Парень по вызову

В субботу Антон отсыпается и делает ровным счётом ничего полезного. Возникает желание пробежаться в парке, но лень побеждает его в неравном бою. В итоге он заказывает еду и играет на компьютере в Counter-Strike. Желание написать Арсению возникает несколько раз в течение дня. Но никак не получается придумать, что было бы уместно. Простое «‎Как дела?», или что-то отвлечённое о погоде? Спросить, почему и когда ушёл? Хотя тут Антон может и сам ответить. Просыпаться вдвоём — это уже другая стадия отношений, а он не уверен, на какой они находятся сейчас. Хотя это смешно, учитывая, сколько раз они занимались сексом. Всё равно складывается ощущение, что сейчас всё по-другому. Они больше не клиент и мальчик по вызову, а просто два парня, пытающиеся лучше узнать друг друга. Антон бы очень хотел знать, чем сейчас занимается Арсений, о чём он думает и понравилось ли ему вчера. Он понимает, что если Арсу что-то не понравилось, тот бы ушёл сразу, а не остался смотреть игру, в которой особо не разбирается. Но хотелось бы услышать это от него. Ага, ещё и признание в любви вдобавок. Размечтался. И пока Антон находится в чертогах своего разума, пытаясь разгадать загадку по имени «‎Арсений», тот проявляет себя как настоящий мужчина, и пишет первым: Привет! Как дела? Ха! То есть это всё-таки не так глупо для начала диалога.

Привет, всё хорошо, почему ты вчера так незаметно ушёл?

Антон решает задать интересующий вопрос, потому что внутренний ценз подсказывает, что в нём нет ничего, что может нарушить границы другого человека. Прости, что не попрощался, просто ты так мило спал… «‎Блять, надеюсь, я не напускал на него слюни», — Антон вспоминает, как прилёг на колени одноклассницы в долгой поездке в автобусе и уснул, а когда проснулся, увидел лужу от своих слюней на её джинсах. Она тактично сделала вид, что ничего не заметила, но стыд за ту ситуацию преследует Антона до сих пор.

Не хочешь увидеться?

Я сегодня не могу. Если только завтра.

Хорошо, давай завтра. Я целый день буду дома.

