Cuteness Time One Winter Evening

      Впервые за день По покинул комнату не понуро бредя ведомый слугами на разрешение вопросов, а летящей походкой и в радостном предвкушении.       Ненадолго проблемы суматошного дня отпустили панду, когда он добежал до покоев Хризантем — чилл-зона, где пахло фруктами и отдыхали мастера. Глаз Воина Дракона зацепился за большущее черно-белое пятно, разместившееся среди мастеров. Уголки губ взлетели до ушей, как только По разглядел в нём никого иного, как своего отца.       — Пап!!!       Счастливый, как мальчишка, По окликнул Ли Шаня и приготовился срочно по-медвежьи жестоко обниматься. Лотос взаправду очень скучал по родному отцу, но видеться часто, увы, не получалось. Расстояние между Долиной мира и Деревней панд было настолько велико, что По приходилось брать полноценный отпуск для того, чтобы добраться туда-обратно и успеть провести время на малой родине. Однако обе панды были не лишены таких долгожданных и весьма сентиментальных встреч, как эта.       — Сын!       Ли Шань вскочил с места и, не глядя по сторонам, бросился навстречу По, раскинув в стороны здоровые лапы и чуть было не снёс ими пару лиц тех, кому не повезло сидеть рядом.       — Берегитесь, друзья, грядёт землетрясение, — отпустил шутку Богомол и поспешил переместиться с кофейного столика на плечо Тигрицы, чтобы не оказаться затоптанным двумя великанами, скачущими по комнате в порыве нежных чувств.       — Я так рад тебя видеть, па! Когда ты приехал и почему мне никто не сказал?! — отстранился от объятий По и по-дружески пихнул кулаком Ли в плечо.       — Все вопросы потом, сын, ты забыл что-то важное!

— БУМ ПУЗОМ!!!

