История изменений. Предотвратить неизбежное

      Я не собиралась оставлять это так.       Нет, с дурой я ещё худо-бедно могла согласиться. Посмотреть на ряд моих поступков по жизни, так можно легко усомниться в наличии у меня ума вообще. Как категории. Но вот по поводу трусливой мне было что сказать Рафаэлю. С этим я оказалась в корне не согласна. Однако перед тем, как отправиться на откровенный и, может быть, даже слишком откровенный разговор, я провела основательную подготовку.       Во-первых, допила «Оакхарт». Проблем с первым пунктом «восстановления справедливости» не возникло по ряду причин. Со времён работы в абсолютно мужском коллективе к крепким напиткам у меня выработался своего рода иммунитет. Я и пью-то их всегда чистыми, не закусывая и тем более не смешивая с соками или газировками. Верный способ как можно дольше не пьянеть, отслеживать количество выпитого и наутро не мучаться похмельем. Да и Раф, чего там лукавить, оставил мне не так уж и много.       Когда ром закончился, я удобнее устроилась на перилах крыльца, плотнее завернулась в свитер хулигана и, задрав голову к звёздам, обратилась к нашему таинственному вселенскому Зодчему, кто бы он ни был. Тот, кто выстроил эту реальность и загнал меня сюда вместе с Рафаэлем, был мне должен. Хотя бы за то, что я почти безропотно вытерпела море оскорблений от хулигана, включая последнее. А попытка поговорить с неведомой силой была следствием интересного житейского наблюдения. Чем чаще всё озвучивается через рот, а не домысливается в собственной голове, тем лучше результат.       — Привет! Есть разговор. Ты, конечно, классный парень, раз так ловко реализуешь фантазии. Нет, правда, чувак! Лично не знакомы, но уважаю от всей души! Всё очень красиво, правдоподобно и графика — обалденная! Было бы ещё потрясающе романтично, если бы ты нас с Рафом чуть-чуть заранее предупредил. Но ладно, нет так нет.       В общем, мы тут застряли на неопределённое время. И раз ты так хорошо начал, давай так же хорошо и продолжишь, можно? Для полного счастья мне не хватает… — Я вдруг вспомнила Вовку в Тридевятом царстве . Пальцы загибать, конечно, не стала. И Двое из Ларца мне тоже были пока без надобности. Одного вон за глаза хватало. Мастера на все руки. И на все губы заодно. Я мотнула головой, возвращаясь к своим хотелкам. — Так вот. Мне не хватает нормальной одежды. Платье — супер. Но я не могу ходить в нём постоянно. Поэтому сейчас я пойду в дом искать себе удобные тёплые шмотки, и давай они там окажутся.       Второе. Было бы здорово, если бы в холодильнике нашлись какие-нибудь овощи-фрукты. И молочка. И… макароны, может быть? Потому что алкоголь и сыр — это обалденно, но я не могу жить на них постоянно. Так. Дальше. Сделай, пожалуйста, такой фокус. Пусть Рафовы эмоциональные качели раскачиваются как-нибудь без меня! Ну, чтобы мне постоянно не прилетало, понимаешь? Если у тебя получится, ты в моей голове будешь на самом первом месте среди великих волшебников. Обгонишь даже Гарри Поттера, серьёзно! Ну, и четвёртое, хотя не знаю, к тебе вопрос или нет. Я забыла мобильник в своём реале. Сделай так, чтобы меня не хватились, пока не вернусь. И, в общем-то, всё.       Помолчав и ещё раз прогоняя в голове, обо всём ли я попросила и за всё ли поблагодарила, я удовлетворённо кивнула сама себе. Какими бы абсурдными ни казались мои пожелания, я была твёрдо уверена: тот, кто придумал для меня платье размер в размер, видимо, рассчитывая нас с Рафом поженить, должен был припасти мне одежду и на все последующие дни. В реализацию остального я верила слабо, но тоже очень бы хотелось.       