Письма и дневники

Здравствуй, дорогой друг мой, Андрей Львович. Как здоровье твоё и твоих уважаемых родителей? Мне уже кажется, что я тут совсем одичал и тебе придётся приручать меня и заново обучать светскому этикету. За всеми заботами и волнениями, совсем забыл написать тебе, что нашёл матушкин дневник. Долго не решался его прочесть, всё-таки, как преданный сын, я должен уважать её тайны, но надежда найти там ответы на мучающие меня противоречия, заставила приняться за чтение. Понимаю, что правильнее было бы заглянуть в конец, чтобы сразу получить подсказки, если они есть, и оставить все тайны с покойницей, но не могу отказать себе в возможности понять её. Я не был хорошим сыном и теперь чувствую себя обязанным вернуть ей уважение. Но знаешь, несмотря на все благородные порывы, больше всего я боюсь, что однажды, открыв дневник, дойду до момента, где матушка пишет об отце. Андрюша, я холодею от мысли, что слова эти будут обидными или даже унижающими его достоинство. От того, что я уже прочёл, опасения мои только крепнут. Ты же знаешь, отец навсегда останется для меня идеалом и ничто не опорочит светлую память о нём, но мне до боли не хочется, чтобы даже тень падала на его доброе имя. Пока же к разгадке произошедшего в недавнем прошлом я не приблизился. А вчера произошло престранное событие. Как обычно я засиделся за чтением матушкиного дневника до глубокой ночи. И вот перед рассветом, в самый тёмный час, услышал я собак, а потом увидел мелькнувшую в окне тень. Такой ужас обуял меня, что я даже не нашёл в себе сил подняться и выяснить, кто смеет заглядывать в хозяйские окна. Думаю, в сад забрался чужак, но расспросы слуг ничего не дали. С каждым днём, проведённым тут, я чувствую в сердце нарастающее смятение. Даже шум ветра приносит тревогу. Днём я готов смеяться над своими страхами, но как только сгущаются сумерки, мне, как в детстве, хочется забраться на кровать и с головой спрятаться под одеяло. Пиши ко мне, друг мой. Письма твои сейчас единственная моя отрада. Передавай нижайшие поклоны мои Анастасии Павловне и Льву Петровичу. По-прежнему преданный твой друг Михаил.