а потом уходите на неделю из дворца неизвестно куда в медитативный запой, а по возвращении ни с кем не разговариваете, — надо быть дураком, чтобы не заметить, что что-то явно не так.       — Иногда я забываю, насколько ты можешь быть эмпатичным.       — Возможно, иногда меня и правда слишком много, но я не со зла. Особенно в последнее время такие вещи, как семейные ценности занимают большую часть моих мыслей.       Шифу не придал значение, казалось, что речь идёт о теме, из которой они только что выжали всё до последней капли. По не продолжил говорить, а Шифу заметил еле уловимую тяжесть в затянувшемся молчании.       — Тебя что-то беспокоит?       — Да так, ерунда. Вас уже наверное тошнит от словосочетания «семейные ценности», хах.       — Если хочешь, можешь поделиться, я не стану тебя осуждать.       По немного застеснялся. Былая смелость испарилась, и панда больше не выглядел таким бравым, отведя глаза. Хотя до этого, когда он вещал свою тираду, неизменно смотрел только на Шифу, преисполненный уверенности в правильности своих суждений.       — Так что? — Шифу решил подтолкнуть ученика, но вовсе не наседая, а бережно, с пониманием.       — А что, если завтра нам суждено расстаться? Ну, то есть каждая следующая миссия легко может стать последней для кого-то из нас или ребят из Пятёрки. Это кажется так очевидно, но, пока не столкнулся с этим лично, никогда не задумывался, что возможность… непоправимого — сильно ближе, чем кажется. Когда-нибудь я найду золотую середину между эмоциями и обязанностями, но пока это сложно даётся. Большую часть жизни я воспитывался на кухне у папы, а не на поле боя, поэтому раньше сталкиваться с такими мыслями не приходилось. И сейчас я не могу спокойно относиться к мысли о том, что кого-то из близких в любой момент может не стать. Может, я привыкну к этому однажды, но сейчас…       — К такому не привыкают, По, так что можешь не стараться. Эти мысли будут преследовать тебя до конца твоих дней, как и каждого из нас. И тут уж не важно, что ты привык кромсать: бок-чой или чьи-то кости.       Панда помрачнел.       — Тогда как с этим жить? Раньше я думал, что кунг-фу — это сплошной улёт, потрясность и автографы фанатам, но всё чаще начинают посещать мысли, что папа и остальные были не так уж и неправы, ставя под сомнение моё воинское предназначение. Раз уж я не могу научиться хладнокровно отделять друг от друга чувства и работу, какой из меня воин? А что, если я никогда не научусь и мой мягкий характер попросту не заточен под такие серьёзные вещи?       — А чей заточен? Комика-неудачника из китайской глубинки? Или маленькой девочки, которая росла затравленная сверстниками без мамы и папы? Мы сами вольны вытачивать из себя всё, что необходимо для преодоления жизненного пути. Как ты будешь это делать, зависит только от тебя. Кто-то впадает в позицию жертвы и обвиняет весь мир в своих неудачах, а кто-то берёт волю в кулак и неустанно трудится, проделывая огромную работу над собой. Только не говори мне, что для тебя станет открытием, если я скажу, что кунг-фу — это не только работа кулаками, но и работа над сознанием и разумом.       — Забудешь такое. Чаще чем это, наверное, из ваших уст мы слышим только: «ПАНДА!».       — И то, и другое не просто так.       — Знаю. Но иногда страхи пересиливают и избавиться от тревожных мыслей становится очень сложно.       — С чего вдруг такие мысли? Это совсем не похоже на нашего безнадёжно оптимистичного По.       — События вокруг Цзы стремительно сгущаются.       Стало ясно, откуда ноги растут у медвежьего страха, но Шифу помолчал, надеясь, что развивать эту тему не придется.       — Как думаете, будет война?       — Всё будет хорошо.       По ожидал услышать какие угодно философские рассуждения, но это — в последнюю очередь.       — Ого, с чего вдруг такие мысли? Не похоже на нашего безнадежно пессимистичного Шифу, — по доброму передразнил ученик.       — Не так уж я безнадёжен. Будь по твоему, сбросил бы давно тебя с крыши прямиком пятой точкой в салаты.       По слегка подался вперёд, чтобы не попасться на глаза гостям снизу, но заиметь возможность увидеть кусочек праздника. Внизу Обезьяна огромным половником усердно ковырялся в миске салата из редиски. Подавленность слегка отступила, когда По представил себе картину, как он летит откуда ни возьмись с неба и приземляется прямо другу в тарелку. Забавно. Хотя, может, и не очень. Всё-таки это эффектное появление По уже практиковал во время турнира Воина Дракона, так что во второй раз уже никого этим не удивить.       — Вы правда так думаете?       — Да, ничего не мешало мне сбросить тебя с лестницы в первый день, что помешает сбросить в салаты?       — Да я не про салаты. Про то, что, ну… всё будет хорошо.       — Не важно, что думаю я…       — … важно, что думает Вселенная, точно.       — Именно. Ты уверен, что хочешь говорить сегодня о войне?       — Вы правы, сменим тему.       Оба уютно залипли на музыку с арены. Галдёж, что ещё полчаса назад окутывал всю округу, убавился и сменился чем-то более приятным. Начались музыкальные представления приезжих из дальних мест исполнителей. Услышать подобное было особенно увлекательно для многих присутствующих. Мастеров из Совета, может, подобным не удивишь, а жители долины слушали взахлёб, прекратив почти все посторонние разговоры и заняв все первые ряды близ выступающего. У тех, чьи возможности не позволяли выезжать дальше родных краёв, запас культурной насмотренности был крайне скудным. Что касается музыки — особенно. Оттого-то все овечки и кролики синхронно притихли и навострили ушки. Иногда раздавались краткие «ш-ш-ш» родителей на маленьких отпрысков, которым было скучно долго стоять в тишине и в силу возраста не представлялось проникнуться таким искусством.       Звуковое сопровождение оказалось крайне приятным и очень даже подходило под трогательный момент, состоявшийся между учителем и учеником. Атмосфера была столь лёгкой и располагающей, что в ней По не сразу узнал знакомый голос. Знакомый и до боли в висках противный.       Рукунис Хопперсон, с которым По уже, к сожалению, имел честь познакомиться, исполнял непривычную для восточных ушей композицию. Слышно было не очень хорошо, но звуки, каждый из которых енот протягивал долго и звонко, доносились до крыши эхом. Из-за разницы в высоте и горного окружения акустика превращала отголоски пения в какое-то волшебное эхо. По раньше не слышал такой стилистики пения и, даже при том, что голос исполнителя отражался в голове панды как вьетнамский флешбек, пришлось признать, что сейчас звучал он очень красиво. Можно даже сказать, чарующе. В перерывах между восхищением вставал вопрос: как у енота хватает объёма лёгких на одном дыхании так долго и громко тянуть одно слово? А значение их, кстати, при всём желании По разгадать бы не смог. Иностранец воспевал на родном языке, что придавало его выступлению ещё больше волшебства.       — Душевно поёт. Сразу и не скажешь, что в жизни та ещё язва.       — Да нормальный парень, положительный.       По хохотнул.       — Я и не сомневался. Ещё днём предположил, что если ему и суждено с кем-то спеться, то только с вами.       — Почему? — Шифу искренне не понял в чём шутка юмора, а По от этого стало ещё более забавно.       — Э-э… у вас… — а вот подробности уже уточнять было не лучшей идеей, — мех похож. Да. Пушистые очень.       Шифу очень задумчиво нахмурился.       — Я-то голову ломаю, чем от него так пахнет. Это же мое масло для шерсти!       — А-а-э-э, кхм, Шифу, а давайте я вам ещё налью! Ваше? Пф, да ну не-е-е, откуда у него такое как у вас? Ваше по-любому ни с чем не сравнится! Такого как у вас точно ни у кого больше нет!       По замолчал и неестественно улыбнулся, протягивая руку к чашке мастера. Шифу косился на него как на дурачка, но отвлекающий маневр сработал. Мастер забыл, о чем говорил.       — Иногда ты меня пугаешь, — Шифу медленно передал кружку, не осознавая этого действия.       — Да? Я тоже иногда себя пугаю. То есть, не специально типо беру и пугаю… все, ладно. Я лучше замолчу.       — Да, пожалуй.       Неловко. Но было бы ещё более неловко, если бы Шифу спалил, что в копилку к косякам По можно добавить шныряние по его комнате и кражу личных вещей. По разливал по кружкам вино, стараясь вести себя естественно, а в голове в этот момент прокручивались знакомые всем мысли: «Нафига я вообще это сказал?!»       — Мастер Шифу, а как он вообще оказался в наших краях?       — Мы познакомились случайно, лет так… ай, не помню сколько назад. Он прибыл в порт Гунмэнь по каким-то делам, но не протянул и дня без приключений: потерялся в городе и забрёл не в тот район. Там же местные забулдыги быстренько обработали бедолагу, оставив при себе только сломленную гордость.       — Как ещё живым отпустили — вопрос. Я представляю, если он с вот этим своим акцентом и гонором додумался перекинуться парой словечек с местными волками… — По провёл большим пальцем у горла.       — Именно это и произошло бы, скорее всего, если бы я не наткнулся на него случайно, пока тот на ломаном китайском объяснял страже, как они плохо выполняют свою работу.       — Хотел бы я на это поглядеть. И что, вы ему помогли?       — Пришлось. Никто бы не стал разбираться с рядовой карманной кражей в срочном порядке — те стражники пересмеивались между собой, пока Хопперсон верещал на всю округу. Если б не помог, он точно нарвался бы на приключения похуже. Короче отыскали мы грабителей, дальнейший процесс тебе знаком.       — Уложили на лопатки?       — Уложили, вещи вернули, а енот клялся и божился, что останется у меня в долгу. Ну я и прибрал к рукам, чего добру пропадать.       — А-а ха-ха, умно-умно.       — Ты ничего не понял, верно?       — Ничегошечки.       — Сколько себя помню, храмы всегда мерились посохами в дни проведения каких бы то ни было праздников. Дунджи, конечно же, во главе всех прочих. У кого пышнее пир, у кого красивее мишура, чьи фонари ярче горят, вместе со звездой во лбу настоятелей… Разве что длину хвостов не сравнивали, а всё остальное — классика.       — Нефритовый дворец стал единственным местом общего сбора, наверное, потому, что сравнивали длину ушей? Ха-ха! Хах… извините.       — Смешно, — неожиданно, но Шифу правда усмехнулся. Совсем чуточку.       — Нет. На свой страх и риск я решился пригласить енота на праздник как артиста. Не прогадал. Заморские песнопения сразили публику наповал; могу поклясться, что Чао разок пустил мужскую скупую слезу, хоть и не разбирал слов. Шоу произвело фурор, а с Ракунисом мы заключили многолетнюю сделку, которая гласит, что, кроме Нефритового дворца, ни в одном храме выступать он не сможет. И, как нетрудно догадаться, вопрос о том, где будут гуляния, больше не поднимался. Нефритовый дворец и без того всегда занимал лидирующие позиции; разве что Южный храм мог соревноваться в помпезности, но вишенка на торте в виде Ракуниса значительно укрепила наши позиции. Заморочиться и привезти на главный праздник года иностранного артиста — это сильно. Никому не обязательно знать о том, что нам он достался ценой пары синяков.       — И он согласился отказаться от выступлений в других местах? Звучит как потеря огромных деньжищ.       — Он приехал в Китай не за деньгами, так что проблем не возникло.       — А зачем?       — Слышишь, как завёл шарманку?       Громкость такого оперного пения мог не услышать разве что глухой. Владение таким стилем вызывало уважение, одновременно с этим — изумление. Панда гадал, что он там себе сжал и с какой силой, чтобы тянуть такие ноты да так громко.       — Ага.       — Рондо.       — Чтондо?       — Заграничная культура. Не слишком просвещен, но знаю, что этому искусству очень много лет, а весь его народ очень дорожит своим наследием. В Китай енот пожаловал, чтобы побольше разузнать о нашей народной музыке и заняться просветительской деятельностью у себя на родине. Так что поездки в Китай за наш счет для него подвернулись крайне выгодно.       — Значит он почти как мы, но трясется над пыльными древними свитками со старой музыкой, а не кунг-фу. Прикольно.       — Прикольно, но больше приглашать не будем.       — Почему?       — Ну, может, потому что Дунджи — это не про шик, блеск и пластиковую помпу. Про традиции, любовь… семью, — По крайне заинтересовался ходом мысли; особенно последнее слово слышать из уст учителя было особенно тепло. — Настало время покинуть эту бессмысленную гонку и сделать акцент на этом. Кажется, это как раз то, с чем ты отлично справишься в следующем году.       — Шифу…       — Сменяющие друг друга поколения должны оставлять свой почерк в истории, а если столетиями будет продвигаться одна древнейшая, как мир, история, то не будет и развития в том, что мы так любим и чем гордимся. Массовая стагнация ещё никогда не приводила к чему-то хорошему. Ценить цветные старые стекляшки и лицемерную вычурность мы научились; пора уступить дорогу молодым и позволить им оставить свой след в истории. Отличное начало компромисса, как считаешь?       — Вы бы знали, как мне приятно слышать это от вас. Но я даже не знаю, Шифу. Как-то я уже сильно сомневаюсь в том, что считаю правильным, а что — нет. Я тыкал вам в лицо истинной сутью праздника, но действия были прямо противоположны словам. Не думаю, что гожусь для того, чтобы что-то менять. Пока ни один Дунджи не прошёл без приключений: сегодня я просто всё запорол, а в первый раз так вообще бросил вас и Пятёрку ради лапшичной папы. Было весело, очень! Но только сильно позднее дошло, как на самом деле это было эгоистично.       — Я рад, что ты понимаешь свои ошибки и не игнорируешь их. Делай так, как посчитаешь нужным; в этот раз я не буду взваливать на тебя непосильную ответственность, а просто буду рядом, чтобы помочь.       По любил дарить подарки. Занимался этим всю свою жизнь, и никогда не ждал чего-то взамен, потому что больше, чем уютную новогоднюю традицию, он любил тех, для кого эти самые подарки готовил. Сегодняшняя ночь запомнится панде как одна из самых особенных, а может даже самая-самая: ведь именно сегодня случилось то самое настоящее новогоднее волшебство, о котором все так трепетно воркуют каждый год. Тот, от кого ожидалось меньше всего, преподнес в ответ на любовь По самый ценный подарок — взаимность.       — Спасибо, мастер.       По предпринял попытку податься ближе к Шифу и вытянул лапу, готовую заграбастать учителя у объятия.       — Полегче-полегче! Давай без этого.       — О-о-у, ну почему? Такой момент обломали.       — Видел я ваши с отцом экстремальные объятия, спасибо, не надо, ещё пожить хочу.       — Я чуть-чуть.       — Нет и не проси.       — Эх, Шифу… Не даёт мне покоя то, что я вам там в зале наговорил… — заунывно как только мог начал панда.       — Решили же — проехали, всё нормально.       — Это всё так смешно, ведь тогда в наш первый Дунджи я сам обозначил, что считаю вас частью своей семьи. А выходит, что я просто мастер речевого оборота, а не хороший сын.       — Ты что это удумал, на жалость давить ради объятий?!       — Если бы в тех словах была правда, то я бы нашел время подумать и о вас.       — Я не обнимаюсь.       — В смысле не о дурацких сладостях, а о чувствах. О том, что вы переживаете каждый раз, когда приходится наступать себе на горло в пользу моих идей.       — Это очень низкосортная провокация. И она не сработает.       — Как вы, наверное, винитесь перед Угвэем, когда в очередной раз идёте наперекор тысячелетним традициям и про себя тихо радуетесь, что он всего этого не видит.       — О, Небеса! Один раз, только один, ясно?! И только, когда спустимся вниз, — Шифу загибал пальцы, — когда я буду убежден, что никто не видит, не больше двух секунд и крепко не прижимать!       — Есть! Есть!       — Тоже мне, победа.       — А как вы меня сегодня шантажировали, что расскажите Пятёрке о моих слабостях — это разве не подло?       — Что ж, подловил. И вообще, ха! Какие ещё сладости, панда, о чём ты вообще? — Шифу забрал у По бутыль с вином и комично наиграно спрятал за спину, — кажется, тебе уже хватит на сегодня, снимать тебя перебравшего с крыши я не собираюсь.       По начал неуклюже высматривать нечто незримое по сторонам.       — Шифу, вы ничего подозрительного не слышали?       — Что значит подозрительного?       — Ну, как будто мы не одни…       По прервал внезапно ворвавшийся в их уютную ауру топот чьих-то ног снизу, сопровождаемый специально приглушенными смешками и сбитым дыханием, предположительно — этот кто-то второпях покинул арену, не останавливаясь на передышку даже на лестнице.       Шифу немедля ни секунды активировал свои привычные методы разведки и большие уши тотчас зажили своей жизнью.       — Горожане, — полушепотом подытожил мастер.       — Что им тут надо? Весь кутёж же ниже.       — Не знаю, подвинься сюда.       Обе панды отодвинулись в «слепую зону» подальше от края.       Ответ не заставил себя долго ждать, а Шифу не пришлось напрягать локаторы, чтобы разобраться в происходящем: незваные гости вбежали на площадку, будучи не на шутку взбудоражены, спрятались за первой попавшейся колонной и наконец дали волю эмоциям, сотрясая доселе преспокойную тишину звонким смехом.       