История изменений. Предотвратить неизбежное

      Когда он так смотрел, на него невозможно было злиться. Опустив голову, вроде как напрочь забывал о моём существовании. А потом кидал быстрый внимательный взгляд. Всего секунда. Мгновенный контакт — глаза в глаза. И он снова возвращался к своему незамысловатому занятию — просматривал новостную ленту в лежащем на столе телефоне Евы. А мои мысли сворачивали на который по счёту круг: посмотрел бы ещё раз. Подольше. Чтобы я успела разглядеть этот удивительный рисунок радужки. Чтобы уловить выражение его глаз. Чтобы понять, что именно у него на уме.       Я могла сколько угодно давиться своими желаниями, ничего не получив, но неожиданно Рафаэль отвлёкся. Откинувшись на спинку кресла, посмотрел открыто, мягко. И доверительно спросил:       — Ну и чего ты хочешь, богиня?       Я подавилась кофе. Закашлявшись, забрызгав монитор, пыталась утереться рукавом толстовки. Дико таращилась на него. Ещё вчера он мне угрожал. А теперь так по-домашнему уютно и привычно сидел в моей комнате, наблюдая то ли за моей работой, то ли за мной самой. И это обращение… Оно всегда казалось мне более, чем тупым. Попадалось неоднократно в дорамах и, чего уже там, откровенно раздражало. Однако нелепое «богиня» в устах Рафаэля не поддавалось описанию. Это звучало так, как будто я для него вдруг стала всем миром. И даже чуточку больше. Сказать, что в эту секунду сердце пропустило удар — о, нет. Это, ей-богу, слишком плоско! Мне кажется, бешеный стук был слышен даже Рафу; у меня же от этих тамтамов звенело в ушах.       — Как-как ты меня назвал?..       — А как я тебя назвал? — он улыбался.       Играл со мной, собака такая.       Эти фантастические перемены в его настроении буквально срывали мне крышу. То, что может пленить на раз-два — непредсказуемость. А Рафаэль был ещё к тому же и чертовски опасен. Это сочетание придавало ему неповторимое очарование в моих глазах. Что поделать, ну никогда мне не нравились милые домашние мальчики. Однако хулигана, способного переплюнуть мой темперамент, как-то по жизни не встретилось. Похоже, до сегодняшнего дня. А сегодня мечты решили исполниться, да как — с лихвой!       Рафаэль придвинулся ближе. Одно это лёгкое движение навстречу — он просто наклонился к рабочему столу — заставило меня всем телом вздрогнуть. Ах, как же нелегко было Эйприл, когда я затолкала её в похожие обстоятельства . Когда в доме никого, когда в доме — только Раф, когда от Рафа некуда деться… Как она смогла, объясните мне, пожалуйста, ему отказать?! Баба со стальными нервами и бетонными, простите, яйцами.       Я бы не смогла. Вот как сейчас.       В ответ на его взгляд, на его движение навстречу я уцепилась за край стола. И тоже осторожно придвинулась ближе. Охрипшим от волнения голосом попросила:       — Скажи еще раз, что я богиня.       Раздавшийся хохот заставил меня вскочить и вскрикнуть. Буквально вскочить, уже на ходу просыпаясь. Взвизгнуть от боли в затёкших мышцах. От резкого подъема немедленно закружилась голова, перед глазами заплясали цветные точки, на какие-то секунды почти полностью пропало зрение. Да, мы с ВСД давно дружим и, в общем-то, уже друг к другу вполне привыкли. Поэтому я стараюсь не призывать её такими резкими прыжками. Сейчас, уцепившись рукой за стол, я медленно осела на пол, ожидая, пока попустит.       Спросонок не сразу поняла, почему спала на полу на сложенном вдвое одеяле. Потом вспомнила. Потому что Раф своим задом осквернил мой диван. Подняв голову, взглянула на настенные часы. Половина первого, светло… Кажется, я проспала почти двенадцать часов с того момента, как он свалил. Рафаэль стоял надо мной, получая от ситуации концентрированное удовольствие. Судя по виду, мутант отдохнул и выспался. Но меня это мало занимало. Причина была проста: я ненавижу, когда меня будят.       