the king's gambit.

Мегуми чувствует себя знаменитостью, когда в понедельник утром заходит в офис. Все хотят знать, где он был и как поживает. Особенно Нобара. Он отсутствовал две недели, а перед этим и так появлялся в офисе реже обычного. Зная своих коллег, они наверняка каждую свободную минуту толпились у кулера, гадая, куда он пропал. Отговорившись перед остальными полуправдой — мол, плохо себя чувствовал — Мегуми и Нобара уединяются у его рабочего стола. — Выкладывай, — Нобара облокачивается на стол. — Ты правда болел? — Да. — Оу? Я думала, ты пропускал работу, чтобы обустроиться на новом месте. На твоём бы месте я так и сделала. Мегуми ухмыляется её откровенности. — Многое успел сделать. Но ещё есть над чем поработать. — А новоселье всё ещё планируется в эту субботу? — Да. Не могу дождаться, когда ты познакомишься с моими друзьями. — Он отрывается от планшета. — Хотя… ты уже видела Гето. Нобара подпирает лицо рукой и мечтательно вздыхает: — Этот красавчик… Хотела бы я узнать его секрет ухода за волосами. — Она раздражённо выдыхает. — И найти наконец приличный салон здесь. Который мне по карману. Мегуми переключается с почты на браузер, чтобы найти название салона, где недавно стригся. Цены там были вполне приемлемые, несмотря на дорогой район. К тому же ему дали хорошую скидку как новому клиенту. Он рассказывает об этом Нобаре, пока листает страницу. В тот момент, когда он показывает ей фото салона, в офис заходит Сукуна. Нобара почтительно склоняет голову в его сторону, а Мегуми лишь слегка кивает — не больше. Было время, когда он каждый раз бодро говорил Сукуне «Доброе утро», а в ответ получал лишь невнятное бурчание. Должно быть, Сукуна замечает перемену, потому что замедляет шаг. Но вместо Мегуми он обращается к Нобаре. — Кугисаки-сан, — его голос обманчиво спокоен, — сегодня у меня важная встреча. Ты будешь присутствовать и вести протокол. Жди брифинг на почте. И уходит, проигнорировав её тихое: — Да, сэр. — О боже, — Нобара широко раскрывает глаза. — Он хочет, чтобы я была на его встрече? Разве это не твоя обязанность? Да, его. Но не навсегда же. Когда-нибудь кто-то должен будет его заменить. — Надеюсь, я не перегнул, — Мегуми виновато улыбается. — Моё долгое отсутствие заставило меня задуматься — у меня нет полноценной замены на случай чего. — Ты правда считаешь, что я смогу работать на твоём месте, Фушигуро? — Да. Абсолютно. — Я польщена… и слегка напугана. Ты ведь не собираешься снова увольняться? Мегуми успокаивающе улыбается: — Это просто подстраховка. Не переживай. Вскоре Нобара возвращается к себе, чтобы подготовиться к встрече. Мегуми назначает пару встреч и заказывает подарки для партнёров — «благодарности» от имени Сукуны. Он знает, что звонок последует, поэтому не вздрагивает, когда Сукуна вызывает его в кабинет. Мегуми не спешит. Спокойно кладёт трубку, возвращается к планшету, отвечает на письма и смотрит варианты площадок для новогоднего корпоратива. До праздника ещё месяцы, но бронировать лучше заранее. Потом, не торопясь, идёт к Сукуне. Сегодня они, сами того не желая, оделись в одном стиле. Костюм Сукуны — тёмно-синий, а шёлковый галстук — серый. У Мегуми же костюм серый, а галстук — тёмно-синий. Даже когда между ними разлад, они каким-то образом оказываются на одной волне. Хотя Мегуми мечтает, чтобы их связь была глубже, чем просто совпадение в выборе одежды. Он стоит перед столом Сукуны, пока тот просматривает отчёты. — Садись, — говорит Сукуна. — Я предпочитаю стоять, сэр. — Мегуми складывает руки за спиной, сохраняя бесстрастный тон. — У меня много работы. Можно узнать, зачем вы меня вызвали? Сукуна поднимает на него взгляд. — Долго ты ещё собираешься это продолжать, Мегуми? — Я не понимаю, о чём вы. — Ты злишься на меня. С пятничного вечера. — Можно не обсуждать это на работе? — его голос по-прежнему безэмоционален. — Это непрофессионально. Сукуна фыркает. — Ты отказываешься говорить со мной и вне работы. Как я должен всё исправить, если ты даже не разговариваешь со мной? — его челюсти сжимаются. Удивительно, что Сукуна до сих пор сдерживает свой вспыльчивый нрав. Не то чтобы Мегуми дрогнул, если бы тот начал орать и оскорблять его. Ему просто больше не важно, как сильно Сукуна злится. — Исправлять нечего, сэр. Я уже говорил вам это. В субботу днём Сукуна приехал к нему, чтобы выяснить, почему он ушёл тем утром. Мегуми соврал, что возникли семейные обстоятельства. Сукуна знал, что это ложь, но не смог доказать. Он спросил, нужна ли помощь, и звучал так искренне, что Мегуми едва не дрогнул — но выстоял. Он заверил, что всё в порядке. А когда Сукуна попытался пригласить его на ужин в воскресенье, Мегуми сослался на мигрень. Он надеялся, что сегодня Сукуна будет работать из дома — чтобы избежать именно таких сцен. Но сегодня удача не на его стороне. — Сэр, разве вам не стоит быть дома? — спрашивает Мегуми. — У вас скоро гон. — Ещё как минимум день. Уеду после встречи. — Это всё равно рискованно. — Ты беспокоишься обо мне? — Я беспокоюсь о том, на кого вы наброситесь во время гона, — сухо отвечает Мегуми. — Не стоит быть таким беспечным. — Это не беспечность, я прекрасно знаю своё тело. Мегуми замечает, что Сукуна едва заметно оживился — это самое долгое их общение с тех пор, как он оставил его одного в постели. И тут же обрывает разговор. Не хочет он доставлять Сукуне никакого удовольствия. — Как скажете, сэр. Если позволите, я вернусь к работе. Внезапно Сукуна с такой силой бьёт кулаком по столу, что дерево трескается. — Чёрт возьми, Мегуми! — его глаза на миг вспыхивают жёлтым. — Да скажи ты наконец, в чём проблема?! Мегуми сглатывает, подавляя врождённый страх. — Я уже говорил вам… — Да, говорил! Ты несёшь одну и ту же хуйню! — Сукуна достаёт портсигар. — Я тут пытаюсь всё исправить, а ты упорно ведёшь себя как последний… Он резко вытаскивает сигарету из пачки. — Вам не стоит курить в помещении, сэр. Датчики дыма… — Мегуми. — Да, сэр? — Вали нахуй из моего кабинета. — С удовольствием, сэр. Он выходит и возвращается к своему столу, будто ничего не произошло. Пусть Сукуна злится сколько угодно. Не ему сейчас больно. Как и обещал, Сукуна уезжает сразу после встречи. Не заходит к Мегуми, не прощается — только шлёт емэйл, что его не будет в офисе до конца гона. А значит, он исчезнет и из жизни Мегуми на какое-то время. Омега тихо выдыхает с облегчением.

