Иллюзия жизни

      Осень постепенно вступала в свои права. Скайрим никогда не славился мягким климатом, но в этом году природа решила пожалеть жителей сурового края и даровала весьма теплые деньки. Раньше всего осень добралась до золотого рифтенского леса, что в эту пору выглядел настоящим оранжево-красным пожаром. Яркая листва особенно сильно выделялась на фоне синего безоблачного неба, разлетаясь по городу. Несколько сухих листов теплый ветер занес в маленький аккуратный двор, огороженный кованным забором. Высокий нескладный мальчик, скорее подросток, недовольно проворчал что-то себе под нос, загребая пришельцев в общую кучу листьев метлой. Чистокровный имперец, с острыми, еще совсем юными чертами лица. Короткие темные волосы неаккуратно торчали в разные стороны. Авентусу раньше казалось, что ноги его не будет в этом городе. А теперь он хоть и без удовольствия, но помогает содержать приют в порядке. Старая Грелод, будь она жива, выпорола бы паренька за нерасторопность. Аретино вздохнул, вспоминая тот ужас, в котором он жил до побега отсюда. В Виндхельме быстро прознали, что мальчик провел Черное таинство, но особо всерьез не восприняли. То ли не хотели с этим разбираться, то ли просто посчитали, что мальчишка от горя с ума сошел. Да и какая опасность может быть от обычного ребенка? В любом случае, под конвоем офицера виндхельмской стражи мальчика увезли обратно в Рифтен. Он отчаянно сопротивлялся, умолял не отдавать его старухе, но управляющий ярла был непреклонен. И как же мальчик был удивлен, когда узнал, что ненавистная воспитательница окончила свою жизнь, утонув в рифтенских каналах!       Да, Темное Братство явилось на зов и приняло заказ. Но ведь никто не пришел за наградой! И сколько он ждал их, в благоговейном трепете представляя смерть проклятой воспитательницы? Авентусу только исполнилось тринадцать, но уже сейчас он понимал - что-то в нем сломалось. Изменилось уже в тот момент, когда затупленный старый нож впервые проткнул человеческое сердце в ритуальном кругу. Мальчик словно ощутил спокойствие. Словно тьма дома, забившаяся в углы подальше от горящих свечек, окутала его. Нежно прошептала, что все будет хорошо. И это ощущение опьянило Аретино. И во второй раз… Он вздрогнул, словно испугался, что кто-то может прочесть его мысли. В любом случае, его месть свершилась. Братство выполнило контракт и воспитательница в Благородном сиротском приюте сменилась.       Констанция Мишель была очень ласковой женщиной и без гнета мерзкой старухи буквально расцвела. У нее были нежные руки, тихий любящий голос и теплые объятия. Она по-матерински улыбалась, обнажая морщинки в уголках глаз. И глаза у нее были цвета верескового меда. Темные, но абсолютно не злые. Воспитанники теперь хорошо питались, ходили в школу при храме Мары и добросовестно помогали своей доброй воспитательнице. Она читала им на ночь сказки и никогда не ругалась. Даже голоса не повысила, когда маленькая Руна разбила цветочный горшок. Кладовая, которая использовалась прошлой воспитательницей для наказаний, превратилась в самую обычную - с ведрами и прочим хозяйственным инвентарем. Приют стал принимать пожертвования. Кажется, все выплаты, что давало скайримское правительство, действительно полностью шли на нужды учреждения. У сирот появилась новая одежда и игрушки. Им приносили книги, чтобы уже наученные читать сироты могли расширять свой кругозор. За год новой жизни из приюта забрали нескольких ребят, потому как Госпожа Мишель положила все силы на то, чтобы у детей появился шанс на любящую семью. Несколько месяцев назад пришел огромный норд в тяжелых доспехах и с лучезарной улыбкой забрал Хроара и Софи в новый дом. Франсуа восторженным шепотом поведал друзьям, что это был Довакин. И что у него огромный богатый дом, дарованный ярлом Балгруфом. Кажется, мужчина был еще и таном Вайтрана. Разношерстная толпа ребят очень завидовала худенькой маленькой нордке, которая, по ее словам, продавала цветы на улицах Виндхельма, чтобы хоть как-то прокормиться. Когда девочку привели - взглянуть было страшно. Софи своим видом напоминала чумазую мумию, настолько была истощена. Авентус ее не знал до приезда сюда, но внутри закипала злость. Если ее отец был солдатом Братьев Бури, то почему ярл Ульфрик никак не позаботился о его дочери? В голове не укладывалось. Многим раньше пожилая пара из Фолкрита удочерила Руну. Они были владельцами алхимической лавки, но детей иметь не могли. Это значило, что девочка скорее всего унаследует их дело. Вообще, взрослые приходили нечасто. Управляющая Благородного сиротского приюта всегда уводила их в свой кабинет и долго о чем-то разговаривала. Потом ребятишек вызывали по одному - задавали вопросы. Знакомились. Аретино никогда не звали даже поговорить. Почему? Авентус вздохнул, понимая, что до совершеннолетия у него мало шансов обрести семью. Констанция была к нему добра, но в ее глазах плескался страх. Такая маленькая тень, стоило ей взглянуть на Авентуса. Мальчику казалось, что где-то ходили слухи о его связи с гильдией убийц и потому никто даже не рассматривал его кандидатуру в приемные сыновья. Он был с собой честен. Он совершил два таких поступка, что обычная семья ему совсем не подходила. Да и, если уж совсем честно, мальчик не мог принять чужих людей в качестве своих родителей, когда внутри еще живы воспоминания о его ласковой матери и добром отце. Заскрипела калитка ворот, вырывая Аретино из раздумий. Кажется, Констанция вернулась. Подросток отставил метлу и зашёл в двери.       Вместе с воспитательницей на пороге стояла девочка-бретонка, закутанная в потрепанную темную накидку. Черные как смоль длинные волосы обрамляли кукольное лицо, оттеняя бледную кожу. Глаза девочка прятала под пушистыми ресницами, низко опустив взгляд. Авентус поежился, хоть и не понимал, чем такая реакция была вызвана. - Ребята, у вас новая сестренка. Давайте поздороваемся, - ласково улыбнулась Констанция, приобняв сиротку за узкие плечи. На вид девочке было не больше десяти-одиннадцати лет. - Представься, пожалуйста. - Люси, - тихо и стеснительно ответила девочка, не поднимая взгляда. Голос у нее был нежный, переливчатый. Дети хором поприветствовали прибывшую и облепили со всех сторон, расспрашивая. Госпожа Мишель, грустно улыбаясь, удалилась в свой кабинет. Авентус решил не докучать новенькой и отправился обратно во двор.

