Here, in Nowhere [Здесь, в Нигде]

      ДЕНЬ 45       Эндрю сидел в своей башне, наблюдая за Искрой, последние 4 часа июльское солнце обжигало землю на улице, он не хотел того же для своей кожи. Ему удалось починить пишущую машинку около недели назад, и он обнаружил, что постоянно ею пользуется. У него никогда не было времени писать в Калифорнии, или, точнее, когда у него было время, он не мог сосредоточиться, чтобы сидеть и писать. Он разговаривал с Нилом в то утро, как и всегда, пока Нил не решил проигнорировать небесное предупреждение и выйти наружу, чтобы забрать свои припасы. Так что Эндрю сидел один, печатал и смотрел.       Примерно через полчаса тишина была нарушена:       — Я стал пóтом, я весь в поту, — Нил явно вернулся со своей огненной экскурсии.       — Это отвратительно, и я тебе об этом говорил, — ответил Эндрю.       — Да, да, я знаю, но эй, теперь у меня есть вяленая говядина, которая делает меня счастливым, — сказал Нил с улыбкой в голосе.       Эндрю закатил глаза, не видя привлекательности вяленого мяса. Он готов убить за свежую еду прямо сейчас, не скоропортящиеся продукты преследуют его, все, что он съел за последние 10 дней, было из консервной банки, это сводило его с ума.       — Все еще пишешь? — спросил Нил.       — А? — растерянно спросил Эндрю.       — Я слышу твою пишущую машинку, я не могу поверить, что она все еще работает, — объяснил Нил.       — Это не так, я ее починил, — добавил Эндрю.       — Так держать, супергерой, — сказал Нил, его голос сочился игривой насмешкой.       — Заткнись, — невозмутимо ответил Эндрю.       Они не разговаривали еще несколько минут, Эндрю довольствовался тем, что сидел и печатал, все еще наблюдая за пожарами и время от времени поглядывая на путешествующую на запад Искру, пока Нил снова не заговорил.       — Итак, после лета вернешься домой? — спросил он.       Ответом, очевидно, была Калифорния, Эндрю жил там последние 6 лет, Аарон жил там, а у Ники и Эрика был там дом, когда они приезжали в США. Кевин останавливался там, пока путешествовал по миру. Хотя Эндрю не мог избавиться от колебаний, которые возникли, когда его попросили считать Калифорнию «домом».       — Думаю, я вернусь в Калифорнию, — уклончиво сказал Эндрю.       — Ты думаешь? — подсказывает Нил.       — Да, я имею в виду, там моя квартира, моя семья, черт возьми, мой терапевт. Я просто никогда не думал, что останусь там так надолго, — объяснил Эндрю.       Нил на мгновение молчал, Эндрю никогда не называл причин, кроме «никотина», чтобы прийти сюда, Нил, вероятно, смог понять, что в Калифорнии он становится беспокойным.       В конце концов он сказал:       — Да, я думал съездить куда-нибудь еще, я чертовски ненавижу Аризону.       Эндрю улыбнулся этому, Нил не подталкивал (он никогда этого не делал), только убедился, что Эндрю знает, что он понял и убрал жалость из своего голоса. Эндрю еще никогда не чувствовал себя так понятым кем-то. Он ненавидел это так же сильно, как начинал желать этого.       — О? Куда бы ты отправился вместо этого? — спросил Эндрю, довольный тем, что разговор сместился с него на Нила.       — Не знаю, у меня было довольно хреновое детство, поэтому я никогда не ходил в колледж, черт, я даже не закончил среднюю школу, хотя в прошлом году получил GED, — сказал Нил, — плюс дело не в том, что я больше не хочу быть фельдшером, меня просто тошнит от смерти.       Эндрю мало что знал о жизни Нила до того, как он начал работать в Лесной службе, он время от времени упоминал некоторые имена, «Мэтт» часто появлялся, и его обычно сопровождала кто-то по имени «Дэн», он никогда не упоминал маму, а своего папу называл «мой ублюдок отец» лишь однажды, когда рассказывал Эндрю, как научился стрелять. Хотя Эндрю знал, каково это — иметь испорченное детство, поэтому он не собирался осуждать или жалеть Нила, он сделал бы то же самое для него, что Нил сделал для Эндрю, и понял бы.       — Я проучился в колледже год, и это было дерьмово, поэтому я ушел, ты не много потерял, — ответил Эндрю.       Нил рассмеялся.       — Приятно знать, что ты изучал? — спросил он.       Эндрю улыбнулся.       — У меня была стипендия по лакроссу, и я специализировался на юриспруденции.       — Юриспруденции.       — Да, я не думаю, что у них была специальность в области зооохраны в PSU, — сказал Эндрю, улыбаясь.       — Да пошел ты, ты мог быть в PSU? Это Южная Каролина, верно? — смеясь, спросил Нил.       — Да, — сказал Эндрю       — Как там? — допрашивал Нил.       — Как и везде? — бесполезно, Эндрю не ответил.       — Философ, — ткнул Нил.       — Я не знаю, я был там, а потом меня не было, я завел несколько друзей, завел еще больше врагов, а потом ушел, все было нормально, — уступил Эндрю.       — Хммм, — Нил задумался на мгновение, — я могу сделать это.       — Хочешь поехать в Южную Каролину? — растерянно спросил Эндрю.       — Я собираюсь поехать куда угодно, кроме Аризоны, может быть, я смогу подружиться с твоими врагами.       — И стать врагами с моими друзьями? — спрашивает Эндрю.       — Если они все еще там, готов поспорить, что так и будет, — усмехнулся Нил.       Эндрю улыбнулся, какой идиот.       — Они все еще там, у Рене есть дом с ее невестой Эллисон, а Тренер все еще живет рядом с университетом с Эбби, хотя он уже на пенсии.       — Ты все еще общаешься со своим тренером? — спросил Нил, явно сбитый с толку, почему бросивший школу после года учебы все еще общается со своим тренером по лакроссу.       — В отличие от нас с тобой, он хороший парень, какое-то время он злился, что я ушел. По его словам, у меня был «настоящий талант», но мы оба знали, что я никогда не пойду в профессионалы. Мне было все равно, но в его команде все еще был мой брат и кузен, он приглядывал за мной, хотел «убедиться, что со мной все в порядке», — объяснил Эндрю.       — Звучит раздражающе, — ответил Нил.       Эндрю посмеялся над этим.       — Да, это так.       После этого разговор сошел на нет, хотя ни один из них не отключил свою рацию, поэтому, согласно неписаным правилам их разговоров, настала очередь Нила говорить правду, который только что получил ее от Эндрю.       — Я некоторое время играл в лакросс в средней школе, — сказал Нил, — однако это так и не прижилось, — добавил он.       Эндрю не ожидал этого.       — Ты облажался? — спросил он, зная, что это разозлит Нила.       — Извините, я был чертовски великолепен, — возмутился Нил, — но это было слишком медленно, недостаточно насилия на мой вкус, я думаю, мне бы понравилось гораздо сильнее, если бы было больше контакта, — сказал он.       — Маньяк, — это все, что говорит Эндрю в ответ.       Нил смеется, и разговор заканчивается, Эндрю снова начинает печатать, а Нил возвращается к просмотру. Через некоторое время радио щелкает, отключается.