      Выкрикнули в унисон панды и незамедлительно с впечатляющей силой врезались животами друг в друга, заливаясь заразительным смехом.       Спустя пару минут объятий (которые больше были похожи на странную борьбу) и вечность неловкого молчания всех присутствующих, мастер Шифу таки решился прервать данную сцену, кашлянув в ладонь. Панды наконец разлепились, что стало знаком для главы Нефритового дворца о том, что можно наконец начать разговор.       — Господин Ли Шань, мы рады принять вас в нашем дворце, я…       — Хе! Ну спасибо что ли!       Ухо дрогнуло.       — … я распоряжусь, чтобы вам подготовили комнату, а По до конца дня, к сожалению, придётся у вас отнять. У нас тут подготовка к большому мероприятию, и мы…       — Ха! Да уж понял, знатно вы тут все… увешали.       Ухо дрогнуло, стиснулись зубы. Увешали?       — Но как ты попал внутрь? Тебя проводили? Странно, я думал посторонним запрещено входить на территорию дворца во время подготовки праздников, да и в обычные дни-то можно не всегда, — в эйфории прыгал По вокруг отца, заваливая вопросами. Вот уж точно не припомнится, чтоб мастер Шифу разрешал гостям разгуливать по залам и личным помещениям воинов. Но видимо сегодня весь день вверх дном и Ли преспокойно восседал на мягкой тахте вместе с мастерами, как будто это в порядке вещей. В целом, не важно. Это странно, но По только обрадовался такому повороту и поэтому недолго выискивал причинно-следственную связь.       — Так я это, недавно совсем, но сразу понял, пирушка будет знатная! Мастера меня любезно встретили и пригласили сюда. А пока тебя искали, уже и чай налить успели, — Ли басисто усмехнулся и покачал головой, оглядывая красивое светлое помещение с мягкими диванами и стеллажами с развлекательной литературой, — хорошие у тебя друзья, и домина-то какой, у-ух! Всё никак не привыкну.       — Да знаю, па, я сам ещё не до конца привык. Слушай, это ты ещё не видел, сколько легендарных мастеров съезжается к нам сюда на праздник! А в этом году, представляешь, арена дворца открыта для всех — ну после того, о чём я тебе рассказывал, когда мастера пришли в нашу лапшичную прямо с пира…       — А, вы теперь вроде как ближе к народу?       — Точно! А кто запустил традицию? Воин Дракона! — По не мог сдержать ликования, суетясь вокруг Ли. — Мы, конечно, готовим мастерам в самом дворце отдельный стол, но там смотря как пойдёт, может снова что-нибудь да отмочим.       — О! Да раз у вас так нудятины поубавилось, я бы и на мастеров твоих взглянуть не прочь! А потом снежками все побросаемся!       Воин Дракона, который ещё утром этого дня намекал на некоторые зачатки серьезности, вмиг превратился в шаловливого парнишку. Неудивительно — было видно, как сильно соскучились отец и сын. От переизбытка эмоций даже старший панда время от времени переходил на высокие тональности, излишне восторженно жестикулировал лапами и никак не мог оторвать глаз от Лотоса, разглядывая от кончиков ушей до пят, наверное, в очередной раз размышляя: «ну какой уже взрослый». Всё это мило, безусловно, но явно не шло на пользу рабочему сосредоточению панды и внутреннему равновесию того, кто ещё сегодня утром пообещал себе быть «проще» ради близких, но уже ко второй половине дня был готов этих самых близких хорошенько оприходовать палкой.       — А что, это мысль! — обрадовался По. — Почему бы вам с папой — ну, другим — не посмотреть на церемонию. Прямо там. Так, стулья немножко потесним, хм-хм… и ещё парочка душнил, может, вообще не приедут… Ну а что, вполне можно вас усадить!       Если бы многообразие сложных ощущений мастера Шифу могло быть описанным «сердцем, ушедшим в пятки», то мы бы остановились именно на этом выражении.       Господа Пинг и Ли Шань в зале церемоний. Обличающие гусиные речи в сторону почётных гостей и вульгаризмы вперемешку со словами-паразитами старшего панды посреди предписывающей строгость и учтивость традиции. Ни мастер Шифу, ни уважаемый мастер Чао не были чужды забавам в разумных пределах, однако последний вряд ли расценит «нудятину» и «доверять вам юнцов — просто кощунство» с такой же уступчивостью, как тщетно пытающийся стать своим Шифу. Хранитель дворца как в землю врос. Мастер Чао не знает подробностей первоначального отношения своего друга к избранному Вселенной Воину Дракона. Господин Пинг же не уставал припоминать красной панде его бессердечие. Не посмотрит на то, какую фигуру явит Шифу в семейный праздник перед своими коллегами, и в этот раз.       Сохраняя остатки самообладания, Шифу сухо повторил:       — Господин Ли Шань, слуги проводят вас в комнату.       В голове крутились всевозможные способы вдалбливания в голову Воина Дракона, что ни в прошлый, ни в этот, и ни на следующий год Дунджи во дворце не превратится в дворовые посиделки со всеми желающими.       — Ну-у, мастер Шифу, мы не виделись сто лет, я сам подготовлю папе комнату, заодно перекинемся парой словечек, ладно?       Не в силах продолжать игнорировать фамильярность со стороны старшего и младшего панды, Шифу повысил голос.       — Панда!       Но тут же осёкся. Не сегодня.       — По, — стараясь сохранить невозмутимость, продолжил он, — боюсь, что специфика ритуала Зимнего пира по-прежнему не предполагает постороннее присутствие.       — Постороннее? Они же папы Воина Дракона, да и мы теперь можем звать всех, разве нет?       — Неверно выразился. Хотел сказать, что господину Ли Шаню, — Шифу взглянул на старшего, — и господину Пингу будет не вполне понятен… контекст церемонии.       — Послушайте, мастер Шифу, этот год должен стать особенным! Почему нас до сих пор так заботит пыль под вазами и всякие разные официальности? Это же семейный праздник, я думал мы уже отложили бессмысленные устои и движемся в правильном духовном направлении…       Тигрица и Богомол на её плече напряглись.       — Да, чего бы не отменить скукотень, и дело с концом! — вмешался Ли. — Поту…суемся с легендарными мужиками без посиделок, так, по-простому! Или они шишки шибко важные, не подберёшься?       Ли Шань не отличался проницательностью и в очередной раз доказал неуместность своего присутствия на Зимнем пиру бескультурно вставленным дополнением. Шифу ничего не оставалось, кроме как немым сердитым взором порекомендовать гостю не лезть туда, куда не просят.       — Со времён молодости Угвэя в Нефритовом дворце мастера собираются отдать дань уважения традициям — тому, что вы называете «скукотень» и «бессмыслица», — сдержанно отклонил Шифу первое предложение. — Мы уже делаем большое исключение, объединяя праздник и позволяя народу присутствовать во дворце. Как принимающая сторона мы должны проявить всю тактичность и уважение по отношению ко всем школам кунг-фу. Менять правила в пользу драки снежками и прочего ребячества — уж точно не вписывается в формат «уважения». Единолично отменить церемонию мы не в праве, к тому же, когда уже разосланы приглашения. По окончании ужина мастера обязательно присоединятся к общему празднованию на главной площади, а до тех пор настоятельно попрошу прекратить дурачество и не впадать в крайности, Воин Дракона.       Он без толку старался обнаружить в глазах По хотя бы проблеск чуткости, но сейчас первые были настроены только выискивать тягомотину в поведении мастера. Наверное, чувства были естественны для загоревшегося резвыми намерениями юноши, но если Шифу мог понять невнимание к собственным переживаниям, то упорное игнорирование наставлений учителя было действительно недопустимым — в стенах любого храма.       Покладистый Ли Шань пожал плечами, а По лишь фыркнул себе под нос и обратился к списку дел, не желая продолжать спор.       — Прошу нас простить, — Шифу обратился к Ли Шаню с усилием.       Обстоятельства, при которых в разговор были бы вовлечены только он и Воин Дракона, позволили бы мастеру указать ученику на развязность без опасения разрушить построенное. Выразительность жестов По выказывала некорректность употребления в извинении Шифу множественного числа. Мастер заметил смятение другой воспитанницы и инстинктивно отметил, что она ни за что бы не позволила себе подобной манеры. Укол в сердце. Не позволила бы, потому что он сам ничего не позволял. Он дал обещание не возвращаться к тому, что старался изменить. Однако же, ни во что не ставивший наставника руководитель подготовки сам ощутил безотрадный результат попустительства — в ходе праздничных приготовлений, и тем не менее не пожелал потрудиться послушать пытавшегося помочь.       Шифу постарался взглянуть на всё проще, повторив мысленно известную словесную форму о внутреннем успокоении.       — Так зря я, походу, про снежки, сынок?       — Сам пока не знаю, — пробурчал По. — Прилетит ещё в чью-то напомаженную шляпу!       Шифу вжал когти одной лапы в ладонь другой. Начинало казаться, что середины в его положении быть не могло.       — Некоторые образцы и так еле держатся, — хихикнул с тахты Обезьяна.       Речь всё ещё шла о ненадёжности торжественных шляп, но утверждение было применимо и кое к кому одушевлённому, теперь намекающему пандовой семье на ограниченное время с меньшей обходительностью, чем хотелось бы. Демонстративно дуться на учителя По помешало возобновившееся обсуждение, в котором не последнюю роль заняли усилия Гадюки по разряжению обстановки. Снова поднялся гомон. Змейка с Тигрицей посмотрели на Шифу, но тот, махнув про себя рукой, уже отвернулся, сердито изучая список дел: вычеркнуто было меньше половины наименований. Отвлёкшись на отца, Воин Дракона бросил ведомость на столе.       — Я навещу господина Пинга на кухне. Ли Шань, Зенг проводит вас в комнату, — сотрясая пространство, пробасил мастер и направился к выходу, специально не глядя в сторону панд и пятёрки учеников, что всё это время тихо сидели на пуфиках. Идея отпустить ситуацию уже не казалась столь гениальной, наоборот. Без твёрдой руки и внимания смотрителя всё, что могло пойти не так, идёт полным ходом. «Мог бы и не насмехаться в присутствии гостя» — промелькнула сама собой мысль касательно Обезьяны. На душе становилось всё более погано.       Примат же без намёка на злорадство или чего-то подобного проводил взглядом учителя, но вмешиваться не решился. Как показывает практика, не стоит совать нос туда, где не спрашивали. Шифу за такое не хвалит. Обезьяна не мог догадываться, что именно слово кого-то из Пятёрки в этой дискуссии могло стать спасательным кругом для мастера, который уже скрылся за дверью. Из раздумий примата выдернул недовольный возглас друга:       — Ребят, это что, мандарины к торжеству? Их же нельзя брать до начала ужина! Хоть представляете, что Шифу с нами за это сделает?       На невысоком столе во внимание попался источник приятного цитрусового аромата — как ни странно, это были мандарины. На большом расписном блюдце красовались фрукты, а все мастера параллельно с беседой потихоньку уничтожали мандарины один за другим, а горка с кожурой, уже и так увесистая, только и успевала увеличиваться. По выпучил глаза от удивления. Сам от себя не ожидая такой серьезности, он думал приостановить нелегальное пиршество, но последующая фраза Богомола буквально вывела По из строя на пару секунд:       — Расслабься, приятель, Шифу не против. Мы рискнули спросить, и он разрешил. Дунджи не рухнет, если убудет несколько штук, правда?       Дунджи не рухнет, это верно, чего не скажешь о Вселенной По, которая в этот самый момент не просто рухнула, а перевернулась тысячекратно и схлопнулась в шоке от услышанного. Не против? Пятёрка берёт еду из торжественных заготовок, а Шифу. Не. Против?! Новогоднее чудо или чёрная магия? Может мастера подменили? Или Шифу разделил свою плохую и хорошую сторону с помощью зеркала Инь Ян? Добрая и пушистая половина Шифу преподнесла ребятам злосчастные фрукты, пока злая сейчас бродила по коридорам дворца в поисках того, на кого ещё сегодня не наворчали. В последний вариант По верилось больше всего. И, само собой, дело не в мандаринах. Конечно же По не был жадным и всегда готов поделиться с друзьями чем угодно, более того, каждый канун Дунджи Лотос сам норовил полакомиться чем-то из запасов на гала-ужин. Ну невозможно устоять, когда у тебя буквально под носом такие залежи изысканных блюд и высококачественной продукции, приготовленной к празднику. Вот только каждый раз, когда панда пытался провернуть хищение продуктов, получал бамбуковой флейтой по мягким тканям и уходил в комнату грустный, голодный и побитый. А что мы имеем сейчас? Все желающие без зазрения совести лакомятся фруктами и проводят время за светской беседой, а он же, По, при всем желании не может присоединиться и вынужден мотаться по делам, как ужаленный, глотая вместо угощений обиду. Такое чувство, что всё в этом мире против того, чтобы Лотос сегодня веселился. А ситуации, в которых отсутствовало веселье, парень ненавидел больше всего на свете.       Возмущённый отсутствием своего собственного персонального разрешения от мастера, По схватил мандаринку. В том, чтобы начать её есть, однако, не было никакого удовольствия: процесс нельзя было растянуть за ленивыми посиделками с друзьями, от которых По всё равно через пять минут предстояло оторваться в пользу обязанностей. Он положил мандарин в карман, окинул комнату взглядом в последний раз и агрессивно зашагал в сторону выхода, оставив ситуацию без комментариев. Стоило приложить немало усилий, чтобы вернуть былое настроение. Выход в люди оставил негативный отпечаток, но поддаваться нельзя, иначе всё это напрасно, и в чём тогда смысл данных обещаний и всех потраченных на размышления часов? Нет. Надо взять себя в руки и посмотреть на неудачи под другим углом: своим брюзжащим настроением Шифу только больше нарывается на неожиданный сюрприз под конец дня. Никто сегодня не останется не затронутым за душу медвежьей добротой, а те, кто больше всех выёживается — в первую очередь.       Сконфуженный Ли Шань лишь повертел головой то на По, то на мастеров, и засеменил вслед за сыном. Определенно пожалев десять раз, что просто не остался подождать Лотоса сидя на ступенях у ворот.