***

Сукуна поехал на работу только ради того, чтобы увидеть Мегуми. Это было глупо и безрассудно — особенно сейчас, когда он как никогда уязвим. И дело не только в эмоциях. Всё пошло под откос: его разум, чувства, тело. Обычно перед гоном он хотя бы сохранял ясность мысли, но этот конфликт с Мегуми превратил его сознание в хаос. Он сидит на заднем сиденье лимузина, возвращаясь домой. Пот струится по его спине, а пальцы впиваются в виски, будто пытаясь сдержать раскалывающуюся головную боль. Первые симптомы он всегда переживает тяжелее всего. Сукуна срывает пиджак, расстёгивает галстук и приказывает водителю включить кондиционер. Проходит несколько минут — ничего не меняется. — Ты меня не слышишь? — его голос, обращённый к перегородке, отделяющей его от водителя, наполняется яростью. — Включи кондиционер, чёрт возьми! Я здесь горю! Тишина. Раздражение перерастает в гнев. Сукуна резко выпрямляется. И в этот момент краем глаза замечает — за окном мелькает незнакомый пейзаж. Это не обычный маршрут к его пентхаусу. Более того, лимузин движется прочь из центра города. Будь он не так поглощён мыслями о Мегуми, он бы ещё раньше учуял странный запах, витающий в воздухе. Едва уловимый. Такой, что кажется игрой воображения. Но запах реален — и он стремительно ускоряет наступление гона. — Чёрт… — Сукуна с трудом выговаривает, голос вязкий, как патока. — Активаторы… Он достаёт телефон, моргая, чтобы разглядеть расплывчатый экран. Пытается набрать «Сатору», но аппарат выскальзывает из потных пальцев. Спина тяжело ударяется о сиденье. Он учащённо моргает, из последних сил пытаясь сохранить сознание. Тот, кто ведёт лимузин, явно не его союзник. Скорее всего — из клана Камо. Надо было запереться на время гона, а не тащиться в офис. Совершил ошибку словно несмышлённый сопляк, и теперь это, вероятно, будет стоить ему жизни. Первым в мыслях возникает лицо Юджи. Неужели он бросит младшего брата, хотя клялся защищать его? Затем — Мегуми. Как яркий свет в конце туннеля. Неужели он умрёт, так и не исправив то, что между ними случилось? Сукуна сжимает веки, заставляя себя не терять сознание. Даже не пытается пошевелиться — нужно беречь остатки сил. Активаторы слишком сильные, и работают на славу. Его член напряжён до боли, клыки зудят. Он хочет вонзить их в плоть, впиться, всадить узел в кого-нибудь наполнить своим семенем. — Чёрт, — тихо стонет Сукуна, начиная тереться эрекцией о сиденье. — Мегуми… — шепчет он, представляя омегу. Услышав, как опускается перегородка, Сукуна смотрит в маленькое окно. Человек за рулём определённо не его водитель. Но и не из клана Камо. Сукуна смотрит на племенную татуировку вокруг шеи человека. Этот человек принадлежит к знатному роду клана Инумаки. Сукуна не стал ничего спрашивать зная, что не получит внятного ответа. Он не понимает, почему клан Инумаки выступает против Рёмэн. Это Зенин изгнал их из города. Они больше не враги. Они даже не на одном поле. И все же им удалось застать Сукуну врасплох. Перегородка остаётся опущенной до конца поездки. Сукуна продолжает ёрзать на сиденье, не замечая своих действий. Он пытается придумать план, погружённый в мысли о том, как сильно ему сейчас необходим Мегуми. Сознание Сукуны на мгновение гаснет, подавленное волной животных инстинктов. Когда он приходит в себя, дверь лимузина уже открыта, и двое крепких мужчин вытаскивают его на улицу. Он пытается разглядеть их лица, но зрение застилает пелена — его так резко дёрнули вверх. Видение то проясняется, то снова мутнеет, пока его волокут через ворота небольшой усадьбы. Планировка напоминает родовое поместье или даже храм. Перед ним склоняется пожилая женщина, раздвигая шторы, ведущие в комнату. Где-то в глубине сознания его инстинкты бьют тревогу — эта сцена знакома. Он понимает почему, когда видит омегу, ожидающую его внутри. Она молода, с длинными светлыми волосами и тёмно-синими глазами, которые при свечах кажутся лиловыми. На ней белое церемониальное кимоно. Подвенечное кимоно. — Слишком долго мы прятались, как трусы, — раздаётся голос мужчины. Сукуна не видит его лица и не узнаёт голос. — С этим союзом наш великий клан восстанет вновь. — Дедушка! — девушка всхлипывает. — Пожалуйста! Не заставляйте меня! — Тише! — старик кричит. — Это момент, которого мы ждали! Ты знаешь, сколько сил вложено в этот план. Исполни свой долг перед семьёй! Сукуна стискивает зубы. — Я убью вас всех, — его голос низкий, как рёв зверя. — Каждого! Старик наконец появляется в поле зрения. Отсутствие татуировки и сама способность говорить ясно дают понять — он не из знатной линии. Вероятно, советник или бывший помощник. Он смотрит на Сукуну с улыбкой. — Элитные альфы и правда удивительны. Ты даже говорить сейчас не должен. Старик подходит к внучке, доставая из рукава кимоно иглу. — Тебе повезло избежать ужасного наказания Зенин, дитя. Теперь ты понесешь другую ношу — поведёшь наш клан вперёд. Он отводит её волосы, обнажая шею, и вводит иглу в вену. Активатор течки. Глаза Сукуны наполняются влагой. По щеке скатывается единственная слеза. Даже сквозь ярость гона возбуждение от активатора — в нём живёт глубокая скорбь. Он знает, что не сможет контролировать то, что произойдёт дальше. Ни один из них не сможет.

***

Каждый вечер после работы Мегуми медленно, но верно обустраивал свою новую квартиру. К четвергу всё было готово. Он выбрал нейтральные тона с яркими акцентами. Интерьер минималистичный — он не любит захламлённость, — но без фанатизма. Его любимое место — домашняя художественная студия. Согласно планировке, это должна была быть «гостевая комната», но он превратил её в пространство для творчества. На стенах — его собственные работы в рамах, на полках — любимые манга и комиксы, вдохновлявшие его. В углу стоит мольберт для больших проектов. Любовь к искусству расцвела из-за невозможности заниматься тем, что он действительно любил. Животными. Когда-то он мечтал стать ветеринаром. Но кошки и собаки всегда странно себя с ним вели. Если честно — они словно недолюбливали его. И дело не в том, что он омега. По крайней мере, он так думает. Животные обычно не реагируют негативно на альф или омег. Юджи как-то пошутил, что, возможно, от Мегуми исходят «плохие флюиды». Но это тоже бред — он искренне обожает животных. Раз уж он не мог приблизиться к ним, не спугнув, начал рисовать их. И у него это отлично получалось. Настолько, что он даже получил стипендию. Огромные окна в квартире, как и говорил Сукуна, пропускают много естественного света. Альфа, конечно, мудак, но хотя бы это учёл. Мегуми вздыхает, откладывает скетчбук и раздражённо проводит рукой по волосам. Каждый раз, когда он думает о Сукуне, ему хочется позвонить ему. Но он останавливает себя. Он пришёл в студию, чтобы набросать эскиз для новой картины и отвлечься. Но неизбежно мысли возвращаются к Сукуне. Он не видел и не слышал его с понедельника. Вчера Юджи заходил в офис — встречался с иностранными партнёрами вместо отсутствующего Сукуны. Они пообедали вместе, болтая о всякой ерунде. О Сукуне не сказали ни слова, хотя было очевидно: Юджи знает, что между ними что-то изменилось. Мегуми был рад, что Юджи не стал лезть в их отношения. Он всё ещё зол из-за всей этой истории с Ураумэ, и если начнёт говорить о Сукуне — сорвётся в монолог. А Юджи — последний, кому он хочет жаловаться на его же брата. Как бы Юджи ни был добрым и понимающим, он всё же альфа. В интимных отношениях он доминирует. Мегуми скорее поговорит с тем, кто сможет его понять. Поэтому сегодня он пригласил Гето. Планировали заказать еду и просто пообщаться. Похоже, обоим есть что обсудить. Услышав громкий стук в дверь, Мегуми идёт открывать. Он уверен, что это Гето. Но за дверью стоит Годжо. — Годжо-сама… Тот грубо отталкивает его и стремительно заходит в квартиру. — Сукуна! — Годжо кричит, небрежно скидывая туфли. Мегуми смотрит, как альфа шагает вглубь квартиры, затем переводит взгляд на валяющиеся на полу Gucci. Раздражённо пинает ботинки, проходя мимо. — Извините! — кричит он, когда Годжо заходит в спальню, продолжая звать Сукуну. — Какого чёрта ты здесь делаешь?! — А на что это похоже? — Годжо кричит в ответ. — Где Сукуна? — Разве похоже на то, что он здесь?! Годжо не отвечает. Мегуми заходит в спальню и видит, как тот нюхает его простыни, словно ищейка. Он бросается к кровати, вырывает ткань из рук альфы, лицо пылает от стыда. Он точно мастурбировал недавно, и простыни пахнут соответственно. — Сукуны здесь не было как минимум четыре дня, — бормочет Годжо, игнорируя убийственный взгляд Мегуми. — Чёрт… — Как ты это определил? — Мегуми сам нюхает простыню, но не улавливает следов Сукуны. — Я стирал их после того, как мы… после того, как он ушёл. После их секса. — Использовал нейтрализующий порошок? — Нет. — Вот и ответ. — Годжо постукивает по своему носу: — Элитный альфа — элитное обоняние. Он встаёт с кровати, смахивая несуществующие пылинки с брюк. — Ты слышал что-нибудь от Сукуны в последнее время? Мегуми хмурится: — Ты мог просто спросить об этом, вместо того чтобы врываться… Годжо резко щёлкает пальцами. Наклоняет голову, глядя на Мегуми поверх солнцезащитных очков. — Эй, у меня