Here, in Nowhere [Здесь, в Нигде]

      ДЕНЬ 14       На данный момент Эндрю сидел на вершине Флавел-Пойнт — Нил поинтересовался, почему он не поднялся туда, несмотря на его восторженную рекомендацию, спросив Эндрю, не боится ли он высоты. И, несмотря на то, что это абсолютная правда, Эндрю чувствовал, что сказать Нилу об этом будет проигрышем, поэтому вместо этого он поднялся туда в бессмысленном, довольно детском акте бунта. Хотя вчера он подобрал припасы, а это означало, что у него был хлеб для приготовления бутербродов, и даже то, что у него скрутило живот, когда он выглянул за край, он должен был признать, что вид был довольно интересным местом для перекуса.       — Говорю тебе, это было мило.       — Глупо с моей стороны сомневаться в тебе, теперь мне стоит принимать твое слово, как Евангелие.       Нил рассмеялся, ничего не говоря, имея в виду, что настала очередь Эндрю задавать вопрос. Хотя ни один из них не признал поочередный характер их разговоров, они начали задавать друг другу вопросы по очереди.       — На днях ты сказал, что не ожидаешь увидеть меня следующим летом, как часто ты здесь?       — Я прихожу сюда с 18 лет, мне сейчас 24, сначала я делал то же, что и ты, Джереми был моим руководителем, но он перестал приходить сюда, когда мне исполнилось 20, и я остался присматривать за Дженкинсом, какой же он гребаный идиот, — ответил Нил.       — Ты занимаешься этим уже шесть лет.       — Не суди меня, очарование леса поглотило и тебя, в конце концов я сдамся, но у меня есть время, чтобы разобраться в этом.       — Ты говоришь это сейчас, тебе скоро исполнится 27, — ответил Эндрю, его тон был насмешкой над мудростью. — Что ты делаешь, когда тебя здесь нет? — спрашивает Эндрю, не зная, ответит ли Нил, ведь большинство их разговоров в Очоко сводилось к маленьким правдам и всякой ерунде.       — Я из Аризоны, я мед-фельдшер скорой помощи, работаю в пожарной части, — отвечает Нил.       Эндрю почти смеется над этим.       — Хорошо, тогда мой следующий вопрос: ты пироман?       Нил громко смеется над этим, Эндрю это нравится.       — Я никогда не думал об этом в таком ключе, — говорит он, — Я думаю, это просто закончилось так.       Он говорит искренне, Эндрю думает, что в его тоне есть что-то угрюмое, но ничего не говорит.              — А ты? — спрашивает Нил. — Кто такой Эндрю Миньярд, когда он не бродит по Орегону?       — Я бармен, — отвечает Эндрю быстро и бесстрастно. Он не должен испытывать такого презрения к работе, которую выбрал, она оплачивает счета, и ему не нужна для этого степень. И все же, он не может не испытывать презрения к ней.       — Ха, — признает Нил, — я этого не ожидал.       — Чего ты ожидал? — Эндрю не может не спросить, немного опасаясь ответа Нила. Эндрю часто встречали с ожиданием величия, люди чаще всего принимали его за адвоката, вероятно, потому, что он был мудаком; они казались шокированными и самодовольными, когда узнавали, что он всего лишь бармен.       — Не знаю, работник зоопарка или что-то в этом роде, — догадывается Нил.       Эндрю не может сдержать вырывающегося из него смеха.              — Работник зоопарка?       — Черт, я не знаю, ты сказал, что ты необщительный человек, может быть, тебе действительно нравятся обезьяны или что-то в этом роде, — отвечает Нил, смеясь над собой.              — Ты дурак, — отвечает Эндрю, и разговор заканчивается.       Эндрю стоит, наевшись; он бормочет себе под нос «работник зоопарка» и направляется обратно в башню.