Сиблинги

«Лейтенант Лиа Смит отстранена от работы сроком на две недели из-за частичных правонарушений»

      Помогла, называется. Лиа устало вздыхает и складывает лист пополам, убирая его в карман. Внутри эмоции абсолютно непонятные: если бы она не связалась с Райнером, то Ханджи, Леви и Армин погибли в той темнице. А теперь, когда она рассказала об этом главнокомандующему, ее и вовсе отстранили от работы.       Хотя, этого стоило ожидать. Когда Разведкорпус только собирался посетить внешний мир, то командиры им в головы гвоздь за гвоздем забивали, напоминая быть аккуратными. Но кто же знал что все так выйдет!       Будь проклят этот Галлиард или как там Райнер называл его…       Когда Разведкорпус во всех подробностях рассказывал о произошедшем, и когда командиры начали отчитывать Лию за ее поступок, то все ребята встали на ее сторону. Но это не помешало Закклаю поставить свою подпись в приказе об отстранении от работы.       — Да ладно тебе, — Хистория кладет ладонь на ее плечо. — Радуйся дополнительным выходным. Дальше ситуация будет только накаляться, сейчас тебе отдохнуть надо.       — Полтора года отдыхала, — ответила Лиа. Она оглядела стены замка и прикусила губу. — Хотела скорее вернуться к делам в Разведкорпусе.       — Соскучилась? — спрашивает Хистория с улыбкой, а Лиа в ответ молча кивает.       Сейчас в переговорной осталась только Ханджи наедине с командирами и главнокомандующим. Наверняка они уже с Райнером и Эрвином по рации связались.       Но стоит сказать, что добытая Эрвином и отцом информация может стать небольшим перевесом в сторону сил Парадиза на войне. Пока они летели домой на дирижабле, Ханджи на протяжении всего пути внимательно читала сделанные Эрвином заметки. Некоторые моменты произносила вслух, чтобы узнать мнение ребят.       — Но я все равно не понимаю, — они вдвоем приближаются к дивану. Хистории с каждым днем становится все тяжелее ходить — округлившийся живот уже вовсю был виден. — Почему Райнер помог вам?       — Он жалеет о содеянном, — рассказывает она. Вдвоем усаживаются на мягком диване, откидываясь на спинку. Во дворце совсем тихо — ребята ведь прибыли ранним утром. — И хочет загладить свою вину.       Хистория некоторое время молчит, поглаживая свой живот. Ладонью ощущает, как ребенок внутри пинается.       — Ты веришь ему?       — Верю, — сразу же отвечает младшая Смит. — Мы говорили с ним об этом наедине. И он был искренен.       Наверное, тогда Райнер был откровенен как никогда. Лиа впервые видела, впервые узнала его настоящего. Райнер открылся ей полностью, показал всего себя. И с того самого момента Лиа вновь начал верить ему. Каждому слову и поступку.

***

      Райнер стоит на крыльце дома под проливным дождем. Капли громко стучат об жестяную крышу, весь двор залит водой, зато запах дождя приятный!.. Он тихо вздыхает и снова нажимает на звонок, начиная потихоньку раздражаться от того, что дверь ему все никак не открывают. Хотя он знает, что у Ости сегодня выходной да и к тому же свет горит из ее окна.       Их разговор так и не был закончен. А Райнер до сих пор не получил точного ответа. Ости, как правильно говорила Лиа, сейчас представляет собой опасность. Одно ее слово и всю семью Браун повяжут, если не казнят сразу же. Но что обычно делают в таких ситуациях? Избавляются от свидетелей. Но не будет же Райнер Ости в багажнике куда-нибудь в лес вывозить…       Он зажимает звонок до талого, пока дверь все-таки не открывается. Ости стоит перед ним недовольная с мокрой головой, видимо, из душа только вышла.       — Звонок сломаешь, — говорит она. Сжимает в руках полотенце, которым начинает сушить волосы. — Что-то хотел?       — Мы не договорили. — произносит Райнер. Он немного прикрывает дверь, чтобы ветер меньше попадал в Ости.       — Если ты хочешь поговорить об островитянах, — выдохнула Ости. Одно лишь упоминание Парадиза и его жителей не дает ей покоя. — То можешь уходить.       — Ты ведь понимаешь, что они ничем не отличаются от нас? От других людей, Ости. Они такие же, как и мы.       — Хватит, я прошу тебя, — Ости смотрит на него внимательно и складывает руки на груди. Буквально пару дней назад ее младшая сестренка рассказывала, что они в школе изучали конфликт Парадиза и Марли. Ости вновь освежила в памяти все то, что изучала сама несколько лет назад. Люди из племени Имир, проживающие на острове, недостойны жить. — Не думаю, что мы и дальше сможем поддерживать нашу связь, Райнер. Я до сих пор не могу смириться с тем фактом, что ты помог им сбежать, а не сдал властям. Почему ты так поступил? Ты ведь воин, Райнер. Носитель Бронированного титана.       — Неужели ты не поняла? — спрашивает Райнер, а Ости вскидывает бровями. — Я натворил столько дел на Парадизе, я ужасно виноват перед своими друзьями. Я хотел искупить свою вину, Ости. Пусть это будет звучать эгоистично, но делал я это для себя, чтобы чувство вины перестало съедать меня день за днем.       — Друзья? — внезапно смеется она. — Как ты можешь их называть друзьями? Забыл, что их предки сделали?       Райнер тихо вздыхает. Ости и все жители гетто Либерио полностью пропитаны марлийской пропагандой. Власти справились с этой задачей на твердую пятерку с плюсом. Прошло несколько столетий, а ненависть к острову не утихает и по сей день.       