Разбуженная в неурочное время, в принципе теряю и человеческий облик, и моральные границы. Иногда кажется, что в такие моменты меня от убийства сдерживает только наличие уголовного кодекса. А вовсе не осознание ценности чьей-то жизни. Кроме того, меня практически невозможно разговорить, да лучше и не пытаться. Состояние безмолвного недовольства всем и вся — самое доброжелательное состояние из всего, что ещё я могу предложить с утра. Поэтому я исподлобья хмуро смотрела на в очередной раз незваного гостя и молчала.       Рафаэль смеялся заразительно, от души. Опустившись в то самое пресловутое кресло, которое снилось мне несколько благословенных секунд назад, прикрыв рукой глаза, отчаянно пытался успокоиться. Но у него ничего не получалось.       — Вот уж не думал, что ты разговариваешь во сне, да ещё на такие интересные темы!       — Придурок, — отозвалась вяло. Ну не объяснять же ему, что да, разговариваю. Когда сильно перенервничаю. А вчера я по его милости очень сильно нервничала и ещё, кажется, долго буду продолжать. Настолько долго, что по итогу начну ещё и ходить во сне, чего б нет.       Поднявшись, я босиком прошлёпала мимо. Заметила, как взгляд мутанта скользнул ниже, на мои голые ноги. Длинная футболка едва-едва прикрывала бёдра, и в любой другой ситуации я бы попыталась оттянуть её как можно ниже. Сейчас мне было все равно. Наверняка видел голых, полуголых, полуодетых и недораздетых женщин и раньше. Едва ли я могу его чем-то удивить. И вообще, его никто не звал. Не нравится что-то — пусть сваливает к чертям собачьим. Вот бы Ева уже угрохала их всех в продолжении…       Если есть люди, которых бодрит утренний душ, то я не отношусь к их числу. Мне мокро, холодно, и я хочу обратно под одеяло. Поэтому ни умывание, ни попытка проснуться, сделав водичку похолоднее, вообще ничем мне не помогли. Только усугубили. И на кухню я вышла такая же, как и вошла в ванную: без настроения. В голове шёл безостановочный злобный монолог, посвящённый Рафаэлю, моим писательским увлечениям, жизни в целом, тому, что я не люблю вставать в середине дня, а день теперь, собственно, пропал, потому что от него ничего не осталось, но в этом виноват исключительно Раф, потому что это он просидел у меня до середины ночи со своими идиотскими идеями… Поставив джезву на столешницу, я выставила рядом банку молотого кофе, корицу, сливки. Достала любимую чашечку для эспрессо.       — Я кофе, видимо, не заслужил.       Рафаэль возник в дверях кухни. Руки скрестил на груди, смотрел на меня сверху вниз. Насмешливо, как смотрят на что-то жалкое и безобидное, нелепое, но комичное в своём поведении. Мозг мне эту фразу не выдал, конечно. Но эмоциональный фон сформировал чётко.       «Иди свари себе какао».       Я молча ссыпала в джезву еще две чайные ложки. Собиралась уже залить их водой, как Рафаэль неожиданно подошёл и тронул пальцем крошечную чашку. Усмехнулся, глянул на меня снова: мол, мы же не из этого будем пить? В другой ситуации я бы скрипнула зубами. Сейчас мне было всё-равно-с-оттенком-глухой-ненависти. В одно слово. Поэтому отозвалась:       — На балконе.       — Что на балконе? — он хмыкнул, ожидая. — Предлагаешь позавтракать на свежем воздухе?       — Ведро на балконе. Принеси, я тебе в него кофе наварю.       — Ха, смешно. Вчерашней кружки вполне достаточно.       