***

      — Да там и контролировать нечего, папа своё дело знает, — уверенно сказал По на подходе к кухне.       Помахав снующим в проходе сородичам Пинга с чёрными перьями, Ли Шань ухмыльнулся:       — А этот старичок с коготок так вродь не считает.       — Ба-алиин, точно… Шифу же собирался нагрянуть с инспекцией. И чего ему не сидится на бескостном месте ровно? Надо предупредить папу.       Когда панды вошли в чертоги, где рождались съестные великолепия, составные части последних вылетали из-под кухонных приборов господина Пинга с особой… страстью. Затем в досочку для разделки овощей с точно такой же страстью воткнулся нож. Дрожащий звук угрожающе срезонировал в помещении. Помощники повара предусмотрительно переносили свои рабочие места подальше от эпицентра, стараясь в процессе оставаться как можно менее заметными.       — Эй, Пинг!.. О… радушный приёмчик… — протянул Ли Шань. «Тут что, все с нервами не в ладах?»       — Пап, — косясь на нож, По посчитал нужным начать с предостережения. — К тебе сейчас заглянет Шифу, так что, м… будь готов. И смотри-ка, второй папа приехал!..       — А он уже здесь побывал! — Пинг бросил поварёшку в кастрюлю со звоном такой силы, что По стало страшно — за поварёшку, кастрюлю и свои барабанные перепонки. Ли Шань вытаращил глаза:       — Я? Да ты чего удумал!       — Да не ты, он!.. — Пинг указал на дверь, и Лотос понял, что к чему. — То ему не так, это ему не так! Встревать в мои блюда!..       — Ну ты же… за них постоял? — с надеждой осведомился По, вспомнив вонтон.       — Мало того, мне пришлось за них полетать!       — Ты можешь летать? — озадаченно спросил Ли.       — Я как услышал, чего он хочет, так и подлетел на месте! А потом с него — за книгой с нашими фамильными рецептами в лапшичную, чтобы показать, что так не готовят, но меня тут же остановила следующая редкостная околесица — заменить сливочный соус в овощах в сливочном соусе соусом из сои и имбиря с добавлением нежирного бульона, — последнее гусь выдал с, очевидно, передразнивающей Шифу нравоучительной интонацией.       Ли Шань, нашедший бы компромисс простым смешиванием того и другого (сытнее — лучше) переводил взгляд с Пинга на По, один из которых не понимал, как можно быть таким вопиющим невеждой, а другой догадывался, что могло сподвигнуть Шифу на вмешательство: устоявшийся набор продуктов в блюдах церемонии Зимнего пира. Тем не менее По поддержал мнение о том, что удаление сливочного соуса из овощей в сливочном соусе было святотатством! Даже если они и не значились в изначальном списке праздничной кухни…       — Па, стой, а вы с Шифу разве не обсуждали меню?       — Известное дело!       — И он ничего не говорил тебе про диету мастеров кунг-фу? Там как бы… неженки поголовно, им жирное нельзя.       — Но овощи в сливочном соусе на Дунджи я готовлю всегда! Это само собой разумеется!       По посетила мысль о том, что разборок на сегодня достаточно. Он многозначительно промолчал. Зачем нужен старший повар, если для него нужен ещё один старший, чтобы контролировать старшего повара? Сами разберутся.       — Н-да, Шифу сегодня какой-то неуправляемый, — согласился Воин Дракона с позиции руководителя, хотя не то чтобы управляемость Шифу когда-нибудь бывала возможной.       — Пригласил на готовку меня, а теперь со своим уставом в чужой монастырь!       — Так, не понял, — снова недоумение в голосе Ли. — Монастырь-то чей: твой, Пинг, или того, ушастого?       — Моя кухня — сегодня, по меньшей мере, точно — и мои на ней правила! — фыркнул гусь, только сейчас отрывисто кивая старшему панде в знак приветствия. — Намекнул бы ты насчёт этого своему учителю, По. Нечего тут своё впутывать! Наше с тобой дело совершенно и без всяких иней там с янами.       По подумал, что где-то уже слышал столь же категоричное сопоставление: наверное, общего у господина Пинга с Шифу было больше, чем возмущённый повар мог когда-либо допустить в своих мыслях. И оба нуждались в смягчающих дунджинских подарках. Подарка для Шифу по-прежнему не было даже в проекте…       — Так ведь, сын?       — Ага, — машинально отозвался По. — Слушай, пап, ну раз тут у тебя всё… хорошо, я посижу здесь чуть-чуть? Вы пока поболтайте, а я повожусь кое с чем. Хоть на кухне-то меня искать не додумаются…       Спрос на места подальше от доски и ножа был высоким. По, решившему на всякий случай всё же найти такое, пришлось послушать тройку-другую робких обращений к нему с тем, что место уже забронировано. Найдя наконец уголок, где усесться, он принялся соображать.       Время шло. Отцы переговаривались, господин Пинг переговаривался и шинковал, помощники только шинковали, а По всё соображал. Ли Шань, казалось, наконец почувствовал, что можно расслабиться и не ждать моральной оплеухи с любой стороны, а Пинг выпустил пар и уже вёл беседу в приятном расположении духа. Отцовский трёп с небольшими промежутками перебивался бурчанием По и нервным ритмичным постукиванием карандаша по столу. Позднее нервы сдали и панда вслух выкрикнул:       — Зачем всегда всё так усложнять? Я не понимаю! Что так сложно сказать: «да, По, конечно, мне так приятно, что ты хочешь мне что-нибудь подарить, чтобы ты не напрягался, я тебе подскажу, что хочу, По! Спасибо, По, ты такой внимательный ученик, По».       Лотос уронил голову на стол и продолжил что-то сердито бормотать в деревянную столешницу. Вскоре Ли Шань стал обращать на это зрелище озабоченное внимание. Господин Пинг тоже аккуратно подглядывал за сыном, украдкой отрывая взгляд от разделочной доски и овощей, но так, лишь бы сын не заметил тревожного взгляда. Что-то в поведении По у гуся вызывало холодок по коже. Например — всё. Уже час сын протирает штаны в придворной кухне и всё, что делает — это разговаривает сам с собой в грубой форме, активно жестикулирует лапами, иногда в отчаянии рычит на листок бумаги и периодически встаёт пройтись, мешая бегать младшим поварам, при этом так же над чем-то рассуждая и ругаясь. Поначалу Пинг не придал значения странному поведению По, но через полчаса начал волноваться. Ещё через полчаса начал волноваться уже не за него, а за себя, и ещё немного погодя уже почти поверил, что у сына от количества дел перегрелся котелок и активно развивается шиза.       — Па-а-апы!!!       Рывком оборачиваясь, Ли Шань чуть не вывихнул себе шею. Пинг дернулся и едва успел поймать выскользнувший из крыла тесак.       — Д-да?       — Что подарить старому ворчливому зануде, который ненавидит весь мир, но любит кунг-фу?!       — Ты это про Шифу?       — Про кого же еще. У меня уже голова сейчас треснет, я просто не знаю! Квартиру в Гунмэне, коробочку с внутренним умиротворением… отдать немного своей ци? Билет в кругосветное плавание?       Ли округлил глаза в почти детском восторге:       — Ты всё это можешь?!       — Нет…       — Подари ему новую нервную систему, старая сдаёт позиции, — брякнул Пинг.       — Ну пап, я серьёзно.       — И я тоже серьёзно, сынок.       По зыркнул прожигающим взглядом.       — Хм, ну ладно, ладно! Просто расслабься и подумай в другую сторону. Раз он так не любит сюрпризы, то может и не стоит сильно зацикливаться и просто подарить что-то простое, например… вкусное? От вкуснятины точно никто не откажется, даже если ты самый душный тип на свете, гарантирую.       Сперва По собрался отмахнуться и пропустить мимо ушей совет Пинга, но пока не успел сделать краткий, но многозначительный жест лапой, который бы означал «слишком просто», задумался. Может быть такое, что господин Пинг не так уж и неправ? Кто из двоих мужчин, гусь или мастер, самый душный тип на свете ещё можно было поспорить, но вот последнее напутствие как будто и не казалось нелепым, особенно в свете подслушанного утреннего разговора.       По отодвинул от себя свиток с вариантами и выпучил глаза на отца. Вселенское озарение снизошло на его пытливый ум.       — Пап, где ты хранишь старые рецепты блюд, которые больше не в ходу?       — В надежном месте, вот тут, — Пинг указал на свою мозговитую голову в смешной шапочке в виде тарелки с лапшой.       — Как приготовить махуа?!       — Если не ошибаюсь — это слоёное тесто, обжаренное на арахисовом масле с добавлением разных… увкуснителей, точно не скажу.       — И всё? Как-то слабо верится, что просто слоёное тесто так покорило самого мастера Шифу.       Пинг прервал процесс нарезки салата и томно выдохнул, возможно, слегка сконфузившись от понимания, что напрасно обнадёжил сына и более четкого ответа предоставить не в силах. Гусь отодвинул в сторону доску с бок-чой и сложил локти на освободившееся место на столе.       — Видишь ли, По, не всё так просто, когда речь идёт о самоделках вроде махуа. Времена тогда были нелёгкие, деньги у населения не водились и нередко сельчане едва сводили концы с концами, но находчивые домохозяйки того времени изловчились и придумали доступный вариант, как развлекать семью простыми радостями, не требующими больших затрат.       — Я помню легенду, па.       — Я знаю, просто хочу сказать, что это не то блюдо, которое ты сможешь найти в топовой кулинарной книге от мастера изысканной кулинарии, где все рецепты как на блюдечке с голубой каёмочкой предоставлены по порядку и разжеваны донельзя просто. Это импровизация, понимаешь? Да, эта сладость была популярна среди детей нашего с Шифу поколения, но со временем привычки месить блюда из случайных продуктов, найденных дома, канули в лету с момента, когда для простого рабочего класса стало доступно что-то кроме риса.       Как бы Пингу ни было больно разочаровывать сына, лгать он не собирался.       — Ты напрасно тратишь время, сынок. И, при всём прочем, не только своё, — как можно нежнее молвил господин Пинг с болью на сердце, понимая, что этими словами ранит сына без ножа. Что угодно могло вынести строптивое нутро гуся, даже когда кто-то смеет говорить, что его навыки готовки недостаточно хороши — Пинг бы стерпел, но только не печаль на лице его всегда жизнерадостного и веселого мишки. Детский задор По, который он каким-то чудом сумел пронести через года и сохранить в его уже взрослом возрасте, угасал на глазах с течением дня, что не могло не злить гуся, который догадывался, кто неизменно стоял за порчей приподнятого настроения.       — Не всегда наши хлопоты кому-то так жизненно необходимы, как нам кажется. Иногда отсутствие действий — лучший вид помощи. Так может действительно не так плоха идея подарить Шифу его желанный покой и не лезть в душу без мыла?       По очень тихо хмыкнул и понуро опустил взгляд в свой листок с вариантами подарков. Варианта Пинга там, само собой, не было, но кажется до медведя начало доходить, что именно он и должен оказаться там как единственный верный.       — Зачем вообще ты навесил на себя эту лишнюю обязанность? Неужели тебе действительно настолько важно что-то дарить и…       — Да не в подарке дело, пап! Просто я думал, что за годы, что мы все вместе провели во дворце, мы стали семьей и эта стена из толстенного льда между мной и Шифу наконец рухнет, но видимо, это нужно только мне. Я уже испробовал все попытки сократить между нами дистанцию, но тщетно. Всё, что я встречаю — это наезды и критику в ответ на попытки сблизиться. Наверное ты прав, не стоило мне всё это затевать. Шифу — просто мой мастер, а я — просто его ученик, который засиделся в розовых очках и иллюзиях, что когда-то мы сможем стать друзьями.       По в последний раз взглянул на свой свиток, подсознательно пытаясь этим жестом пробудить в себе хоть каплю надежды, но в очередной раз убедился, что самый верный план действий — это поднять пятую точку со стула и пойти уже наконец заняться организацией бала.       — Ладно, пойду проверю как там дела у Тигрицы и охранным составом.       — По…       — Всё в порядке, правда, спасибо за помощь.       По натянул улыбку, но грустный взгляд от чуткого взора отца скрыть не получилось. Сердце гуся сжималось каждый раз, когда панда пребывал в печальном настроении, но терпеть это сегодня было особенно невыносимо. Самообладание Пинга было уже почти на исходе, резким движением он воткнул тесак в разделочную доску, когда сын, понуро склонив голову, покинул помещение.       — Козлиная борода… Рядом с ним сын вечно находится в таком настроении!       Не успело возмущение Пинга как следует опрокинуться на окружающих, как простыл в кухне и след и второго панды.       — Сын, — тихо позвал Ли, когда настиг По в коридоре.       — Прости, пап, знаю, я не должен расстраиваться в такой день. Я пойду проверю, как там справляется Тигрица… займусь делом, в общем. Я найду тебя позже, ладно?       — Лотос, подожди, не поникай раньше времени, кажется, я могу тебе помочь.       По приободрился и посмотрел на отца глазами, полными любопытства.       — Я думаю, что знаю, что имел в виду Пинг под «импровизацией». Я знаю этот рецепт и на самом деле всё гораздо проще, чем кажется.       В глазах панды заблестел лучик надежды, и печаль как ветром сдуло. В ожидании По молил взглядом отца наконец разрешить эту загадку и закончить его безрезультатные потуги придумать что-то дельное и подходящее.       — Доставай свой листочек, я постараюсь воспроизвести всё, что осталось у меня в голове с тех времён.       По судорожно закопошился в кармане и отыскал там карандаш с заветным листком, который таскал с собой весь день, чтобы не упустить момент возможного внезапно нахлынувшего озарения и успеть записать. Как оказалось — не зря таскал.       Ли Шань уселся на лестницу и начал активно шевелить извилинами, стараясь повторить всё точь-в-точь, как было в прошлом. Картинки воспоминаний, в которых бабушка панда корпит над румяными косичками из теста, чтобы порадовать к обеду малышей, всплывали одна за другой и рождали в памяти Ли всё новые детали. Иногда он расслаблял очень задумчивое лицо и прямо там же, на коленке, записывал в листок По всё, что получалось вспомнить, а сын в предвкушении переминался с ноги на ногу и подглядывал голодными глазами через плечо родного папы и радовался, когда из-под его руки появлялись новые подробности. Мысли о том, что возможно ещё не всё потеряно, быстро уволокли Лотоса обратно в мир фантазий, чему он совсем не противился и охотно позволил развиваться в голове сюжетным линиям, где он торжественно вручает мастеру то самое, что становится первым посылом к раскрепощению, а потом они оба прогуливаются по двору и ведут светские беседы.       — Готово!       Словами не описать, как По был счастлив это слышать.       — Всё получилось?       — Ещё бы!       По аж засиял счастьем и подпрыгнул на месте. Вселенная сегодня на его стороне.       — Потрясно, папа, ты лучший! Дай обниму!       Панды обнялись. По посмотрел на мемуары, которые оставил Ли, и вновь поразился уже не в первый раз за день. Отец расписал всё точно до малейших подробностей, задача По сейчас заключалась лишь в том, чтобы смешать все нужные ингредиенты незаметно от персонала дворца, и дело в шляпе.       — Но откуда ты знаешь всё до… таких подробностей? Если я внимательно слушал, такие вещи уже давно канули в лету.       — Канули у вас, может быть. Но наши сородичи многие годы жили оторванными от внешнего мира, поэтому такие штучки в ходу до сих пор, даже больше — только набирают обороты и совершенствуются. Хех, мы развлекаемся, как можем, — Ли мило улыбнулся, но эта добродушная улыбка всё равно не передавала всей радости, которую он испытал от того, что сумел помочь сыну.       — Спасибо, пап, ещё раз.       — Не за что, сын, иди и покажи этому дню, кто тут хозяин бала!       — Можешь сделать для меня ещё кое-что?       — Конечно, только скажи.       — Я побегу в лапшичную папы готовить махуа, чтоб не спалиться перед Шифу, а ты раздай листовки с расписанием концерта артистам, идёт? В моей комнате на столе лежит кипа бумаг, нужно унести её тому… Жопперсону… Как его, короче, сделать так, чтоб до начала торжества он не высовывал нос из своей грм… гримрк… короче из комнаты, куда мы его засунули.       — Так точно, Воин Дракона, будет сделано в лучшем виде! — театрально отчеканил Ли Шань и прислонил кулак к ладони.       — Панда-команда! — закричал По и подставил отцу ладонь для пятюни.       — Панда-команда! — поддержал Ли.       Отец и сын отбили друг другу пять и разбежались по своим миссиям.

