Stay with me

— И че он хотел? – Даня вышел из ванной, как всегда, сверкая голым торсом, с обмотанными полотенцем бедрами.       Вилка медленно выпустила воздух сквозь сжатые зубы. Поведение брата ее убивало. Ей хотелось навалять ему как следует, чтобы идиот пошел и извинился. Если надо, на коленях, блять, ползал и вымаливал прощение. Только…он ведь не такой. Еще хуже разозлится и с ней перестанет разговаривать. Она ведь знает, что будет как-то так. Потому что…потому что так уже было. – детские воспоминания неприятно заскреблись в подкорке, всколыхнутые вопросом Сереги. — Может ты сам его спросишь? — Нет. Судя по его поведению – все кончено. И пусть. Виолетта медленно перевела взгляд на Данилу. Потом так же медленно вернула его на стену. — Как знаешь. Парень перестал вытирать волосы и подозрительно уставился на сестру. — Ты какая-то тихая. Это странно. — Я просто не хочу, чтобы ты снова меня игнорировал. Мне хватило этого с шести до восемнадцати лет. Даня замер. Виолетта продолжала. — Каждый раз, когда я хотела чем-то поделиться – ты молчал. Когда просила помощи – ты молчал. Когда мне было плохо – молчал. Когда родители едва не продали меня за бутылку…что же ты делал? Хм…дай-ка подумать. – Она яростно взглянула на него, и под ее взглядом он весь как будто сжался. – Ах да, точно. Ты молчал. И сейчас, когда ты тут носишься на грани истерики, трахаешься со всеми подряд и даже не пытаешься взглянуть проблеме в лицо, ты конечно, выслушаешь меня и даже поступишь как я скажу. И не будешь игнорировать, да? — Прекрати… — проскрипел зубами Даня и хотел выйти из комнаты, но Виолетта подскочила и схватила его за руку. — И ты до сих пор не объяснил, как же так случилось, что однажды ты просто взял и ушел, забрав меня с собой? Сколько мне было? — Ты младше меня всего на два года. И я все еще не хочу говорить … — Прекрасно. Где наши родители? Даня выдернул руку. — Ты к ним не вернешься. Даже не думай. С ними было плохо, понятно? Нам и вдвоем хорошо…— его голос опустился до шепота. — …разве нет? Виолетта смягчилась, видя на лице брата почти невыносимую муку. — Да, хорошо, но родители… — Хватит уже – прорычал парень и вышел из комнаты. – Я больше не хочу об этом говорить. — Хорошо. Раз не хочешь говорить об этом давай о другом. Может расскажешь Сереже все что от него скрывал? – крикнула в спину Вилка. – То, что до сих пор в азартные игры с бандитами не перестал играть? Или, что давно уже подписал контракт в Америку? Или что это твои первые серьезные отношения, а вместо того, чтобы бороться, ты все похерил??? Раз ты хочешь от него искренности и честности, может сначала сам подашь пример?! — ЗАТКНИСЬ! – проорал в ответ Вишневский и хлопнул дверью.