А дальше меня ждал квест: выпутаться из длинной свадебной жёсткой юбки и войти в дом. С трудом перетащив на веранду длинный шлейф, я спрыгнула на пол и покачнулась. Много. Очень много рома. Но ничего, и не с таким справлялись. Несколько глубоких вдохов, чтобы основательно провентилировать уставшую пьяненькую голову. И — вперёд. Войдя в дом, я обернулась и методично, перехватывая атлас, как канат, затащила следом подол платья, закрыла дверь. Оглянулась в коридорчике, прислушиваясь к своим ощущениям. Загвоздка заключалась в том, что для меня в доме помещения не было, потому что, собственно, и меня в этой вымышленной вселенной не могло оказаться. Поэтому следовало подумать, где именно вероятнее всего находится мой шкаф. И вдруг поняла, что страстно хочу в комнату, которую всегда в своих историях отдавала Леонардо.       Когда я ввалилась в маленькую уютную спальню, оказалось, что платяной шкаф заманчиво приоткрыт. Усмехнувшись немеющими от выпитого губами, я подошла и распахнула дверцы настежь. Внутри оказались ящики и полки с женской одеждой. Ящики — до краёв забитые шёлковым и кружевным нижним бельём. Ни одних трикотажных удобных труселей, хоть убейся! Вытащив нежные атласные ниточки тёмно-изумрудного цвета, я покивала таинственному Демиургу. Знал, зараза, что положить. Красиво, неудобно, роскошно, непрактично. Но очень и очень зрелищно. К ниткам, которые заменяли трусики, нашёлся мягкий бюстгальтер, в котором от бюстгальтера, собственно, было только название. Глядя на чашки — кокетливые резинки, соединённые у бретелей бантиками — я поняла, что с Рафом нас должен был ожидать очень узкий спектр развлечений. По мнению Демиурга (а что? Буду называть его так!), нам в принципе не полагалось выходить из спальни. Или спален. Я скомкала бельё и кинула обратно в ящик.       Хорошо. Обойдусь.       С одеждой дела обстояли чуть лучше. Нашлись мягкие молочно-белые флисовые штаны и такие же мягкие вязаные свитера, красивые толстовки, пара-тройка домашних платьев… То есть да. Мы не должны были покидать дом. По крайней мере, я. Максимум — выходить на веранду, чтобы вынести любимому чашечку горячего какао, пока он в своих спортивках и с голым торсом будет рубить дрова для камина. Горячо, ничего не скажешь. Не без труда выбравшись из свадебного платья, бросив его на кровать, я натянула штаны и тёмно-красный джемпер. Это для парных фото в тон его маске, что ли?.. Джемпер с неоправданно широкой горловиной немедленно сполз с плеча. Никогда не понимала этой глупости: почему зимние шмотки должны обнажать те части тела, которые особенно мёрзнут?.. Кое-как вернула горловину на место. Скрутила волосы в узел, в одном из ящиков обнаружила целый набор заколок. Демиург, ты очень предусмотрителен! Окинув себя мутным взглядом в зеркале на дверце шкафа, кивнула — пойдёт. Теперь можно переходить к основной части моего плана, а именно — к разговору.       Выйдя из спальни, я вспомнила о втором своём желании. Заглянула на кухню в надежде хотя бы на яблочко. Пока мы ужинали пирогом и пили: я — чай и Раф — кофе, у меня совершенно не было времени осмотреться. Открыв холодильник, буквально лишилась дара речи. Нижние отсеки были заполнены овощами и фруктами под завязку, в коробочках на полках стояла готовая еда, на двери красовались молочные и йогуртовые бутылки. Показалось, что я попала в какой-то гастрономический рай. Вытащив из ящика пару мандаринов, решила, что съем их после разговора. Потому что он будет в очередной раз неприятным, тут и к бабке ходить не надо, и мне потом потребуется заесть все те гадости, которые сообщит мне Рафаэль.       