Две стороны трона

Прошел месяц со свадьбы принцессы Рейниры и сира Лейнора Велариона. Все гости разъехались по своим замкам, уехала и леди Рея. Сказать, что Деймон и Висенья были в восторге от избавления от этой женщины, — значит ничего не сказать. Они чувствовали, что наконец могут дышать свободно, одним камнем в сапоге стало меньше. Конечно, этому счастью суждено было скоро закончиться. Одна ошибка. Один взгляд, длившийся слишком долго. Одна вылазка в город и пара лишних глаз. Один из людей, присягнувших королю Визерису, заметил юную принцессу, гулявшую с дядей в сторону увеселительного дома. Они были там, чтобы встретиться с людьми из Городского дозора и выпить с ними в соседней таверне. Когда королевские особы покидали заведение, держась за руки, и принцесса потянулась поцеловать его в щеку, этот человек доложил новому лорду Деснице. Будучи верным и благородным человеком, лорд Стронг попросил своего сына найти принцессу и сопроводить её к отцу. Висенья пробыла в своих покоях около часа, когда внезапный шум открываемой двери и протесты её стража заставили её поспешно вскочить. Сир Харвин Стронг сообщил девушке, что король требует её к себе, и это срочно. Тогда она поняла: отец всё знает. Сир Харвин велел ей войти в Тронный зал и удалился. Мысли Висеньи неслись вскачь: она гадала, что отец может с ней сделать и что теперь с ней будет. Большие двери снова распахнулись. Двое стражников под руки вели Деймона. Он пытался оттолкнуть их, но был слишком пьян, чтобы преуспеть. Его бросили на пол, и стража удалилась. — Деймон! — Висенья бросилась к дяде, опускаясь на колени рядом с ним. — Ты в порядке? — Со мной всё в порядке, любовь моя, — он прислонился к её коленям, доверчиво положив на них голову, пока она гладила его по волосам. — Он знает, — это был скорее прерывистый шепот, чем слова. — Он не может знать, — отозвался Деймон, целуя её ногу. — Но я знаю. — От голоса Короля Принцесса едва не подпрыгнула; она резко обернулась к нему, её руки замерли. — Я надеялся, что это ложь. Очевидно, я всего лишь старый дурак. В его голосе сквозила невыносимая боль. Он и представить не мог, что собственная семья станет для него таким источником страданий. Он не ожидал, что Деймон зайдет так далеко. Висенья поднялась, осторожно убрав голову Деймона со своих колен, и шагнула к отцу: — Я не знаю, что тебе наговорили… — она осеклась. — Довольно лжи! — выкрикнул Визерис, отстраняясь от дочери и направляясь к брату, который всё еще лежал на полу. — Это правда? — Что именно? — спросил тот, на что король лишь яростно рыкнул. — Мне нужно знать обвинение, прежде чем отвечать. — Раз за разом, Деймон, — произнес он, — ты наносишь мне удары прямо в сердце. И теперь это… — он перевел взгляд на дочь. — Теперь ты сотворил такое… — Отец, — попыталась вмешаться она, но он оборвал её властным жестом. — Ты опорочил её. Кто теперь возьмет её в жены? — Он выхватил кинжал и приставил его к горлу Деймона. Висенья хотела броситься к ним, но увидела выражение лица отца — взгляд, которого никогда не видела прежде: чистую, первобытную ярость. — Отвечай мне! — Отдай её мне, — негромко произнес Деймон, и Висенья не поверила своим ушам. Она желала этого больше всего на свете. — Я возьму её такой, какая она есть. Давай объединим наш дом и вернем былое величие нашему имени, брат, — взмолился он. — Ты уже женат, — с горькой усмешкой отрезал Визерис. — Эйгон Завоеватель имел двух жён! — Ты не Завоеватель. А она — моя дочь. Твоя племянница, ради всего святого! — Отец, пожалуйста, не причиняй ему боли, — слезы градом катились из её глаз. Она понимала: отец никогда не согласится на их брак, он пресечет это навсегда. И теперь она знала, что он попытается выдать её за любого