Он сам достал её из шкафа — у меня хватило-таки ночью сил помыть и поставить на место. Стукнул керамикой по столешнице, отошёл к окну, остановившись за моей спиной. Я старалась не думать об этом. О том, что, если я обернусь, то увижу обтянутый шерстяным свитером карапакс. О том, что это действительно происходит — здесь, сейчас, со мной. Я устала. И больше всего мне хотелось, чтобы всё закончилось. А ещё лучше — не начиналось. Чтобы Раф вообще не появлялся в моей вселенной. И чтобы я сохранила к нему всю ту нежность, которой были наполнены мои работы. Испытывать что-то похожее к тому существу, что стояло за моей спиной, я попросту не могла.       — Я прочитал ещё несколько историй.       «Сейчас закажу салют по этому поводу».       Он помолчал, ожидая. Но, видимо, понял, что нынешнее моё состояние от вчерашнего отличается. Причём разительно. Поэтому продолжил.       — Ты к фанатам моего старшего братца явно не относишься.       «Открытие тянет на нобелевку».       Я дёрнула бровями, Раф этого, конечно, не увидел. Обернулась к холодильнику, размышляя, хочу я есть или ещё не проснулась настолько, чтобы меня перестало тошнить от мыслей о завтраке. Состояние было пограничное, поэтому за сыром и хлебом я всё-таки полезла. Раф через плечо глянул на мои занятия, но так и остался стоять у окна.       — И я бы сказал, что симпатию ты испытываешь именно ко мне.       «У тебя устаревшие данные».       Намазывая хлеб маслом, я сосредоточенно думала, зачем я это делаю. День не задался. Какой смысл вообще его продолжать? Проще всего сейчас выпить кофе и убраться обратно под одеяло. Проспать до завтра или хотя бы до вечера. Всё равно у меня сегодня нерабочий день. Вечером посмотреть пару-тройку серий какой-нибудь лёгкой китайской дорамы. Попытаться дозвониться наконец до Евы. Судя по тому, что Раф не раскачивает у меня перед носом этим дурацким брелком (прости, Лео, ты, конечно, как всегда под горячую руку попал), мобильник он ей вернул. Так вот, можно обсудить с Евой, как у нас дела. Лечится ли коллективное помешательство. Можно ли спастись от вторжения другой вселенной связкой чеснока над входной дверью. Тем — пропасть!       — Не будь такой злюкой, — он подошёл и забрал с разделочной доски мой бутерброд. Мой бутерброд. Молча наблюдала, как еда за два укуса исчезает в пасти мутанта. Глубоко вздохнув, принялась готовить следующий. — Я к тебе с хорошими новостями. И с приветом от Евы. Она, кстати, одобряет то, что мы с тобой затеяли.       Я даже не сразу поняла, отчего мне стало больно. Оказывается, прикусила губу до крови. Ева — одобряет? Одобряет так же, как Донателло, который лез в её жизнь из каждого приёмника, телека и телефона? Который едва не уничтожил её? Едва не уволок в свой мир, решая свои же проблемы? Я подняла голову, глядя на его самодовольное лицо. И что, она реально одобряет твоё присутствие на моей кухне?! Слизывая кровь, теперь уже с большим трудом заставила себя промолчать. Может быть, это выведет его из себя. Рафу надоест, и он просто свалит обратно домой. Но неожиданно мутант наклонился, снова отвратительно близко. Мне стоило огромных усилий не отшатнуться и не сморщиться.       — Так с тобой намного приятнее общаться, — он ухмыльнулся. — Люблю покорных. Я жду тебя в комнате. Присоединяйся. У нас дела. Будем создавать лучший из миров.       Он уже был в дверях кухни, когда я всё-таки не удержалась.       — Мудак… — прошипела сквозь зубы.       — Что-что? — Рафаэль обернулся с неприятной ухмылкой.       — Мудрое решение, говорю.       