***

      Вот и всё. Наконец-то. Даже не верится, что все закончилось. И закончилось лучше, чем можно было себе представить в тот момент, когда Лотос уже почти что полностью отчаялся и опустил руки. За это минутное помутнение он уже успел сильно поругать себя, и не один раз, пока бежал по ступеням наверх к Нефритовому дворцу из лапшичной с заветной коробочкой, которую так не терпелось вручить тому, кто, несмотря ни на что, заслуживает потраченного на себя времени и внимания.       По плану следовало забежать в комнату и упаковать махуа так, чтобы это выглядело по возможности презентабельно, но времени на это уже не оставалось, вдобавок на развилке в бараки и Зал героев По услышал со стороны Зала нечто его смутившее. Как будто кто-то вёл диалог на повышенных тонах и среди участников По мог поклясться, что вычленил знакомые голоса: мастера Шифу расслышал точно, а возможно ещё и мастер Тигрица была среди ругающихся. Если орёт Шифу — это уже катастрофа, а если в конфликт посчитала нужным вмешаться Тигрица — апокалипсис. Но… девиз сегодняшнего дня — надежда умирает последней, вдруг ребята просто очень рады друг другу и решили обменяться любезностями, а вовсе не поругаться. Может же быть?.. Лотос собрал в кучу оставшиеся моральные силы и направился в сторону звуков, чтобы выяснить что за шум. Так или иначе ему, как хозяину мероприятия, нужно было разобраться в происходящем.       Перед глазами нарисовалась самая неблагоприятная картина, которая только была возможна: перед закрытыми дверьми Зала стояла компания из мастеров кунг-фу, пары слуг, включая гуся Зенга, и, о Небеса, приезжий енот, с которым По уже успел познакомиться и был максимально не воодушевлен первой встречей. Судя по тому, как многоуважаемый (или не очень) Ракунис Хопперсон вопил что-то со своим дебильным акцентом и жестикулировал лапами; судя по тому, как напрягалась вена на лбу мастера Шифу и поджимались уши, а Тигрицу просто старались одергивать друзья по команде и не дать выпустить когти, По понял — пахнет жареным.       — Кхм… привет всем, а что тут происходит?       Шифу обернулся и от его взгляда у По всё сжалось внутри.       — Ты-то нам сейчас и объяснишь, — процедил мастер сквозь зубы и дёрганым движением сунул в руки панде стопку с листами.       По прочёл заголовок и шерсть на затылке встала дыбом.