Момент милоты прервали двое: парень и девушка. Она плотно прислонилась спиной к дворцовой колонне и не могла спокойно устоять на ногах, непроизвольно сокращаясь всем телом в приступе безудержного смеха. Напротив госпожи разделял её приподнятое настроение молодой парень, лет, может, не больше двадцати. На первый взгляд казалось, что они оба были обеспокоены чем-то; возможно, По мог бы предположить погоню, основываясь на дёрганом поведении пары и их постоянных оглядках назад. Но общее настроение парочки полностью опровергало данную гипотезу, а все сомнения отпали ровно в тот момент, когда парень, переведя дыхание и едва ли отойдя от куража, прервал смех возлюбленной нежным поцелуем.       Любопытство пересилило младшего панду и он позволил себе немного дерзости, и подвинулся обратно к краю крыши, подглядывая вниз.       — Ничего не вижу, скрылись где-то глубже, — очень тихо резюмировал По. — Вы что-нибудь видите?       — Воздержусь. Мне хватает того, что я их прекрасно слышу.       По взглянул за плечо на Шифу, который и не думал возвращаться на прежнее место, восседая с лицом-кирпичом и застывшей кружкой на уровне рта. Такого покерфэйса во всём Китае не сыщешь; от данной картины наружу чуть не вырвался смех втрое громче, чем тот, что секунду назад лился от влюблённых беглецов. Но По постарался найти в себе силы и сдержаться, чтобы не сделать момент ещё более неловким. И хоть у панды получилось не так, как задумывалось — ухо Шифу таки дрогнуло от неумело заглушаемого смеха, больше похожего на кряхтение, — По бросил всё своё мужество на попытку его подавить.       — Что смешного? Вернись на место, тебя заметят!       — Что будем делать?       — Да ничего, сейчас уйдут. Надеюсь.       — Эм, Шифу, — переваливаясь вновь в сторону влюбленных, глядя туда же, позвал По.       — Чего?       — Кажется, скорее он вспомнит для чего родился мужчиной и они начнут процесс повышения демографии в стране прямо здесь, чем уйдут.       — Панда!!!       — Ну что?!       — Ты и дома такие остроумные шуточки шутишь?! А мне потом из-за тебя прилетает от Пинга!       — Ладно, всё, я молчу!       Бойкий юноша оторвался от поцелуя и нежно пригладил ладонью щеку свой избранницы.       — Притормози, Сё. Мы должны вернуться на праздник, пока отец меня не хватился. Ты же знаешь, он не позволит нам быть вместе!       — Давай сбежим, родная, прямо сейчас, что скажешь?       — Скажу, что ты перебрал с выпивкой. Отец из-под земли нас достанет, куда бы мы ни подались.       Шифу закатил глаза чуть ли не наизнанку. По уже внаглую всем телом перевалился, чуть ли не свешиваясь с края.       — Но я люблю тебя, Лу!       — И я люблю тебя, Сё, но это всё так неправильно!       — О, Небеса!!! — Шифу не выдержал и предпринял меры, пока сосуд в мозгу не лопнул от кринжа.       — Я могу хоть немного сегодня посидеть без всяких розовых соплей?!       — О боже, кто здесь?! — воскликнула девушка от неожиданности.       — Тут вам не дешёвая мелодрама, а храм древнего искусства!       — Мастер Шифу?! Что вы там делаете? — парень застыл в изумлении.       — Черепицу меняю, чёрт возьми, тебе какая разница? Валите давайте!       — А я тебе говорила, Сё, говорила! Теперь нам точно кранты, а ты не слушал меня, дурак!       Госпожа вырвала свою руку из рук возлюбленного и, не оглядываясь, побежала вниз по лестнице обратно на арену.       — Лу, подожди!       Сё отпустило онемение, и он поспешил вдогонку.       Воин Дракона упал на спину и закатился ржать взахлёб.       — Шифу, я теперь не узнаю, что будет дальше! — прерывисто выпалил По.       — Ничего, переживёшь!       — Шифу, да вы само коварство! Разбиватель сладких парочек, её отец сказал бы вам спасибо.       — Обойдусь. Можно просто избавить меня от подробностей чужой любовной драмы в качестве благодарности.       — Да-а-а, — выдохнул По, подтирая слёзы, — кажется, народ внизу уже начинает накидываться.       — С охраной как?       — Порядок. Тигрица лично делает обход раз в час.       — Хорошо.       — Кхм… Мастер Шифу, нас прервали. Всё никак не могу сегодня закончить с этим, кто-то да отвлечёт, блин.       — М?       — Шифу, у меня для вас кое-что есть. Тогда, когда мы с вами, ну… в общем, я говорил как раз об этом. Я бегал в лапшичную не от вас. А именно потому, что от вас можно больше не бегать, а вручать вам всякие… семейно-праздничные штуки. Не «бегать» в плане потому что вы душный, а «бегать» в плане, чтоб вы сюрприз не засекли раньше времени… хотя знаю, вы не фанат всего этого, мы уже проходили, но…       — Доставай уже своё «кое-что», — перебил мастер. Бояться открытых жестов большинство своих воспитанников он уже научил. Пусть последний ученик не походит на учителя.       