У Райнера уже началось складываться впечатление, что среди всех жителей Марли он единственный, кто не винит островитян в том, что произошло. Он знает что люди Имирового племени на острове ничем не отличаются от жителей Либерио. Они точно такие же.       Как говорила Лиа — марлийцам на протяжении тысячи лет внушали, что живущие за стенами люди, отличаются от остальных. Это вдалбливали в головы взрослые детям, которые сами не знали истины.       — Ты виделась с Лией, говорила с ней, — начал Райнер. — Чем она отличается от тебя?       Ости кусает губы от нервов и раздражения. В какой-то степени Браун действительно прав: Лиа ничем не отличалась от нее и от других людей. Если бы Ости не узнала о происхождении «Лилит», то у нее даже и мысли не возникло об острове.       Но прочитанная и выученная пропаганда была больше и сильнее разума.       — Я не желаю ничего слышать про остров и все, что с ним связано. В том числе и тебя, Райнер, — говорит она на одном дыхании. — Не беспокой и не подходи ко мне больше.       Ости захлопывает дверь и сжимает ручку до побеления костяшек. Сама поверить не может, что произнесла подобное. Сердце на сотни частей разрывается прямо сейчас. И эта боль скорее не от неразделённой любви, а от предательства. От остро заточенного ножа в собственной спине.       Она щипает себя за руку до покраснения кожи, все еще надеется очнуться от долгого и ужасного сна. Но это горькая и жестокая реальность, в которую Ости поверить не может.       Райнер — предатель. И это она так просто оставить не может. Все ради Родины, все ради блага Марли.

***

      — Прием, — говорит Райнер в рацию, зажимая кнопку. — Лиа, прием.       — Что надо? — мужской голос, доносящийся из рации точно принадлежит Марку, заставляя Райнера немного напрячься.       — Марк? Где Лиа? — спрашивает сразу же Райнер.       — Ее отстранили от работы из-за того, что с тобой связалась, — Райнер на это лишь недовольно хмыкает. Странно все это. Закклай оказался недоволен тем, что пришлось просить помощи у Райнера, хотя он сам вместе с Ханджи связывался с ним совсем недавно. — Лиа отдала рацию мне. Еще раз спрашиваю: что надо?       Браун отчетливо слышит недовольный тон голоса Марка. И дело точно не в позднем времени, когда Райнер позвонил ему. Его догадка по поводу Лии, видимо, оказалась верной.       Марк влюблен в нее.       — Я подозреваю, что правительство Марли может узнать всю правду о вашем побеге. — признается он.       Сегодняшний разговор с Ости не удался. В ее глазах он видел то, чего не наблюдал никогда — это презрение. Марлийская пропаганда сработала на ура — Ости была полностью пропитана ею. Она ни видеть, ни слышать ничего не хотела по поводу Парадиза. Хотела лишь одного, — чтобы все островитяне исчезли с лица Земли.       — Жалеешь, что помог? — с издевкой спрашивает Мврк.       — Нет, — отвечает Райнер и тихо вздыхает. Ну почему Лиа отдала рацию именно Марку, а не Жану, например? С Кирштейном он хотя бы мог нормально разговаривать. — Можешь дать Ханджи? Хочу поговорить с ней.       Марк тихо шикает, но все же выходит из своего кабинета в коридор. Уже поздний вечер на дворе, все солдаты спят, поэтому во всей базе царила тишина. Но Ханджи не спит — это видно по свечению из-под двери ее кабинета. Командир не понимающе смотрит на рацию в руках у Марка, когда он протягивает ее.       Но когда оттуда доносится голос Райнера, то немного расслабляется. Последние несколько дней Ханджи чуть ли не ночевала в кабинете для переговоров в стенах замка за Синой. Закклай буквально рвал и метал: настолько он был зол от того, что ребят все-таки узнали. Обвинять он их в этом не мог, но и смириться с этим фактом тоже.       Далее дела Парадиза будут складываться еще сложнее. И к сожалению, даже добытые Эрвином документы о разработках Марли имели малый вес в борьбе со всем миром. Единственный выход и защита — это гул земли, который так не хотелось никому воплощать в реальность.       Хотя и с дрожью земли тоже все еще остается непонятно. Пробудить титанов способен только Эрен Йегер, а он остался на материке. И как с ним теперь связываться неизвестно. Разве что через Елену, а та уже должна выйти на связь через Зика.       — … она может сообщить обо всем. — закончил объяснять всю свою ситуацию Райнер.       Ханджи разглядывала лежащую на столе рацию, а после откинулась на спинку стула. Сняла с лица очки и устало потерла глаз пальцами. Как бы это не нравилось командирам другим фракций и главнокомандующему, Райнер во многом помог им. Как минимум, спас от гибели. И процент доверия к нему увеличился в геометрической прогрессии.       Говоря о своих мотивах, он всего лишь сказал, что хочет загладить свою вину. И Ханджи верит Райнеру.       — Как насчет сменить место жительства? — спрашивает она с усмешкой. — Парадиз, например?       — Мою семью будут допрашивать. — отвечает Райнер.       — Ты можешь их отправить из страны? — Ханджи задумалась. Если Райнер окажется на острове, то это будет маленькая, но победа. Еще один союзник в борьбе против Марли. — Как насчет Хизуру? Как я знаю, эта страна редко участвует в каких-то конфликтах.       