«Чжан Ли укротитель ветров: тайна затерянной долины»

      Поначалу бросало то в жар, то в холод, потом медвежье тело накрыло онемение и возник первый вопрос: неужели кто-то нашел творчество панды и прочёл?! Как? Он же так старательно скрывал от друзей свои фантазии и пока точно был не готов делиться с кем-то таким сокровенным. Тем более в такой обстановке! Второй: как вообще рукописи попали в руки Шифу и какого чёрта все остальные, включая енота, который был здесь явно лишним, собрались тут на литературный кружок, а не занимаются своими делами?! По мысленно бросался за помощью то к Тигрице, то к Обезьяне, но на их лицах застыло недоумение ещё более ярое, чем у самого панды. Но к своему огромному сожалению скоро По заметил поодаль Пятёрки неловко мнущегося Ли Шаня. Отец стоял позади всего кипиша и наполовину спрятался за нефритовую колонну, от нервов теребя в руках солому на шляпе, а виноватый взгляд скользил по участникам конфликта. Когда он задержался на сыне, Ли Шань беззвучно одними губами промолвил «прости».       И тут-то По всё понял. Он хотел открыть рот и поспешить оправдаться перед учителем и остальными, но слова застряли в горле, и мысли в голове смешались в одну сплошную солянку.              — Приволокли на какую-то грязную стройка, заточили в коморка метр на метр, ну… хорошо, я могу терпеть. Но это уже перебор! — бесновался енот чуть ли не с пеной у рта.       — Господин, вышло чудовищное недоразумение, вернее… шутка, это такая шутка, — По чередовал спешные оправдания с нервными смешками, — мы… э-э, чтобы нашим многоуважаемым артистам не было скучно проводить время, мы предоставляем к прочтению развлекательную литературу.              — Ах, значит, шутка! Позвольте я зачитаю текст, что вы подсунуть мне в качестве сценария.              — Нет! Не стоит, правда! — По замахал руками и предпринял попытку прервать неизбежное.       Специально не дослушав объяснения, Ракунис прокашлялся и громко с выражением начал зачитывать возмутившие строки:              — «… и нацелился мстить Чжан Ли ничтожным чужеземцам. Не дрогнула на нём ни одна жировая складочка, ни один пельмень не шелохнулся в желудке, когда его светлый лик встретился с презренными мордами тануки. Не устрашил его обманчивый узор вокруг глаз и носов паршивцев — чёрной, как ночь, шерстью вырисовывались бандитские маски! Но ничтожны были попытки злобных и пушистиков-оборотней…»              — Господин, вы всё не так поняли, эти рассказы не имеют с вами ничего общего, это просто совпадение!       — «… обморочить храброго героя своими полосатыми хвостами, подобными хвосту легендарного мастера Шифу, да только даже он не смел применять его в таких злокозненных целях! Ни в одном из самых своих обольстительнейших амурных похождений!..»       Теперь на лоб полезли уже глаза Шифу.              —… все персонажи вымышлены, а совпадения случайны, — запоздало пролепетал По.              — «Паршивцы», «ничтожные», «жалкие чужеземцы», — перечислял прилагательные из рассказа енот. Местами он вопил так истошно, что казалось через пасть можно было разглядеть внутренности, — о-о-о, уважаемые мастера, это была последняя капля! Я могу стерпеть многое, но ЭТО международный конфликт!!! Сначала вы затаскали меня по пыльным лабиринтам, обещанных условий не предоставили, насмехались, а теперь — это! Вместо культурной программы под нос мне совать бездарная проза, поливающая мой вид оскорблениями, вы называете это совпадением?! Скажите мне честно, вы расисты? Так точно? Расисты?!       — Ну что вы, нет! — Шифу замахал руками и мимически попытался намекнуть медведю закрыть рот и прекратить попытки оправдаться, от которых становилось только хуже, но остался незамеченным.              — Да, да! То есть нет! В смысле да, мастер прав, нет, мы не расисты! Просто… просто текст показался вам обидным, возможно, из-за неточного перевода или смешного акцента… в смысле, а-а-й, я не то хотел сказать!       Ракунис ахнул, саркастично усмехаясь. На реакцию с большей смысловой нагрузкой его не хватило. Енот пару раз очень нервно потыкал указательным пальцем то в сторону панды, то в Шифу, после смог наконец изложить:              — Ждите моего адвоката! Моя последнее слово!       Всё, на что было способно самообладание Тигрицы в тот момент — это отойти в сторонку от греха подальше и отвернуться от происходящего, если быть точным, от По. Кошка вонзила в ладони когти и оперативно перебирала в голове варианты выхода из ситуации вперемешку с вариантами казни панды. Гадюка прикрыла рот хвостом и сострадательно наблюдала за По, покачивая головой, пока тот пытался лавировать между Шифу и Ракунисом в попытках вставить оправдание. А парни из Пятёрки просто не находили слов и стояли по стойке смирно, ожидая самых неблагоприятных событий и опасались попасться под горячую руку.       Воцарился гомон: енот вопил на весь двор что-то там про толерантность, уважение и его пошатнувшуюся честь. Он импульсивно махал лапами и несколько раз навострился покинуть дворец, но всегда был остановлен Шифу, либо Тигрицей. Кошка взяла себя в лапы и быстро пришла учителю на выручку вместе с мастером Журавлём, который нон-стопом вещал чёрт пойми для кого трели о высокоморальных ценностях воинов кунг-фу и неудачно сложившихся обстоятельствах. Единственный из Пятёрки, он обладал способностью при желании задушнить кого угодно непрекращающимся потоком информации на любую тематику. Наверное, и сейчас Журавль рассчитывал на гипнотические способности своего монолога и то, что рано или поздно енот просто сдастся и перестанет хотя бы орать. И это сработало, ко всеобщему удивлению. Обладающая мягким голосом и поставленной речью птица располагала к себе доверие любого токсика. И даже мастер Шифу не всесилен в таких ситуациях, отметил По, ведь бас его учителя почти полностью заглушал ультразвук изо рта гостя. Никто не верил, что такое вообще возможно… И только когда енот сумел закрыть рот и послушать, Шифу с Тигрицей перехватили эстафету и принялись умасливать иностранца.       На счастье всех присутствующих ситуация в стороне, казалось, утихала. Мастера перешли на спокойные тона и больше не пытались втроём перекричать енота. А тот, явно всё ещё недовольный, насупившись, слушал и недоверчиво косился на воинов. Чуть позже Шифу сделал недвусмысленный жест рукой и Зенг торопливо засеменил к нему неуклюжим галопом. Они перекинулись короткими фразами, после чего гусь поклонился гостю и попросил следовать за ним. Они оба направились в сторону дворца. Пронесло… Дай Будда не разлетится молва за пределами родины о невежестве воинов из Нефритового дворца. Заиметь в коллекцию такие нешуточные обвинения перед международным сообществом было бы совсем не на пользу храму. Угвэй за сегодня, небось, несколько раз в мире духов перевернулся…       Или не пронесло… Пышущий ощутимым на расстоянии гневом Шифу ступал в «боевой готовности» к столпотворению оставшихся в стороне мастеров. На них надвигалась буря. Лицо учителя приобрело привычную для всех маску, вселяющую ужас, и По даже как-то немного расслабился? Наконец-то впервые за день он встретился лицом к лицу с Шифу. Его мастера таки не подменили и от злобного Шифу хотя бы знаешь, чего ждать. А тот добродушный клон, которого все наблюдали с утра и до этого момента, был уж совсем подозрительным.       Ну ничего, главное, что оправдаться перед мастером будет всяко легче, чем перед претенциозным енотом. Панда уже делал это тысячу раз и сделает ещё, если надо. В сравнении со сценой, которую только что наблюдали мастера, пылкий нрав Шифу уже не казался столь неукротимым, чем ранее. Подумав так, По не успел и звука издать, как учитель остановил его срывающимся голосом:              — Молчи!       Продолжения не последовало. Шифу избегал с учениками зрительного контакта, чтобы окончательно не потерять внутреннее равновесие… его остатки, от вида морд, которые всегда смотрели на него вот так, когда накосячат, но делают вид, будто вместе с учителем в полном недоумении от последствий.       Твердым шагом, почти не прихрамывая, Шифу направился в Зал героев.       — Все за мной.       Ученики покорно проследовали за мастером. За колонной всё так же мялся Ли Шань, надеясь, что про него все забыли, но не тут-то было. Пропустив учеников вперёд, Шифу отыскал панду взглядом. Без лишних слов отец Воина Дракона все понял, вышел из-за укрытия и проследовал вслед за остальными, виновато устаивавшись себе под ноги.       Не оборачиваясь, мастер прошел через Зал, переступая через несобранные части декора. Он остановился у Лунного бассейна и обратился к своему сердитому отражению в воде. Уже не хотелось прилагать усилия для укрощения шалящих нервов во избежание ненужных конфликтов. Хотелось одного: схватить за ажурную спинку вон тот стул и запустить его в компанию провинившихся, чьи шаги осторожно приближались к Шифу со спины.       — По какой причине произошло недоразумение? — предупредив нелепые попытки По отмазаться, мастер задал вопрос холодно и серьезно.       — Мастер Шифу, всё ведь обошлось, Ракунис ушел, все довольны! Рабочие работают, часики тикают, всё идёт по плану, давайте просто забудем это недоразумение, у нас ещё дел невпроворот, так ведь? — По как мог выгораживал родителя, понимая, что в таких обстоятельствах Ли Шань впервые, а он, По, и сам прекрасно помнит, каково это — ощутить первый раз на собственной шкуре гнев Шифу.       — Изначально по какой причине получилось так, что данное нечто оказалось у гостя?! Я сыт по горло твоим пустым трёпом за сегодня, панда, сейчас меня волнует только ответ на мой вполне конкретно заданный вопрос! Ты расслышал его?!       Сорвался.       — … папа хотел мне помочь и отнести гостю программу, но перепутал листы, которые лежали на моём столе.       — А с какой стати этим вопросом занимался папа, и где в это время шлялся ты?              — Мастер Шифу, я… был занят другим. А совпадение главных злодеев из рассказа с видом енота вообще случайность! Тануки — японцы, таких мы знаем, а этого туземца я вообще впервые видел! Ну откуда я мог знать, что они из одного семейства?!       — А то, что они похожи как две капли тебя ни разу не смутило? — встрял Обезьяна и бестактно громко усмехнулся.       — Эй, по твоему у меня в голове энциклопедия животного мира или что?! Я мастер кунг-фу, а не биолог, ясно? Раз такой умный, не объяснишь мне, как умудрился заказать вместо малинового джема три коробки мази для суставов?!       Примат напрягся и нервно забегал глазами по сторонам. Шифу, стоящий напротив переключил своё внимание на Обезьяну и сам не понимал, как всё ещё сдерживается от рукоприкладства, довольствуясь всё новыми и новыми подробностями сегодняшнего шапито.       — Я ж сказал — всё поменяю, вот жизненно необходимо тебе было сейчас это вспомнить, да? — Обезьяна украдкой кивнул в сторону Шифу не глядя и намекая, что По совсем не вовремя решил воспользоваться компрометирующей информацией.              — Просто кто-то меня слушал одним местом, а огребаю за всех я, ну потрясно, как всегда!       — А ну-ка оба рты закрыли, разве звучала команда «голос»?! — парни замолкли и вытаращили глаза, — устроили тут балаган! Не хотите лучше обсудить почему опять со всеми поставленными задачами справились только двое, а вся мужская половина команды валяла дурака, но считает своим долгом перебивать меня при любом удобном случае и устраивать споры на свои темы? Вопиющее неуважение, — Шифу загибал пальцы, — полный провал по всем фронтам в подготовке, а высокопоставленные персоны со всего Китая будут довольствоваться сегодня мазью для суставов в качестве десерта. Позор! На вашем месте после всего этого я бы как минимум воздержался от такого гордого тона, называя себя мастером.       — Мастер Шифу, мне кажется, вы слишком всё преувеличиваете, — посмел предположить По, слегка задетый концовкой мысли учителя, — просто выдохните! Зачем мы тратим время на решение ситуации, которая уже разрешилась?        — Что ты имеешь в виду, приводя в противовес данное утверждение? Ты поспособствовал тому, чтобы ситуация разрешилась? Ах, нет… Смею предположить, ты был занят обстановкой Зала героев? Снова мимо. Этот несчастный стол, чтоб он провалился, собрали под моим контролем за двадцать минут до того, как ваша милость материализовалась хрен пойми откуда как ни в чём не бывало с вопросом «а что тут происходит?». А я расскажу тебе, что происходит. Вместо стремления профессионально расти и к долгожданной эмоциональной зрелости я наблюдаю одно: из года в год, из раза в раз одинаковые глупые ошибки инфантильного разума и ноль желания работать над собой и развиваться. Правильно, зачем же? Можно свалить ответственность на того, кто поблизости и побежать жрать пельмени на скорость, и дело в шляпе! На лидера равняются, панда, а ты сегодня всей своей натурой показываешь лишь то, что всё вот это — Шифу обвел рукой круг, указывая на всё помещение, — пикник с друзьями на заднем дворе и не более. Вся работа сегодня идёт наперекосяк, а произрастает всё, как я погляжу, из одного и того же семени.