нет времени на твои дерзости. Ты говорил с ним или нет? — Убирайся из моей квартиры, мудак. — Ты думаешь, это какая-то игра? — Годжо делает шаг вперёд. — Это серьёзно, малыш. — Я не малыш. — Ты щенок! — А ты кретин! Годжо стискивает зубы. — У меня нет времени на это дерьмо. Он достаёт телефон, тыкая в экран с явным перебором силы. — Значит, ты тоже ничего не слышал. Отлично. Просто замечательно… Мегуми обхватывает себя руками, пытаясь унять дрожь. Неужели Сукуна пропал? — Я что, пропустил приглашение на групповуху? Оба оборачиваются на дверь спальни, где в проёме стоит Гето, безучастно наблюдая за ними. На нём укороченная водолазка и свободные брюки, волосы убраны в привычный хвост. — Детка! — Годжо сразу же направляется к нему, целуя в щёку. — Что ты здесь делаешь? — Вы… не вместе пришли? — Мегуми в растерянности смотрит то на одного, то на другого. — Нет. — Гето и Годжо отвечают хором. — Я не видел этого придурка всю неделю, — бросает Гето раздражённо. — Представляешь мой шок, когда я нахожу его в твоей спальне. Мегуми бледнеет: — Всё не так! — Я знаю, — Гето отстраняется от Годжо. — Я тебе доверяю, Фушигуро. Годжо тяжело вздыхает. — Ладно. Я ухожу. Мне нужно найти Сукуну. Разве Годжо и Гето не провели выходные вместе? Видимо, не сложилось. Но сейчас Мегуми не до их разборок. Что-то явно не так, и как бы он ни злился на Сукуну, тревога перевешивает. — Сукуна должен был провести гон в одиночестве эти дни, — говорит он Годжо. — В понедельник он был в офисе, но ушёл после встречи. Это было около часа дня. — Он так и не добрался до своего пентхауса, — лицо Годжо становится каменным. — Тело его водителя нашли в мусорном контейнере. Мегуми в ужасе прикрывает рот рукой. Всё это время он думал, что Сукуна пережидает гон в своём пентхаусе, а тот на самом деле пропал. — Это Камо? — Гето хмурится. — Наверняка напали, пока он был уязвим. Годжо бросает взгляд на Мегуми, словно не хочет говорить лишнего при нём: — Возможно, — кратко отвечает он. — Ладно, я поехал. — Я с тобой, — заявляет Мегуми. — Помогу искать. — Это не эпизод «Нэнси Дрю», — отмахивается Годжо. — Оставайтесь оба здесь. Я на связи. Но Мегуми и слышать об этом не хочет. Он следует за Годжо из спальни, а Гето идёт следом. — Ты серьёзно ждёшь, что я просто буду сидеть здесь сложа руки?! — Мегуми ускоряет шаг, пытаясь поспеть за длинными ногами Годжо. — Если Сукуна в опасности, я не могу бездействовать! Я еду с тобой! Он не хотел рычать, но звук вырывается из его горла сам собой. Внезапно он чувствует себя одичавшим. Это даже пугает. Годжо резко останавливается. Поворачивается и пристально смотрит на Мегуми. — Ладно, — говорит он, подходя вплотную. — Но если станет слишком жёстко — не ной. Понял? Мегуми отталкивает Годжо и направляется к вешалке за обувью. Натягивает ботинки. Он видел, как Сукуна забил насмерть человека ради него. После такого не струсит. — Тогда, видимо, я тоже еду, — вздыхает Гето, окидывая взглядом свой наряд. — Правда, я не совсем одет по случаю, но плевать. — Тебе не обязательно ехать, Гето, — Мегуми не хочет его обременять. — Нет, Сугуру едет, — перебивает Годжо. — Мне нужно разобраться с этим быстро и тихо, пока не началась полномасштабная война. Вы двое — лишняя ноша… но, возможно, это и к лучшему. Без лишних слов они выходят из квартиры Мегуми и рассаживаются на заднем сиденье Bentley Годжо. Пока тот совершает звонки, Мегуми и Гето молча сидят напротив. Мегуми тревожно, но не за себя. За Сукуну. Тот пропал три дня назад. Четыре, если точнее. За это время могло случиться что угодно. Он вспоминает их последний разговор, и его тошнит. Да, его злость была оправданна, но он не хочет, чтобы те слова, были последними, что они сказали друг-другу. — Нужно сменить машину, — объявляет Годжо, когда они въезжают в огромный частный гараж с рядом роскошных авто. Территорию охраняют внушительные охранники. — Сугуру, ты справишься за рулём? Гето кивает. Они выходят из Bentley, и Годжо ведёт их вдоль ряда машин, останавливаясь перед чёрным седаном, который выглядит чужеродно среди сверкающих авто. Пока Гето садится за руль, Годжо открывает багажник и достаёт чёрный кейс. Мегуми занимает место на заднем сиденье, Годжо — на переднем. Мегуми с долей любопытства наблюдает, как Годжо открывает кейс. Увидев четыре пистолета, он сглатывает. — Мне нужна зацепка, — говорит Годжо, когда они выезжают из гаража. — Едем в «Серпантин». Гето крепче сжимает руль, но молчит. Мегуми хочет спросить, что это за место, но сдерживается. Поездка проходит в тишине, давая Мегуми много времени на размышления. Вчера, когда он виделся с Юджи, всё казалось нормальным. Но теперь он задаётся вопросом: может, Юджи что-то знал, но сохранял спокойствие, чтобы не волновать его? А возможно, Юджи вообще не в курсе, что его брат пропал. Три дня отсутствия Сукуны во время гона — не повод для паники. Он бы всё равно не мог связаться с кем-либо, да и никто не рискнул бы навестить его в таком состоянии. Вероятно, преступник это и учел. Не найди они тело водителя, никто бы ничего не заподозрил до самого конца. Ну, кроме людей Сукуны, конечно. — А как насчет его охраны? — спрашивает Мегуми. Они въезжают в район, незнакомый Мегуми, проезжая мимо освещённых витрин магазинов и ресторанов. — В воскресенье Сукуна устроил чистку. Большую часть охраны… уволили… — Годжо оборачивается и смотрит на Мегуми: — Сколько тебе известно? — О чём именно? — Обо всём этом. — Достаточно, чтобы понять, что их не просто уволили. Их убили, да? Взгляд Годжо говорит сам за себя. Охрану ликвидировали. — Но у Сукуны остались преданные люди. Они ищут его всю неделю. — Годжо снова поворачивается вперёд. — Даже его отец уже в городе. Вот почему мне нужно найти Сукуну быстро. С пропажей наследника клан Рёмен больше не заинтересован в сохранении мира. Он не поясняет дальше, но Мегуми и так понимает, насколько высоки ставки. Седан останавливается у круглосуточного магазина. Мегуми не понимает, зачем они здесь — неужели сейчас время для покупок? Годжо передаёт Гето два пистолета. — Оставайтесь здесь. Я ненадолго. — Он пристально смотрит на Гето: — Если начнётся стрельба — уезжайте. Ясно? — Понял. — Детка… — Первый признак опасности — и я вытаскиваю Фушигуро отсюда. Тебя спасать не стану. Не волнуйся. — О себе тоже позаботься, Сугуру. Мегуми опускает взгляд, чувствуя себя неловко в этой, казалось бы, интимной сцене между ними. Столько невысказанных слов, столько эмоций — всё это говорит о глубокой связи, о любви. И именно поэтому он не понимает, почему между ними теперь трещина. — Позабочусь, — отвечает Гето. — Но сейчас поторапливайся. Мы на территории клана Зенин. Годжо выходит из машины. Оглядывается, проверяя обстановку, и заходит в магазин. — Фушигуро, ты умеешь обращаться с оружием? — Нет. Гето блокирует двери машины и тихо ругается: — Это место будто возвращает старые воспоминания, — бормочет он себе под нос. Затем разворачивается и показывает Мегуми один из пистолетов. — Значит, будем учиться по ходу дела. Мегуми внимательно слушает Гето, запоминая всё: основные части пистолета, как правильно держать и целиться, и почему закрывать глаза при стрельбе — худшая идея. Гето дважды проверяет, стоит ли предохранитель, прежде чем передать оружие Мегуми. Пистолет холодный и немного тяжелее, чем он ожидал. Гето берёт второй пистолет, показывая, как извлечь магазин и вставить его обратно. Он обращается с оружием так же легко и естественно, как с палочками для еды. Опыт, отточенный до автоматизма. — Что бы сегодня ни случилось, Фушигуро, держись рядом со мной, — говорит Гето, закончив объяснять основы. — Надеюсь, тебе не придётся сегодня стрелять. Но если придётся — не забудь снять с предохранителя. Мегуми кивает. Гето нервно оглядывается, вглядываясь в окна. Мегуми никогда не видел его таким напряжённым. — Гето, что такое «Серпантин»? — Одно из многих заведений Зенинов. Клуб для взрослых. — Для взрослых? То есть… БДСМ? — Да, во всех смыслах. Мегуми не понимает, зачем Годжо сюда понадобилось приходить, но предполагает, что тот ищет кого-то конкретного. Он снова смотрит на пистолет, который до сих пор сжимает в руках. Не уверен, что сможет убить. Гето сказал, что можно целиться в нелетальные зоны, если понадобится. Но предупредил: в пылу боя выбора может и не быть. Гето хотел, чтобы Мегуми понял — взять в руки оружие значит быть готовым отнять чью-то жизнь. Убей или будь убит. — Похоже, ваш мини-отпуск с Годжо прошёл не очень, — говорит Мегуми, чтобы отвлечься. Гето продолжает смотреть в окно: — Всё прошло хорошо. Даже лучше. Мы отлично провели время. — Но… — Всё сложно. С нами всегда будет сложно. Не знаю, почему думал, что после… — Он обрывает себя. — Неважно. А ты как держишься? Мегуми хочет спросить, что Гето не договорил. Но и погружаться в собственные эмоции сейчас не хочет — надо оставаться собранным. — Всё нормально, — врёт он. — Нет. Не нормально. — И у тебя тоже не нормально, но ты притворяешься. — Ладно, справедливо. Мегуми смеётся, и Гето присоединяется к нему. Но смех быстро стихает. Оба словно вспоминают, насколько серьёзна ситуация. Наступает тягостное молчание — и оно затягивается.