Мне стоило большого труда «присоединиться» к нему. Хотя бы потому, что видеть эту наглую морду не хотелось совершенно. Сидя на кухне на подоконнике со своим напёрстком кофе, я отчаянно пыталась вспомнить всё, что я так любила в этом персонаже. Подготовиться к встрече с ним снова, ещё раз. Он второй раз застал меня врасплох, это мешало. Но ведь самые глубокие, самые чувствительные работы всегда были связаны с ним. Что-то же мне нравилось? В его поведении, привычках, его обхождении с другими… Я слабо усмехнулась. Вот оно. Ключевая фраза — «с другими». Мне нравился его острый, как жало, язык, его ядовитый юмор, его язвительные шутки. Этот флёр опасности и непредсказуемости… Но не тогда, когда весь этот арсенал пришёлся на меня. Задумчиво глядя на улицу, я соображала, что сделать лучше. Попытаться найти в нём что-то хорошее? Дохлый номер, Раф уже испортил все впечатления о себе: и первое, и второе, и последующие, авансом. Сделать то, что он хочет? А вдруг это чревато непредсказуемыми последствиями? Отказать ему? Страшно. Откровенно страшно ему просто взять и отказать. Потому что я не знаю, какие у него есть варианты воздействия. Но при всём при этом нужно было что-то делать. Контачить-то всё равно придётся.       Спрыгнув с подоконника, я пошла в комнату. Усаживаясь за рабочий стол, уточнила:       — Ева просила мне что-нибудь передать?       — Твоя подруга даже не сообразила тебе позвонить. Зато у неё хватило ума вызвать МЧС. Какие к тебе могут быть вопросы?       — Куда вызвать? — я недоумённо посмотрела на Рафаэля.       — В мою спальню.       Я на секунду оторопела.       — Ева… была в твоей спальне?       — Да. И довольно долго. А что? Ты ревнуешь? — Рафаэль насмешливо фыркнул.       — Нет. Просто думаю, — я смотрела на него.       — О чём?       — Насколько ты должен быть плох в постели, чтобы она вызывала спасателей?..       Медленно, но неумолимо возвращалась моя привычная повседневная язвительность. В конце концов, это я придумала всё, что с ним в моих историях происходило. Стало быть, диалоги тоже были моим коньком, а не его. Или хотя бы поровну. Проснувшись окончательно, я больше не была намерена с ним сюсюкать. Еве отдали телефон, Ева в полном порядке, рано или поздно мы обсудим теперь уже нашу общую проблему. А пока что следовало как можно быстрее отделаться от Рафаэля с его странными литературными желаниями.       В ответ на мои слова Раф неприятно сощурился и подался вперёд.       — Хочешь узнать подробности?       Я смерила его неприязненным взглядом.       — Угомони таланты. Ты же пришёл по делу? Ну так и не будем переходить грань делового разговора. Давай, быстро, коротко и ясно: что пишем? Со своей стороны предлагаю оставить мою «Плохую Черепаху» в покое. Это уже пройденная ступень, раз она тебе приснилась. Не лучше ли нацелиться на новый идеальный мир? Что ты хочешь? Романтику? Антиутопию? Постапокалипсис — сразу говорю, не моё. Флафф тоже не мой конёк. Я вообще по стеклищу, как Ева. Поэтому — флаг тебе в руки. Диктуй!       Рафаэль внимательно смотрел на меня. Вчера я заявила, что нет, ничего не будет. Сегодня я была на всё согласна. Это мутанта однозначно напрягало. Я и знала, что напряжёт — он же не дурак. Откинувшись на спинку и поёрзав в кресле, удобно устраиваясь, Раф хлебнул кофе. И спросил:       — В чём подвох?       — А он не один, там прям пачка, — я усмехнулась. — Во-первых, тёмные пятна истории. Видишь ли, опытный автор — а я, хоть и не профессионал, родилась не вчера — всегда, в любой истории находит лазейку, чтобы выпустить сиквел, приквел и вообще море серий. Так вот в сочинённой тобой истории тоже будут такие «тёмные пятна». И что из них впоследствии повылезает на вашу голову — я понятия не имею. Но это и не моя забота, верно? Ты же автор.       — Никаких «тёмных пятен» не будет, — решительно заявил Рафаэль.       — А-а. Ну удачи, — я неприятно рассмеялась. Хулиган нахмурился. — Дальше. Допустим, это действительно будет какой-то фантастически прекрасный мир. Но ты-то всегда будешь знать, что это просто твоя идея. И что на самом деле всё вокруг — розовая пена. Ну и третье. Не буду скрывать, что ты мне сейчас чертовски неприятен. Настолько, что я могу не удержаться. И случайно пописать немножечко в твоё отсутствие. А там мало ли, что мне в голову взбредёт? Вдруг ты даже не дотянешь до новой вселенной, а, Раф?       — Я уже понял, что ты стерва, — неожиданно спокойно отозвался мутант. — Поэтому решил, что домой — когда мне потребуется туда вернуться — мы пойдём вместе. Ты всегда так подробно описываешь наше убежище. Вот и увидишь всё своими глазами. Поспишь в моей комнате. Пообщаешься с моими братьями. Поешь на нашей кухне и оценишь весь уют нашей жизни, — в его голосе зазвучали жёсткие ноты. — И МЧС, если вдруг я окажусь недостаточно искусен, вызовем вместе!       Разговор заходил в очередной тупик. Мы оба яростно смотрели друг на друга, и было ясно, что ни один не уступит. Мне не было смысла соглашаться на эти условия. Потому что у меня до его появления была нормальная человеческая жизнь. Положа руку на сердце, веди Раф себя по-другому, я бы охотно пошла ему навстречу! Приди он ко мне таким, как в «Рождественском госте» , и я бы села переписывать «Черепаху…» в тот же вечер. Будь он таким, как на дне рождения тётушки Милтон я бы сочинила для него такой загородный дом и сладкий покой, какого и не вообразишь. Стань он таким меланхоличным, как в «Мальчиках…» — да всё бы было по-другому! Но то, что он занял настолько жёсткую позицию, заставляло и меня держать атакующую стойку. Угрюмо наблюдая, как в его глазах загорается опасный звериный огонь, понимая, что бешенство вот-вот затопит мутанта с головой, я молча ждала. Пусть ищет пути решения. Не я ему навязалась.       — Чего ты добиваешься? — прямо спросил Рафаэль.       — Чтобы ты поискал другой способ привести свою реальность в порядок. Я — не панацея твоего благополучия, что бы ты ни сделал. Хоть будешь заигрывать, хоть хамить. Тебе нужен тот, кто всё затеял. А это не я!       — Мне плевать, кто это начал! — рыкнул хулиган. — Заканчивать будешь ты. Потому что именно ты у меня под рукой. Пиши. Быстрее начнём — быстрее закончим!       А что я теряю? Ничего!       Я молча отвернулась к заботливо включенному компу. Открыла чистый файл. Пальцы застыли над клавиатурой. Спасибо тому, что печатаю я на очень приличных скоростях. Мы действительно завершим это дело быстро. Всем своим видом показала готовность. Пусть хоть что сочиняет — слова не скажу!       Рафаэль снова глотнул кофе. Подумал. И начал диктовать:       — Рафаэль подошёл к закрытой двери.       «Гениальное начало! Даже до туалетной беллетристики не дотягивает…»       Внутренне у меня все восставало против этой затеи. Но упрямство брало своё — пальцы стремительно набрали текст.       — Взялся за ручку.       «Очень логичное продолжение. А дальше: нажал на ручку. Ручка поддалась. Потянул за ручку. Дверь открылась… Давайте, блин, пройдём весь путь! От момента, когда человек придумал ручку, до производства конкретно этой ручки на заводе. Или раскрутим ещё дальше — дадим ручке имя и сделаем её главным действующим лицом всей истории…»       — Ручка поддалась…       «Да я телепат!»       Я не сразу поняла, что он замолчал. Ждала, полагая, что гениальная ручечная мысль в какой-то момент оборвалась. Подняла голову, вопросительно взглянув на мутанта — мы вообще будем продолжать? Но Рафаэль мной больше не интересовался. Его взгляд был обращён в противоположный угол комнаты, куда-то за мою спину. И лицо хулигана мне не понравилось. Он как будто был сбит с толку.       — Что такое?       Раф помолчал, а потом осторожно, негромко спросил:       — Мне кажется, или этой двери там не было?..