Надежды нет

За несколько часов до... «...Громкий топот массивных чёрных сапог эхом отдаётся от белоснежных стен пустого коридора. Кира как-то не ожидала, что маршрут успела выучить наизусть; множественные повороты она смогла пройти с лёгкостью и без сомнений. До выезда в город остаётся не так много времени, а некоторые моменты до сих пор не решены, что сильно напрягает. Всё-таки умирать из-за одной поездки не хочется, это слишком глупо. Осторожный стук в серую дверь показался громким из-за подавляющей тишины. Эта махина – единственный отличающийся предмет мебели средь этого «белого пристанища», что неожиданно даже порадовало. С таким «разнообразием цветов» здесь и с ума сойти на раз плюнуть, и даже цвет мокрого асфальта кажется чем-то ярким. Кира думает: как местные люди ещё не свихнулись? Вся эта цветовая гамма напоминает психбольницу. Девушка хмурится, оставшись без ответа. Обычно Лиза не покидает своё рабочее место; лишь иногда бегает в лабораторию, если находит некоторые состыковки в важных формулах. Кира стучится снова. И новый стук остался проигнорированным. – Елизаветы здесь нет, – тихий голос раздался откуда-то сзади, заставляя девушку развернуться. – А где же она тогда? – Кира складывает руки на груди, по привычке приподнимая тёмную бровь. – Считайте, что это дело особой важности. Медведева не врёт. Поездка в город достаточно значительна, как для военных, так и для учёных. – Скорее всего в своей комнате. В лаборатории я был пару минут назад, а там только Христина, – парень оглядел Киру с головы до ног, видно, подмечая, что та приезжая. И явно из военных. – Ну так проводи меня, – девушка кончиками раздвоенного языка проводит по засохшим губам. – Это же несложно. Да и от этого зависит, будешь ли ты здесь жить через неделю. Настроение с пробуждения было не самое лучшее, поэтому язвительные колкости вылетают от Киры сегодня особенно часто. Утром она огрызается Кристине, которая внезапно захотела позадавать тупые, по мнению Киры, вопросы; а теперь и этот смельчак попадает под горячую руку. Не очень долгожданный отъезд приближается крайне быстро, что вдобавок раздражает. Неизвестно, что с ними случится, с кем придётся столкнуться, что сделать. Возможно, придётся и повредить кому-то, или самому себе. Парень осторожно кивнул, приглашая жестом пройти за собой. Он учуял чужое настроение и ускорился, без всего лишнего повёл по длинным коридорам. А у Киры в голове крутятся воспоминания с первого дня в этом месте: всё такие же запутанные коридоры, десятки заблокированных дверей, к которым нужно невообразимое количество ключ-карточек. Дойдя до места назначения, девушка осматривается, понимая, что первый раз находится в этом крыле. Оно совершенно не отличается от другого, однако здесь, в отличие от большей части здания, течёт жизнь. И это правда чувствуется. Некоторые учёные наконец-то сняли свои выбеленные халаты, заменяя их на более удобную, обычную повседневную одежду. Откуда-то негромко играет музыка, а из некоторых комнат слышен гул от разговоров со смехом. – Мы пришли, – парень останавливается около двери 1414. – Надеюсь, что это действительно важно, – учёный кидает на военную последний взгляд прежде, чем свернуть к лестнице. – Спасибо, – Кира лишь кивает в пустоту на крайние слова, медленно поворачивается, покачиваясь и перешагивая с ноги на ногу. Осторожно стучится в дверь. «Надеюсь, она не будет злиться» – проносится в голове в тот момент. Пыл с её плеч уже спал, и теперь девушка чувствует некий дискомфорт, ведь она буквально ворвётся в личное пространство Лизы. Кира это понимает, но с собой поделать ничего не может. Дело важное. От нетерпения она открывает дверь, что сопровождается тихим скрипом. В образующейся небольшой щёлке пролазит детская голова с весёлой улыбкой на лице, которая быстро оседает, и эмоция превращается в хмурую. Кира в ступоре замирает, оглядывая маленькую девочку с ног до макушки, останавливая взор на чужих глазах. Эти карие радужки до ужаса напоминают кое-чьи знакомые. Да и черты лица крайне схожи с Лизиными. «Неужели дочь...?» – Вы кто? – тихий голос выводит из ступора, заставляя отбросить ненужные предположения. – Зачем вы здесь? – Елизавета тут живёт? – Кира неловко делает шаг назад. Что-что, а с детьми ей всю жизнь было крайне сложно найти общий язык, и сейчас навряд ли что-то