лорда, который согласится взять её в жены. Страх захлестнул её, но она всё равно думала только о Деймоне. Его могли убить за это. — Я хочу, чтобы ты убрался вон, — Визерис выпрямился. — Чтобы никогда не возвращался. Я не шучу, Деймон. — Отец… — А ты — марш в свои покои! Это был последний раз, когда она видела Деймона на протяжении многих месяцев. Перед тем как уйти, она посмотрела на него. Его глаза блестели от сдерживаемых слез, он едва заметно кивнул ей, призывая уйти, а его губы беззвучно прошептали: «любовь моя». Именно за это воспоминание она цеплялась все последующие месяцы. Она давно не посещала заседания совета, но отец потребовал, чтобы она снова начала на них ходить. Все это видели — она была лишь тенью самой себя. После потери матери изгнание дяди, казалось, окончательно подкосило принцессу. Она проводила время только в своих покоях, на тренировочном поле или с маленьким братом, Эйгоном. Даже сестра в последнее время, казалось, её не интересовала. — Он растет, — ворковала принцесса над младенцем у неё на руках. — Ты растешь, правда, маленький Эйгон? Мальчик издал тихий смешок, заставив её и королеву улыбнуться. Эйгон, казалось, был единственным, кто мог вызвать у неё смех. Она злилась на отца; сестра крупно поссорилась с ней, когда узнала о ней и Деймоне, и всё вокруг казалось ужасным. Ей даже запретили летать на драконе. — Ты так хорошо с ним справляешься, — Алисента присела рядом. Материнство давалось ей с трудом. Возможно, из-за юного возраста, но ей плохо удавалось успокаивать мальчика. Он много плакал, и большинство ночей служанки проводили в попытках убаюкать его, но Висенья обнаружила, что он прекрасно спит под музыку. Она часто приходила к нему — теперь под присмотром усиленной стражи — и пела младшему брату песни на валирийском. Между Висеньей и Эйгоном определенно зародилась связь на всю жизнь. Эта связь вызывала у Рейниры слишком сильную ревность, чтобы она могла просто общаться с мальчиком или признать в нем брата. — Это довольно неожиданно, я никогда не считала, что лажу с детьми. — И всё же ты здесь. У тебя получается гораздо лучше, чем у меня, — сказала она с грустной улыбкой. — О, не говори так, — младшая девушка взяла мачеху за руку. — Ты делаешь всё, что в твоих силах. Я хороша с ним только потому, что мне не приходится возиться с ним целыми днями, — усмехнулась она, и Алисента, рассмеявшись, с восхищением посмотрела на сына. Возможно, она и не хотела этого ребенка, но постепенно начинала его любить. ✧༺♥༻✧ Эти три недели стали самым тяжелым временем за всю разлуку с Деймоном. После крупной ссоры с отцом, когда тот вознамерился выдать её замуж за какого-то лорда, Висенья пригрозила убить любого мужчину, который посмеет к ней приблизиться. Это привело к еще более грандиозному скандалу. В итоге три недели назад Король запер принцессу в её покоях, выставив у дверей своих людей. Сердце сира Уайлана разрывалось при виде страданий девушки. Она была для него не просто принцессой, а другом, и теперь он не мог ничем ей помочь. Время от времени он вызывался приносить ей еду и пересказывал все новости, которые удавалось разузнать. Сир Уайлан без раздумий расстался бы с головой ради своей Принцессы — единственного человека, которому он был предан без остатка. Входить в покои запрещалось всем, кроме Короля, Королевы и её сестры с братом. Рейнира пришла лишь однажды, и они снова поссорились. Король наведывался каждые два дня, но не удостаивался от дочери даже сухого «здравствуй». Королева же и её сын были самыми частыми гостями. Принцесса почти не вставала с постели. Она лежала и читала книги, в одиночестве отрабатывала приемы рукопашного и мечного боя. Разлука с любимым и драконом лишила её жизнь всякого