Именно по этой причине Хизуру оказалась первой страной, которая заключила договор с Парадизом. В обмен на драгоценные ископаемые Парадиз получил знания. Хизуру до сих пор оттягивает момент подписания пакта военного альянса на основании гула земли. Правда, сколько это может длиться — неизвестно.       — Хизуру… — вздохнул Райнер. — Да, я подумаю над этим.       — Сообщи, как все будет решено, — сказала Ханджи. — И я сообщу начальству о твоем приезде.       Райнер, закончив диалог с Ханджи, положил рацию на стол. Нервно начал стучать пальцами по поверхности, обдумывая, как ему лучше поступить. Ханджи дело говорит — Хизуру сейчас единственная страна, куда можно отправить родных, чтобы они были в безопасности.       Даже если случится самый плохой исход событий, при котором Марли на весь мир объявят о поступке Райнера, семья будет вдали от своего дома. В другой стране никто не знает об их происхождении и родственных связях с кем-либо.       Последние несколько дней для Райнера длились очень долго и нервно. Помимо того, что ему пришлось впопыхах приобретать билеты и бронировать отель в Хизуру, так еще и параллельно с этим работать. Точнее — делать вид, что все хорошо. Начальство все еще ничего не знает, но Райнер уверен, что это всего лишь вопрос времени.       Однако отступать и медлить больше нельзя. Мама, дядя, тетя и Габи совсем скоро поедут в, как сказал Райнер, отпуск. Эта страна действительно выглядела идеальном вариантом для того, чтобы спрятаться от марлийского правительства. Хизуру не участвует в мировых конфликтах. А значит, если Марли выдвинут обвинения семье Брауна, то Хизуру не депортируют всю родню Райнера. За это он спокоен.       Неспокойно стало только от того, что ему вновь пришлось врать. И эта ложь была действительно масштабного уровня. Наплел родне, что просто захотел порадовать их, а Габи заверил, что выпросит отпуск за нее у командира Смита.       Но стоит отдать должное — мама сияла от счастья. Карина никогда не бывала заграницей и Хизуру первая страна, в которую она прибудет в качестве туриста.       Райнер вздрагивает, когда корабль издает пронзительный сигнал. Столько лет на них катался да привыкнуть к этому оглушающему звуку никак не может.       Он стоит на бетонной платформе и с легкой улыбкой на лице рассматривает, как его родные машут ему. Габи даже слегка подпрыгивала от радости — это первый раз, когда она едет куда-то как турист. Жаль конечно, что при таких обстоятельствах. Но этого знать ни ей, ни остальным не нужно.       Райнер садится в машину и заводит ее. Внутри все ещё сохранилось тепло, поэтому печку включать он не спешил. Выключил радио, чтобы слова диктора не прерывали собственные мысли, и выехал из порта в сторону своего дома.       Ситуация, как и всегда, патовая. Ости представляет ужасную опасность. Она в любой момент может пойти и сдать его властям. Но Райнер спокоен хотя бы за своих родных. Ближайшие несколько месяцев они будут находиться в чужой стране, где никто не знает кто кому приходится родственником. Разложил по сумкам побольше денег, чтобы хватило надолго, и с облегчением отпустил на Хизуру.       Машина останавливается возле знакомого фасада. Райнер поднимается по лестнице и стучит в дверь. Знает, что вся семья Смит сейчас дома, ведь сегодня выходной. Дверь ему открыл Эрвин, которому Райнер позвонил еще с утра.       Джордж откладывает газету в сторону, как только Райнер заходит внутрь и смотрит на него.       — Так что там с Парадизом? — спрашивает он.       — Говорил с Ханджи, все уже предупреждены о моем приезде, — ответил Райнер. — Родню всю отправил в Хизуру, в том числе и Габи.       Джордж на его слова лишь кивает, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Он, как и другие командиры уже предупреждены о том, что Габи Браун будет отсутствовать на тренировках некоторое время. Начальство было этим недовольно, поэтому Джорджу пришлось слукавить: сказал, что здоровье Габи сильно пошатнулось, а ведь будущим героям страны необходимы сильные солдаты.       С небольшой подати (или взятки?) медработникам Райнер получил бумагу об открытии больничного для сестры. Наплел начальству, что отправит Габи лечиться в санаторий, а вместе с ней отправил ее родных. Знал, что на таможне точно будут об этом спрашивать.       — Сейчас готовят солдат для отправки на Парадиз, очередной крейсер, — рассказал Джордж. — Через неделю должны быть готовы списки. На нем и отправишься.       — Не опасно? — спрашивает Эрвин. — О тебе могут сообщить в любое время.       — Выбора все равно нет, — говорит Райнер. — Придется ждать.       Жизнь Райнера сейчас реально находится под угрозой. Одно слово Ости и он может отправиться если не в тюрьму, то сразу же его силу передадут одному из кандидатов. Райнер сейчас ощущал чувство предвкушения, такое, при котором уснуть просто невозможно. По всему телу бегут мурашки, хочется двигаться и поделать что-нибудь, чтобы отвлечься от мыслей. Вероятно, это связано с тем, что совсем скоро он окажется на Парадизе.       Воочию увидет, насколько изменился остров. Каков вообще Парадиз без единого титана? А может, там уже начали строить многоэтажные дома? А что насчет аэродрома? Железной дороги?       И Лию вновь увидит.       Райнер потирает ладони от предвкушения и кусает губы. Осталось ждать неделю, всего-то. Четыре года ждал, а тут каких-то семь дней.

