Обещание под священной сакурой

      Аято бездумно оглаживает чашку, поворачивая голову к окну. Он видит, как во дворике торопливо машет метлой Тома, попутно пытаясь обучить новую служанку этому нелёгкому делу. На самом деле, даже непонятно, для чего управляющему нужны помощники. Можно было не замещать место, покинутой прошлой девушкой, но господин Камисато со свойственным одному ему упорством пытается отучить Тому работать в одиночку. Потому что… он сам не знает, почему. Вернее, не хочет признаваться.       Следует признать, что Инадзума стремительно идёт вперёд, туда, где её ждёт одно лишь светлое будущее. Сёгун всё ещё достаточно жестока в глазах народа, но Аято знает, что сможет договориться хотя бы с Верховной жрицей. — Вы уверены? — Женщина буквально врезается взглядом в лицо господина Камисато, но он только умиротворённо моргает. — Да, — отвечает он мягко, но тем не менее настойчиво. — За что и приношу свои извинения.       Он видит, как в ней борется яростное желание спорить и воспитанность пусть и не самой знатной аристократки. — Надеюсь, Вы не откажете моей дочери в объяснениях?        Аято уже тысячу раз благодарит Архонтов и Селестию, что всё же передумал. Уж лучше умереть бездетным и одиноким, чем оказаться под гэта такой женщины. — Конечно. Когда она явится, я расскажу ей обо всём, — холодно отрезает мужчина, внутренне усмехаясь.       Ему доставляет слишком большое удовольствие возможность наблюдать за тем, как вспыхивает аристократка.       Тома во дворе что-то кричит, и Аято успевает заметить мелькнувшее платье сестры. Воспоминание о ней сжимает его сердце на секунду, но затем мужчина встряхивается. Его сестрица никогда не выражала отвращения к замужеству. А уж господин Камисато благодаря своей родовитости и власти точно сможет дать ей кого-то стоящего, даже если не женится сам. — Может быть, между нами остались ещё недомолвки? — интересуется мужчина, возвращаясь к собеседнице.       Она качает головой и, отвесив поклон, удаляется. Аято слышит, как она отчитывает влетевшую в неё служанку в коридоре и улыбается. Сестру будет легко переубедить в своей неправоте.       Аяка не выглядит злой от слова совсем. Растерянной. Удивлённой. Возможно, отчего-то смущённой. Но уж точно не злой. — О, — бормочет она, приподнимая бровки. — Я… Я всё понимаю, братец. Мне кажется, любовь действительно очень важна для такого шага, как брак. Ведь потом с этим человеком надо прожить до самого конца своих дней. — То есть тебе казалось, что я не влюблён в ту девушку? — А ты был? — Аяка даже поднимает взгляд, опущенный во время объяснения. — Мне казалось… казалось, что это была чистая формальность. — Ладно, ты достаточно проницательна. — Аято приподнимает ладони. — Моя невеста была хорошей женщиной, с этим я не спорю. Но ты сама сказала, что жениться надо только на том, кого любишь.       Девушка кивает и улыбается. — Даже если у меня не будет наследников? — Почему? Ты обязательно встретишь ту, которую полюбишь. Не стоит быть таким категоричным, братец.       Аято прищуривается, смотря на сестру. Он не понимает, есть ли в её словах доля сарказма, или она действительно всё это время не замечала, как он засматривался не на женщин.       Хотя нет, чистая и добрая Аяка наверняка попросту не предполагала такой возможности. Она привыкла знать лишь то, что ей рассказывают об этом мире, и совершенно невиновна, что в этот раз её осведомитель — лжец. К тому же, вряд ли такому светлому существу может прийти в голову, что родной брат испытывает немного нестандартные желания. — Может произойти так, что в нашем браке всё равно не родится ребёнка, — плавно говорит Аято. — Ты согласна, чтобы твои дети считались наследующими в таком случае?       Девушка пожимает плечиками. — Если это не вызовет проблем разделения власти и людей между двумя кланами, я была бы рада. Но почему у тебя не должно быть детей?       Мужчина усмехается и вперивается взглядом в напряженную спину вставшего на цыпочки Томы, что осторожно стряхивает с высокой полки какую-то пыль. — Всякое может произойти. Ведь бывает так.       Аяка приподнимает бровки и кивает. Она выглядит немного потерянной, но Аято не может ей ничем помочь. Не в этот раз. — В любом случае, я должен любить этого человека. Тебе не важно всё остальное, верно? — Да, — скорее спрашивает, чем отвечает, девушка. — Хорошо. Тогда я не смею больше занимать твоего времени. Путешественница прибыла, ты же знаешь. Мне кажется, к госпоже Камисато она питает более тёплые чувства, чем к господину, поэтому предоставляю её твоим заботам. Уверен, ей понравится приём.       Мужчина усмехается, замечая счастливый блеск в глазах сестры. Аяка никогда не умела скрыть от него своей радости, да и не хотела. — Хорошо, — быстро соглашается она. — Тогда мне ещё многое предстоит сделать, братец.       Управляющий честно пытается сделать вид, что не прислушивался к каждому слову с замиранием сердца, и хочет уже направиться вслед за своей госпожой, когда мужчина его останавливает. — Зайди ко мне вечером, — говорит он странным тоном, и Томе кажется, что это не к добру.       Или, может, он просто слишком много фантазирует в последнее время. В любом случае, на нечто радостное он не рассчитывает — разрыв помолвки не скажется на Аято хорошо.