Не без труда поднявшись на второй этаж — штормило, причём всё сильнее и сильнее, — я подошла к спальне Рафа и дёрнула дверь на себя. Как и предполагала, она оказалась заперта. Нахмурившись, я смотрела на дверное полотно. А чего он, собственно, заперся? Решил, что я захочу продолжить, а мне не обломится? Пожала плечами: подумаешь, не очень-то и хотелось! И, привалившись плечом к стене, я приблизила губы к гипотетической щели между дверью и косяком. Стоять просто так мне показалось скучно, и я начала на автомате чистить мандарин. Ну, чтобы время сэкономить.       — Раф! Запираться — это детский сад! Давай поговорим!       Разумеется, он мне не ответил. Я представляла, как мутант лежит на кровати, отвернувшись спиной, и пытается меня не слушать. Ха! Не выйдет.       — Я никуда не уйду, пока не выскажу тебе все свои мысли по поводу произошедшего. Если ты откроешь, будет намного удобнее.       Ни словечка. Конечно, Раф же у нас — упрямец из упрямцев, какие могут быть вообще диалоги после того, как я не ответила на его поцелуи на веранде, на второй день знакомства, посреди непонятного мира? Всё же располагает. Если верить Еве, у нас тут был почти что личный апокалипсис, так что конфетно-букетный период можно было смело пропускать . Качнув головой, уверенно продолжила:       — Хорошо, не хочешь — как хочешь. Я буду говорить с тобой через дверь! И ты в заметном проигрыше, потому что у тебя даже не получится возразить мне!       В последний раз выдержала паузу, давая ему шанс открыть и посмотреть своими наглыми жёлтыми глазюками в мои правдивые обиженные зелёные глаза. Естественно, Рафаэль свой шанс прощёлкал. Он просто не понимал, что сейчас я заговорю и, возможно, не заткнусь до утра.       — Итак. В последнее время у нас было маловато взаимопонимания. Вообще, его у нас не было с самого начала. Ты можешь спорить, но я считаю, что это — целиком и полностью твоя вина. Если бы ты пришёл и по-человечески познакомился, я бы отнеслась к тебе совсем по-другому. Потому что да, ты действительно — мой любимый персонаж из черепашьей вселенной, хотя и твоих братьев тоже очень люблю и уважаю. Но не так, как тебя. И заметь, в своих историях я тебя всегда наделяла куда большим эмоциональным спектром, чем ты сейчас демонстрируешь. Это не значит, что ты должен соответствовать моим ожиданиям. Но быть хоть чуточку повежливее всё-таки можно?       Ты говоришь, что мы пишем о том, что не можем сделать в реальной жизни. Это, на секундочку, вообще не признак слабости или трусости. Я вот, может быть, таким сложным способом защищаю от себя общество. Социум, понимаешь? Только вдумайся, что будет, пойди я направо и налево реализовывать все свои тёмные желания, а, Раф? Да та херня, которая там у тебя в мире творится, покажется тебе просто детским утренником! — в текущий момент я искренне верила, что он бы искал пятый угол, если бы всё, что рождалось в моей голове, миновало бумагу и отправилось сразу в реальные будни. — Сейчас ты назвал меня трусливой и дурой. Со вторым ладно, можно поспорить, но субъективно, поэтому я не стану. Убеждать у меня недостаточно аргументов, мы слишком недолго знакомы. Но разве я трушу? Ты вообще знаешь, что за фигня творится за пределами этого участка? Не-е-ет, не знаешь. А я знаю. Но я до сих пор не пыталась даже намекать тебе на это. И вообще, я даже тебя тогда ночью толком не испугалась…       — Ты просто всегда читаешь «Отче наш», проходя через арку, я понял.       Раздавшийся за моей спиной голос Рафаэля заставил меня резко обернуться. Я едва сдержалась, чтобы не швырнуть ему в лицо мандарином. А хулиган стоял посреди коридора с влажным полотенцем на плече и, улыбаясь, явно ждал продолжения.       — Ты давно тут стоишь?!       — С самого начала. Было очень любопытно послушать.       — Какого чёрта тогда ты там заперся? — я ткнула пальцем в закрытую дверь. Какими-то остатками здравого смысла я понимала, что несу чушь. Но очень уверенно продолжала это делать.       Рафаэль в весёлом удивлении изогнул надбровные дуги. А потом спокойно обошёл меня, нажал на дверную ручку и… толкнул дверь внутрь помещения. И она открылась! Открылась сразу же! Я недоумённо смотрела в комнату, потом перевела на него взгляд.       — А почему не по ходу эвакуации?..       — Это ты мне скажи. Мы же в тобой придуманном доме, — усмехнулся Рафаэль. И приглашающим жестом указал в спальню. — Войдёшь?       Я сразу же некстати наткнулась взглядом на кровать. Вспомнив, из-за чего мы поругались и о чём я, собственно, пришла побеседовать, поняла, что антураж явно неудачный. На всякий случай попятилась, замотав головой. Раф наблюдал за мной, явно наслаждаясь ситуацией.       — Э-э-э, пожалуй, нет. Уже поздно. Я пришла поговорить и всё.       — Ну так зайди — и мы поговорим. Я бы хотел переодеться. Холодно.       Только сейчас я разглядела, что мокрое не только полотенце, но и одежда мутанта. Со штанов на деревянный пол стекала вода. Футболка, и без того тёмная, стала почти чёрной, пропиталась влагой, облепила пластрон и плечи черепахи. Недоумённо глядя на него, я уточнила:       — А что случилось?       — Купался, — и он всё-таки скрылся в спальне, оставив меня наедине с собой. Я осторожно заглянула внутрь и увидела, что хулиган стаскивает мокрую одежду, роется в шкафу в поисках сухих и чистых вещей. Увидела и то, что его шкаф, как и мой, был набит шмотками под самую крышечку. Похоже, мы тут надолго. Когда дело дошло до штанов, я высыпалась обратно в коридор и прислонилась к стене. Ну на фиг! Мы сейчас вернёмся к тому, с чего начинали — к тотальному недопониманию. Но Рафаэль, переодевшись, выглянул следом и предложил: — Заходи, не бойся. Я ничего не сделаю, пока сама не попросишь. К твоему вопросу: что случилось. Сходил на реку. Окунулся с мостков прямо как был, не раздеваясь. Освежает, так что я в полном порядке. Чего явно не скажешь о тебе. Давай, договаривай. Ты зачем эту речь готовила? Хочешь, чтобы я извинился?       Сомневаясь в правильности происходящего, я всё-таки вошла в комнату вслед за ним. И тут же отправилась на подоконник, который всегда в моих историях занимал Микеланджело. Удобно устроилась, откинувшись на широкий откос, подтянув колени к животу. Пожала плечами.       — Честно говоря, мне до лампочки, будешь ты извиняться за старое или нет. Но на будущее — придержи язык, ладно? И я тоже постараюсь. Если ты заметил, у нас тут в доме полный фарш для комфортной жизни и лампового времяпрепровождения. Пироги, кофеи и милые вязаные свитера. А ещё — полная изоляция от всего цивилизованного мира. Если ты будешь меня доставать, я… — а чем я могла его припугнуть? Уйду из дома? Он только вздохнёт с облегчением. Грохну его ночью, подкравшись с топором? Подкрадёшься к нему, как же. И вместо страшной угрозы я только потерянно замолчала.       Раф присел в изножье кровати и лукаво взглянул на меня. С одной стороны, это было невероятно. Невероятно и невозможно. Потому что полюбоваться на эти янтарные глаза мне хотелось всегда. Особенно оказаться на месте очередной главной героини, которую я ему подсовывала. Не знаю, были ли эти мысли полностью моими или же подсуетился белый ром. Но сейчас у меня обозначилась такая возможность — смотреть на Рафаэля, сидя в непосредственной близости от него. И не только смотреть. Но и сделать так, чтобы сегодня он смотрел только на меня. И думал тоже только обо мне… На мгновение я опомнилась. И пожалела, что нельзя дать себе пощёчину. Хлестануть как следует, чтобы выбить из головы всю эту несусветную ересь. А Рафаэль неожиданно понимающе улыбнулся и покивал.       — С тобой творится то же самое. То ты меня любишь так, что кажется, будто я — смысл всей твоей жизни. А то хочешь прибить лопатой и закопать в первой попавшейся канаве. Я чувствую по отношению тебя что-то очень похожее. На веранде не смог с собой справиться, глядя, как ты в этом шикарном платье и моём свитере (нелепость!) медленно цедишь ром и смотришь на звёзды. А когда нырнул в холодную реку, вообще не мог понять, зачем я к тебе полез.       — Это сейчас очень приятно слышать, — мрачно отозвалась я, глядя на него.       Несмотря на то, что его натиск там, на улице, меня немного напрягал, сейчас я поняла, что от искреннего признания в симпатиях не отказалась бы. Но вместо этого Раф выкладывал правду, как всегда, без обиняков. Я уныло подсказала себе, что эта черта мне тоже в нём всегда нравилась. Только… когда она была направлена на кого-то, кто не я. А тут мог бы вообще-то и соврать для красоты момента. Признаться, я никак не могла перестать режиссировать наши с ним отношения и вообще всё происходящее. В голове не укладывалось, что на этот раз фантазийные «вожжи» находятся в чьих-то чужих руках, и этой арбой , которая несётся в бездну, я больше не управляю.       — Ничего личного, не хотел обидеть. Я просто с тобой честен. Мне кажется, что тот… Ну, тот, кто нас с тобой сюда отправил, хочет, чтобы мы были вместе. Но при этом ему плевать на то, чего хочется нам.       — А… а если он додавит? — мне стало не по себе. — Вдруг один из нас… ну… сорвётся?       Некстати вспомнился ящик нижнего белья. Демиург всё правильно рассчитал. Так или иначе каждый из нас будет провоцировать другого, даже одним своим присутствием. Потому что у нас просто нет выхода. Не удивлюсь, если мы попытаемся уйти из дома в разные стороны, а окажется, что дороги всё равно возвращаются сюда. Всё подстроено так, чтобы никто и ничто не отвлекало нас друг от друга. И чтобы всё способствовало развитию отношений.       — Не знаю, — Рафаэль пожал плечами. И неожиданно весело добавил: — Не думаю, что в этом будет большая беда. Но, как я успел заметить, ты не хочешь. Поэтому, вероятно, нам нужно держать дистанцию. Как можно дольше и дальше, пока не придумаем, как отсюда выбраться.       — Держать дистанцию? Что, засядем по комнатам и будем посменно выходить на кухню, в туалет и на прогулки?       Существование в мире, который казался воплощением всех возможных мечт и желаний, теперь показалось мне очень неуютным. Не то, чтобы однообразным — я всегда умела прекрасно себя занять и уж с кем с кем, а с собой мне точно никогда не бывает скучно. Но Раф… Знать, что он рядом, и даже не пересекаться? Не пикироваться за завтраком, не спорить, сочиняя ему и братьям новое будущее, не выходить прогуляться в сад, не… Сколько ещё будет «не» в этом списке дел, которые мы не сделаем? Понимать, что нам выпала по-настоящему уникальная возможность — Автор и Персонаж на одной территории, — но мы ей никогда не воспользуемся. Демиург решил, что наша обязанность — вести себя довольно тривиально, и по этой причине у нас не будет возможности даже нормально поговорить. Мы будем или оскорблять друг друга, или пытаться не оказаться в одной постели. Очень интересная разноплановая игра (нет).       — Ты не умеешь держать покерфейс, — усмехнулся хулиган. — Что тебя так расстроило?       — То, что мне придётся шарахаться от тебя, как от зачумлённого.       — Если этого не делать, всё может зайти очень далеко. Тебе же это не нужно?       