***

Неделю спустя

      Ости нервно кусает губы, стоя перед высоким черным забором. Рядом с сенатом — самым главным зданием Марли, в котором работали все главнокомандующие, было довольно пусто. Количество машин на парковке можно было посчитать на пальцах одной руки, а людей на улице не было и вовсе.       Она закрывает за собой калитку и на дрожащих ногах идет в сторону входа. Здесь она была впервые, поэтому уделяет побольше времени для того, чтобы рассмотреть всю территорию. Или же чтобы оттянуть время?       Невысокий каблучок ее сапог создает громкий звук, когда она заходит внутрь самого здания. Останаливается на некоторое время, оглядывает все с широко раскрытыми глазами. Высокие потолки, мраморный пол, каменные стены, большие окна. Красота!       Снова начинает кусать свои губы от нервов. Людей внутри оказалось гораздо больше и все они — эльдийцы с серыми повязками. Стоят в очереди у регистратуры, просят новое жилье — это довольно распространенная практика среди жителей гетто Либерио.       Ости встает в самый конец очереди, начиная приглаживать свои волосы. Уже не знает куда деть всю себя от нервов. Но пути назад уже нет. Она молчала несколько недель, но больше хранить эту тайну не может. Да и тайной это называть язык не поворачивается! Это откровенный донос.       Потому что Райнер — предатель. Предатель марлийской идеологии, предатель Либерио, предатель Родины.       Если бы кто-то пару лет назад сказал ей, что в будущем Райнер сделает такое, то она бы рассмеялась тому в лицо. Она поверить в это не могла никогда. Как такое в принципе могло произойти, что Райнер, будучи воином Марли, предал страну?       Ости все еще хранит теплые чувства к нему. Но в этой ситуации разум сильнее и громче сердца. Может, в будущем она будет жалеть об этом решении, но на кону стоит судьба всей страны. А Райнер щит этой страны, который не справился со своими обязанностями и перешел на сторону врага.       Стоит только ей вспомнить все то, о чем рассказывали в школе об этих островитянах, так в дрожь бросает сразу же. Мерзкие люди, которые не достойны жить на этой Земле и не дающие им, — жителям Либерио, — жить как обычные люди. А стоит ведь только стереть этот остров с лица Земли, как жизнь всех эльдийцев в гетто станет в десятки раз лучше!       Очередь медленно, но двигается. Ости смотрит внимательно по сторонам, разглядывая мимо проходящих людей. Среди них замечает и компанию воинов, только в этот раз без Райнера — Эрвин и Зик. Зик в обычной своей манере курит сигарету, а Эрвин замечает ее взгляд на себе. Они виделись пару раз, знакомы, поэтому кивают друг другу в качестве приветствия.       Перед Ости стоит молодая семья, которая выпрашивает нормальные условия для жизни и воспитания своих детей. Крохотная однокомнатная квартирка в подвале не представляет собой хорошие возможности для проживания большой семьи. На все свои просьбы семья получает отказ, а женщина, сидящая за стойкой, недовольно смотрит на эту семью.       Ости провожает их взглядом, а после сама становится возле стойки. Женщина неприязненно оглядывает ее с ног до головы.       — Имя. — говорит она.       — Ости Эмберсон.       — На что жалуетесь? — женщина встает со стула и начинает искать нужный архив в полках.       — Хочу написать донос.       Работница сразу же перестает рыскать в полках и удивленно смотрит на Ости. Девушка чувствует затылком, как толпа за ней напряглась.       Доносы тема довольно скользкая и табуированная. Но от того не перестает быть распространенной и очень актуальной. Крепкая дружба между соседями, между семьями или даже родственниками не мешает какому-либо человеку написать донос. Каждый житель Либерио знает: написав донос на кого-то, он получит небольшие преимущества. По этой же причине многие эльдийцы не говорят о своих тайнах и секретах даже родным.       А к этим самым доносчикам после относятся предвзято.       И Ости, безусловно, знает это. Но теперь уже остановиться она не может.       — Фил! — кричит женщина. Из кабинета рядом выходит молодой мужчина в белой форме. — Забери-ка девушку к себе.       Ости сжимает свою сумочку в руках и шагает к этому Филу на дрожащих ногах. Спиной чувствует десятки взглядов на себе, но все равно не останавливается.       Внутри кабинета парня темно. Вдоль стен стоят различные механизмы, непонятные для нее. Но посередине находился большой захламленный рабочий стол с печатной машинкой.       — Садись, — говорит Фил. Ости усаживается напротив, пока парень начинает готовить все необходимое. Ставит новую бумагу в печатную машинку, достает из шкафа диктофон, перед этим проверив новизну пленки. Подходит к большой камере, которая будет записывать их диалог, а точнее Ости. Фил раскрывает закрытую штору, под которой висело большущее зеркало. Стучит по нему несколько раз, пока не слышит стук в ответ. И Ости понимает, что это — зеркало-шпион, предназначенное для введения допроса. — На кого стучать собралась?       — Райнер Браун. — на одном дыхании говорит она.       Фил поднимает на нее удивленный взгляд, стоя около зеркала. Смотрит на нее очень долго, от чего Ости стало некомфортно. Парень на это ничего не говорит, цокает языком и садится за стол. Включает диктофон и печатную машинку. Начинает стучать по кнопкам и Ости видит, что на бумаге появляется имя носителя Бронированного титана.       Пути назад больше нет.