***

Серпантин — подпольный клуб для извращенцев, принадлежащий клану Зенин. Попасть сюда могут только свои, а на входе требуется пароль. Он меняется каждые три дня и передаётся исключительно из уст в уста. Поскольку Годжо любит следить за врагами, он знает, что Наоя практически живёт в этом клубе. Так что пароль ему присылают каждый раз, когда его меняют — на всякий случай. Подойдя к стойке и назвав пароль, Годжо провожают к лифту в глубине заведения. Затылок телохранителя, выбритый наголо, украшает татуировка чёрной змеи. Её глаза ядовито сверлят Годжо. Лифт спускается на нижний уровень. Сквозь каменные стены едва доносится глухой ритм техно-музыки. Годжо проводит рукой по спине пиджака, касаясь спрятанного там пистолета. Для обычного человека прийти сюда с оружием — верный билет в мир иной. Но Годжо — не обычный человек. От него не ждут хоть какого-то соблюдения приличий. Когда лифт достигает нижнего этажа, он распахивает решётку и выходит в узкий каменный коридор. Впереди — заполненный людьми клуб, озарённый хаотичными всполохами неонового зелёного света. Большинство одеты в кожу, портупеи, кружевное бельё, а некоторые и вовсе голые. Пробираясь сквозь толпу, Годжо замечает парочку мужчин и женщин в ошейниках и на поводках. Вот миниатюрная омега, сидящая на коленях у альфы, которого сама же и держит на привязи, наблюдая за происходящим. «Что ж, это что-то новенькое», — мелькает у него в голове. Но Годжо не задерживает взгляд. Он здесь с одной целью. В глубине клуба он подходит к чёрной бархатной двери, охраняемой громилой со стеклянным глазом и татуировкой маленькой змеи под ним. Глаза змеи — красные. Этот человек — правая рука Наои, его доверенное лицо. — Он в середине сессии, — говорит телохранитель, когда Годжо подходит. — Его нельзя беспокоить. — Что выбесит его сильнее? Если его прервут… или если ты не сообщишь, что я пришёл? Мысль о том, что Наоя одержим им, всегда вызывала у Годжо отвращение, но сейчас он не против этим воспользоваться. Телохранитель задумывается на полсекунды, затем протягивает руку. Годжо достаёт пистолет из-под пиджака и отдаёт его. Вообще-то, именно для этого он и взял оружие с собой. Добровольная сдача — жест доверия. И гарантия быстрого доступа к тому, зачем он пришёл. — Я говорил не беспокоить меня, — холодно бросает Наоя, не поворачиваясь. Альфа без рубашки, только в тёмных джинсах. Его мускулистая спина покрыта чёрно-зелёными татуировками, а вокруг торса обвилась огромная чёрная змея. Бросив взгляд через плечо, Наоя расширяет глаза от удивления при виде Годжо. — Какой приятный сюрприз, — говорит он с улыбкой. Он снимает ногу с головы голого беты. Комната наполнена разнообразными садомазохистскими приспособлениями. Всё — от кнута до латексных костюмов. В комнате царит зеленый свет, придающий атмосфере зловещий оттенок. Подчинённый Наои голый, связан по рукам и ногам, с надетым эрекционным кольцом на члене. Он смотрит вверх на Годжо пустыми голубыми глазами. — Что привело тебя сюда? — спрашивает Наоя, выглядя как взволнованный щенок. Он подходит к Годжо, держа в руке хлыст. — Пожалуйста, скажи, что ты пришёл ради удовольствия, а не по делу. — Ты же знаешь, что я как раз таки по делу. — Фу. Тогда мне неинтересно. Мне нужно опробовать своего нового питомца. — Я думал, ты предпочитаешь альф. — Предпочитаю, но иногда бывает весело заводить новых омег. Годжо снова взглянул на бету. — Заводить новых омег? — спрашивает он. Наоя улыбается. — Омеги создаются по необходимости. Если мне, элитному альфе, понадобится новый омега, я могу просто создать его. — Он подходит к бете и гладит его по волосам. — Когда я закончу с ним, он станет идеальным омегой. Знаешь, все беты втайне хотят именно этого. Быть идеальным омегой. Быть чем-то важным. Что-ж, у Годжо нет времени на это дерьмо. — Звучит забавно, — сухо говорит Годжо. — В любом случае, я пришел сюда, чтобы узнать, не знаешь ли ты что-нибудь об исчезновении Сукуны. — Сукуна пропал? По тому, как фальшиво вздохнул Наоя, Годжо понимает, что он поступил мудро, придя сюда. Годжо опускает очки, чтобы Наоя мог видеть, насколько он серьёзен. От его пристального взгляда Наоя заметно вздрагивает. — Продолжай смотреть на меня так, и я подумаю, что ты тоже хочешь меня, Сатору, — он прикасается к груди Годжо. — Я буду говорить. Но ты должен дать мне что-то взамен… — Я не позволю тебе трахнуть меня. — Тогда я хочу, чтобы ты трахнул меня. — Не выйдет. Ноздри Наои раздуваются: — В таком случае, я тебе ничем не могу помочь. Он поворачивается, чтобы уйти. Годжо хватает Наою за запястье и притягивает к себе. Другой рукой он сжимает подбородок альфы. — Мой лучший друг пропал, Наоя. Попробуй понять, что я при этом чувствую, ладно? Годжо наклоняется ближе, наблюдая, как зрачки Наои расширяются от возбуждения. — Скажи мне, что знаешь, и я тебя вознагражу. — И как же? — Наоя облизывает губы. — Если только твой член не окажется в моей заднице, то… Годжо прижимает палец к его губам, заставляя замолчать: — Ты ведь сам хочешь мне рассказать. Иначе даже не намекнул бы, что знаешь, где он. Давай без игр. Наоя проводит языком по его пальцу, и Годжо не останавливает его — информация сейчас слишком важна. — Знаешь, это мне стоит тебя допрашивать, — Наоя наклоняется ближе. — Очень важный друг моего отца пропал пару недель назад. Он без сомнений имеет в виду того человека, которого Годжо убил в караоке-баре. — А какое отношение я имею к делам клана Зенин? Не уходи от темы. Мы говорим о Сукуне. Наоя пожимает плечами: — Он был другом отца, не моим. Его пальцы скользят к дужке очков Годжо, слегка сталкивая их вниз, чтобы встретиться взглядом. — Я почти уверен, что он мёртв, и у меня есть догадки, кто его укокошил… но мне просто плевать. Вот почему Наоя — такой опасный противник. Он не воспринимает всерьёз ни клановые передряги, ни правила. Его цель — только то, что он хочет, а не то, что нужно клану. Он помогает семье лишь тогда, когда это сулит ему выгоду. Непредсказуемый. Своенравный. Человек, который не живёт ради клана — это опасно. Безрассудно. И Годжо… в каком-то смысле завидует ему. — Кланам Камо я разочарован, — внезапно серьёзнеет Наоя. — Они трусят терять своих людей и ресурсы, поэтому втянули клан Инумаки, чтобы разобраться с Рёмэнами. Я не намерен рисковать шеей ради таких бесхребетных червей. Его взгляд задерживается на Годжо с томной жаждой: — Наши кланы должны были объединиться. Мы куда лучше подходим друг другу. Годжо вздыхает: — Где Сукуна? Кто его держит? Наоя закатывает глаза: — Прежде чем я скажу что-то ещё… тебе придётся для меня кое-что сделать. — Что? Наоя усмехается: — Когда всё закончится и Сукуну вернут в целости… я хочу, чтобы ты сводил меня на свидание. Он делает театральную паузу, затем добавляет с вызовом: — Настоящее свидание. Ухаживай за мной так же, как ухаживаешь за прелестным Гето. И снова этот знакомый, почти фамильярный тон, когда он произносит имя Гето. Годжо даже не хочет задумываться, откуда Наоя знает подробности его «ухаживаний». Это можно будет выяснить позже. Сейчас главное — безопасность Сукуны. — Договорились, — сухо соглашается Годжо, поправляя очки. — Теперь говори. Всё, что знаешь.