Он смотрел на меня спокойно, вдруг став тем самым Рафаэлем, которого я описывала в большинстве своих историй. Продуманным, рассудительным, чутким и решительным. Захотелось застонать в голос. Ну почему?! Почему мы с этого не могли начать?! Осознание, что простые и понятные взаимоотношения были не иллюзией, а настоящей возможностью, мгновенно испортило мне и без того не радужное настроение.       На его вопрос я с трудом удержалась, чтобы не уточнить: «А тебе?» Но поняла, что и это было бы на руку таинственному Демиургу извне. Мы как будто постоянно заходили на один и тот же круг. А всё ведь получалось очень логично. Будем сосуществовать рядом, выбираться отсюда — вместе, но никаких отношений, даже дружеских, у нас не будет. Но почему-то от этой мысли — простой, ясной и очень подходящей! — становилось тоскливо до волчьего воя. Мне вдруг показалось, что я упускаю самый лучший, самый важный шанс в своей жизни. И не только я, но и Рафаэль. Алкоголь играл злую шутку: я больше не могла с твёрдой уверенностью разделить, где были мои истинные желания, а где то, что мне нашёптывал таинственный автор наших с Рафом совместных злоключений. Но говорить об этом я больше не хотела. Меньше эмоций.       — Хорошо. Давай пробовать. Всё равно выхода у нас нет. Я высплюсь. А завтра будем решать, как отсюда выбраться. Может быть, удастся найти бумагу и ручку или даже компьютер и прописать ещё одну дверь — обратно.       Раф согласно кивнул. Выждал паузу, давая мне возможность добавить что-то ещё. Но говорить было вроде как больше не о чем. Я получила то, что хотела. Бездну уважения. Дистанцию шириной в Великий Каньон. Хулиган сделает всё, чтобы как можно быстрее исчезнуть из моей жизни. Это было моим заветным желанием последние несколько часов. И — ура! — желания начали сбываться прямо сейчас.       — Если не возражаешь, я в душ и спать, — он отвратительно вежливо кивнул на дверь.       — Да. Да, конечно, — я послушно слезла с подоконника.       Медленно, стараясь, чтобы не качало, направилась в коридор. Как-то неловко было демонстрировать, что я так обстоятельно «готовилась» к беседе. Проходя мимо сидящего на постели Рафаэля, я на автомате протянула очищенный ещё в коридоре мандарин. Мне просто захотелось сделать ему приятное — хоть что-нибудь. Мандаринка же ничего не значит? Просто… просто жест приязни. Белый флаг, так сказать. Хулиган так же механически подхватил то, что ему отдавали. И только когда я коснулась пальцами его руки, вдруг вспомнила, что мы собирались держать дистанцию.       «Собирались» было ключевым словом. Потому что стоило мне ощутить сухое тепло его ладони, как показалось, что больше ничего в этом мире не имеет значения. У меня как будто в одно мгновение стёрли память и прошлое. Мне не за что стало цепляться в оставленной квартире. Родные, друзья, работа, незатейливые мечты — всё испарилось из головы как по волшебству. Значение имел только Рафаэль. Только мягкий, уютный свет ночника в изголовье кровати. Только буйствующая терпкими запахами осенняя ночью, льющаяся теменью в незашторенные окна. Только одно это мимолётное касание, на котором для меня, кажется, замкнулись все смыслы бытия. Я ошеломлённо, испуганно взглянула ему в лицо, боясь наткнуться на презрительную усмешку в ответ на только что обрушившееся на меня откровение. И к радостному стыду поняла, что он чувствует то же самое.       