***

«— Ости в сенате, у тебя осталось не так много времени. — сказал Эрвин в трубку.»

      Райнер нервно глядит по сторонам, натягивая на голову плащ как можно ниже. На улице и так поздний вечер, а между домами темень полная. Он ждет, когда кортеж полицейских и военных автомобилей проедет по дороге по направлению к его дому. Слегка выглядывает из-за угла: 9 машин, две полицейские, а остальные военные. Неужели для его задержания понадобились так много техники?       Он перебегает дорогу, обходя горящие фонари и забегает в очередной переулок. Либерио он знает как свои пять пальцев, все детство здесь провел, поэтому где находятся потайные ходы он знал еще давно. Помнится, от тренеров вместе с Бертольдом сбегали, уроки прогуливали. Райнер давит пальцами на сетку забора и та легко поддается, образовывая небольшой проход, втиснуться в который Райнеру оказалось довольно сложно. Слышит треск одежды, и на заборе остается кусочек ткани от плаща.       Отовсюду доносится звук мотора автомобилей: видимо, те военные уже просекли, что Райнера нет дома, поэтому ищут его по всему городу. Приходится перемещаться окольными путями, чтобы не попасться военным на глаза. Создавать шумиху ему не хотелось от слова совсем, он просто желал как можно скорее оказаться на корабле и уплыть отсюда.       Тяжелое снаряжение на нем в виде УПМ заставляет иногда останавливаться, чтобы отдохнуть. Лиа, перед тем как оставить ему УПМ, предупредила: в баллонах газа осталось мало, пользоваться придется только в крайних случаях. Вот и экономит как может.       Единственное, что радует — порт совсем недалеко от Либерио. Загвоздка лишь в том, как ему теперь попасть в порт и на корабль, который полностью заполнен военными Марли.       Мимо вновь проезжает несколько машин, и Райнер резко тормозит, чуть не попавшись на глаза солдатам. Тяжело дышит и останавливается на пару минут, выглядывает из-за угла — порт совсем недалеко, а огромный разведывательный крейсер уже виднелся среди многочисленных построек.       Двигается до высокого забора, оцепляющий всю территорию порта, перебежками. Сквозь железки видит, что там куча военных, которые прочесывают весь крейсер. Значит, время у Райнера еще осталось. Ему приходится идти вдоль забора пока он не находит безлюдное тихое место. Использует устройство и приземляется на территорию порта.       Двигается тихо и медленно, прячась за высокими контейнерами. Мимо проходят толпы солдат, которые куда-то и почему-то торопятся. Райнер прислоняется к контейнеру и рассматривает стоящих к нему спиной воинов. Порко, Зик, Пик и Эрвин по какой-то причине находятся здесь и смотрят за тем, как по крейсеру бегают солдаты, словно обыскивают его.       — Все обыскали? — спросил из ниоткуда появившийся генерал Магат у воинов.       — Ищут, — сказала Пик. — Но не думаю, что Райнер здесь.       — Это было бы слишком очевидно, — заговорил Эрвин. — Нужно ехать дальше. Мы не можем дольше задерживать отправление крейсера.       Магат лишь тяжело вздохнул и потер переносицу, а Эрвин начал поглядывать на свои наручные часы. Райнер после услышанного диалога лишь хмыкнул, все-таки ищут его.       Воины начали расходиться, а с крейсера по лестнице начали спускаться военные. Райнер напрягся: солдаты еще долго будут рассаживаться по машинам, а крейсер тронется сразу же. Времени у Брауна в обрез и нужно придумать что-нибудь.       Он поглядывает на Эрвина, который продолжает стоять на месте. Райнер пальцами провел по УПМ, касаясь клапана газа. Повернул немного в сторону, позволяя малому количеству газа выйти из баллона, а после резко закрыл. Он прекрасно помнит, что при совершении подобных действий появлялся неприятный тонкий звук. И Эрвин, ожидаемо, тоже помнит и знает это.       — Поторопитесь! — Смит дернулся с места, подгоняя солдат, а Райнер начал ближе подходить к крейсеру. На сам борт залезть ему не удастся, значит придется добираться снаружи корабля, прицепившись за тросы от УПМ. — У нас не так много времени!       Крейсер издает долгий громкий звук, из трубы начинает идти черный дым, и он двигается с места. Крюки троса цепляются за железный борт корабля, а Райнер держится изо всех за рукоятки УПМ, упираясь ногами о железные пластины.       До Парадиза плыть несколько часов, учитывая скорость разведывательного крейсера, то прибудет он на остров через часа четыре.       Что ж, это будет довольно сложно.