изменится. – Я насчёт поездки в город.., – с каждым последующим словом голос Киры становился всё тише. – А, так вы к сестре! – Девочка выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Кира убеждается, что та сильно похожа на Лизу: такие же тёмные глаза с чуть зелёным отливом, иссиня-черные волосы до плеч, прядь которых заколота у лба маленькой заколкой; чёткие, такие правильно ровные черты лица и та же бледная кожа. – Она отошла ненадолго, но скоро должна вернуться. Если это не что-то срочное, я могу ей предать попозже. – В том то и дело, что дело срочное, – военная замолкает ненадолго, пока внутри начинает кипеть любопытство. – Так вы сёстры? – Да, Лиза забрала меня сюда из города, чтобы я не была одна. Я живу с ней. Кира, сама не замечая, улыбается на чужую красивую, яркую улыбку. Хочет задать ещё один вопрос, но неожиданный голос из-за спины заставляет мгновенно оглянуться и рефлекторно сжать руки в замке. – Лисса, я же просила не открывать никому дверь, когда меня нет, – девочка прячет вниз потерянные глаза, дуя губы. Она бегает глазами от Киры к Лизе и обратно, а потом внезапно хватается своими маленькими ладошками за Киру, стараясь спрятаться от недовольного взгляда сестры за своей новой знакомой. – А что бы ты делала, если у этого человека были дурные намерения? – Лиза возмущённо вскидывает руки, продолжая отчитывать ребёнка. Военная, что продолжает стоять между ними, невольно замешивается в ситуацию и мыслями мечется, размышляя, что делать: спасать Лиссу от гневной тирады старшей сестры, или же отойти с пути учёной в целях воспитательного процесса. Кира неловко оглядывает обеих сестёр, сводя брови к переносице. – Да что здесь может случиться? Ты же сама говорила, что здесь безопасно, – девочка выглядывает из-за спины Киры, складывая руки на груди. А Кира замечает ещё одно сходство: характер. Лиза выдыхает недовольно, отводя покрасневшие от усталости и малого количества сна глаза. Разминает переносицу несколько секунд. – Мелисса, мы позже поговорим, прошу тебя, иди в комнату, – девочка, на всеобщее удивление, слушается, кивает на слова сестры, быстро залетая в комнату с озорной улыбкой. Лиза подаётся чуть вперёд, подходя ближе, и смотрит в пол, стараясь особо не пересекаться с девушкой напротив взглядом. – Она не напугала тебя? – Учёная слегка улыбается, пока до неё доходит смысл собственно брошенной фразы и её же нелепость. Навряд ли маленькая девочка в силах напугать военного нрава человека. – Она бывает слишком активной, поэтому лихо может замучить... Что-то случилось? Зачем ты пришла? – Оу... Я интересуюсь насчёт отъезда в город. Хочу уточнить несколько моментов, – Кира в ответ растягивает уголки губ в поддерживающей улыбке. – Но... Ты сможешь в таком состоянии говорить? – Девушка осматривает Лизу с головы до ног: нездорово бледная кожа, под глазами пролегли тёмные синяки, тонкие губы сухие и в мелких трещинах, а глаза красные, похоже, от сильного недостатка сна. – Да, всё в порядке, – Лиза кивает головой на дверь в комнату. – Не против, если мы обговорим всё здесь? До кабинета идти долго. Кира кивает, пропуская учёную вперёд. Та дёргает за ручку двери, заходит внутрь, распахивая её, подмечая закрытую соседнюю, ведущую в маленькую комнатку Мелиссы. – Так что конкретно ты хотела обсудить? – Хозяйка комнаты усаживается на край мягкого пуфика, вытаскивая из кармана халата маленькую записную книжку. – Связи с поставщиками так и нет? – Кира присаживается напротив, облокачиваясь своими локтями на колени. Лиза на этот вопрос напряжённо мотает головой, поджимая губы. Ладони, что она сжимает, еле заметно потряхивают. – Не понимаю, что произошло, такого никогда не было... Обычно всё идёт хорошо, но почему-то именно сейчас случились неполадки, – Лиза запрокидывает назад голову и смотрит в пустой потолок, практически не моргая. Она не знает, что сказать дальше, как и объяснить причину сбоя. Эмоции девушки, то ли от нервоза, то ли от конкретного недосыпа вырываются из-под контроля. Хочется как в детстве: спрятаться под большое пуховое одеяло с головой и верить, что это спасёт от всех проблем. Ей нечем дышать, и это не приступ астмы. Она сплетает пальцы в замок, прислоняясь к ним лбом, сжимает крепко челюсти, в попытках держать себя в руках из последних сил. Но Лиза не может подавить в себе эмоции, что