Stay with me

      Данила презрительно фыркнул на его шепот и ушел в противоположную сторону гостиной. — Ребяяяяяят! – Виолетта перестала трясти Кира, поняв, что он окончательно замкнулся в себе и его спасет только появление парня. – Давайте уже готовиться, мы же не тусить сюда пришли! Практика – это важно блин. Музыку нехотя вырубили, пиво отставили в сторону. — Андрюшка! – девушка кинула взгляд на заныканную банку, и она тут же с позором была извлечена. Серега, не отрываясь сверлил взглядом рыжего. Рыжий упорно смотрел в окно. — Так, у нас четырнадцать школ – староста их группы, Вика, потрясла распечатками в воздухе. – И мы с Юрием Анатольевичем распределили всех окончательно, так что не нойте. Куда запихали, туда и пойдете. — Со своей стороны скажу, что я был против, – вставил Андрей. – Было бы лучше, если бы спрашивали, куда хотим пойти. Вика раздраженно покосилась на него. — Нужно было распределить ровно, чтобы у всех школ была одинаковое количество студентов-практикантов. — Но… — Заткнись! – Вика начала выходить из спокойного состояния, и все зашикали на парня. — Кхм…продолжаем. Обсуждение практики, заполнения дневников и составления конспектов заняло несколько часов. Это было скучно, муторно и Серега почти заснул. То, что его распределили в ту же школу, что и Вишневского совсем не удивило. Больше напрягало что из этого выйдет. Все начали расходиться и издерганный Зерев спокойно вздохнул, когда широкая и теплая ладонь Кирилла, пришедшего под конец, легла ему на плечо. Это был максимум, который они могли позволить на людях. Серега почувствовал что-то вроде ненависти и усталости. Промелькнула мысль «Почему мы не можем так же? Что-то я не слышал о каминг-ауте обоих голубков. А значит, их родаки вряд ли знают. Так какого хуя Жнецова все устраивает? Какого хера Зерев не давит на него и не требует рассказать предкам? Да, он не видел родителей Дани…» — осознание настигло его неожиданно. Он же, блять, без понятия кто они и где. И как их зовут. И ему даже в голову не пришло ни разу спросить про них. Но с другой стороны, как только тема заходила куда-то в эту сторону – атмосфера заметно сгущалась, и Вишневский умело уводил тему. — Ептвоюмать… — вырвалось у парня, и он бросил быстрый взгляд в уходящую спину своего парня. Слегка сгорбленную и кажущуюся сейчас невероятно одинокой. «Сука». «Ооо, блядская моя гордость, ты же не дашь мне просто взять сейчас и подойти. Поговорить и выяснить. Нет. Конечно же нет». — Ты идешь? – Рома выразительно поиграл бровями в сторону Кириллов, которые все больше расслаблялись, по мере освобождения квартиры. Исаев кинул взгляд – они уже сосались. — Да, иду. Гримаса отвращения и на этот раз вышла до невозможности фальшивой.

***

— Итак, что мы имеем в итоге: ты поссорился с Даней, – расстроенно пробормотала мать, опускаясь на диван. Серега сидел тут же, забравшись с ногами, обмотавшись пледом и обнимая подушку. — Да и пошел он… — за что тут же отхватил подзатыльник. — Он хороший человек, — подзатыльник превратился в утешающее поглаживание. – Да, резковат чуть-чуть. Импульсивен. Но ведь и ты тоже не подарок. Исаев возмущенно вскинулся. — Ты вообще на чьей стороне? — Я на стороне здравого смысла. Ну смотри: ему не понравилось, что ты в своей истории превратил его в девушку, думая, что мы не примем все как есть. Так? — Угу. Алексей Владимирович, все это время молча смотревший на кофейный столик, наконец вставил свои пять копеек. — Я тут только что осознал, что внуков-то мы похоже не дождемся. – Серега захотел провалиться хотя бы на этаж вниз. Наталья Витальевна сделала страшные глаза. — Так мы просто примем что наш сын – гей? – несмотря на всю опасность, уточнил мужчина. — Да, — безапелляционно отрезала мать. – Иначе мы выгоним тебя из дома. – Алексей Владимирович поднял руки в знак полной капитуляции. — Так вот, это конечно с его стороны некрасиво – потому что он знает как у нас относятся к другим ориентациям, но я уверена, что он все уже осознал. И все что вам сейчас нужно – это поговорить. — Ага, поговоришь с ним, — пробубнил Серый в подушку. – Ты бы видела, как он на меня теперь смотрит. С презрением. — Он обижен. Он думает, что ты не принимаешь его таким, какой он есть. — Да блин, ма. Все дело в том, что он как будто бы не осознает, насколько это сложно – признаться, – парень поправил плед и откинулся на спинку дивана, благодарно улыбнувшись. – Мне-то с вами повезло, но, если бы вы отреагировали иначе? Это эгоизм. «Сделай так как я сказал – иначе все кончено». Это не отношения, это…— Исаев слегка задумался над приличной формулировкой. — …абьюз. А я так не хочу. Это неправильно. — Ты прав. И я все еще настаиваю на разговоре. Все это ты должен сказать ему в лицо. — Нужно подходящее время, — тормознул жену Алексей Владимирович. – Чтобы они остыли, а то еще больше гадостей друг другу наговорят и в итоге вообще разбегутся. После этих слов Сергей снова почувствовал себя так, как будто прыгнул с парашюта. Все внутри ухнуло куда-то вверх, и это чувство никак нельзя было контролировать. «Я ведь еще не рассказал им о том, что ничего не знаю о его родаках. И, судя по всему, это грустная история…» Мысль о том, что это может быть концом их отношений не покидала голову и зудела назойливым комаром. Очень тревожным комаром. — Я не могу просто взять и… — тут он понял, что в принципе уже может. Точка невозврата пройдена, и да, он пойдет к Дане домой и поговорит. А если тот выгонит его и не выслушает, да, гордость Исаева будет растоптана, и он сам будет растоптан и вообще, все будет растоптано, но так больше нельзя. Наталья Витальевна погладила сына по голове и оставила наедине со своими мыслями. Алексей Владимирович включил телевизор.