***

      С прибытия Люси прошло несколько дней. Она была удивительно незаметной и неразговорчивой. Улыбалась одними губами, отвечала односложно и никогда не смотрела в глаза. Ребятам казалось, что бедняжка пережила нечто очень ужасное и лучше не задавать вопросов. О себе бретонка почти не говорила. Ела мало, весь день сидела только в приюте. Казалось, ее мало что интересует. День был солнечным. Яркое светило продолжало греть стынущую за ночь землю. Летели листья. Авентус сидел на качелях во дворике, глядя как кружат оранжевые пятна на фоне неба. В голове продолжали назойливо роиться мысли о том, что в такой идиллии ему более нет места. Перед взором всего на мгновение возникли серые безжизненные глаза, мальчик крепко зажмурился. Так было нужно - убеждал он себя. Но и где-то в глубине, на самом краю его сознания, пронеслась и другая мысль. Мысль о том благостном спокойствии во тьме, о том тепле, что он ощутил. И от этого по спине бежали мурашки. Или потому, что ему просто задувает за воротник? Прохладный ветерок принёс бордовый кленовый лист к ногам. - О чем задумался? - прозвучало неожиданно. У стены приюта в самой тени на лавочке сидела Люси. Ее смоляные волосы струились по узким плечикам, ярким чернильным пятном выделяясь на фоне нежно-голубого платьица. Мальчик встрепенулся, вглядываясь в ее черты лица. Девочка все так же глядела куда-то в землю, но словно в ней произошла неясная перемена. Маленькая ладошка плавно похлопала по дереву, призывая сесть рядом. Авентус сощурился, но спрыгнул с качелей. - Да я так. О жизни. - он пожал плечами, неловко приземляясь на скамью. Ему было отчего-то очень неуютно рядом с этой таинственной девчонкой. Но с другой стороны этот озноб ему очень нравился. Так бывает, когда ты дразнишь змею. - О, - протянули пухлые губки на застывшем, словно фарфоровая маска, лице. - Интересно. Очень взрослая мысль. А что не так с жизнью? - Думаю, что до шестнадцати так и останусь тут. Ни одна семья не захотела взять меня к себе. - мальчик вздохнул и только потом задумался. Зачем он ей это рассказывает? - Это не удивительно, - ответила Люси, с закрытыми глазами задрав голову. И не было в ее голосе более и намека на ту скромность и робость. Она сказала это так буднично, улыбнувшись одними губами, будто говорила о пролетающих мимо листьях. Как о чем-то незначительном. Это разозлило Авентуса. - Ты имперец в Скайриме. Ты недостаточно маленький, но и не взрослый. Призывал Темное Братство. И заколол кухонным ножом виндхельмского лекаря. Мальчишка похолодел. Сердце словно упало куда-то в живот, заколотилось как бешеное. Страх липкими пальцами вцепился в грудь, мешая сделать вдох. - О чем ты? - на выдохе выпалил Аретино дрогнувшим голосом. Получилось хрипло и очень неубедительно. - О том, что ты забавный. И как тебе ощущения? Понравилось? - маленький ротик растянулся в кривой ухмылке лукаво. Девочка так и не взглянула на него. Авентуса затрясло. Ладони вспотели. Она просто не может этого знать! И кто эта девочка вообще такая? - Что ты несешь!? Это неправда! - он было вскочил с лавки, но маленькая ручка цепко ухватила его за край рубахи. У девчонки была поразительно крепкая хватка. - Знаешь, Авентус Аретино. - прямо ему в глаза уставились два горящих потусторонним светом желтых зрачка на фоне черных склер. Люси широко улыбнулась, обнажая маленькие клыки в хищной улыбке. - Моя матушка хочет тебя усыновить.