смысла. Сир Уайлан передал своей принцессе, что лорд Корлис вел разговоры о Ступенях и что принц Деймон примкнул к нему в этой войне, как и сир Лейнор со своим присяжным рыцарем. Очевидно, это шло вразрез с волей Короля, но они всё равно отправились в путь. Сердце Висеньи сжалось в груди. Деймон ушел на войну… Она должна была что-то предпринять. Вопреки всему, что в ней осталось, она сделала выбор. Она дождалась, пока ей принесут еду. Она знала, что у неё есть два часа, прежде чем слуги вернутся за тарелками и начнут готовить ей ванну. Как только принесли поднос, она быстро поела и переоделась в удобную одежду для боя и полета. Сир Уайлан был посвящен в план: ему следовало оставаться во дворце до особого распоряжения, если только его безопасности не будет угрожать опасность. Наконец она проскользнула в потайной ход и направилась к Драконьему Логову с мечом на бедре. Добравшись до места, она кралась в тенях, пока не увидела свою драконицу. Балексион издала утробный звук, почуяв всадницу. Слезы подступили к глазам принцессы при виде любимого зверя — драконица уже с трудом помещалась в стойле. В мгновение ока они оказались в небе. Висенья видела, как люди задирают головы, глядя ей вслед, а Королевская Гавань становится всё меньше и дальше. Небо было безмятежным, и она наконец позволила слезам хлынуть из глаз. Месяцы сдерживаемой боли вырвались наружу. Балексион кричала вместе с ней — её рев был похож на мольбу о помощи, но именно этот звук дарил Висенье утешение. Она заметила Ступени. Ей никогда не приходилось бывать здесь, по крайней мере, так низко. На утесе сидел Морской Туман, наблюдая за приближающимся драконом. Принцесса приземлилась и спешилась. Она видела лагерь, лорда Корлиса и его брата в окружении других воинов. Но Деймона среди них не было. — Принцесса Висенья, — поприветствовал её лорд Корлис с явным замешательством на лице. — Что вы здесь делаете? Ваш отец знает... — Не знает. Но скоро узнает, — она огляделась, пытаясь найти дядю. — Я здесь, чтобы помочь. — Помочь? — недоверчиво переспросил Веймонд. — Да. Я сражаюсь лучше многих ваших людей. Вы теряете бойцов, а у меня есть дракон. Им ни за что не одолеть трех драконов. — Дракон на подходе! — выкрикнул кто-то, и она услышала рев Караксеса. — Я здесь, чтобы помочь. Вы знаете, что сделал мой отец. У меня ничего не осталось. И вы знаете, что я могу быть полезна, — твердо сказала она лорду Корлису. — Маленький дракон, — голос Деймона донесся сзади, подхваченный ветром. Она так скучала по этому голосу, что не смогла сдержать широкой улыбки. Она обернулась и бросилась к нему, обхватив его за шею, а он крепко прижал её к себе. — Я так скучала по тебе, Деймон, — прошептала она ему на ухо. — И я по тебе, любовь моя, — прошептал он в ответ и отстранился. — Что ты здесь делаешь? — на этот раз он спросил громче. — Я прилетела помочь выиграть эту войну. Мой отец ничего не предпримет, так что... я здесь. Он усмехнулся и провел руками по лицу. — Нет, — просто отрезал он. — Нет? — Нет. — Я не вернусь, Деймон. Я не могу вернуться. — Он твой отец, он тебя простит. — Нет! Лейнор, скажи им! Я сражаюсь лучше большинства этих людей. — Это правда, — подтвердил Лейнор с немного смущенным видом. — Она надирает мне задницу. — Твои умения — не проблема. Ты можешь погибнуть, — произнес Деймон, и его лицо смягчилось.Это было редкое зрелище. Никто никогда не видел, чтобы Принц говорил так мягко и смотрел с таким обожанием на кого-либо, кроме своей младшей племянницы. Она была светом его жизни, пробившимся в конце долгого, бесконечного туннеля. — Я могу о себе позаботиться. — Женщине здесь не место! — громко выкрикнул Веймонд, вызвав смешки среди воинов. — Это поле боя, а не уроки этикета. — Ты сомневаешься в принцессе? — голос Деймона стал стальным, и все вокруг замерли. — Ты же не серьезно говоришь, что она должна остаться? — Именно это я и говорю.