***

Её зовут Хиёри — узнаёт Сукуна. Когда он пришёл в себя, она лежала рядом, свернувшись калачиком, вся в синяках, дрожа и плача. Она вздрогнула, когда он попытался прикоснуться, но он не стал настаивать. Они провели дни, слитые воедино, трахаясь как безмозглые звери — потому что именно ими и были во время цикла спаривания. Подчиняющиеся инстинктам животные, выполняющие задумку природы. Ни капли близости. Даже когда он впился зубами в её шею, случайно оставив метку. Ведь метка — это священный ритуал между альфой и омегой. Но Сукуна сделал это лишь под властью инстинктов, а не из желания заклеймить эту незнакомку как свою. После долгого напряжённого молчания она наконец заговорила: — Кто такой Мегуми? — её хриплый голос звучал без намёка на ревность, лишь с искренним любопытством. — Ты повторял это имя. При звуке этого имени чувство вины, которое Сукуна пытался игнорировать, начало разъедать его изнутри. Как будто было мало того, что Урауме сидел в углу комнаты, уставившись на него своими осуждающими сиреневыми глазами. Он снова. Снова всё испортил. — Должно быть, он для тебя очень дорог, — тихо сказала Хиёри, когда он не ответил. — Поэтому ты поставил мне метку. Ты думал, что я — он. Сукуна снова промолчал. Он не знал, что сказать после базовых вопросов — её имени, возраста и роли во всём этом. Хиёри из знатной ветви клана. Она избежала участи лишиться языка, потому что вместе с матерью пряталась под полом поместья, когда напали Зенин. Её семья считала их мёртвыми несколько дней, пока они не объявились невредимыми. Один из её братьев был тем, кто привёз Сукуну сюда. Старший брат — нынешний глава клана Инумаки. Возможно, Инумаки стоят за этой авантюрой, но Сукуна уверен: кто-то более влиятельный вложил эту идиотскую идею им в головы, дал тот самый последний толчок. У него есть подозрения, но нужны доказательства. Пролежав на полу, покрытый засохшей спермой и царапинами, ещё несколько часов, Сукуна наконец перестаёт жалеть себя. Что случилось, то случилось. Он сам по неосторожности угодил в эту ловушку. Нельзя просто валяться здесь, задыхаясь от чувства вины. Нужно выбираться. А с Хиёри… он разберётся позже. Теперь она его пара, и как бы он ни хотел обратного — это уже не изменить. Он обязан отвечать за неё и за любое возможное потомство. В голове снова всплывает Мегуми, и в груди у Сукуны разливается тягучая боль. Он моргает, сгоняя набежавшие слёзы. — Какой клан стоит за твоей семьёй? — спрашивает он Хиёри. Готовый принудить её рассказать всё, если понадобится. Но не приходится. — Клан Камо, — без колебаний отвечает она, переворачиваясь на спину. Длинные волосы прикрывают грудь. — Они пришли к моему деду месяц назад, предложив способ восстановить честь нашего рода. Так Сукуна и предполагал. Камо не хотели рисковать своими. Уговорить отчаявшийся клан вроде Инумаки на такую авантюру было, наверное, легко. Но они могли просто приказать убить его. Вместо этого устроили принудительное спаривание. В этом нет логики. — Какой у них конечный замысел? Хиёри поворачивает голову и смотрит на него. — Я не знаю замыслов Камо. Знаю только цели моей семьи. Она ненадолго закрывает глаза. — Они хотят, чтобы мы произвели на свет элитного альфу. Так будет скреплён союз между нашими кланами. — Как они могут быть уверены, что наш союз даст элитного альфу? Что придало им такой уверенности? — Я чистая омега. Ты — элитный альфа. Наш ребёнок обязательно унаследует твой статус. Сукуне рассказывали о чистых омегах в детстве, но они невероятно редки. — Как ты узнала, что ты чистая? — Моя первая течка была невыносимой, — её голос всё так же бесстрастен. — Меня пришлось усыплять. Каждая следующая была мучительной. Нам требуются элитные альфы, чтобы пережить цикл. Обычные не справляются. Её взгляд теряет фокус, будто она смотрит на что-то далёкое. — Я умоляла дать мне подавители, но они отказали. Я страдала каждую течку… Кланы яростно против подавителей — верят, что те снижают фертильность. Сукуну внезапно охватывает желание утешить Хиёри. Но он знает: это лишь влияние метки. Он не прикасается к ней. И так прикоснулся достаточно. — Они готовили меня к этому большую часть моей жизни, — продолжает она. — Готовили стать моей невестой? — Либо твоей, либо клана Годжо. Хиёри садится, морщась от боли, и тянется к своему кимоно. — Ты отомстишь? — спрашивает она, собирая разорванную ткань. Сукуна наблюдает, как она пытается прикрыться. Он ожидает, что она выйдет сообщить семье, что всё кончено, но вместо этого она подходит к стене, где висят танто и катана. Хиёри берёт короткий меч обеими руками, и остатки кимоно падают на пол. Вся её показная скромность мгновенно растворяется. Хиёри подходит к нему и опускается на колени. — Мсти, если хочешь. Мне всё равно, — она протягивает ему клинок. — Но сначала освободи меня. — Я не виню тебя за поступки твоей семьи. — Сукуна приподнимается и берёт танто. Его ладонь странно дрожит, будто тело сопротивляется. — Ты ни в чём не виновата. — Я знаю. — Она смотрит на него так, что ему перехватывает дыхание. — Всю жизнь я была пленницей. Не хочу продолжать это. Сукуна понимает, о чём она просит. Но не может заставить себя сделать это. За спиной Хиёри он видит Урауме. Призрак гладит её волосы, но она ничего не чувствует. Потому что Урауме существует только в его голове. Он снова и снова напоминает себе об этом. — Прости… — голос Сукуны предательски срывается. Он роняет голову, ощущая себя жалким и беспомощным. — Я… должен был быть сильнее… Что он вообще может сказать? Никакие извинения не исправят произошедшего. Он — элитный альфа. Должен быть лучше этого. Хиёри прикасается к его щеке. Её пальцы тёплые, совсем не похожие на ледяные прикосновения Урауме. Он поднимает взгляд и видит в её глазах неожиданное понимание. — Ты любишь Мегуми? — спрашивает она. Странный вопрос для такого момента. Она спрашивает его о том, в чём он не уверен. Но ей важно знать, любит ли он другого. — Не уверен, — честно отвечает Сукуна. — Я жажду его… он единственный, кого я желаю. Но если бы я действительно любил его, то смог бы совладать с собой. Разве любовь не должна быть сильнее инстинктов? — Я мечтала о любви, как в сказках. Теперь же хочу лишь одного — чтобы мой проклятый род и эта проклятая жизнь наконец прекратились. — Хиёри убирает руки с его лица. — Надеюсь, вы будете вместе. Ты и Мегуми. — Она тянется к клинку. Сукуна убирает его дальше. — Ты точно этого хочешь? — он ловит её взгляд. — Я разберусь с твоей семьёй. Найду того, кто избавит тебя от этого бремени. — Она может прервать беременность, если захочет. — Есть другие пути. — Но я останусь твоей парой! Метку элитного альфы не снять. Я буду привязана к тебе навеки, но полюбишь ли ты меня? Сможешь ли?! — слёзы катятся по её лицу. — Хочешь ответственности? Тогда освободи меня! Мсти, если надо, мсти и за меня тоже! Я больше не желаю быть орудием в их руках. Пожалуйста! Её рыдания становятся неконтролируемыми. Боясь, что она привлечёт внимание, Сукуна прижимает её к себе, обхватив ладонью затылок. Она умоляет, повторяя «сделай это», «отпусти меня» — и он чувствует её отчаяние на себе. Метка связывает их эмоционально. Её боль бьётся в нём, как его собственная. Если их связь так сильна до завершения формирования уз, значит, она