Here, in Nowhere [Здесь, в Нигде]

      ДЕНЬ 25       — Проснись, проснись, проснись, — зовёт радио.       Эндрю издает неодобрительный звук и переворачивается, отказываясь следовать инструкциям.       — Эндрю, давай, вставай.       Эндрю поворачивается, чтобы лечь на спину, чувство сознания тянет его, он открывает один глаз и видит, что снаружи все еще темно. Чего бы Нил не хотел, Эндрю все равно.       — Эндрю Миньярд, клянусь всем, что поднимусь на Foxglove и сам вытащу тебя из постели.              Эндрю стонет, очевидно, Нил не собирается сдаваться, он хватается за радио.       — Что.       — Эй, соня, ты опоздал на достаточно большое количество времени, давай, посмотри в окно, выходящее на запад, и скажи мне, что ты видишь, — отвечает Нил.       Эндрю проверяет свои часы — 03:10 — и решает, что Нил слишком счастлив в этот нечестивый час. Он все равно садится и поворачивается к окну, проводя рукой по лицу, чтобы прояснить зрение, а затем видит это. Примерно в 20 милях от него, за Сороковым озером, небо застилает дым. Его не должно было быть видно, так как небо только начинало светлеть, но пылающий оранжевый ад внизу создавал призрачное внимание.       — Святое дерьмо, — это все, что говорит Эндрю.       — Я знаю, это красиво, не так ли, — говорит Нил почти шепотом.       Эндрю хочет прокомментировать это, подшутить над Нилом за то, что он потенциальный поджигатель, но все, что он может сделать, это согласиться.       — Да, — шепчет он.       — Как мы должны его назвать? — спрашивает Нил.       — Мы должны дать этому имя? — спрашивает Эндрю, звуча слегка расстроено.       — Ну, я позвонил, так что да, нам достается честь назвать его, — говорит Нил, звуча как взволнованный ребенок.       — Я не знаю, не могу сказать, что когда-либо давал имя огню раньше, я не думаю, что это тоже самое, что назвать кошку.       — О, скажи мне, как ты решил назвать свою кошку?       — Я не могу разглашать такую информацию, — отвечает Эндрю, зная, что это заставит Нила улыбнуться.       Нил смеется, они оба замолкают. Эндрю смотрит на огонь. Это было странное чувство, захватывающе смотреть на такое проявление природы, но это также заставило его чувствовать себя ужасно беспомощным, наблюдая, как небо окутывается облаком дыма.       — Я назову его Искра, — говорит Нил в конце концов. — Искрящийся огонь.       — О Боже, почему? — спрашивает Эндрю, потакая Нилу, хотя он более чем привык к случайности мыслей Нила.       — Это мой огонь, я могу назвать его как захочу, — возмущенно говорит Нил.       — Сэр Толстый кот Маккаттерсон, — говорит Эндрю после минутного молчания.       Секунда проходит.       — Что? — спрашивает Нил одновременно слегка испуганно и осторожно оптимистично.       — Это моя кошка, я могу назвать ее как захочу.       Нил теряется. Эндрю смеется, не громко и резко, как Нил, а тихо, едва вздохнув.       После мгновения счастливой тишины Эндрю говорит:       — Наслаждайся искрой, Нил, я возвращаюсь в постель.       — Спокойной ночи, Эндрю.       Радио щелкает.