— Она женщина! — Дядя, а какова твоя роль в этом совете, кроме как быть магистром жалоб? — вмешался Лейнор, защищая лучшую подругу. — Она хороша. Хотите, чтобы она сразилась со мной? Она победит. — Она остается, — отрезал Деймон и обвел взглядом всех присутствующих. — Она остается, и если кто-то желает повозмущаться, вы встретитесь с Темной Сестрой с глазу на глаз.Он взял её за руку и повел к палаткам. — Не знаю, остались ли у нас свободные шатры, я посмотрю, что можно найти, — обратился лорд Корлис к принцу.— Она будет жить в моем шатре. Я не доверяю её безопасность людям, которые провели в битвах три месяца. Лорд Корлис кивнул и вернулся к столу с картой, проследив, чтобы его люди разошлись на ужин и отдых с наступлением сумерек. Висенья последовала за дядей в его шатер, который был заметно больше остальных в лагере. Снаружи доносился рокот Караксеса, к которому присоединялся голос Балексион. Драконы чувствовали привязанность своих всадников и годами «пели» друг другу. Подобное случалось крайне редко; последними драконами, за которыми замечали такое поведение, были звери Эйгона и Висеньи. Как только они оказались внутри, Деймон резко развернул её к себе и поцеловал. Всё накопившееся напряжение мгновенно лопнуло; прикосновение к его губам казалось высшим блаженством — быть настолько близко к человеку, что это единственное, что ты хочешь чувствовать. — Лейнор рассказывал, что тебе пришлось несладко после моего изгнания, — прошептал принц, когда они прервали поцелуй, лаская её лицо ладонью. — Последние три недели я провела под замком. — Что? — в его глазах вспыхнул огонь, гнев нарастал стремительно. — Видимо, наступил предел, когда он устал от ссор, — усмехнулась она. — Тебя он изгнал, а меня запер в покоях. Мне не позволяли даже сходить в библиотеку. — Маленький дракон, — его голос снова стал мягким, полным сочувствия. — Единственным светлым пятном за всё это время, верь или нет, стал мой брат Эйгон. — Тебе нравится этот ребенок? — Он чудесный. Я проводила с ним и Алисентой почти всё время. — А как же Рейнира? — Она со мной почти не разговаривает. Пьяна властью, которую дает статус наследницы.Их разговор прервался, когда пришел Лейнор и позвал их к ужину. Они вышли к месту, где собрались все воины. Мужчины наполняли кубки и сидели вокруг огромного костра. Все они обернулись, чтобы посмотреть на юную принцессу, следовавшую за их командиром — ведь Деймон привел своих людей из Городского дозора сражаться плечом к плечу с воинами лорда Корлиса. — Джентльмены! — громко вызвался Лейнор, вызвав смех в рядах. — Это наша дорогая принцесса Висенья. — Это правда она... — прошептал один из мужчин, раскрыв рот, будто не верил своим глазам. — Это я. И я пришла сражаться вместе с вами. — Сражаться? — переспросил кто-то, взглянув на Деймона, и тот кивнул. — А вы умеете? — подал голос другой. — Хотите проверить? Казалось, они побоялись ответить, но последний мужчина всё же поднялся со своего места: — Посмотрим, на что вы способны, принцесса. — Как ваше имя, сир? — Рони. — Приятно познакомиться, Рони. Теперь, когда с именами покончено... — она взглянула на дядю и усмехнулась. — Не поддавайся. Я хочу, чтобы ты показал всё, на что способен. Он испуганно покосился на Деймона: — Всё, на что способен? — Ты разве не слышал принцессу? Висенья здесь не для того, чтобы её щадили, она здесь, чтобы воевать. Так что относись к ней так же, как к любому, кто сражается с тобой плечом к плечу. — Я намерена заслужить ваше доверие, — добавила она. — Я знаю, вы меня не знаете, но я здесь, чтобы