Here, in Nowhere [Здесь, в Нигде]

      ДЕНЬ 1       Эндрю решил проехать 12 часов до Орегона вместо того, чтобы лететь, он не хотел испытывать стресс от самолета и перевозки багажа, и, если он откажется от этого на полпути, то всегда может развернуться. Он знал, что не развернётся, но иллюзия выбора не была неприятной.       Он выехал поздно вечером 30 мая и прибыл рано 31 мая. Плохо отмеченная карта и два гниющих знака привели его к «Foxglove Tower», 40-футовому деревянному строению с облупившейся белой краской и лестницей, которая никоим образом не казалась надежной. Эндрю начал подниматься наверх, глубоко вздохнув на полпути, когда одна из многих (многих) ступенек слегка покачнулась.       Добравшись до вершины, он оглядел пыльную комнату, щелкая выключателем, чтобы подать электричество в башню.       От предыдущих наблюдателей почти ничего не осталось, кроме нескольких старых книг и пустых контейнеров, плакаты о лесе вдоль стен, которые не были стеклянными, письменный стол был старым, но пустым, за исключением отдельных листов бумаги и старо выглядящей пишущей машинки. В центре комнаты стоял картографический стол с коммуникационным радио и рацией на нем. Кровать была установлена у стены напротив двери, на ней лежало свернутое одеяло и подушка, а также корзина того, что можно считать «предметами первой необходимости», то есть продукты длительного хранения и снаряжение для скалолазания. Эндрю швырнул принесенные с собой сумку и коробку на столик рядом с кроватью и положил на него корзину. Он лежал на кровати, засыпая быстрее, чем обычно, измученный долгой дорогой.       ___________________       ДЕНЬ 2       — Просыпайся, солнышко, — прозвучал голос по радио.       Эндрю сидел, моргая и засыпая вновь.       — Давай, я не смогу приветствовать тебя, если ты не встанешь, — снова заговорил голос.       Эндрю встал медленнее, чем нужно, нажав кнопку сбоку, чтобы включить радио.       — Приветствовать меня? Я был здесь в общей сложности, — Эндрю делает паузу, чтобы проверить свои часы — они показывают 8 утра. — 7 часов.       По радио звучит статичный смех:       — Ну, мне жаль, Ваше Высочество, я должен был с нетерпением ждать вашего своевременного прибытия, — сарказм очевиден в бестелесном голосе.       Эндрю не был полностью уверен, как реагировать на эту ироничную насмешку, он плохо представлял человека, от которого она исходила, но решил ответить на насмешку своей:       — Я прощу тебя на этот раз, но не позволяй этому повториться снова, — он невозмутим.       — Ооо, это хорошо, я переживал, что ты окажешься отшельником.       — Что? — спросил Эндрю, все больше убеждаясь, что, возможно, он все еще спит, и ему снится очень странный сон о радиосвязи.       — В некоторые лета к нам приходят такие парни, как ты, которые хотят сбежать от своей посредственной городской жизни и стать единым целым с природой, но иногда мы получаем чудаков, которые уже прошли свое путешествие по просвещению природы, и хотят получать деньги за то, чтобы жить в блядском нигде и не разговаривать со мной, — объясняет радиоголос, звучащий нелепо, как дующийся малыш.       — Моя посредственная городская жизнь? — не может не задать вопрос Эндрю.       — Мы можем углубиться в твои проблемы позже, прямо сейчас тебе нужно знать 3 вещи: меня зовут Нил, я твой руководитель и гид по всем вопросам, связанным с Национальным лесом Очоко, и, наконец, у тебя есть одно задание, которое нужно выполнить сегодня, а затем я оставлю вас всех в покое, — сообщает Нил.       — Хорошо, давай покончим с этим побыстрее, я решил, что ты раздражаешь, — отвечает Эндрю.       Нил снова смеется, громко и счастливо, прежде чем объяснить, что Эндрю нужно пройти 0,5 мили на юг к реке к тайнику с припасами, где он найдет лучшую карту и рулон туалетной бумаги для своей уборной. Эндрю съеживается при мысли о туалете, но, опять же, это должно быть лучше, чем гадить возле дерева и вытираться листом.       Эндрю быстро справился с коротким походом, достигнув запертого тайника чуть больше, чем за 7 минут, он по радио сообщает Нилу код.       — Нил, ящик заперт.       — О да, э-э, это ящик 542, верно? Да, так что код 0542.       — Вау, ваша изобретательность поражает меня, — замечает Эндрю, вводя код на замке, прежде чем очистить его содержимое, он оставляет отметки на карте, добавляя тропы и ориентиры к своим собственным.       — Ой, заткнись, здесь миллион таких вещей, и ни я, ни какой-либо персонал здесь никогда не запомнят коды для всех них, — пытается возразить Нил.       — Тогда сделайте один случайный код для всех, потребуется сумасшедший, чтобы разобраться в этом и найти кучу дерьмовых ящиков с припасами, из которых можно украсть, — отмечает Эндрю.       Нил снова смеется:       — О, Эндрю, мы в глуши, все люди здесь сумасшедшие.       Эндрю принимает это, не отвечает и начинает короткое путешествие обратно в Foxglove Tower.       ___________________       Эндрю просидел в своей башне пару часов, пока Нил снова не заговорил.       — Итак, готов раскрыть свой самый большой позор?       — Прошу прощения? — отвечает Эндрю, он переложил портативное радио и базовую станцию на стол рядом со своей кроватью, чтобы не вставать, отвечая своему дурацкому руководителю.       — Я буду твоей единственной постоянной компанией в течение следующих 3 месяцев, мы могли бы познакомиться друг с другом, и обычно люди переезжают сюда, чтобы уйти, от большого позора, так что у тебя? — спросил Нил юношеским тоном.       — Вот почему ты здесь? — спрашивает Эндрю. — Сбежать?       — Я? — смеется Нил. — Нет, я просто очень люблю валять дурака в лесу.       — Очаровательный, — отвечает Эндрю.       Ни один из них не говорит ни слова, очевидно, Нил счастлив ждать, пока Эндрю расскажет, а Эндрю пытается понять, что он готов сказать этому незнакомцу, если скажет хоть что-то.       Через минуту он останавливается на:       — Сигареты.       — Это твой самый большой позор? — спрашивает Нил с легким разочарованием.       — Нет, я не верю в позор , — добавляет Эндрю, — но я пытаюсь бросить курить и подумал, что пойду куда-нибудь, где не смогу купить или зажечь сигареты.       — Неплохая идея, хотя, должно быть, тяжело идти холодной индейкой, — заявляет Нил, не совсем вопрос.       Эндрю все равно отвечает:       — Вряд ли, на мне сейчас три никотиновых пластыря.       Это вызывает еще один статичный смех по радио, Эндрю решает, что ему нравится этот смех, а затем быстро решает, что ему не следует думать об этом прямо сейчас.       — Ну, тогда спокойной ночи и удачи. Спасибо, что снисходительно отнесся к моим глупым вопросам, Эндрю, — говорит Нил, звучит странно искренне, и радио щелкает, отключаясь.