Мысли о том, чем это Арс может быть занят в субботу сразу начинают душить Шастуна, но он старается взять себя в руки, потому что это явно ни к чему хорошему не приведёт, а у них и так всё только стало налаживаться. Тем более, мало ли что человек может делать вечером в субботу. Прогулки с друзьями, встречи с семьей, любимое хобби, секс за деньги. Да, блять! Сколько можно-то. Эти эмоциональные качели реально сводят с ума. Арсений лайкает это сообщение, но так ничего и не отвечает. Ладно, фиг с ним с этим Арсением. Антон решает принять ванну и расслабиться. Может даже подрочить. Нормального секса у него не было уже достаточно давно. А торопить Арса в этом вопросе он не хочет. Как бы странно это ни выглядело после того, что между ними было. Ванна набирается довольно быстро, пока Антон выбирает пену, масла и соли из нескольких баночек, стоящих у него в шкафу. Спасибо интернету за изобретение доставки — в магазин он бы точно за таким не пошёл. Да и вряд ли он кому-нибудь признается в том, что любит иногда полежать в ароматной пенной водичке. Ну а что такого? У него нервная работа. Нужно же как-то расслабляться, помимо секса. Погрузившись в горячую воду, Антон откидывает голову на бортик и прикрывает глаза. Постепенно по телу разливается приятное расслабление. Он чувствует, как сила воды поднимает его руки, и они как будто парят в невесомости. Конкретных мыслей в голове нет. А лёгкое возбуждение окутывает всё тело. Распаренная кожа становится очень чувствительной. Дыхание учащается. Антон проводит ладонью по своей груди, слегка цепляя соски. Место покрывается мурашками. Он добавляет вторую руку и гладит с небольшим нажимом, чтобы раздразнить себя. Вспоминая, как это обычно делает Арсений, он избегает главного, нежно проходясь раскрытыми ладонями везде, но не дотрагиваясь до члена. Шастун вспоминает мокрые поцелуи, которые оставляет на теле Арс, и по телу проходит волна возбуждения, сконцетрировавшаяся в паху. С губ срывается слабый стон. В голову приходит мысль, написать Арсению и предложить немного попереписываться. Секс по телефону, только через сообщения, может даже с парочкой нюдсов, если повезёт. Но следующая мысль о том, что он может быть занят с одним из своих клиентов не только заставляет отказаться от этой идеи, но и снижает градус возбуждения в целом. — Блять, да что ж такое-то. Я что теперь подрочить нормально не могу?! Антон разочарованно выдыхает и снова откидывается на бортик ванны. Член не опадает полностью, но предыдущий эффект значительно снижен. Достичь разрядки хочется чисто из принципа. Шастун не хочет признавать, что этот парень настолько плотно засел в мозгу, что мысли о нём могут влиять на настроение. Хотя всё указывает на это. Антон снова пытается расслабиться и закрывает глаза, положив руку на член. В голове сразу возникает объект его желаний. Он смотрит снизу вверх, вроде бы подчиняясь, но с такой хитринкой в глазах, как будто говорит, что ты в его власти при любом раскладе. Антон вспоминает один из тех раз, когда Арс опускался перед ним на колени и, неизменно смотря в глаза, своими блядскими губами охватывал член. От этой картинки возбуждение снова возвращается и Антон проводит напряженными пальцами вверх-вниз, не оголяя головку, а только дразня самого себя. Арсений в его воображении продолжает медленно сосать, насаживаясь неглубоко, и лаская напряженным языком. Рука Антона начинает двигаться быстрее. В его воображении парень, стоящий на коленях, выпускает член изо рта и оттягивает кожу вниз, оголяя головку. Он нежно дует на неё, от чего член и в воображении, и в реальности дёргается. Из груди неконтролируемо вырывается стон. Воображаемый Арс аккуратно целует и языком проходится по всей головке, уделяя особое внимание то щёлке, то чувствительной уздечке. Лежащий в ванне Антон повторяет его действия пальцем, ощущая выделившуюся смазку. Он как будто физически чувствует давление от плотно сжимающих его член стенок горла. А перед глазами тёмная макушка Арсения, двигающаяся равномерно. Повинуясь воображению и картинкам в голове, Антон размашисто двигает своей рукой по члену. Дыхание сбивается, воздух в ванной ощущается очень горячим, а от сильного возбуждения хочется скулить. Через пару минут он начинает делать короткие движения и сосредотачивается только на головке, двигая рукой также быстро, но теперь то оголяя, то пряча её. Последнее, что он видит перед оргазмом, это взгляд голубых глаз, направленный, словно в самую душу.