завладевают ей и вынуждают превращаться в человека, потерявшего внутреннее равновесие. Страх за собственную сестру, себя и всех вокруг растёт с каждым днём в геометрической прогрессии. То, как обстановка меняется практически по часам, пугает до жути. Это не страшно, это ужасающе. Ей хочется кричать, биться в истерике, но пройти всё круги ада сделать всё, что возможно, чтобы всё это закончилось. Лишь бы время повернуть вспять, и вернуться в приятное прошлое до чёртового взрыва. Лиза чувствует огромную смесь эмоций, состоящую из страха и боли, обиды на весь мир за этот жестокий вирус, и обиды на себя: за то, что разработка лекарства стоит на ровном месте, не придвигаясь ни на шаг. Предательские слёзы скатываются по щекам, оставляя после себя мокрые солёные дорожки, нос принимает неестественно красный оттенок. А учёная сама не понимает, почему глаза плачут, почему остановиться не могут, лишь продолжая изливаться. Кира теряется снова, выпадая из колеи. Ей нечасто приходилось в жизни кого-то успокаивать, если вообще, хоть когда-то нужно было. Девушка дёргает рукой вперёд, замирая на полпути. Что делать? Сказать слова поддержки, что будет всё хорошо? Глупо. Положить руку на плечо или обнять? А это не слишком лично? – Прости, – Лиза быстро промаргивается, вытирает ладонями влагу на щёках, и шепчет очень тихо. – Не понимаю, что на меня нашло, – она сглатывает тугой ком в горле, да глаза от стыда вниз опускает, пытаясь спрятаться. «Расплакаться перед незнакомым человеком – просто супер, десять из десяти, Лиза» – Всё так накопилось, – оправдывается, мотая головой. Кира молчит. Смотрит с сожалением, и молчит, поджав губы. Даёт возможность выговориться, скинуть с плеч этот тяжёлый, непосильный груз. – Оставалось совсем чуть-чуть, чтобы доработать его, даже успехи были, представляешь, – учёная поднимает совершенно стеклянные глаза, полные печали. – Он в себя пришёл на несколько минут, но снова что-то пошло не так, – её голос дрожит, да вот только Кира понять не может, из-за чего. – А что, если однажды Мелисса заразится? Что тогда? Я не знаю, что делать, ничего не получается... Военная слышит тихий скрип приоткрывающейся двери, но внимания не обращает. Делает глубокий вдох, пока сердце сжимается от чужих слёз. Лизины слова проникают в душу, заставляя сжаться всему внутри. Она медленно встаёт, подходит к учёной, присаживается перед ней на корточки, положив свои ладони на чужие колени. – Тебе стоит отдохнуть, – Кира цепляет пальцами чужую сжатую ладонь, параллельно пытаясь поймать взгляд. – У меня нет и никогда не было сестёр или братьев, поэтому, возможно я не совсем могу тебя понять, – дышит тяжело, словно загнанный зверь, и говорит совсем тихо. – Но я уверена, что ты делаешь всё, что в твоих силах. Думаешь, Мелисса будет рада знать, что её сестра загнала себя до такого состояния? – Кира старается как-то поддержать, сказать хоть что-нибудь толковое. Действует по наитию. Лиза поднимает глаза, неуверенно кивает. – Лисса самый дорогой мне человек. Она единственная, кто у меня осталась. И я не знаю, что мне делать, если что-нибудь с ней случится... – Не думай об этом. Не могу обещать, что ничего не произойдёт, но я постараюсь защищать её настолько, сколько будет в моих силах, – слова вылетают раньше, чем приходит осознание. Ответственность. Но Кира сама себе признаётся, что отчего-то хочет беречь это маленькое чудо по имени Мелисса. – Спасибо.., – на тихом выдохе. Неловкая тишина накрывает обоих, пока Лиза успокаивается. Но стоит лишь внезапно понять, что военная сидит перед ней на корточках, посвящая ей слова поддержки, как Лиза широко распахивает глаза. «Минута слабости» проходит – её сменяет ум, и учёная вскакивает, как ошпаренная от всей неловкости. Оглядывается по сторонам в поисках спасения. Тихий стук в дверной косяк заставляет девушек отвлечься. Мелисса стоит в дверях своей комнаты, мнётся с ноги на ногу. – Ты в город поедешь? – девочка руки за спиной складывает, подлетая к Кире. – Можешь привезти мне немного сладкого? Пожалуйста-пожалуйста! Тут вообще ничего такого нет, – смотрит умоляюще, склонив голову чуть в сторону. Этот ребёнок напоминает персонажа из мультика, что способен взглядом крушить сердце. Это прямое попадание, и Кире ничего не остаётся, как устало кивнуть, пока в её голове рождается новое прозвище: «Лисичка»