помочь. Меня тренировал сам Деймон. — Вы здесь по приказу отца? — спросил еще один воин. — Нет! У нас с ним весьма натянутые отношения, — рассмеялась она, вынимая меч. — А теперь посмотрим, кто кого. Она сразилась с Рони и одержала верх. Ей пришлось применить несколько искусных приемов, но она справилась, ничуть не утомившись от веса своего меча из валирийской стали. Следующим противником стал воин покрепче и мускулистее, но и он потерпел поражение. Затем она победила человека по имени Луни. Рони и Луни со временем станут верными соратниками и близкими друзьями принцессы. Воины приветствовали победы Висеньи одобрительными криками. Когда она осушила кубок вина и потребовала еще, в лагере воцарилось негласное уважение. Мужчины увидели в ней не просто знатную особу, а сильную духом воительницу, достойную их преданности. К концу вечера, когда костры начали затухать, наступило время принимать важные решения. Оказавшись в шатре, они наконец-то остались наедине. Вместе и только вдвоем. — Как думаешь, они будут болтать? — спросила она его. — Не будут. То, что случается в походе, там же и забывается, — он ласково коснулся её лица и поцеловал в кончик носа, заставив её хихикнуть. — Они гордятся тобой. Они тебя уважают. — Только они? — с усмешкой уточнила она. — Я — больше всех Деймон прижался губами к её губам и притянул её бёдра к себе. Все движения были грубыми и нетерпеливыми — они слишком сильно нуждались друг в друге. Его рот скользил по её шее, оставляя вокруг неё маленькие синяки. Она стонала, когда он сосал её кожу, расстегивая её блузку и брюки. Она оттолкнула его и расстегнула свою одежду, а он смотрел на неё с вожделением в глазах. Его взгляд следил за блузкой, которая была достаточно большой, чтобы покрыть её тело, и медленно поднималась, обнажая тело, которого он так жаждал. Его брюки вдруг стали слишком узкими, его член возбудился от одного только вида её прекрасного тела. Его взгляд переместился на её грудь, которая поднялась от холодного воздуха вокруг. Она даже не заметила, когда он снял свою одежду — она была в его объятиях, ноги обхватили его талию, и они пожирали друг друга, пока не задыхались. Его правая рука переместилась между её ног и к её клитору, она задыхалась от ощущений, опустив голову на изгиб его шеи, руки всё ещё крепко сжимая его, пока она лежала под ним в постели. Он быстро возбудил её, вставив в неё два пальца, заставляя её стонать его имя так громко, что все могли услышать. Одна только мысль об этом заставила его ещё больше возбудиться — мысль о том, что завтра все будут знать, что она принадлежит ему и что она полностью запретна.После того как она кончила, Деймон убрал палец, а её сердце всё ещё билось так быстро, что зрение помутилось. Не предупредив, он вогнал в неё свой член, заставив её снова задыхаться. Сколько бы он ни возбуждал её, этого никогда не хватало, чтобы подготовить её к его члену. Сначала его толчки были медленными, но с каждым разом становились всё сильнее. Она откинула голову назад, стоня и не имея воздуха в лёгких. Он продолжал всё сильнее и сильнее, пока она не кончила, даже не дав ему знать, слишком погружённая в собственное наслаждение. Он кончил сразу после неё, вытащив из неё член и кончив ей на живот. Они не могли позволить себе ребёнка посреди войны. –Это было того стоило, — прошептала она, набрав немного воздуха и прижавшись к его груди. –Чего стоило? — он улыбался дерзко, но его глаза были спокойны. –Стоило того, чтобы мужчины здесь думали, что я веду себя как шлюха. Они оба рассмеялись и заснули в объятиях друг друга. В тот момент Висенья поняла, что никогда не уйдёт от Деймона. Она также поняла, что, возможно, никогда не получит настоящего прощения от своего отца.