break my bones, but act like my spine

придя домой, абдрашитов первым делом поджигает сигарету, предварительно сняв шарф и аккуратно сложив его. ваня вряд ли бы оценил непереносимый им запах табака. курить хотелось до дрожи в руках, до белых мушек перед глазами. хотелось поскорее впустить в себя дым, почувствовать как он лениво обхватывает колючими иголками трахею и оседает на резиновых альвеолах, проникая цепкими червячками в кровь. когда заветное желание парня исполняется, он блаженно откидывается на диване, стряхивая сыпучий пепел прямо на пол. не жалко, все равно кругом одна сплошная пыль. андрей снова чувствует себя счастливым, хоть и воспоминания не желали покидать свой уютный домик, сделанный из каньонов извилин головного мозга. брюнет ловит за хвост последний кусочек кайфа, карабкающийся все дальше, одновременно с тем, как тлеет дешевая сигарета, сбрасывая свою шкурку. перед глазами отчего-то вновь возникает довольное горделивое лицо марголдина, его мягкие покачивающиеся от любого неосторожного движения кудри и аристократично вывернутые руки. это красиво, абдрашитов признаёт. с каждым вдохом ваня будто оседает внутри, намного глубже, чем дым. забирается под кожу, аккуратно задевая нервные окончания кончиков пальцев, проникает в кровь ядовитой слизью, закупоривает своей деспотичной нежностью сосуды и пролезает в продолговатый мозг, тоненькими солнечными лучиками освещая путь импульсам по мосту. через ещё пару минут сигарета докурена полностью, до почерневшего фильтра и андрей с неприязнью к самому себе, откладывает ее на прикроватную тумбу. он впустую сверлит взглядом окружающую обстановку, а затем сон окутывает его плотным туманом и парень, не в силах сопротивляться этому заразному пару, сдаётся. 

***

проходит ещё пара скучных ленивых дней, текущих своим равномерным чередом. они ползут вереницей серых картинок куда-то вперёд и утекают сквозь пальцы в бесконечность, хотя андрей даже не успел почувствовать их вес или текстуру руками, но все же он был уверен: их субстанция целиком состоит из едкого белого порошка. ваня не писал, да и сам брюнет тоже. острой необходимости в общении или чём-либо другом он пока не ощущал, а поэтому существовал свободно, не скованный цепями собственных зависимостей. это радовало, даже несмотря на то, что единственная картина, которую абдрашитов наблюдал за это время — тягучая пыль на стёклах, лаконично белый снег за окном и излишне цветастые картинки в интернете. мир раскололся на чёрное и белое, а поэтому парень предпочитал приятную серость квартиры и старался поменьше думать. но такое существование надоело ему примерно через неделю, да и покалывания в слабых конечностях и вечная жажда в пересохшей глотке дали о себе знать. андрей решил подышать свежим воздухом, так скажем, развеяться, пройдясь в кои-то веки не просто до магазина, а куда-то чуть дальше своей зоны комфорта. под ‘чуть дальше’ он имел в виду местный клуб, где можно было в хорошем случае отхватить несколько грамм и парочку бесплатных напитков с бара, а в худшем — отхватить по ебалу за пидорский прикид. ещё через день абдрашитов все-таки решает рискнуть, и когда сумерки опускаются на город, он выдвигается в недолгий путь.  в клубе как обычно чрезвычайно шумно, на фоне играет неизвестный и старомодный брейккор, а многолюдная толпа, как единый организм мечется повсюду, быстро захватывая андрея внутрь себя и перемещая его против воли. парень все же, приложив усилия, выбирается к бару, где одиноко покачивались остатки какого-то коктейля ценой с четверть чьей-то зарплаты. это неплохой улов для начала и абдрашитов, делая пару резких глотков уже порядком разбавленного напитка, может позволить себе немного расслабиться и раствориться в окружающей обстановке мягких, но в то же время резких битов. здесь все те же неестественно яркие цвета, которые парень наблюдал на многочисленных просторах вк, телеги и двача, отчего создаётся полное погружение в веб пространство и это оказывается на удивление даже приятным. вскоре он добывает остатки ещё нескольких напитков и сдержанно отшивает показущниц-дам, которые нелепо клеились, явно находясь под нихуевым таким градусом, который создавал вокруг них ауру душещипательного аромата. ещё