«Опять двадцать пять, семя какое-то! На подходе очередная премудрость»

      — Непочтительность, — с нажимом сказал Шифу. Все присутствующие застыли в страхе, никто не смел дышать громче обычного, пока разливающееся по просторному залу эхо не прекратило угрожать всему живому в радиусе километра. — Твоё вопиющее неуважение заставляет тебя забываться. Не надо делать из меня идиота, как ты уже привык, и пытаться доказывать, что очередная созданная тобой катастрофа «разрешилась», хотя конкретно ты, господин Воин Дракона, и пальцем не пошевелил для того, что бы это было правдой!       Значит, это он сейчас неуважение в лапах сжимал?! По стиснул коробку с махуа сильнее. В ошеломлении от несправедливого заявления он даже почти не обратил внимания на Пинга, минутой ранее засунувшего шею в Зал воинов, а сейчас подоспевшего на разборки. Шифу подумал, что только гуся, судя по всему, заранее принявшего сторону, здесь не хватало. Заняв свое место рядом с По и заблаговременно враждебно косясь на мастера, Пинг скрестил на груди крылья. Но для вскипевшего настоятеля дворца это уже было не важно. Сдерживаемая гигантской силой воли бушующая стихия наконец нашла выход и сейчас её уже было не остановить. Шифу продолжил тираду, выделяя каждое слово:       — «Обольстительнейшие амурные похождения». Где это видано, чтобы ученик смел отзываться о мастере в таких формулировках?       — Все совпадения…       — Нет, не случайны. В том, что ты ни во что меня не ставишь, я сегодня убедился не один раз. И, надо сказать, не один раз убеждался до этого. Но сегодня ты опозорил не только свою и мою честь, но и всего дворца заодно. Мне кажется, ты до сих пор не осознаешь насколько серьезные обвинения прозвучали в нашу сторону. Если слухи об этом расползутся за пределы Поднебесной, останется только верить и молиться о сохранении хотя бы капли достоинства Нефритового дворца! — Шифу остановился на мгновение и позволил себе секундную передышку. Наговорить хотелось ещё очень много всего, да только запаса воздуха в лёгких не хватило. — При всех трудностях в нашей коммуникации я пытался быть снисходительным к тебе, панда, но видимо тебе понятен только язык, на котором мы общались на первой твоей тренировке. Быстро же ты её забыл, — мастер отрывался со всей силы, отрывался за весь день ни в чём себе не отказывая, но почему-то не испытывал ни грамма удовлетворения, а наоборот: с каждым брошенным словом сердце сжималось пуще прежнего. Не получилось воплотить в жизнь ничего из задуманного. Ровным счётом ни-че-го. Бал не готов, надежды не оправданы, сам в шаге от нервного срыва, а ученики в лучшем случае прячут глаза, в худшем смотрят как на врага исподлобья и ещё пару дней вперёд будут опасаться подойти к малой панде за чем бы то ни было. Замечательно. Именно такого эффекта он и пытался достичь.       Тем временем у Пинга подступило. Мало Шифу сотрясать пространство своим оглушительным воплем, так он ещё посмел нагло напомнить сыну о своих зверствах? Явно намекая тем самым на то, что гонения палками и увлекательные путешествия с дворцовой лестницы вниз головой могут повториться за неповиновение приказам? Он же всё правильно понял? Возмутительно! Просто немыслимо!       А Шифу всё продолжал бесноваться.       — Бесчисленное количество раз я шёл на уступки и двигал укоренившиеся традиции направо и налево, как будто это обычное дело. Всё для панды, для великого избранника Вселенной! Мне надоело бегать за тобой хвостиком и по пятам исправлять косяки, надоело выгораживать твои выходки перед Советом и краснеть в Гунмэне каждый раз, когда представители других храмов пытаются уличить нас в распущенности, наблюдая за тем, как вы с Обезьяной соревнуетесь, кто дальше плюнет! А в качестве благодарности всё, что ты демонстрируешь — пренебрежение и полное непонимание, сколько значимости вложено в твою важную должность! Как долго ещё прикажешь это терпеть?       — У меня всё было под контролем, мастер Шифу, — стиснув зубы, — не произошло ничего криминального, лишь пара заминок всего-то, а вы устроили из этого чуть ли не публичную казнь. Вы бы могли заметить это, если бы хоть на минуту перестали вечно выискивать во мне изъяны и научились видеть вокруг себя что-то кроме негатива.       Ученик гнул свою линию. Уже не дрожащим голосом невинной овечки, а повышая тональность в попытках вразумить Шифу, что нервы сейчас того не стоят.       — Если бы я прекратил «искать в тебе изъяны», от Нефритового дворца уже и камня на камне не осталось бы. То, что свой полный провал в управлении ты называешь заминками, заставляет меня задуматься, не поспешил ли я с выводами, назначив тебя во главе дворца. Как сам считаешь? Игнорирование небеспочвенной критики и полное забивательство на слова мастера — это черты руководителя и будущего смотрителя? Я велел тебе оставить Ли Шаня на слуг и спокойно пойти заниматься обязанностями без выкрутасов? Я велел тебе ещё вчера утром проконтролировать сборку мебели в главном зале? Назови хоть одну весомую причину по которой все мои просьбы были внаглую тобой проигнорированы!       По вспыхнул. В чью-то нашпигованную церемониальностью голову даже не могла прийти мысль о том, что или даже кто — своим присутствием в его жизни — задерживал его в лапшичной! Он смотрел на Шифу, и ему досаждали нервы учителя, который всегда вел себя так! По знал, что не должен допускать эти мысли, а может, знание было продиктовано его собственным внутренним Шифу, изо дня в день вкладывавшим в его ум и сердце учения о долге и, как естественное следствие, себя самого. Себя, надсаживающего горло, психующего, когда все и без того на взводе, и не желающего понять, что По не упражнялся в красноречии, назвав его тем памятным зимним вечером членом своей семьи, которая всегда будет стоять для Воина Дракона выше приемов и титулов. Он должен был осознать это тогда, он должен наконец расслабиться! Но в этот праздник вымотанный забегавшийся По не встречал со стороны Шифу ни улавливания духа подготовки подарков для близких, ни понимающего подыгрывания, которое могло бы эту проницательность сопроводить, а заодно дать По чуть больше неотягощенного дополнительным стрессом времени для этих махуа! По всучил коробочку с ними Ли Шаню, чтобы хотя бы немного возмущения могло уходить в жестикуляцию.       — Вам до сих пор неведомо что-то кроме вот этих вот ваших формальностей, достойное моей беготни из дворца в лапшичную, из лапшичной во дворец…       По неистово шевелил двумя пальцами, изображая несущиеся как угорелые лапы. Большая часть присутствующих неловко переглянулась, а по морде того, кто про себя смекнул, к чему, очевидно, относилось это попеременное указание на локации, пробежала тень. Не стоило и пытаться лезть туда, где ему не было места.       —… и касающееся вас самих непосредственно! Папа был прав! Зачем стараться, если кто-то при всех моих стараниях не подумает даже попробовать задуматься о чем-то кроме бесконечных дел и рутины. Даже в такой день, как сегодняшний.       — Вот именно, я всегда был прав на ваш счёт! Откуда ему будет ведомо что-то кроме, сын!.. — прошипел Пинг, шагнув к Шифу вплотную. — У вас никогда не было семьи, и не будет! Мало вы надругались над своими, так теперь и мой По…       — Господин Пинг, — процедила Тигрица, но лапа Шифу тут же взметнулась в её направлении:       — Тигрица. Не надо. Наверное, мы мастера кунг-фу, а По действительно «хороший сын», как сам мне однажды красноречиво обозначил. — Странная одноцветная твёрдость в последней фразе, — ткните меня в это мордой ещё раз, и может больше я не совершу такой ошибки, как доверить тебе что-то кроме вырезания фигурок из дерева.       — Да, вы правы: я инфантильный, сентиментальный и доверчивый. Но я думал, что за годы совместной службы и жизни бок о бок вы научились принимать меня таким, какой есть… но видимо ошибался. С моей стороны было и правда наивно считать, что в вас осталась хоть капля мягкосердечия.       — Не дави на жалость, ты путаешь личное и рабочее. В этом и заключается твоя проблема, всё, что касается твоего пребывания в Нефритовом дворце воспринимается тобой как весёлая ситуационная комедия из местного театра о дружбе, любви и безмятежности. Не хочется рушить твои воздушные замки, По, но тебе следует вернуться в реальность, на деле всё сильно сложнее, чем ты себе представляешь.       