По выдохнул с облегчением. Неужели откровенные разговоры о важном действительно работают лучше всяких безделушек и деланного внимания, направленного не на искреннюю заботу, а на удовлетворение своей собственной потребности быть уверенным, что ты пытался заботиться? По испугался, что, возможно, неосознанно именно так себя и вёл по отношению к, как сам заявлял, близкому существу, а на деле лишь проявлял вопиющую невнимательность и нежелание послушать и прислушаться.       По извлёк коробочку.       — Я весь день пытался подобрать идеальный рецепт, надеюсь, мне удалось.       Шифу в онемении уставился на содержимое. Чуть разваливающиеся рыжие косички. Поднимающийся в морозный воздух аромат.       — Если бы узнал раньше, что вы их любите, то может быть не накосячил так сегодня днём… Всё нормально?       По ожидал удивления от учителя, но затяжная тишина заставила его понервничать.       — Это что махуа?       — Да, мастер, с праздником. Не ручаюсь, что будет похоже на то, что было в вашем детстве, но я старался.       Шифу на мгновение растерялся и утратил контроль над вечно каменным выражением лица. Его ухо дрогнуло, а уголки губ приподнялись, показывая миру такую редкую нежную улыбку. У матушки хрустящие пряди завивались аккуратнее. Но предвкушение было знакомым до боли.       — Вы пустите слезу? Я представлял, что пустите.       — О, конечно, по первой просьбе.       — Серьёзно?       — Нет, еще раз представишь меня ревущим, будешь отжиматься до следующего Дунджи.       — Понял.       — А что это? — под слоем аккуратно уложенных и чуть менее аккуратно сплетенных косичек выглядывал уголок какой-то бумажки. — Открытка? Мило.       — Почти.       Шифу достал со дна небольшой конверт. Вид его был замызганным, и невооружённым глазом было видно, что «открытка» ждала своего часа не один год: бумага выцвела, а углы потеряли былую остроту. Вид записки неизвестного содержания явно не говорил о её праздничном назначении.       Шифу разглядывал подаренное с интересом. До конца не понимая, шутка это или оригинальная идея, Шифу вытащил из конверта записку и прочитал её начало. Не продвинувшись дальше чем на два предложения, Шифу всунул записку обратно и закрыл конверт. Не ожидая сегодняшним вечером хотя бы одного стопроцентного попадания в запечатанные чувства, Шифу был очевидно не готов ко второму.       — Это что? То самое?       — Хватит уже рассказывать вам с хмельного настроения эту историю из года в год. Я решил, что лучше, если вы один раз прочтёте, чем услышите её ещё сорок раз.       — Ты хранил её столько лет? Зачем?       — Она была важна для меня, и всё то, что там написано. Мне не удалось вручить вам записку тогда, но я не терял надежду отдать её позже. А потом как-то… забыл, наверное. Шли годы, папа дрессировал из меня первоклассного лапшичника и со всей силы пытался приобщить к ремеслу. Так из памяти и вылетело.       Шифу держал в руках конверт с особенной бережливостью. Даже По ощутил это, глядя на мастера и то, как аккуратно он подворачивать оттопыренный уголок, скрывающий содержимое, и приглаживает его, чтобы не порвать бумагу в прохудившихся сгибах.       — Я обязательно прочту её.       — Но это не основная часть подарка, там вообще очень много стыда, так что не говорите никому, ладно? Обезьяне особенно… Тигрице тоже лучше не надо, — По изменился в лице. Приятную ностальгию сменила безысходность от предвкушения того, с каким наслаждением будут прикалываться друзья, если вдруг прочитают полёт детской мысли. — А знаете, Шифу, дайте-ка его сюда. Лучше, чтобы вообще никто этого не читал. Я там… эхе-хе, мне было так мало лет, короче, там стыдоба полная. Мир не должен это увидеть!       — Разбежался! Может, тебе ещё и махуа вернуть? Оно теперь моё, раньше надо было думать. Мне же теперь интересно, — мастер прижал к себе записку и спешно отодвинулся от ученика, в голос смеясь.       — Ну Шифу!       — Ну всё-всё! Отставить! — Шифу продолжил двигаться от наседающего ученика и попытался угомонить его панику, пока панда не перешёл в наступление и не додумался начать отбирать записку, тем самым обрекая их на совместный полёт с крыши. — Я никому не расскажу, только перестань ёрзать.       — Обещаете?       — Обещаю!       По прекратил странные попытки поймать мастера как назойливую муху. Шифу вернулся на нагретое место.       — Я ценю твоё доверие.       — А я ваше.       Ещё недолго панды просто сидели молча, улыбаясь сами себе. Позже Шифу уловил рядом с собой беспокойство По.       — Мёрзнешь?       — Не-е, зад отсидел чутка. Не хотите спуститься вниз?       Шифу подумал, косясь на тех, кто внизу. Суета дворецких, которая предвещала что-то грандиозное, привлекла его внимание.       — Хочешь увидеть нечто захватывающее?       — Всегда!       — Тогда давай ещё посидим.       — А что это?       Шифу снова покосился вниз, загадочно улыбаясь.       — Увидишь.       — Откроются ворота и в них войдет мастер Угвэй, поздравляя всех с Дунджи?       — Нет.       — Хм… Тигрица исполнит арию для гостей?       — Нет…       — Ну что же? В центр арены принесут огромный торт из которого выпрыгнет Обезьяна в костюме эльфа и будет раздавать подарки?       — Панда…       — Ну блин, нельзя говорить, что сейчас будет что-то интересное, когда это интересное ещё надо ждать. Я плохо справляюсь с ожиданием, когда меня интригуют.       — Просто смотри в небо.       По принялся перебирать в голове ещё варианты — не зря он обозначил себя единственным ответственным в Нефритовом дворце за веселье, — но предполагать больше не пришлось, так как мысли его сбил громкий залп пиротехники.       От неожиданности По дёрнулся на месте и взвизгнул, поскольку не заметил приготовлений внизу, чего не скажешь о Шифу, который спокойно сидел рядом и, не отрывая взгляда от неба, ловко успел ухватить По за шорты, чтобы тот не соскользнул с крыши.       — Нечто захватывающее — это мой сердечный приступ? Можно было предупредить, я не приготовился… — По прикусил язык, забыв моментально о чём причитал, когда взглянул всё же на небо, следуя совету Шифу. — ВО-О-О-ОУ!       Сопровождаемые оглушительным грохотом, ввысь взмыли яркие кометы, оставляя за собой хвосты сверкающих искр. В момент самого первого залпа, когда одновременно взорвались самые крупные запалы, рассредоточенные в разных местах на территории храма, зрелище показалось особенно завораживающим. С места, где обитали земные жители, рвущиеся в небо огненные змеи казались чем-то несоизмеримо величественным и даже немного пугающим. По затаил дыхание, провожая их взглядом. Зная не понаслышке, что будет дальше, он, как в первый раз, с трепетом в душе ждал кульминации. За свою относительно недолгую жизнь По наблюдал фейерверки не один десяток раз в разных компаниях: с папой, друзьями, Неистовой пятёркой; но ни один из них не мог сравниться с тем, что он видел сейчас. С той высоты, где сидели две панды, казалось, что стремящуюся к небу комету можно поймать за хвост рукой. С арены Нефритового дворца, а уж тем более из долины, даже приблизительно нельзя было представить что-то подобное. А когда всполохи достигли подходящего момента, разорвались по небу тысячами сияющих маленьких звёзд, что заставило панду буквально взвизгнуть от переизбытка эмоций. Даже его непоколебимый мастер Шифу уставился вверх и, неравнодушно улыбаясь, навострил торчком уши. Не проронив ни слова, панды наблюдали за тем, как укутавшие небо искры стекали вниз по небосводу, будто кто-то сверху вылил на него стакан с размешанными в воде блёстками. Сейчас По казалось, что маленькие огоньки в полёте не успеют потухнуть и приземлятся прямо на них — настолько близко разворачивалась чарующая картина.       — ВО-О-ОУ! — вторил По, на этот раз разрывая голосовые связки, а Шифу пытался подавить приступ смеха от вида того, как взрослый парень радуется фейерверкам, словно маленький мальчик. — Мастер Шифу!!! Смотрите-смотрите, они же сейчас прямо на нас полетят! Смотрите!       — Не переживай, они успеют потухнуть.       — Вы уверены? — По опасался за безопасность, но вопреки этому уже вскочил на ноги, не сумев совладать с адреналином. — А если не успеют вы же вспыхните моментально как одуванчик, Шифу!!!       В присутствии По долго сдерживать смех в принципе сложно, но тут же Шифу просто порвался, давая волю эмоциям.       — Да с чего бы? Тут абсолютно безопасно, расслабься.       — Как с чего бы, вы себя видели?       — Ты вообще-то тоже в шерсти.       — Вы пушистый, а я глад-ко-шерст-ны-ы-ый! — орал панда куда-то в далёкую даль, наверное, сам позабыв к чему это. Восторг захлестнул его с головой и не думал отпускать до самого конца шоу.       — За себя побеспокойся лучше, гладкошерстный, ты сейчас улетишь отсюда, или крышу проломишь. Прижми пятую точку!       По послушался мастера и, не отрывая глаз от неба, плюхнулся рядом.       — Мастер, это невероятно! А почему так красиво-то, а?!       — Это ещё не всё, присмотрись вдаль.       В неподдельном шоке По сделал то, о чём его просили, хотя и не понимал, что может быть ещё прекраснее того, что он уже видел прямо сейчас.       Когда главный салют Нефритового дворца сменился залпами менее масштабными, но более частыми — из деревни внизу, — вдали, на тёмной небесной перине, вдруг показалось нечто не менее обворожительное. Куда ни поверни голову: хоть назад, хоть в сторону — со всех сторон в небе рассыпались светящиеся искры, подобные дворцовым, но откуда-то очень-очень издалека. Те, кто поджигал эти запалы, явно находились за пределами долины Мира, и просто пешком до того места, откуда палили, было не добраться. С того места, где сидели панды, казалось, что сами горные пики поддерживают дух праздника и взрываются фейерверками. Хотя это казалось невозможным, именно так всё и выглядело. А убеждать себя в более рациональном объяснении не хотелось — ведь эта картина добавляла море волшебства.       — Офиге-е-ть, Шифу, это что, мы видим как празднуют соседние деревни?!       — Ага. Только ближайшие. Красиво, правда?       — Не то слово, это потрясно! Мне сейчас кажется, что я король мира!       По медленно покрутился по сторонам, окинув взглядом округу ещё раз. Всё в пределах видимости казалось таким близким, будто лежало на ладони, а огоньки далёких деревень, мерцающие в ночи, словно напоминали о том, что их с учителем радость в этот момент разделяют тысячи зверей. Каждый из этих огоньков — чья-то жизнь, чьи-то надежды, чьи-то мечты. Может, прямо сейчас, в одной из тех далёких деревень, кто-то, как и они, пытается наладить пошатнувшиеся отношения, собрать по осколкам чувства близких, с которыми мы порой бываем так небрежны, и склеить их в нечто новое — более крепкое, тёплое и доверительное. Кто-то, возможно, ставит перед собой амбициозные цели, обещая себе в новом году стать лучше, сильнее, мудрее. А кто-то, не спеша, просто гладит по головке внука или внучку, оставленных родителями на новогодние каникулы, вручает им праздничный подарок и тихо улыбается, счастливый тем, что уже имеет сейчас. Ведь иногда для счастья не нужно ничего больше — только этот миг, этот покой, эта тихая радость.       Фейерверки, не умолкая, разрывали небо, окрашивая его в яркие цвета. Долина Мира, да и весь Китай, встретили Новый год. С арены внизу доносились радостные крики, смех и свист: люди обнимались, поздравляли друг друга, чокались бокалами, делились теплом и улыбками. В этом шуме, в этом свете, в этой всеобщей радости было что-то невероятно трогательное — словно весь мир на мгновение остановился, чтобы вместе порадоваться новому началу.       — Мастер Шифу.       — Да?       — Ещё в силе ваш план?       — Который?       — Ну, про семейность праздника и след в истории.       — Разумеется. А что, есть идеи?       — Есть, пожалуй. Только пообещайте, что не отвергнете её сразу же, не обдумав.       — Я уже и так достаточно наобещал тебе, По. Что там у тебя? Выкладывай.       — Пойдемте со мной в долину Мира.       Шифу не совсем понял, что за странное желание.       — Зачем?       — … зайдем к папам в ресторан.       — Исключено.       — Мастер Шифу, пожалуйста!       — Нет.       — Мастер, разве вам хочется нести в новый год бремя ссор и недосказанности?       — Я всё сказал, что хотел.       — А как на счёт просто попробовать?       — По…       — В этот раз я буду полностью на вашей стороне, обещаю!       Шифу закатил глаза.       — Не нужно мне одолжения делать.       — Вы всё ещё считаете себя слишком жалкими недостойным искренней поддержки от близких? Если да, то мы сейчас начнём сеанс заново…       — Так всё. Зайдем только на пять минут.       — Пф, конечно! Спонтанное приключение — зашли и вышли, без проблем! Идём?       Потрясённый Шифу выпил достаточно, чтобы ответить отрешённым согласием.