действительно чистая омега. Она просит его об освобождении. «Если омегу убивает её альфа, узы разрываются. Если же она сама лишает себя жизни — её дух навеки останется преследовать его, как проклятие». Даже Сукуна, вопреки всему, верит в эту примету. Только так её душа обретёт покой. — Какой твой любимый цветок, Хиёри? — тихо спрашивает он. Она на мгновение замирает, затем расслабляется в его объятиях. От неё пахнет сладкими белыми персиками. — Цветы мне безразличны. Но я люблю сакуру в полном цвету. — В её голосе слышится улыбка, будто она уже видит их. — Я запомню. Сукуна делает это быстро. Он прижимает её к себе, чувствуя, как жизнь покидает её тело, и касается губами её лба — чтобы облегчить переход. Перед последним вздохом она благодарит его. И умирает с улыбкой. «Похоже, любая омега предпочтёт смерть — чем быть связанной со мной», — мелькает у него в голове. Горький, беззвучный смешок вырывается из его груди, смешиваясь со слезами. Его руки начинают дрожать. Он аккуратно кладёт ещё тёплое тело Хиёри на татами и поднимается. Одежда… Рубашка изорвана, но брюки целы, если не считать оторванных пуговиц. Сукуна шарит по карманам — «Чёрт, где мой портсигар?» Урауме всё ещё здесь. Стоит над телом, смотря вниз с тем же ледяным безразличием. — Исчезни, — бросает Сукуна призраку, хотя знает: так просто он не уйдёт. Решает проигнорировать. Натянув брюки, он подходит к стене, где висит катана. Проклятый клан Инумаки владел редким мечом, который он искал для своей коллекции годами. Это бесит его ещё сильнее, чем всё остальное. Вытащив клинок из ножен, Сукуна осматривает лезвие. Острое, как надо. Услышав шаги, он подбирает клочья разорванного кимоно Хиёри и накрывает её. Затем затаивается в тени. Раздвижная дверь открывается, и пожилая женщина, что приходила раньше, заглядывает внутрь. Она не замечает Сукуну, скрывающегося в углу. Осторожно войдя, она подходит к Хиёри. — Хиёри-сама… — тихо зовёт она, опускаясь на колени. Когда она приподнимает кимоно и видит кровь, Сукуна подкрадывается сзади. Он резко зажимает ей рот и приставляет меч к горлу. — Сколько здесь людей? — спокойно спрашивает он, заставляя её встать. — Крикнешь — умрёшь. Он ждёт, пока она кивнёт в знак понимания. Но как только убирает руку, женщина кричит изо всех сил. Как он и ожидал. Сукуна отшвыривает её, и, когда она оборачивается, рассекает ей грудь мечом. Кровь брызгает ему на лицо. Она падает на пол, захлёбываясь в собственной крови, и умирает. Сукуна слышит новые шаги. Он взмахивает клинком, стряхивая кровь, готовя его к новой резне. Руки слегка дрожат, но сейчас это неважно. В комнату врываются двое мужчин с пистолетами. Сукуна оскаливается, когда вооружённые люди появляются в дверях. Они целятся, но скорость ничего не значит, когда смерть уже здесь. Первый стреляет — слишком медленно. Сукуна уходит в сторону, пуля попадает в стену. Он яростно взмахивает мечом, отсекая стрелку кисть, а затем вонзает клинок в горло. Кровь фонтаном брызжет на стены, человек падает, захлёбываясь. Второй отступает, глаза расширяются, палец сжимает курок — Но Сукуна не даёт ему шанса. Он бросается вперёд, меч пронзает грудь мужчины, рёбра трескаются под силой удара. Тот хрипит, кровь пузырится на губах, пока Сукуна проворачивает клинок. — Жалко слишком быстро, — бормочет он, наблюдая, как свет покидает глаза жертвы, прежде чем выдернуть меч. Из коридора доносятся новые крики. Новые идиоты спешат на смерть. Он стряхивает кровь с лезвия, его пульс ровный, жажда далека от утоления. Пусть приходят. Сукуна ловит первого врасплох, отрубая руку, сжимающую пистолет. Кровь не появляется сразу — лезвие настолько острое, что реакция запаздывает. Лишь через несколько секунд мужчина падает на пол, крича и сжимая культю, из которой хлещет алая струя. Пока второй застывает в шоке, Сукуна убивает и его. Он наносит уродливый разрез по груди, чувствуя, как клинок скребёт по рёбрам. Кровь забрызгивает его лицо и торс, но ему всё равно. Прежде чем уйти, он добивает второго, избавляя его от мучений. Он давно не убивал так, с таким азартом. Это будто возвращение домой. Но сейчас ему отчаянно хочется курить — нервы начинают давать о себе знать. — Что ты наделал?! — старик, дед Хиёри, стоит в коридоре, глядя на него в ужасе. Он безоружен, без защиты. Сукуна бросается вперёд, старик спотыкается, падает, но тут же вскакивает и бежит. Для старого пса он довольно быстр. Видимо, всю жизнь убегал, как трус — вот и натренировался. Но Сукуна не в настроении дать себя обогнать. Он швыряет меч вслед беглецу. Происходит нечто отвратительное: вместо того чтобы пронзить затылок, клинок скользит по голове старика, рассекая череп пополам, прежде чем с грохотом падает на пол. Сукуна проходит мимо дергающегося, истекающего кровью тела, поднимает меч и с силой вонзает его в спину старика, пробивая насквозь, пока лезвие не входит в деревянный пол. Конвульсии прекращаются. Лужа крови растекается по полу. Переступив через кровавое месиво, Сукуна прислушивается — остался ли кто-то ещё в живых. Он так и не встретил того, кто привёз его сюда, а ведь очень хотелось прикончить и этого ублюдка. Тишина в поместье давит, но он методично обыскивает комнаты, чувствуя, что его цель где-то здесь. Наверное, прячется, как крыса. Он уже собирался проверить дальние комнаты и двор, как вдруг тот сам выходит к нему. Молодой человек стоит, сжав кулаки, глаза горят ненавистью. — Я бы спросил, не хочешь ли ты сказать последние слова, — Сукуна медленно приближается, — но это пустая трата времени. — Он хрипло усмехается, затем кривится. — Разве старшие братья не должны защищать младших? А ты позволил, чтобы с твоей сестрой обращались вот так. Ненавижу никчёмных старших. — И это правда. Мужчина резко достаёт нож из кармана и, крепко сжимая его, бросается на Сукуну. Тот уклоняется в сторону, избегая удара, но противник ловко разворачивается и продолжает атаку. Он уворачивается от ударов меча с неожиданной ловкостью — явно не новичок в драках. Он сопротивляется куда яростнее остальных, и хоть это добавляет остроты, Сукуну уже начинает раздражать эта возня. Устав от беготни, он намеренно подставляет бок. Лезвие оставляет длинную, но неглубокую рану на рёбрах — терпимо. Зато теперь дистанция сокращена, и Сукуна вонзает меч прямо в сердце врага. Подняв ногу, он с силой отталкивает тело от клинка. Присев на корточки, Сукуна обыскивает карманы убитого. Ещё во время схватки он уловил запах табака. Обычные сигареты — не его выбор, но сейчас сойдёт. Достаёт пачку дешёвых сигарет и зажигалку, бросает меч и, не обращая внимания на кровь на руках, прикуривает. Чувствуя усталость, он опускается на пол рядом с трупом, затягивается и обдумывает следующий шаг. Сигареты — дерьмо, но хоть немного успокаивают нервы. В голове мелькает мысль взять меч и вспороть себе живот. Может, стоит покончить с этим здесь и сейчас? Как низко — позволить использовать себя таким образом. Он же альфа, взрослый мужчина, а не испуганный ребёнок. Он должен был быть сильнее. И всё же… Сукуна слышит выстрелы снаружи. Он не подумал о том, что за воротами могут быть охранники. Вряд ли они успели услышать, что творится внутри. Но в кого они стреляют? Сукуна тушит сигарету об пол и поднимается, хватает меч. Решает разобраться лично.