***

Солнце утонуло в тумане и стемнело раньше. Здание университета всегда было серым и унылым, но сейчас, в сумерках, это ощущалось отчетливее. Не спасало даже наступившее намного раньше, чем обычно, лето. Тоска сжала внутренности Сереги в один сплошной ком, но собравшись с духом, он все же поднялся по ступенькам и вошел в стеклянные двери. Сегодня они собирались в последний раз перед практикой – отчитывались перед старостой о своей готовности и все такое. Поэтому заранее договорились собраться вечерком за день до практики и прогнать все еще раз, чтобы не облажаться. Все-таки престижный вуз, и преподы явно не будут рады, если из школ пойдут жалобы. Да и Юрий Анатольевич хороший мужик. Не хочется подводить. В общем, руководствовалась их группа именно этими общими соображениями, насчет других он не знал. Если придут – значит все примерно так же. Парень зашел в аудиторию, попутно отметив, что во всем здании уже отключили свет, и персонала не видно. — Поздновато собираемся… — услышал он голос своей старосты Вики и понял, что дверью не ошибся. Внутри уже была приличная толпа, но она вся сосредоточенно молчала и рылась в распечатанных конспектах. Исаев удивился витающей вокруг передозировки ответственности, но язвить по этому поводу не стал. — Ты вовремя! – ткнул его плечом Андрей и потянул за собой. Студенты снова расселись так, что сразу стало понятно - музыканты не терпят изящников, а художникам вообще насрать, поэтому они сели поодаль, чтобы не вмешиваться в распри, если таковые возникнут. Включая, конечно, и одного конкретного – рыжего. Он закинул ноги на парту и безучастно рылся в телефоне. Рядом с ним, как обычно, пристроился Юдин и вся их неформальная компашка. Исаев сел с Андреем и Алиной, но глаз с Вишневского так и не свел. «Интересно, у них там с этим Яриком все серьезно?» Вика устало оперлась о трибуну и быстро ввела всех в курс дела, еще раз зачитав список школ и студентов, то же самое проделал Валя Гном и староста художников – довольно заносчивая девица, с претензией на вкус, который выражался в бессмысленном количестве дорогих побрякушек и потрясающих, ухоженных волос. Брифинг занял довольно много времени, потом следовали бесчисленные вопросы, как по теме, так и без темы. Исаев не заметил, как начал зевать и кинул взгляд на часы. — Бля, уже около полуночи, вы серьезно? А как же выспаться перед первым рабочим днем и все такое? Вика растерянно затрепетала ресницами. — Что? Уже полночь? Ребята, простите…мы не рассчитали… — Да ладно, бывает ребятки, — Валя спокойно закинул на плечи гитару и пошел к двери. – Мы же хотим, чтобы все прошло хорошо, вот и забылись. Студенты начали покидать аудиторию, но вскоре у выхода из здания образовался затор – дверь была заперта. Не поняв прикола, ее подергали, попинали, и, когда уже полезли за отмычками, старосты возмутились и погнали всех проверять запасные выходы. Как оказалось, их заперли в универе. Староста художников пыталась задавить панику рассуждениями. — Скорее всего нас просто забыли предупредить что охрана уходит раньше, и что… — Или это мы забыли предупредить охрану, Вера… — вставил Юдин, недовольно косясь на свою старосту. — А давайте, как Вишня – со второго этажа сиганем? – прозвучало предложение, и со всех сторон послышались смешки. — Это когда он бедного Германа совращал? — Ахава, пиздец умора, на его месте я бы тоже в окно вышел. Даже с третьего этажа. Данила выслушал все смехуечки с лицом лица, все так же оставаясь молчаливым и отстраненным. Юдин толкнул его пару раз плечом, но ответа не получил и успокоился. — Бляяяяяя, у нас же завтра с утра практика, вы чооо, — внезапно раздались стоны из толпы, которая наконец осознала бедственность положения. — Тихо. – Все это время Вика напряженно думала. – Итак, вот что сделаем: вернемся в аудиторию и заночуем там. Преподов беспокоить сейчас бессмысленно, попытаемся выйти… — она кинула взгляд на художников, которые опять повытаскивали свои отмычки. — … нетрадиционными способами – сработает сигнализация, и сюда приедет полиция. А так как камеры работают, то ничего такого вытворять мы не станем тем более. Понятно? Раздался хор недовольных голосов. — Может хотя бы что-нибудь в столовке сожрем? — Пипец, кушать хочется… — Да, наших лиц видно не будет, наверное… — Свет не врубаем и все… Старосты переглянулись, и на лице Гнома расцвела шкодливая улыбка. — Ну бля, мы же не настолько лохи, чтобы не воспользоваться этой возможностью, ха-ха. Вика подняла руки в знак поражения. — Окей, только на допросе держимся как в 41-ом, и никого не сдаем. Особенно это относится к музыкантам и изящникам, ясно вам? – она скрестила руки на груди и повернулась к Вале. Тот заверил ее в том, что ручается за всех и каждого из своих ребят, но они уже остались в одиночестве – все остальные свалили.