***

Звонок в дверь. Виолетта удивленно впускает меня и поспешно вытирает полотенцем щеки от зубной пасты. — Ты за Даней? А вы разве не… — Все так. – отрезаю, прекращая дальнейшие расспросы с ее стороны. Вспоминаю, что она мне нравилась. — Так он еще даже не приходил… — девушка кивает на кухню, и мы садимся за стол. — Он сказал тебе? — Руки Виолетты на миг замирают, а затем продолжают разливать в чашки воду. — Да, но явно не все. Он сказал, что тебя не устраивает то, что он мужик, а его не устраивает то, что тебя это не устраивает… Прямо так и сказал. Я не совсем поняла, но то, что у вас проблемы, и так ясно. Я долго смотрел на то, как от пакетика чая в чашке расплываются золотистые волны, постепенно окрашивая воду в коричневатый цвет. Не мог собраться с мыслями. — Виолетта, а где ваши родители? – медные кудряшки слегка покачиваются, она медленно закручивает завиток на палец. — Так и знала, что когда-нибудь это всплывет. Думаешь, проблема в этом? — Я думаю, — резко поднимаю глаза и пристально смотрю на нее. – Что нужно с чего-то начинать. Наверное, ты не понимаешь, да и вряд ли тебя как-то это заинтересует, но, видишь ли, я понял, что проблемы нужно решать. Мой первый шаг – прийти сюда, переступив через гордость и злость на этого придурка, потому что… — выдыхаю и снова опускаю взгляд в стол. Следующие мои слова больше похожи на бубнеж какого-то мямли из детского сада. – Потому что я хочу бороться за наши отношения. Я не хочу заканчивать все так. Непонятная ссора из-за непонятной причины, и, если ему достаточно этого для нашего расставания, значит… я единственный, кто думал, что все это не просто так. — Ооо, так ты у нас единственный кто понимал всю глубинную суть наших взаимоотношений, а я тут такой тупой, похерил все твои надежды из-за глупой причины? Ну сорян. – ледяной голос раздался за спиной, Виолетта отвела глаза в сторону. Данила стоит в проеме и его поза и выражение лица – все говорит о том, что мне тут не рады, в общем. Я вспомнил первые дни нашего знакомства: те же льдинки в глазах, те же скрещенные руки, та же пассивно-агрессивная поза и внезапно почувствовал отчаяние. Как будто меня откатило в самое начало - вот только ролями мы поменялись. Возможно, ему было так же трудно, как и мне сейчас? — Я пойду, – решаю не вступать в конфликт, раз он еще не остыл. — Ну что ты, оставайся. Поведай нам всю правду о том, что же я сделал не так. А мы послушаем, и может быть, что-нибудь запишем, да Виолетта? Девушка встала и вышла, в проеме толкнув брата плечом. — Ой, кажется, кто-то разозлился. Ты же должна быть на моей стороне, сестренка. Разве нет? — От тебя разит, — бросила она. – Как от свиньи. Тут я замечаю, что он пьян и вспоминаю, что он не ночевал дома. — Я тут вообще-то за винцом… — Даня подошел к холодильнику. На кухне появляется какой-то смазливый парнишка, тоже пьяный вдрызг. — Даня, ну ты где там? – он повисает на широкой спине Вишневского и прижимается к ней щекой. – Я уже соскучился. — Ярик, подожди, сейчас выпровожу незваных гостей и пойдем дальше…— мы встречаемся взглядами. — …развлекаться. До боли знакомая противная ухмылочка, еще один откат назад. Ну, видимо, ничего уже не спасти. О том, что я чувствую в этот момент, даже говорить не хочу. Слова излишни, во многих случаях. И этот - как раз один из них. — Я найду выход сам – мой голос прозвучал как-то слишком спокойно и отстраненно. – До свидания. Да. Вот так. Спокойно. Ты не должен сильно переживать, контролируй свои чертовы эмоции, Исаев. Хотя бы сейчас. Что я там говорил о том, что буду растоптан? Так вот, я растоптан.