***

      — Стакан эля, пожалуйста. — сразу же говорит Марк, усаживаясь за барную стойку.       Бармен молча кивает и идет наполнять пивной стакан из бочки с краном. Марк сидит на стуле, постукивая пальцами по деревянной столешнице. В таверне очень шумно, за столами сидят обычные работяги, что пришли пропустить по бокальчику спиртного после рабочего дня.       Таверна вся заполнена людьми, официанты то и дело подбегали с подносами к столам, либо принимали заказ, либо наоборот разносили еду.       Давненько Марк не приходил просто так выпить чего-нибудь спиртного. Обычно он это делал в конце рабочей недели вместе с Оруо, когда тот еще был жив. Тогда они вдвоем либо выбирались куда-то, либо же до поздна засиживались у кого-нибудь в комнате. Из горячительных напитков у них кроме спирта не было, поэтому приходилось смешивать его с водой.       После рюмки-другой Марк всегда спал отлично, пусть и на утро чувствовал себя отвратно из-за похмелья.       Марк делает глоток прохладного эля и облегченно вздыхает, на языке остался фруктовый вкус. На верхней губе остаются белые усики от пены, которую он слизывает языком.       Молча осматривает помещение, разглядывает посетителей. У окна была маленькая сцена, на которой иногда выступали музыканты, но сейчас там вовсю танцевали люди. Они выглядели такими радостными, счастливыми, словно в их жизни не было никаких проблем.       Девушка громко имеется, когда парень начинает кружить ее на месте. Ее ярко-желтое платье развивается от резких движений, а светлые волосы локонами спадали до самой поясницы. Мужчина смотрел на нее яркими глазами и широко улыбался.       Влюбленные.       Точно таким же взглядом Марк смотрел на Лию. Влюбленным, ждущими от нее взаимности.       Он снова делает глоток, второй, пятый, восьмой, допивает до конца и просит повторить заказ.       Марк сам точно не знает, когда его дружеские чувства стали нечто большим. Они всю жизнь были рядом друг с другом, соседи как-никак. Помнит, мама его шутила, что невесту искать не придется, ведь соседская девочка есть. А Марк возмущался ее словам, говорил, что сам выберет себе невесту. Только и в этот раз мама оказалась права. Влюбился он как настоящий мальчишка.       Каждый ее взгляд, каждое прикосновение заставляет все внутри сжиматься. Он хотел только одного — это чувствовать, что она рядом с ним. Знать, что Лиа никуда не исчезнет. Но Марк ощущал, что она убегает от него, как песок сквозь пальцы. Он пытается изо всех зацепиться за нее, но у него не получается.       Марк ведь признался, сказал о своих чувствах, но в ответ получил отказ. И нет — он не обвиняет ее. Скорее размышляет над главным вопросом — чем он хуже Райнера?       Керих парень не глупый: он прекрасно видел искры, летящие между ними двумя. Их взгляды, прикованные друг другу. А из головы все не выходит то, как Браун прижимал Лию к себе после просьбы остаться рядом с ней.       Злится ли Марк? О да, еще как. Злится на Райнера, который так просто снова начал сближаться с Лией. Злится на Лию, которая, судя по всему, простила его за всю ту боль. Злится на судьбу, которая вновь свела их. И злится на самого себя, что так и не смог сблизиться с Лией за эти четыре года, ведь она так и не ответила взаимностью.       Марк один раз в одной марлийской таверне услышал слово «френдзона», что означает дружбу между мужчиной и женщиной, где один партнер пытается перевести дружеские отношения в романтические. Теперь он знает, как называется ситуация, которая происходит между ним и Лией. Смит его «френдзонит».       Она сама говорила, что Марка всегда воспринимала как друга и никогда не видела в нем человека, которого могла полюбить как мужчину. И Керих сам себя в этом винит.       Но как же это бесит Марка. Именно бесит, а не раздражает. Его бесит, что Райнер постоянно мелькает где-то на горизонте. Вызывает у Лии теплые чувства и улыбку. А еще касается ее так спокойно, словно они не бывшие, а просто очень хорошие друзья.       Во время первой с Райнером встречи Марк воспринимал его как обычного разведчика. Он не знал его, не испытывал особой симпатии, но и плохим назвать его он не мог. Может, даже наоборот — в какой-то степени уважал Райнера за его силу и стремление.       Но не теперь.       