Письма и дневники

Михаилу не спалось. Не зажигая свечей он приведением бродил по дому. Мысли метались и перескакивали с услышанного от сегодняшних внезапных гостей к прочитанному в матушкином дневнике. Противоречия и глубокая печаль только разбередили душу,не позволяя сосредоточиться на чём-то одном, чтобы хоть немного прояснить случившееся или приблизиться к разгадке. Михаил остановился у окна, вглядываясь в темноту ночи. Вид старого сада с привычными тёмными силуэтами кряжистых деревьев напомнил о другом любимом месте, гдемощные вековые дубы и липы уносятся кронами в звёздное небо. Там никогда не бывает темно,свет фонарей растекается по улицам, порождая замысловатые тени и придавая таинственности, с ностальгией подумалось Михаилу. Он рассеянно отметил отделившуюся от ствола фигуру, метнувшуюся в тень соседнего дерева и вздрогнул. Неужели кто-то чужой всё-таки пытается проникнуть в дом? Или, может, к кому-то из девиц повадился лазать воздыхатель? Молодой человек, стараясь не делать резких движений, медленно шагнул за портьеру, продолжая наблюдать сквозь узкую щель в плотной грубой ткани. Тёмный силуэт снова отделился от ствола и шагнул к деревянной пристройке. Раздавшийся следом хруст Михаил услышал даже сквозь закрытое окно. Человек припал на колено, с трудом высвободил ногу из капкана и, прихрамывая, побежал прочь. За ним следом, с громким лаем, уже неслась свора охотничьих собак. Спустя почти час Степан принёс свечи и с досадой проговорил: - Не поймали, Михаил Михайлович. Второй раз от меня уходит, стервец. - Жаль, - вздохнул Михаил. – А не знаешь, кто это может быть? Может к девкам кто повадился? - Та бес его знает, - Степан потёр подбородок. – Из нашинских-то все уже пристроены, а Агафьина дочка мала ещё, ей и десяти нет. Ложиться вам пора, Михаил Михайлович, что же это вы до сих пор бодрствуете? Опять вас утром не добудишься. Михаил согласно кивнул и пошёл в спальню. Вряд ли их полуночный гость решит испытать судьбу второй раз за ночь.

***

Утро Михаила началось с неприятного известия. Управляющий, которого он ждал со дня на день отписал, что вынужден задержаться ещё на неделю, а то и на две. Молодой человек бегло перечитал записку и отшвырнул её на стол. Похоже, застрял он тут надолго. Степан подал завтрак, но аппетит так и не появился, Михаил вяло повозил ложкой в каше, выпил подогретого молока и отправился на прогулку. В городе Михаил зашёл к портному на примерку и пока подмастерье искал его сюртук, пошёл бродить по лавке. Около примерочной его привлёк тихий разговор. Молодой человек скользнул за ширму и затаился. - Зачем ты рассказал ему о закладных? Язык без костей! – шипел один голос. - А ты зачем заливал, что каргу тут любили? – вторил ему в тон другой, и Михаилу показалось, что он узнал обоих говоривших. - Надеялся, что он испугается и сбежит. Выглядит уж больно малахольным. - Зря ты так, Павел Алексеевич, куда ж он теперь сбежит, зная о закладных-то? Теперь он землю носом рыть будет, пока их не найдёт. - Если до сих пор не нашёл. - Не нашёл, точно говорю тебе, иначе уже бы сунулся своё требовать. Пусть поищет, а как найдёт, мы это дело быстро решим. Собеседники замолчали, и Михаил уже собрался незаметно выбраться из своего укрытия и уйти, как за ширмой вновь заговорили. - Поговаривают, каторжник вернулся. За старухой приехал, а она того. Они же давние полюбовнички. Ещё до замужества её романсы крутили. Городничий наш, Николай Гаврилович говорил, ох и осерчал он, когда узнал о случившемся. Теперь сам не свой ходит, на всех чуть не с кулаками кидается. Михаил словно оцепенел, не в силах пошевелить ни ногой, ни рукой. Чужие слова будто окатили его помоями и теперь терзало непреодолимое желание вымыться, и лучше святой водой. Звук тяжёлого чужого дыхания и возня за ширмой отрезвили. Молодой человек забился глубже в висящие вокруг одежды. Как только невидимые собеседники ушли, Михаил выпутался из скрывавших его тканей и, не дожидаясь портного, отправился прямиком домой. Проезжая мимо дома городничего, Михаил заметил высокого крепкого мужчину с аккуратно подстриженной тёмной бородой. Взгляд сам зацепился за его фигуру, а когда он, прихрамывая, направился через улицу, молодого человека озарила догадка.