через пару десятков минут оголодавшего по дорогим коктейлям выглядывания на баре ещё каких-нибудь признаков оставленных бокалов, к андрею подходит его долгожданный подозрительный тип, который, тщательно скрывая лицо под капюшоном, завязывает малозначимый разговор, за содержанием которого оба даже не пытаются уследить. это все мишура и бессмыслица, но вот когда абдрашитов собрался переводить диалог в нужное ему русло, он заметил подозрительно знакомую кудрявую макушку, плавающую в кислотных тонах где-то у стены. парень сразу вытягивается  в струнку, пытается разглядеть чуть больше деталей и уже безынтересно отходит от своего нелепого собеседника, шустро пробиваясь сквозь волны пьяной толпы. абдрашитов не ошибается, не в этот раз. у стены и правда стоит ваня, перекидываясь такими же незначительными фразами с каким-то парнем, как и сам брюнет несколько мгновений назад. даже отсюда андрей мог понять, о чем идёт дело и когда в руках угашенного и без того человека оказывается маленький пакетик, а в руках марголдина несколько настолько же неестественных цветных бумажек, абдрашитов, одолённый непонятным чувством, активней пробивает себе дорогу к уже расходящейся парочке. марголдин первый замечает его и, скорчив вопросительную мордашку, бросает пару фраз собеседнику, не отводя пристального взгляда. незнакомый человек в поле зрения почему-то вызывает дикую волну неодолимой ярости, которую абдрашитов даже не пытался подавить, старательно выращивая ее, чтобы с удовольствием выпустить на своего дилера.        — привет.. — неловко здоровается ваня, нелепо переминаясь с ноги на ногу. вряд ли он рад видеть здесь андрея (и последний великолепно это чувствует), но все же интерес подтолкнул его остаться на месте и хотя бы не сразу уносить ноги прочь.        — а это че за чел? — брюнет одним кивком головы указывает на подозрительного парня и слишком поздно замечает, что тот уже давным-давно скрылся в толпе. ну, что ж, так даже веселее. яркие огоньки светомузыки во всю резвятся на чужом нервно улыбающемся лице, окрашивают неукротимые кудри во все возможные неоновые цвета радуги и рискуют вызвать эпилепсию у неосторожных путников.        — он? да просто ещё один клиент. — лениво отмахивается ваня, но ему вряд ли и наполовину нравится то русло, куда сейчас со скоростью в несколько миллиард узлов летел диалог. музыка на фоне начинает напрягать.        — такой же как я? — грустно усмехается абдрашитов, подходя ещё чуть ближе, уже почти подпирая собеседника к стене, которую сейчас, если было бы необходимо, можно превратить в уютненький вертикальный гроб. можно сразу для обоих. марголдина этот вопрос веселит, а градус в крови и в голове подавляет желтый предупреждающий сигнал. встреча может иметь последствия, хотя оба этого пока не признают.        — ну не знаю, а ты что, ревнуешь? — голос сладкий и прилипчивый, как мёд, задевающий внутри какую-то струнку вселенного значения, от дребезжания которой андрей вздрагивает и отстраняется ровно на полсантиметра. он прикрывает ставшую вмиг чугунной голову рукой и отчего-то усмехается, по-пьяному легко и будто непринужденно. он? ревнует? да с чего бы это вообще? разве можно ревновать своего дилера к другим наркоманам? ох, черт, похоже он и вправду ревнует…       — давай в туалете поговорим, музыка меня раздражает. — ритмичные мелодии и правда неприятно давят на и без того поплывший от алкоголя мозг, да и это был отличным вариант съехать от ответа. марголдин только усмехается, взмахивая волосами. идти куда-либо за абдрашитовым сейчас себе дороже, но риск прилипчивым сладким мазутом уже окутал нёбо и одурманивал своим ароматом.  в туалете странный фиолетовый свет, где-то андрей слышал, что это для того, чтобы наркоманы не могли найти вену. ну, что ж, звучит как вызов.        — ты первый раз в клуб пришёл или чем тебя музыка не устраивает? — ваня не проходит вглубь, занимает оборонительное место у двери и раковин, внимательно наблюдая за тем, как поведёт себя абдрашитов.        — просто очень хочется разбить тебе ебало, а такая музыка только усиливает это желание. — рыча сквозь зубы слышится в ответ, а когда сбоку от марголдина к стене припечатывается чужая рука, он испуганно округляет глаза. да, он больше андрея, наверное, мощнее и сильнее, но он блять даже не дрался ни разу, а вот собеседник, судя по всему, в ярости и глотку готов порвать, если надо будет.        — так тот твой клиент такой же как и я? — абдрашитов в нескольких сантиметрах от чужого лица, прижимает к хлипкой стенке, в глазах плещется алкоголь вперемешку с бензиновым морем злости. одно неосторожное движение, одна случайно вброшенная искорка и здесь все взлетит в воздух. а ваня блять ебаная зажигалка, чиркающая не вовремя и невпопад.        — а если и да? завидуешь тому, что я могу относиться к нему лучше?  искра, бензин, взрыв — все как по методичке.  андрей шустро выпускает носом воздух и крепко обхватывает чужую шею, заставляя кадык нервно взметнуться вверх-вниз. не сжимает, только придерживает стальной хваткой, но это только пока.        — завидую? — змеиный шёпот в самое ухо, — скорее мне его жаль. сомневаюсь, что ты можешь относиться к кому-то хорошо. помещение трещит по швам от стрекочущего напряжения, готово вот-вот разлететься на мириады осколков от любого давления извне. это страшно, но марголдин привык идти до конца. в конце концов, если и так, то умрут оба.        — ну я могу заботиться о тебе, ты же помнишь, верно? — ваня не сдается, не позволяет своему положению прижатого к стенке, быть настолько жалким, а поэтому делает хоть какие-то попытки расслабить ситуацию. его ладонь на чужой щеке, мягко поглаживающая бледную кожу, срабатывает на добрую четверть - абдрашитов прикрывает глаза, шумно выдыхая, и подставляется под прикосновения.        — хочешь для тебя я буду самым хорошим? — срываясь на неконтролируемый шёпот и прикусывая язык в ожидании успеха, — у меня осталось немного экстази. поедем ко мне?  воздух мгновенно превращается в удушающий углеродный диоксид, проникающий в беззащитные альвеолы и разрывающий их на мелкие кусочки. они взрываются, разлетаясь красивыми капельками, и отголоски этих цветастых салютов марголдин неожиданно находит в чужих сощурившихся глазах.        — хотел меня купить как дешевую шлюху? — лишь клокочущее дыхание наружу и не сбавляющееся давление на шее. воспоминания о собственной беспомощности душат и вцепляются в трахею в виде колючих слез и андрей хотя бы физически постарается передать все, что чувствует сейчас. он двигается ещё ближе и ещё, запах ваниных дорогущих наверняка духов больно дерёт слизистую, до тех пор, пока между лицами собеседников не остаётся и сантиметра.        — все ещё хочешь посмотреть, как я окончательно ломаюсь, да? хочешь, чтобы я сам к этому пришёл? — абдрашитов дрожит от плещущихся внутри чувств, от горькой ярости, вставшей поперёк горла. марголдин ему не отвечает, хотя чтобы он сейчас не ответил, оба варианты являлись почти равноценно наполовину ложью. поэтому он лишь смотрит одурманенные взглядом и ждёт, облизываясь от выжидания последующих действий.       — правда так хочется? — андрей нервно прикусывает губу, чуть надавливает пальцами на кадык, будто оценивая, насколько быстро можно будет его сломать, а потом решается, но уже на диаметрально другое, — да пожалуйста.  прежде, чем ваня может сообразить все произошедшее, в рот проникает бархатный привкус бензина и ментоловых сигарет. это оказывает не совсем так, как он много раз представлял. по-крайней мере, это больнее. абдрашитов врезается в чужие губы со всей силой, нетерпеливо, взрываясь сразу по всей площади, не убирает руку с шеи, но лишь изучает ее кончиками пальцев, стараясь запомнить нежную фактуру. марголдин отвечает охотно, дико, втягиваясь в эту игру бессознательно, будто они тут устраивают соревнование, кто больше оставит цыпок на чужом языке. это больно, но приятно, это щекочет что-то излишне чувствительное внутри и заставляет продолжать, в короткие перерывы втягивая небольшие порции воздуха. оба этого ждали, осознанно или нет, вопрос десятый. сейчас это уже вряд ли будет иметь хотя бы кварковое значение.        — может хотя бы.. — ваня находит в себе силы оторваться, но чужую талию сжимает крепче, боится, что сладкое видение может рассыпаться на глазах, — в кабинку..?  андрей не отвечает, лишь кивает головой, что больше походит на маленькую конвульсию истощенного мозга и первый двигается с места.