Уровень шума малая панда заметно умерил. Не было и смысла надрывать голосовые связки, как и не было смысла надеяться, что в этом году что-то будет иначе. Особенно в этом, когда рядом с центральной персоной бок о бок трётся настоящая семья. Члены которой, а точнее один из, сейчас в прилагали все усилия, чтобы не сорваться с места и не заклевать обидчика большой панды.       — Нет же, Шифу, — По не сдавался, — кунг-фу можно совмещать со всем вами перечисленным, вот только вы настолько зачерствели, что отчаянно отказываетесь в это верить или хотя бы просто предположить, что жизнь не остановилась с уходом Тай Лунга и у вас всё ещё есть близкие, у которых есть чувства. В том числе любовь, и в том числе к вам! Но как бы вы могли это заметить, когда ещё не под всеми вазами протёрта пыль!       Ножом по сердцу. Обескураженный не то наглостью, не то собственной реакцией на услышанное, Шифу открыл рот, чтобы поставить ученика на место, но слова застряли в горле.       — Довольно. Я услышал достаточно, жаль, что мало по существу. Я снимаю с тебя всю ответственность за организацию Дунджи. С этого момента Тигрица исполняющая обязанности старосты. Все свободны.       Вердикт был вынесен уже смиренно. Без злости, без попыток достучаться до зачатков медвежьего разума. Просто спокойно и серьезно. Доказывать что-либо было уже почти что бессмысленно. В глазах ученика отражалось презрение и полное непонимание серьезности происходящего. Сказал как отрезал. Грубо отодвинув от себя гуся, Шифу направился к выходу из Зала воинов. Господин Пинг так просто уходить не собирался, не высказав до конца всё, что накипело. Сдержав скрипучий выдох от толчка под дых, он неспеша зашагал вслед за мастером, тыча в того крылом и игнорируя просьбы Ли Шаня остановиться.       — Вы не заслужили доброты моего сына, Шифу! Сердце кровью обливается глядя на то, как вы помыкаете детьми и делаете вид, будто в этом мире важны лишь ваши прихоти… ах, да, забыл упомянуть ещё голос Вселенной и заржавевшие от времени догмы о праведности и чести, а только потом чувства близких на нижней ступени пьедестала! Тот хаос, что творится сегодня — плоды вашего бездушия и эмоциональной слепоты.       — Па-ап, прекрати!       — Оставь при себе провокации, Пинг, я не собираюсь с тобой возиться, но предупреждаю, если твоя гордая персона сиюминутно не удалится из дворца, полетят перья!              — Мастер Шифу!       — Вы мне угрожаете?! Он мне угрожает?! — завопил гусь сам не ожидая услышать того, что услышал. Пинг завертел головой обращаясь то к ученикам, то в изумлении пялясь на самого Шифу, — Извини-и-ите это немыслимо!       — Ты всё правильно услышал, с меня достаточно вашей весёлой семейки и дважды повторять я не стану. В течение десяти минут прошу вас покинуть территорию Нефритового дворца. Во время проведения официальных мероприятий посторонним вход воспрещён. Тема закрыта.       Сказать, что развитием событий все присутствующие были потрясены — равно ничего не сказать. Шифу покинул зал, оставив за собой последнее слово, а гуся с разинутым клювом. Ещё с пару секунд члены Пятёрки и панда просто смотрели на дверь в полном недоумении и мирясь с осознанием, что становиться свидетелем подобной ситуации никому из них ещё не приходилось.       — А Тай Лунг наверное… предпочитал церемонии? Ну знаете, эм… первичному назначению праздника, — спросил кто-то негромко.       По не соображал почти ничего. Не получилось припомнить, когда злость и обиду такого масштаба, как сейчас, он испытывал в последний раз.       — Как и сам Шифу, — отозвался наконец Богомол. — Но они и были друг другу семьей. Так что… обоих должно было устраивать.       — Да я… да причем здесь… Какой ещё «хороший сын»?!       —… тот праздник, По, который ты принимал впервые, когда сложил одеяние хозяина пира на стол перед всеми… — По встретилась бирюза подведённых углем глаз. — Ты просто говорил о своих чувствах к папе — и в этом не было ничего плохого, мы все поняли! Но мастер Шифу… в общем, ты взглянул прямо на него, когда… произнес эти слова.       Гадюка виновато помедлила.       — На него бывает сложно не обижаться, но пойми и ты. Мастеру из года в год приходится переживать напоминания о семейной природе Дунджи. Он делает, что может, чтобы поддерживать ради нас дух празднования, а противопоставление семейного официальному могло прозвучать упреком… сравнением…       — Сравнением! — перебил По. — Зашибенного же он обо мне мнения! Какое противопоставление могло вообще быть, когда я пытался не проорать, что был озабочен его же собственным подарком! Да я ни папе, блин, не помог нормально, ни второму папе комнату не подготовил!.. Хороший сын, ничего не скажешь…       — Хватит, — неожиданно подала голос Тигрица. На сей раз По практически не видел ее лица в тени колонны. — Ты зациклен на себе. Будь так добр и отыщи в душе зачатки уважения к мастеру, сделай всё так, как было велено и прекрати нарываться. Клянусь, ещё одно невежественное выражение из твоих уст и я перестану сдерживаться!       — Так, с меня хватит хамства «великих мастеров» на сегодня, я больше не позволю относиться к сыну как к бесплатному дворцовому прихвостню! — Пинг вцепился в массивную лапу медведя и потянул того к выходу, — Ли, а ты чего молчишь? Скажи уже что-нибудь, или тебя всё устраивает?              — Что?.. Я?..        — Ну-ка погоди, па, — По вырвался из хватки гуся, но тот не медля схватился повторно, — Тигрица, ты считаешь меня виноватым?!       — В твоей толстокожести!       — Замечательно, как будто это я только что покрыл всех трёхэтажной бранью! В этом дворце есть хотя бы кто-то потенциально в чем-то виновный кроме меня? — По сощурился и изобразил жест выискивания такого среди членов Пятёрки, — нет? Правильно, зачем, когда для этого на любой случай уже есть панда!       — Хватит ёрничать! Ведёшь себя как шут гороховый даже сейчас, когда самое время замолчать в тряпочку и наконец задуматься о том, что делаешь и говоришь!       — Прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу дискуссию, но По в чём-то прав.       — Спасибо, Журавль!       — Лично я был свидетелем, как По пытался улаживать вопросы то с лавками, то с резьбой по льду. Обвинения в его сторону небеспочвенны, но всё же это было слишком.       — Вот именно, у Шифу язык без костей, а вы это поощряете, что мне вообще не понятно. В эту тираду были впутаны не только мы вдвоём, — Обезьяна присоединился к защите друга, — но и вы попали под одну гребёнку, а ведёте себя как подлизы бесхребетные.       — Следи за словами, не думай, что моё предупреждение распространяется только на панду! — встряла Тигрица.       — Ребята, ребята, хватит! Мы не должны ругаться в такой день из-за нелепого недопонимания, нам всем просто нужно успокоиться и вместе найти выход из этой ситуации. Давайте сделаем вдох-выдох, а потом просто пойдём и вы извинитесь перед Шифу, согласны?       — Извиниться перед Шифу?! Гадюка, и ты туда же?       — Действительно, вы все такие подлизы, а Шифу псих, ага, — забавлялся Богомол, глядя на балаган.       — Богомол, а тебе с чего ради так весело? Позволь спросить, а чем занимался ты, если положенной тебе сервировкой даже близко не пахнет, а дело к вечеру близится?       — Кто жизнь познал, тот не спешит.       Пятеро рассвирепевших приостановили обмен любезностями и одновременно зыркнули на коллегу.       — Ну а чего вы ожидаете услышать?! Устроили скандал из воздуха, а проканителился-то кто? Шифу что ли? Мы весь день занимались не пойми чем, а мастер виноват, умно вы придумали, ничего не скажешь!       — Ты, однако, вовремя спохватился защищать мастера, когда сам балду пинал и не сделал ничего, что приблизило бы нас к успешному завершению подготовки!       — Отлично, запомни этот продуктивный настрой, По, может в следующий раз он осенит тебя вовремя, а не тогда, когда всё уже покатилось к чёртовой матери! — отрезала Тигрица, уходя вслед за Шифу.       — Мы уходим! — лопнуло терпение Пинга.       — Согласен! И вообще меня отстранили от обязанностей, так что всего хорошего!