***

Вечерняя трапеза состоялась в полной темноте с шутками и визгами, когда кто-то на кого- то натыкался. — Оба, тут сосиски остались – проинформировал Юдин, выныривая из холодильника и тряся найденным трофеем. — Тут еще пирожки есть, — раздалось из глубины кухни. Все разошлись по столовой маленькими компашками, уплетая найденные продукты и выкладывая сторизы в инсту. — А по-моему, это можно использовать для сближения наших групп, — прикинул Валя, доедая бутерброд. Вика подняла глаза от телефона и огляделась. Все компании перемешались, и никто уже особо не держался своих – действительно, может ночной жор и сближает людей. — Ты думаешь все так просто? – подняла идеально выщипанную бровку Вера, двумя пальчиками держа хлебушек. Она сидела на столе закинув стройную ногу на ногу. Вика подавила раздражение, улыбнувшись. — Именно такие непредвиденные обстоятельства, зачастую способствуют сближению. — Ты права, — пожала плечами староста художников и не стала ввязываться в спор, что приятно удивило девушку. Валя Гном хмыкнул себе под нос. Вскоре все наелись и постепенно стеклись обратно в аудиторию, подгоняемые криками фурии – Вики, которая жутко разозлилась что все насвинячили и едва за собой убрали. — Ну что, может тогда страшилки какие-нибудь порассказываем? Все равно ведь не уснем. – Вера порылась в ящиках стола и довольно улыбнувшись, поднесла зажжённую свечу к лицу. Резкие тени на щеках девушки создали жуткое впечатление – как она и планировала. — Откуда там свечка взялась? – поднял брови Исаев. — У нас были тренинги, вот и осталась, — вспомнила Вика, но идею страшилок не поддержала. — Давайте тогда споем, — взял все в свои руки Валя и профессионально организовал аудиторию. Кто отказался – пошли спать на задние ряды, куда не доходил свет. Остальные расселись у трибуны, кто на партах, кто на полу. Создалась своеобразная романтичная атмосфера при свете свечи и мягких гитарных переливов. Валя Гном пел как ангел, не зря учился на музыканта. Через некоторое время стали несмело подпевать, а потом атмосфера разрядилась и никакого напряжения между музыкантами и изящниками уже не чувствовалось. Валя хитро глянул на коллег – он знал свое дело. — So, can I call you tonight? I'm trying to make up my mind just how I feel. Could you tell me what's real? — выводил голосом музыкант простой, но проникновенный мотив. Вишневский, как ни странно, спать не пошел, хоть и устроился на парте в темноте, позади всех и пристально изучал гитару в руках Гнома. Серега, сидевший прямо у свечи, рядом с Викой и Андреем в который раз поймал себя на том, что снова смотрит на него. — I hear your voice on the phone now I'm no longer alone. Just how I feel…could you tell me what's real anymore? Cause I wouldn’t know…— продолжал Валя, а Серый, понимая перевод, так как с английским он дружил, печально улыбался аккордам. Вика устало облокотилась на его плечо, взглядом получив согласие и снова погрузилась в музыку. «Ну да, блять, сложно же вот так просто взять и отпустить. Сначала помучаюсь как следует, традиции многих поколений книжных идиотов стоит соблюсти» – полуулыбка осветила его лицо подобно пламени маленькой свечи, но он не заметил, как в этот момент Данила едва заметно дернулся. Словно сдерживаясь. Да и как бы Исаев увидел, что тот, как и он, неотрывно пялится на него уже минуту, выгодно прячась в полумраке? — Don't go, don't go so easy. Don't go, don't go and leave me… Позже все разошлись, по партам, устраиваясь на сумках и кофтах, довольные проведенным вечером, а точнее ночью, понимая, что стопроцентно не выспятся, и на практику пойдут чуть ли не прямо из универа. Но никто уже и не был против…