***

Покинув «Серпантин», Годжо использовал GPS в телефоне, чтобы найти поместье, где, как ему сообщили, удерживают Сукуну. Они даже не стали вызывать подкрепление — Мегуми это показалось странным, но Годжо был уверен, что для этой спонтанной спасательной операции помощь не понадобится. Источник, от которого он получил информацию, казался надёжным. — Нам нужно зайти, забрать Сукуну и свалить, — говорит Годжо, пока они едут по тёмной грунтовой дороге. — А потом вам двоим нужно исчезнуть. — Почему? — Мегуми хмурится. Он не хочет «исчезать», если Сукуна ранен. Годжо оборачивается и смотрит на него: — Ты что, не слышал, что я сказал раньше? Отец Сукуны в городе. Думай сам, мелкий. — Не будь мудаком, — бросает Гето. — Он ещё не во всём разобрался. — Это же элементарно, детка. — Вообще-то нет. Мегуми цокает языком: — Если бы это было элементарно, я бы не спрашивал. — Ему так и хочется треснуть Годжо по затылку. Единственный, кто раздражает его так же сильно — это сам Сукуна. — Говори прямо, хватит уже этих загадок! — Сначала измени тон, а потом поговорим… Гето бьёт Годжо по плечу, и тот тут же извиняется за своё поведение. Мегуми еле сдерживает ухмылку. — Ладно! — Годжо вздыхает. — Что я пытаюсь сказать… В этот момент GPS объявляет, что они прибыли к месту назначения. Формально они всё ещё находятся на приличном расстоянии от главных ворот поместья, но GPS больше не показывает дорогу дальше этого места. Гето притормаживает на обочине грунтовой дороги, приоткрывает окно наполовину и глушит двигатель, чтобы лучше слышать окружающую обстановку. Атмосфера в машине меняется мгновенно. Мегуми даже забывает, о чём они спорили минуту назад. Ночь стоит тихая и безмолвная. Его собственное дыхание кажется ему слишком громким, словно оно может выдать их присутствие. Он сглатывает, чувствуя, как саднит пересохшее горло, и старается дышать тише. — Нам стоит пробираться через лес, — предлагает Гето. — Можно разделиться. — Он бросает взгляд на Годжо. — Я и Фушигуро зайдём с тыла. Раз ты любишь эффектные появления, возьмёшь передовую позицию? — Звучит заманчиво, детка… Раздаётся выстрел. Дальше всё происходит так быстро, что Мегуми не успевает осознать. Стекло со стороны водителя разлетается вдребезги, и Гето издаёт сдавленный стон — кровь брызжет из раны на голове. Он оседает на сиденье. — Гето! — вскрикивает Мегуми. — Сугуру?! Это последнее, что успевает сказать Годжо, прежде чем выскакивает из машины с двумя пистолетами в руках. Он начинает бешено палить в невидимого противника. Мегуми пытается приподняться, чтобы проверить состояние Гето, но заднее стекло разлетается от пули. Он пригибается и ложится на сиденье, закрывая заложенные от выстрелов уши. Пуля пробивает пассажирское сиденье насквозь, прямо через подголовник. Останься Годжо там на секунду дольше — и он был бы мертв. К машине приближается человек с пистолетом — тот самый, что выстрелил в заднее стекло. Мегуми нащупывает на полу пистолет, который выронил от шока. Пальцы натыкаются на холодный металл. Он готов стрелять. Но Годжо опережает его — пуля попадает нападающему прямо в голову. Мегуми видит, как кровь и осколки черепа разлетаются в стороны. Он прикрывает рот, сдерживая рвотный позыв. Годжо не останавливается на одном выстреле. Он пускает очередь из обоих пистолетов, буквально изрешечивая тело врага. Его очки слетели, и в безумно расширенных голубых глазах — только ярость. — Сатору, он уже точно мертв! — кричит Гето. Мегуми и Годжо в шоке поворачиваются к водительскому месту. — Детка! — Годжо бросается к машине, швыряя пистолеты на землю. Он распахивает дверь. — Где ты ранен?! — в панике спрашивает он. Не дав Гето упасть, Годжо подхватывает его на руки. Мегуми выскакивает из машины и опускается рядом на колени. Годжо судорожно осматривает Гето, его глаза полны ужаса и слез. Это зрелище оставляет Мегуми ошеломленным и безмолвным. Годжо буквально рассыпается на глазах. — Сатору, — спокойно говорит Гето, — я в порядке. Видишь? — Он поворачивает голову, чтобы Годжо лучше разглядел рану. Левое ухо и висок Гето в крови, но пулевого отверстия нет. С позиции Мегуми казалось, что пуля попала Гето в голову. Видимо, Годжо увидел то же самое. Морщась от боли, Гето приподнимается в объятиях Годжо и смотрит на Мегуми. — Пуля прошла по касательной и пробила сиденье. — Он облегченно вздыхает. — Я думал, она попала в тебя, но, видимо, твои инстинкты сработали, и ты успел увернуться. Мегуми осматривает себя, но не находит ничего подозрительного. Видимо, пуля прошла совсем рядом, а он из-за шока даже не заметил. Живот сводит от осознания, насколько близко он был к смерти. — Я думал, он убил тебя… — голос Годжо звучит непривычно тихо. Его глаза по-прежнему широко раскрыты. Сейчас он похож на испуганного ребенка. — Я думал… — Я в порядке. Это всего лишь царапина. Заживет. — Но… — Сатору, нам нужно спасать Сукуну, помнишь? — Гето касается лица Годжо. — Со мной всё хорошо. Он специально повторяет это, видя, как Годжо нуждается в подтверждении. — Ладно, — Годжо говорит нехарактерно слабым голосом. — Ладно… спасаем Сукуну. Да, ладно… — Он проводит рукой по голове и растерянно озирается. Мегуми всегда считал Годжо бессердечным ублюдком. Но увидев его в таком состоянии из-за Гето, он слегка пересмотрел свое мнение. Слегка. Годжо находит на земле то, что искал — пистолеты. Помогая Гето встать, он поднимает оружие и протягивает один ему. Затем достает из машины черный кейс с дополнительными магазинами. Его глаза все ещё слезятся, но теперь движения четкие и целеустремленные. — Мы не разделяемся, — Годжо отменяет предыдущий план. — Вы оба идете за мной. Они следуют за Годжо через лес, тянущийся вдоль дороги, направляясь к поместью. Мегуми всю дорогу держится за руку Гето. Деревья стоят не слишком густо, и лунный свет, пробиваясь сквозь ветви, освещает им путь. В лесу неестественно тихо. Ни шелеста листьев, ни хруста веток под ногами. Как будто кроме них здесь нет ни души. Впереди показывается колодец, а за ним — небольшой садовый сарай. — У ворот должно быть двое охранников, — шепчет Годжо. — Я разберусь с ними… — Он вдруг замирает, принюхивается и настороженно осматривается. Мегуми крепче сжимает руку Гето и сильнее сжимает пистолет в другой руке. Он уверен, что на них вот-вот снова нападут. Но вместо этого Годжо вдруг смеется. — Вот же сукин сын, — бросает он и бросается бежать вперед. Гето и Мегуми устремляются за ним. Они вырываются из леса, пробегают мимо колодца и сарая, к воротам поместья. Деревянные ворота распахнуты настежь. Сердце Мегуми почти останавливается, когда он видит Сукуну, стоящего перед воротами — без рубашки, весь в крови, с окровавленным самурайским мечом в руке. У его ног лежат два тела охранников в лужах крови. Сукуна жив! Мегуми высвобождает руку из руки Гето и бежит. Он не думает — он просто бежит к Сукуне. Годжо выхватывает меч из рук Сукуны, но прежде чем кто-то успевает что-то сказать, Мегуми