***

      Пинг ворвался в лапшичную, сжимая в крыльях какой-то свёрток, прихваченный им с дворцовой кухни одним сердитым движением. Гуся сопровождали панды: обескураженный Ли Шань и надутый Лотос.       Шифу совсем не изменился. Ни на толику — даже после того праздника, когда По был уверен, что смог его расшатать! Почему бы просто не расслабить булки и перестать сеять повсеместно свою хандру, тем более, когда сам ничем управленческим в этом году не занимаешься! «Он неисправим», — в сердцах думалось По, и он не понимал, почему его учитель ничему не учится.        — Ты посмотри на него! Ты посмотри на него!.. — рычал Пинг. Он запихнул раздражавший свёрток в один из ящиков под прилавком. — А как он спихнул на По всё, что можно! Носится со своим расфуфыренным гламурником, вот и устраивал б сам эту всю мишуру!

«По ведь «хороший сын»

      — Даже не знаю… как-то нехорошо получилось… — Ли Шань присел на стул рядом с кухней и опустил виноватые глаза в пол. Ему всё ещё было стыдно смотреть на кого бы то ни было. Радоваться или участвовать в бурных обсуждениях совсем не хотелось.       — Да ты подожди, ты просто ещё не проникся атмосферой. А я за этим безобразием наблюдаю с самого первого дня По во Дворце. И знаешь, что я хочу сказать?       Отцы завели оживлённый трёп, но По их уже практически не слышал.       — И мастер Тигрица эта какая-то злюка! — наконец закивал головой Ли и присоединился демонизировать коллег панды.       — Да он же их затравил! Бедная девочка смогла по-настоящему расслабиться только в тот вечер в нашем ресторане! Я вот тебе ещё про одного его ребятёнка расскажу…

«Ткните меня в это мордой ещё раз»

       В памяти всплыло всего на секундочку изменившееся от ненамеренно вышедшего сравнения лицо. По вдруг ощутил дискомфорт от выбираемых папами слов. Панда достал из кармана мандарин, который злобно стырил из комнаты отдыха ещё днём, но как бы сейчас не хотелось заесть стресс, кусок в горло не лез. По повертел в руках любимый фрукт Шифу и о чем-то усердно задумался.       — Так у него были дети или?..       По решил, что ему стоит ответить прежде Пинга:       — Мастер Тай Лунг, па. Которого я… в Мир духов. Тот, что разворотил долину. Шифу приютил его во дворце.       — Ох, так твой этот мастер… отцом ему был что ль?       — Пфи! Отец из него, как из жаровни толкушка!       — Пап… на самом деле Шифу очень любил его. Ты же знаешь, он раскаивается в том, что вышло.       Ли Шань почесал затылок.       — Его ж ещё в тюрьму заточили?       — Да. И после этого Шифу, ну вроде как… нелюдимей стал.       — Оу.       — Тигрице не хотел того же… — до По постепенно доходило, чем всё обернулось. Пыл остывал, и становилось неловко. — И, возможно, я… когда-то вроде как сказал, что «я хороший сын», и это получилось как «а у тебя, Шифу, плохой был». Или ты сам плохой отец, раз ставишь во главу угла официальные приёмы… в семейный праздник и всё такое.       — Да… дела… Знаешь, я ведь… тоже рвать и метать хотел тогда. В ту ночь, как тебя лишился. И на протяжении ещё многих лет после.       — Так, всё! Оправдывать его ещё не хватало, — кипятился Пинг. — Перебьётся сегодня эта козлиная борода без повара и Воина Дракона! Мало было ему отнимать тебя у меня, — непреклонный лапшичник уже деятельно сдвигал столы к празднованию в своём заведении.       — Ну и у меня… чуть-чуть, — менее бойко добавил Ли, когда Пинг вихрем пролетел мимо, устремляясь обратно во двор.       — Вот именно! Ты только не расстраивайся, По, рано или поздно оно бы случилось, мы ведь, знаете ли, крестьяне кривозубые, куда нам до голубых кровей из недосягаемых дворцов. Ну и ничего, когда у нас Дунджи проходил хуже мажорских тусовок?       Когда разгневанный Пинг оторвался от столиков, чтобы принести за один из них дополнительную табуретку, то на удивление не обнаружил в своём поле зрения сына.