Особенно сейчас, когда Райнер вновь начал окалачиваться не только возле Лии, но и возле Разведкорпуса. Ханджи так спокойно отреагировала на то, что Браун хочет приехать на Парадиз! Как же так? Если бы у Марка было право решать кого впускать на остров, то Райнера он бы и на пушечный выстрел не подпустил к Парадизу.       — Повтори. — говорит Марк, отдавая в руки бармену пустой стакан.       Перед ним вновь появляется полный стакан алкоголя. Крутится все, крутится этот Браун… Марк кладет руки на стойку и зарывается руками в свои волосы.       Кто он вообще такой? Разве Керих и Лиа вместе, чтобы Марк мог контролировать ее круг общения? От собственных мыслей стало больно, что пришлось сжать челюсть до скрипа зубов.       Внутрь вошла компания молодых людей, через открытую дверь задул прохладный ветер. На сцене снова начали танцевать люди, громко стуча ботинками о деревянный пол.       Бармен молча глянул сначала на посетителя, а после на его пустой стакан. Марк без лишних слов отдал его в руки бармену, а тот из-под стойки достал уже наполненный стакан.       Спустя какое-то время музыка стала играть громче, а таверна все наполнялась и наполнялась людьми. За окном заработали уличные фонари. Стрелка часов преодолела первый час ночи.       Сколько всего стаканов выпил Марк? Он понятия не имеет, бегал в туалет целых два раза и все продолжал возвращаться на свое место к молчаливому бармену.       В конце концов Керих достал свой кошелек с деньгами и кинул несколько купюр на стойку. Бармен стал подсчитывать, хотел отдать сдачу, но Марк махнул рукой из-за ненадобности мелких монет в своем кармане.       Вышел на улицу, где вовсю шел дождь. Зонта у него, конечно, с собой не было. Он не рассчитывал, что сегодня будет моросить. Как и не рассчитывал то, что будет напиваться в баре.       Он стал медленно идти по мокрой дороге, едва не спотыкаясь на ровном месте. Изображение перед глазами плыло, а в теле ощущалась легкость. Марку приходилось каждые несколько секунд протирать лицо ладонями, чтобы смыть капли дождя. Где-то вдалеке прогремел гром и засверкала молния.       Марк оглядывается по сторонам — на улице ни души. Проходит мимо домиков с рыжими крышами, которые похожи все друг на друга. Но дом Лии немного, но выделялся ухоженной лужайкой у входа. В окнах горел свет, а из трубы выходил темный дым. Керих не видел ее неделю, а по ощущениям несколько месяцев.       Он поднимается по лестнице, становясь под навесом. Громко стучит кулаком по двери и опирается о нее же плечом. Ему показалось, что на пару секунд все стихло. Снова прогремел гром, только на этот раз уже где-то поблизости.       Марк вовремя схватился рукой о косяк двери, когда та открылась.       По ногам Лии пробежался холодный воздух, пока она с удивленным видом рассматривала полностью промокшего Марка на пороге своего дома.       — Марк? — спросила она. — Ты что здесь делаешь?       Лиа шире открыла дверь, впуская его внутрь. Он молча проходит в прихожую, вдыхая теплый аромат дома. И еще шлейф, который исходил от Лии.       А Лиа, помимо запаха дождя, чувствует хмельной запах.       — В середине рабочей недели напился? — интересуется она. Лиа начинает потирать свои плечи руками, ведь пока стояла у открытой двери в одной пижаме, успела немного замерзнуть. — В честь чего?       — В честь тебя. — невнятно говорит Марк, в попытках снять с себя плащ       — Меня?       — Да.       Лиа ничего не отвечает, смотрит на него со стороны и понятия не имеет что делать с пьяной мужской тушой в ее доме.       Выгонять Марка на улицу под проливной дождь она не собирается, к тому же он полностью промок. Да и Керих уходить не спешит — он уже снял обувь и повесил верхнюю одежду на крючок.       Он прошел внутрь, вдыхая запах этого дома. На столике в гостиной стояла кружка с теплым чаем и открытая книга. На диване лежал смятый в комок плед, на который Марк удобно уселся. Лиа же, тихо вздохнув, подошла ближе.       Судя по стеклянным глазам Марка выпил он действительно много. Он скучающим взглядом проходится по обстановке в доме, берет чашку с чаем в руки и делает глоток. Смотрит на Лию долго, внимательно разглядывая ее с головы до ног — поверх ночнушки она натянула тонкий халат.       — Вот скажи мне, — говорит Марк, поставив чашку на стол. — Что со мной не так?       Лиа прислоняется спиной к стене, убирая руки назад. Марк бегал взглядом по ее фигуре, рассматривая своими красноватыми глазами. Спать, если честно, очень хочется.       — Ты о чем? — спрашивает Лиа. Марк устало потирает свои глаза и откидывается на спинку дивана. Лиа же подглядывает в сторону лестницы, ведущую на второй этаж. Уложить бы его поспать да поскорее.       — Почему не я, Лиа? Почему Райнер, а не я?       Лиа на этот вопрос лишь тяжело вздыхает. Честно, она думала, что тема этого разговора окончательно закрыта. Она ведь напрямую сообщила Марку о своих чувствах, а точнее об их отсутствии. Марк — друг. Очень хороший друг, которого она безмерно любит и очень дорожит, но точно не более.       Младшая Смит подходит к дивану и протягивает ладонь, призывая Марка подняться с дивана.       — Идем наверх. — говорит она.       Керих кладет свою руку и крепко обхватывает ее за запястье, резко потянув на себя. Лиа едва успевает поставить ладонь и опереться об спинку дивана, лишь бы не упасть на самого Марка. А он сидит… И улыбается! Продолжает сжимать ее запястье, а вторую руку кладет на ее плечо.       — Прекрати вести себя так. — Лиа хмурится. Улыбка с лица Марка пропадает в ту же секунду.       — Не разбивай мне сердце, Лиа, — просит он. — Я искренен с тобой.       — Я тоже, Марк, — честно отвечает она. — Мы это все с тобой уже обсуждали.       Несколько месяцев после того диалога в кабинете у Кериха протекали спокойно. Разведкорпус и дальше работал, искал новую информацию о внешнем мире, пока их не поймали марлийские власти. И пока не появился Райнер.       До этого Марк о нем даже и не заикался. Стал видеть в нем соперника? Но к чему это? Лиа ясно дала понять, что в Марке она видит исключительно друга.       Марк поглаживает ее руку, очень аккуратно, словно боится навредить. И смотрит на нее не отрываясь, как на настоящее произведение искусства. Но этого всего ему не хватает. Он хочет большего.       Всегда видеть её рядом с собой, слышать голос, вдыхать аромат её тела, чувствовать прикосновения. Казалось бы, они оба находятся на расстоянии вытянутой руки. Но на душе кошки скребут, это совсем не то.       — Я тоже хочу твоей любви, — Марк убирает свои руки и кладет их на колени. — Я видел… Видел, как ты смотрела на него, Лиа. Почему он, а не я?       Младшая Смит начинает кусать губы от нервов. В голове крутится столько ответов, аж язык чешется, чтобы сказать, но она все равно молчит.       Марк всегда был другом. С самого детства. Пусть даже их мамы шутили, что в будущем не придется искать невесту и жениха. Лиа эти шутки не понимала, а Марк всегда отмахивался и говорил, что Лию он никогда не сможет воспринимать как девушку.       Когда же все изменилось?       Наверное, отправной точкой можно считать событие четырехлетней давности. После возвращения стены Мария, когда у Лии случился приступ тревоги в кабинете Эрвина. Она была настолько хрупкой, настолько беззащитной, что Марк бросился ей на помощь в ту же секунду.       Каждый раз, когда она касалась его, то по телу бежали мурашки, а в животе появлялось странное непонятное ощущение. Как там Хитч это называла?.. Бабочки в животе вроде.       Каждый раз, когда она произносила его имя, он вздрагивал. Именно из ее уст его имя звучало максимально мягко и нежно. «Марк». Словно мурчаще.       Марк прикрывает глаза и тяжело вздыхает. Его сердце раздирается на куски с каждой секундой все сильнее, стоит ему просто взглянуть на нее. Теперь Керих честен с собой как никогда, в Смит он влюбился по уши.       А одно присутствие или упоминание Брауна просто убивало его изнутри. Он помнит, какой подавленной Лиа была. Сколько боли он причинил ей! И сам понять не может — неужели она простила его?       Лиа делает маленький шаг назад, когда до ее уха сквозь стука каплей дождя по крыше, доносится тихое посапывание. Марк вроде уснул. Проблемой меньше.       Но он резко распахивает свои глаза, когда в дверь раздается громкий стук. Лиа готова начать топать ногами, как маленькая девочка, от недогавания — он ведь только уснул!       — Кого там принесло так поздно? — спрашивает Марк.       Дождь все усиливался, где-то очень далеко гремел гром, и сверкала молния. Крыша и весь дом скрипел от сильного ветра, а когда Лиа открыла дверь, внутрь начал задувать холодный поток ветра.       Ветер в этот вечер действительно был очень сильным. Помимо того, что в ее доме сейчас находился в усмерть пьяный Марк, так еще и Райнера ветром походу с Марли на порог к ее дому занесло.