врезается в Сукуну и крепко обнимает его. — Сукуна! — Мегуми?.. Почему его голос звучит так странно? Встревоженный, Мегуми отстраняется и смотрит в лицо Сукуны. Его глаза выглядят странно, лицо в крови. Кровь повсюду. Мегуми видел кровь, но все равно обнял его, потому что в этот момент ему было все равно. Он отстраняется ровно настолько, чтобы осмотреть обнаженный торс Сукуны. — Ты ранен? — голос Мегуми дрожит, глаза наполняются слезами. Он замечает рану на ребрах, и сердце сжимается. — Вся эта кровь… — Не вся моя, — отвечает Сукуна, нежно прижимаясь лицом к лицу Мегуми. — Ты правда здесь? Мегуми кивает. — Да… да, я здесь. — Эй, Сукуна, нам нужно убираться отсюда, — с тревогой говорит Годжо. — Надо скрыться с глаз долой. После всего пережитого Мегуми не хочет отпускать Сукуну, поэтому, когда тот пытается высвободиться, он только крепче прижимает его к себе. И в этот момент он чувствует запах. Сквозь тошнотворный аромат крови и смерти пробивается сладкий, нежный запах белых персиков. Уникальный запах омеги. А ещё — запах секса… — Я скоро вернусь, — тихо говорит Сукуна. Он наклоняется, касаясь носом волос Мегуми, и глубоко вдыхает, словно пытаясь впитать его аромат. — Дай мне минутку… Мегуми застывает на месте, не понимая ни поведения Сукуны, ни того странного запаха, что исходит от альфы. Годжо следует за Сукуной внутрь поместья, а Гето подходит и обнимает ошеломлённого Мегуми. Тот двигается с места только благодаря его поддержке. Они остаются у мрачного особняка, ожидая возвращения Сукуны и Годжо. Через несколько минут те выходят. Сукуна несёт на руках омегу — девушку с длинными светлыми волосами и прекрасным, безмятежным лицом. Её тело частично прикрыто тканью. То, как нежно Сукуна прижимает её к себе, пробуждает в Мегуми что-то тёмное и уродливое. Горечь ревности пронизывает его до костей. Затем он замечает запёкшуюся кровь на её ухе и глубокие следы от зубов. Метка альфы. Мегуми гадает, не Урауме ли это. Не та ли это омега, которую любит Сукуна? — Я… не мог оставить её там, — Сукуна объясняет Годжо, приближаясь к ним. — Если кто-то из её семьи ещё жив, я не позволю им забрать её. Я отвезу её подальше от них… и от моей семьи. Туда, где сакуры цветут вечно… — Он пошатывается, слабея. Годжо успевает подхватить омегу, прежде чем Сукуна роняет её. Сам Сукуна падает на колени, и, как бы растерян и зол ни был Мегуми, он не может заставить себя остаться на месте — его ноги сами несут его к альфе. Сердце Мегуми бешено колотится, когда Сукуна начинает заваливаться вперёд, но он успевает подставить плечо, чтобы поддержать его голову. — Я устал, Мегуми, — голос Сукуны прерывист, дыхание хриплое. — Так устал… — И он теряет сознание. — Он, наверное, несколько дней без еды и воды, — говорит Годжо, поправляя тело омеги на руках. — Эти грёбаные ублюдки… Не могу поверить, что они зашли так далеко… Мегуми поднимает взгляд на омегу — и только сейчас замечает, что её тело абсолютно неподвижно. Она мертва. Гето подходит и помогает Мегуми поднять Сукуну. Вместе они выносят его за ворота поместья, пока Годжо несёт мёртвую омегу. Что здесь произошло? Мегуми поспешно сделал выводы, не разобравшись, и теперь жалеет об этом. Всё явно не так, как кажется. Но две вещи очевидны: Сукуна провёл свой гон с этой омегой и он пометил её. Этого должно было хватить, чтобы больше никогда не разговаривать с Сукуной. Но внутренний голос шепчет: здесь кроется что-то большее. Мегуми решает перестать строить догадки и просто спросить Сукуну обо всём напрямую. Когда Сукуна очнётся — они поговорят. Когда они уже покидают территорию поместья, несколько чёрных седанов перекрывают путь к грунтовой дороге. — Блядь, — ругается Годжо, узнавая машины. Он бросает взгляд на Мегуми и Гето, задерживаясь на первом. — Что бы ни случилось дальше — не сопротивляйся. Не дерзи. Так будет проще для тебя и Сукуны. Просто подчинись. Прежде чем Мегуми успевает осознать его слова, двери машин распахиваются, и из них выходят люди в чёрных костюмах. Среди всех выделяется один мужчина. Альфа — типичный альфа — примерно такого же роста, как Сукуна, плотного телосложения, а чёрная повязка на правом глазу придаёт ему грубый и устрашающий вид. На нём тёмно-серая юката и чёрное хаори поверх неё. На правой стороне хаори вышит красный они. Годжо склоняет голову в знак уважения. — Рёмен-сама, — произносит он. Глаза Мегуми расширяются. Сходство, конечно же, есть. Это отец Сукуны. … Когда синдикат Рёмен забрал их из поместья, Мегуми подумал, что эта долгая ночь наконец закончилась. Но он ошибался. Так сильно ошибался. Их доставили в отель, где остановился отец Сукуны на время своего краткого визита. Годжо, верный себе, попытался выкрутиться, преуменьшая степень их взаимоотношений. Тщетно. Отец Сукуны даже не удостоил его ложь вниманием, холодно заявив, что никто из них не покинет это место. Похоже, напряжение достигло предела. Пока Сукуна пропадал, кланы Рёмен и Камо ежедневно атаковали друг друга. Теперь, когда наследник найден, отец намерен развязать полномасштабную войну. Вскоре в отеле появился и отец Годжо. Мегуми никогда не забудет, как кровь отхлынула от лица Годжо, когда тот взглянул на Гето. Или как разрушился его взгляд, услышав приказ немедленно возвращаться в родовое поместье Годжо — обоим. Но размышлять о судьбе этих двоих — особенно Гето — Мегуми не мог. Вскоре он узнал, что ему предстоит отправиться в поместье Рёмен вместе с Сукуной. Сукуна до сих пор без сознания. Он не приходил в себя с тех пор, как рухнул у ворот того поместья. Пока наследника везут в отдельной машине, Мегуми сидит в лимузине напротив отца Сукуны. Рёмен Дайзен. Мегуми видел этого человека считанные разы — и всегда издалека. Сходство с сыновьями очевидно, хотя и с нюансами. Единственный видимый глаз Дайзена — темно-серый, а шрам в форме неровного «X» хоть и не уродует его лицо, но лишает той притягательности, что есть у его сыновей. Возможно, Мегуми предвзят. Дайзен сложен атлетически, среднего роста, выглядит крепким и здоровым. — Ты связан родством с кланом Зенин? — неожиданно спрашивает Дайзен, нарушая ледяное молчание. Его голос низкий и бесстрастный. Вопрос застаёт Мегуми врасплох, но он всё же отвечает: — Нет, сэр, — опустив глаза. — Эти зелёные глаза — редкость. Глаза Зенин. — Моя фамилия — Фушигуро. Дайзен издаёт задумчивое «Хммм…». — Что ж, скоро выясним. Пауза. — Мой сын упустил идеальную возможность с принцессой Инумаки. Ради вас обоих, надеюсь, ты представляешь хоть какую-то ценность. Ему давно пора обзавестись подходящей парой. Мегуми в шоке поднимает взгляд на Дайзена. Он не находит слов. Неужели этот человек всерьёз рассматривает его как потенциального партнёра для Сукуны? Как его ночь зашла так далеко? Как это случилось со всеми ними? Он просто сидел в своей художественной студии, ждал, когда придёт Гето, чтобы провести время вместе. А теперь они с Гето оказались в разных концах города, брошенные в пасть львам.