Black coffee, with sugar

***

Когда Гарри явился следующим утром, выглядел так, будто никогда не бывал дома: с более растрёпанными, чем обычно, волосами; в расстёгнутой, испачканной рубашке. Продолжая извечную войну с кофеваркой. Мерлин, Дафна должна хоть раз избавиться от него и не беспокоиться. — Ты вновь делаешь всё не правильно. — сказала она. — Двигайся. — Как скажите, мэм. Он улыбнулся, она украдкой бросила взгляд в ответ. Гарри казался подавленным — поникшие плечи сообщали обо всём, что ей нужно знать, — да, Дафна варит ему кофе, но, с другой стороны, она «поймала его за руку» прежде, чем он успел сжечь его (кофе) . — Что случилось? — спросила Гринграсс, перекрикивая жужжание машинки, старающаяся разогреть старый, скрипучий механизм. Гарри сел за стойку. Дафна встала рядом, следя за старой машинкой, заклинанием отлевитировав ему кружку. Гарри на секунду замолчал, Дафна видела, как промелькнули вихрем мысли в изумрудных глазах. Работа Аврора, как она поняла в те дни — до того, как узнала, что беременна, до того, как они расстались, — тяжела, особенно в послевоенное время. Число домов, «нуждающихся » в обыске, уменьшалось, а стопки важных документов росли в геометрической прогрессии. И на это уходила вся энергия. Гарри казалось сильно это беспокоило. Она отчетливо видела, как ему хотелось повернуть время вспять — заняться тем, чем занимался в тот год, когда исчез. Они оба прекрасно понимали: работа Аврора не богата на события. Наоборот, ошеломляюще скучна. Однако, именно это он выбрал. Они говорили об этом когда-то под звёздами, когда мягкий шум Чёрного Озера заглушал остальной мир, создавая иллюзию, будто они — одни во всем мире. Дафна сказала ему тогда, что он стал бы блестящим профессором, может быть, даже по ЗОТИ; Гарри рассмеялся и ответил, что не смог бы, поскольку у него никогда не было подходящего примера. Она настаивала на своей идее, а он — на том, чтобы стать Аврором. Они спорили до тех пор, пока он не поцеловал её, и она не позабыла об этом разговоре. Увлекшись воспоминаниями, Дафна не сразу заметила готовый кофе и проживающий взгляд. — Я…устал, наверное, — аккуратно подбирая слова, начал разговор Гарри. Дафна кивнула, передала кружку. Он заклинанием насыпал сахар из сахарницы и продолжил. — Работа Аврора в настоящее время — просто бумажная волокита. Думаю, я слишком «увлёкся». Я хочу сказать…мой отец был Аврором, мой крёстный был Аврором, в некотором смысле, думаю, что хотел быть похожим на них. Конец мысли Гарри ознаменовал крупным глотком кофе. Дафна не сводила с него пристального взгляда. Она не знала, кем был его крёстный — он никогда ей не рассказывал, но из разрозненных фактов у неё получалась следующая картина: знались они не слишком долго; Гарри его боготворил, крёстный был самым важным человеком в его жизни и Поттер винил себя в его смерти… и именно поэтому она не особо его расспрашивала. — А я говорила:хорошенько обдумай свой жизненный выбор. — пожурила его девушка, Гарри в ответ рассмеялся. У него затряслись плечи от этого звука. Казалось, он из-за всех сил сдерживал всхлип. — И именно это я имела ввиду. Прочила же: « не становись Аврором, стань профессором, кем угодно, только не Аврором» — Ты всегда знала, как лучше, да, Даф? — пробормотал он поверх края кружки, Дафна закатила глаза. — Почему мы вообще расстались? Потому что я была беременна, — подумала Дафна, слова застыли на кончике языка. — Потому что мы почти не виделись, потому что, когда виделись — ссорились. Потому что, когда я смотрела на тебя, боялась что делаю недостаточно для твоего счастья. Потому что решила, что знаю, как лучше для меня и будущего ребёнка. Потому что не хотела, чтобы меня окрестили «золото- искательницей» лишь потому, что моя семья потеряла все деньги после войны. Потому что ты страдал, потому что твои друзья видели в нашей любви предательство всего, за что они боролись. Потому что моя семья — Пожиратели Смерти, а ты Мальчик-Который-Выжил. Потому что я — трусиха. — Потому что наши графики были несовместимы. — сказала вместо правды Дафна. Мягкая улыбка Гарри была для неё благословением и проклятием. — Только не говори, что не помнишь, сколько раз мы только и делали, что целовались, потому что один из нас должен был идти на работу в то же самое время, как другой возвращался домой? Помню, как ты пару раз опаздал на тренировку, и обзавелся приличными синяками. Их было гораздо больше нормы… Дафна показательно громко вздохнула, а Гарри лишь посмеялся с её слов. Снова. Гринграсс позволила себе посмеяться тоже, но получилось сухо, будто она не смеялась последние шесть лет. Поттер посмотрел на неё, его изумрудные глаза сверкнули. Он оставил кружку на стойку; встал, мягко коснулся кончиками пальцев её шейки. На руках у него теперь мозоли от палочки… Дафна, в поиске знакомого тепла, потянулась за прикосновениями. Она позволила себе забить. Забыть о его беременной жене, ожидающей возвращения мужа после бурной ночи в офисе. Когда Гарри снова заговорил, голос его был мягким, будто они всё ещё были теми детьми под звёздным небом. — Ты в порядке, Дафна? — спросил он. Шатен был слишком близко, будто они всё ещё были вместе. — Знаешь, ты всегда можешь поговорить со мной. Я всё ещё… Она услышала, как Лилиан зашевелилась в постели. Страх охватил сердце, Дафна оттолкнула Гарри. Проигнорировала его смущённый взгляд.Они оба прекрасно осознавали, что он собирался сказать. — Иди домой, Гарри, твоя жена ждёт тебя. — ответил Дафна. Гарри кивнул, убрал руку с её лица, его пальцы оставили пылающий огненный след на коже. Ведьма глубоко вздохнула. Увлеченная подготовкой к завтраку, она не засетила как он ушел. Не заметила, что он тоже слышал, как кто-то зашевелился в их постели, не заметила боли в его глазах: по крайней мере… так ей казалось. Если бы Гарри, женатый мужчина с детьми, хотел приревновать ее ( бывшую девушку, с которой у него нет больше отношений) она бы ему это позволила. Может, тогда он сам стал бы варить себе чертов кофе! Лилиан была её тайной. Лилиан принадлежала ей. Гарри не нужно знать о ней. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.