Я не успела осмыслить происходящее, потому что он вдруг ухватил меня за запястье и дёрнул к себе. Мне и в трезвом-то состоянии немного нужно было, чтобы потерять равновесие, а сейчас… Если бы Раф не удержал, я бы точно пролетела мимо него. Но он точно знал, чего хочет, поэтому через секунду я оказалась сидящей у него на коленях. Свободной рукой уцепилась за край пластрона. Во второй всё ещё сжимала мандариновые корочки. И понимала, что он всё забыл. Всё, о чём мы сейчас торжественно договорились. Да и договорённости наши, прямо скажем, больше не имели никакого практического значения. Важно было только то, что он рядом со мной. А всё остальное…       Жёлтые глаза смотрели внимательно, жадно ловя мой взгляд. Одна его рука властно скользнула по пояснице, нырнула под джемпер, обжигающей лаской прошлась вдоль позвоночника. Показалось, что там, где его пальцы касались моей кожи, навсегда останутся следы этих прикосновений. Вдруг он удивлённо сморгнул: ладонь поднялась до лопаток и не нашла пояса бюстгальтера. Я в секунду поняла, что сработал план с резинками и бантиками совершенно непредсказуемым образом. Что надела бы я их, что нет — эффект был один и тот же. Видя, что мои щёки вспыхнули румянцем, Раф низко, гортанно рыкнул, а пальцы бесконтрольно сжались. Коротко стриженные ногти царапнули, заставив меня ахнуть от неожиданности. Вторая его рука взметнулась по животу, груди — к моему подбородку. Пальцами Раф жёстко и вместе с тем бережно удерживал моё лицо, не давая ни единой возможности отвернуться или отстраниться. Я ждала, что он поцелует. Больно, укусом, до крови. И, в общем-то, в данный момент ничего против не имела. Ухватившись одной рукой за его запястье, зажмурилась и ждала. Второй ладонью, кажется, выдавила из корок пол-литра сока… Но ничего не происходило. Секунды шли, но не было ни касания его губ, ни слова. Ни-че-го. А потом Раф неожиданно меня отпустил. Вытащил руку из-под джемпера, разжал пальцы. Я слышала, что он дышит тяжело и неровно, чувствовала, как напряжены его мышцы, и не могла понять, что пошло не так. Взглянула на него неуверенно и вздрогнула — такое несчастное было у хулигана лицо. Он смотрел на меня так, словно во всём происходящем винил только себя. Медленно, явно нехотя поднял меня на ноги и хрипло произнёс:       — Иди спать.       — Раф…       — Ты что, не поняла?! Эта тварь, кто бы ни была, не даёт нам владеть собой! — в его голосе прозвучала откровенная злость. Кажется, Рафаэль «любил» принуждение так же сильно, как и я. Даже несмотря на то, что, поддайся мы оба соблазну, и нас бы ждала далеко не самая плохая ночь в жизни. По крайней мере, я очень хотела в это верить. — Если ты сейчас не уйдёшь, я за себя не ручаюсь.       Я на всякий случай отошла к двери. Хотя это последнее, чего хотелось на самом деле. Может быть… и пусть сделает всё, за что он там не ручается? Один раз живём… Мысли путались, внизу живота всё ещё предательски тянуло некстати возникшее желание. Мне категорически не хотелось уходить из его комнаты, да ещё так. Я увидела, что он вдруг отвернулся, уставился в окно, сцепив руки в замок. Словно старался физически удержать себя. И поняла, что не всё потеряно. Что он борется с собой и, если захочу, этот вечер может закончится иначе. Но выражение его лица стояло перед моими глазами.       Он чувствовал себя виноватым. Виноватым за то, что какая-то животная страсть мутила его разум. Если бы… если бы он совсем ничего ко мне не испытывал, то он бы поддался. Не терзался никакими сомнениями. Но Раф не давал себе воли. От этого стало и трогательно, и приятно, и безумно обидно одновременно. Женский бардак в голове — нормальная тема. Поэтому я вскрикнула:       — Кому он сейчас нужен — твой самоконтроль? — и швырнула в него корками.       Уже подбегая к лестнице услышала, как Раф в своей комнате тихо и неожиданно весело засмеялся.