***

Они встречаются в воскресение днём и идут в тот же парк, но в этот раз гуляют по другим местам. Антон снова приглашает к себе: посмотреть фильмы и заказать что-нибудь вкусное. На телевизоре включена какая-то комедия, на журнальном столике разложена еда, а на диване два тела. Настроение хорошее, но в воздухе витает напряжение. Арсений выглядит каким-то загруженным и не всегда реагирует своевременно. Поначалу, не желая портить атмосферу и боясь покинуть иллюзию, Антон делает вид, что не замечает ничего. Но постепенно понимает, что дальше так не может продолжаться, ставит фильм на паузу и уточняет: — У тебя всё в порядке? Ты выглядишь каким-то загруженным. — Ты же понимаешь, что я всё равно работаю? Очень резкий переход. Прямо в лоб. Антон не готов к такому. — Просто, — он продолжает после паузы, смотря на потерянного Антона, — всё начинает заходить слишком далеко. И… и я не знаю, что с этим делать. Мы же оба понимаем, что я плохой вариант для тебя. Ты же можешь найти себе кого угодно, зачем тебе встречаться с проституткой? — Арс… — Нет, подожди. Я хочу договорить. Он напрягается и садится на диване, выпрямив спину. Невидящий взгляд направлен куда-то в стену напротив. — Я не готов сейчас бросить работу. Мне нужны деньги. И, нет, — говорит резко и вытягивает руку ладонью вперед, заметив, что Антон опять намеревается что-то сказать. — Нет, я понимаю, что ты готов дать деньги, помочь во всём, но это не твоя жизнь и не твои проблемы. Это моя жизнь, моя семья, и я сам должен им помогать. Просто, мой отец, он… — Арсений замолкает, будто бы решаясь, Антон перестаёт дышать, боясь спугнуть чужое откровение, — в общем, он болеет и уже давно. И мне необходимо оплачивать его лечение и оплачивать счета. Мама не работает, она постоянно с ним, заботится, ухаживает, и я высылаю ей деньги на жизнь. Неизвестно, сколько это всё будет продолжаться, а эта работа — хорошая возможность быстро и много заработать. Да, я понимаю моральную составляющую, но это ничто по сравнению с жизнью отца. — Арс, — Антон делает движение, чтобы обнять, но отстраняется, подумав, что сейчас его могут оттолкнуть, — я реально могу тебе помочь. Мне ничего не надо взамен. У меня есть накопления. Я немного трачу. — Господи, я же говорю, мне не нужны твои деньги! Я должен заботиться об этом сам! Я не хочу быть ни у кого на содержании! И ты можешь хоть вечно повторять, что ничего отдавать не надо, но я не смогу жить спокойно, зная, что брал у тебя деньги. Пойми, я не знаю, что будет дальше, и смогу ли я их потом отдать. — Я не понимаю, почему ты не можешь довериться мне? Я не предлагаю тебе содержание, я просто предлагаю тебе помочь с оплатой лечения отца. В этом же нет ничего такого! — В этом же нет ничего такого!? — злобный взгляд прямо в глаза. — Какого такого? Да, я сплю за деньги с разными людьми, но я не содержанка, Антон! Это конкретный процесс с заранее оговоренными условиями. Ты — мне, я — тебе. А после никто никому ничего не должен, и все счастливы! — То есть лучше засовывать в себя чужие члены разных мужиков, чем довериться одному человеку? — Вообще-то я и к женщинам езжу. Там, конечно, платят меньше, но и работа легче. — Чего? — Антон удивлённо смотрит на него. — Как это вообще влияет на ситуацию? — Да блять! На какую ситуацию?! Что это вообще за сраный синдром спасателя, Антон?! Меня устраивает моя работа. Сделал дело, гуляй отсюда. Не надо меня спасать! — Арс, да какое спасение? Ты даже не позволяешь просто к себе приблизиться, — стараясь успокоиться, говорит Антон. — Ты редко о себе что-то рассказываешь, ты очень скрытный. Я хочу построить с тобой нормальные отношения, но я не понимаю, с какой стороны к тебе подойти. Как тебе помочь? Как устранить те помехи, которые не дают нам строить эти нормальные отношения? — Да какие отношения? Ты понимаешь, что ты предлагаешь? Отношения, где один из партнеров находится на содержании у второго — это не нормальные отношения. Я так не хочу! Я хочу сам встать на ноги и быть в состоянии о себе позаботиться. Пока я не могу ничего тебе дать. В какой-то момент тебе всё это наскучит, и ты просто уйдёшь. Запросто найдешь себе кого-то другого. А вот я вряд ли. — Арсе… — Нет. — Антон с ужасом наблюдает, как тот встаёт, явно собираясь уходить. — Я зря всё это начал. Не надо было нам с тобой общаться. Это не приведёт ни к чему хорошему. Зря я позволил себе сблизиться с кем-то. Извини. Просто ещё слишком рано. — Господи, да подожди ты! — Антон вскакивает с дивана и уже хочет схватить Арсения, чтобы встряхнуть его и выбить всю ту дурь, что очень плотно сидит в его голове, но передумывает и просто идёт за ним в коридор. — Слушай, я не до конца понимаю, что у тебя в голове, но я просто хочу, чтобы ты знал, что я … — сказать «‎я тебя люблю» ещё очень рано, да и это, скорее, спугнет, поэтому Антон говорит что-то более нейтральное, надеясь передать свои чувства, — я очень хочу быть с тобой, общаться, проводить время, и я готов работать над этим. Просто дай нам шанс. Мы же вместе обязательно сможем что-нибудь придумать. — Пока, Антон. — Арсений, успевший обуться за время монолога, уже держится за ручку двери. Обернувшись, он с тоской смотрит прямо в глаза. — Прости меня. Дверь закрывается, а Антон сползает вниз по стене, уткнувшись лицом в ладони. Чувство безысходности заполняет изнутри. И он абсолютно не знает, что с этим делать.