Время

Юфимия и Флимонт Поттер стояли на платформе, ожидая, когда Джеймс занесет свои вещи и выбежит с ними попрощаться. Прошло пару минут прежде, чем мальчишка выбежал из поезда и прыгнул в объятья матери. Несомненно, он знал, что будет скучать, но был слишком взбудоражен и возбужден, чтобы хоть как-то показать матери, что он тоже не хочет с ними прощаться. Женщина присела на корточки, приглаживая волосы сыну, еле сдерживая при этом слезы. Он никогда не любил расчесываться… И сейчас этот сорванец едет в Хогвартс — лучшую школу волшебства (по крайней мере, так говорили те, кто в ней учился). Юфимия ненароком вспомнила свой первый день, когда ее мама — Элизабет Борн — провожала ее на этой же самой платформе. — Джеймс, — женщина старалась скрыть еле уловимую дрожь в голосе, — веди себя хорошо, ладно? — конечно, она знала, что этот сорванец никогда не будет соблюдать правила, слушаться учителей и даже ее саму, но, как прилежная и самозабвенная мать, она обязана была это сделать (хотя бы ради приличия). — И пиши, сынок, обязательно. Юфимия вытерла слезу, которая так и норовила скатиться по щеке, заставив мальчика понервничать. — Вот, — она достала вишневый пирог — любимый пирог Джеймса — и всучила сыну в руки, — поешь по дороге… Заведи новых друзей, да и, в конце концов, ты же всего на четыре месяца уезжаешь, приедешь уже на Рождество, так что не волнуйся. Так они стояли до последнего, пока не услышали последний предупредительный гудок поезда. Женщина стала еще раз перечислять все, что они могли забыть, но что нужно было обязательно взять, на что сынишка отвечал ей простым «взяли». Он еще раз обнял мать и отца, который все время просто улыбался, поглаживая мать по руке, чтобы та успокоилась. — Сын, — отец, наконец, решил сказать что-то, — мы гордимся тобой вне зависимости от того, как все выйдет. Джеймс улыбнулся и забежал в поезд, мельком бросив взгляд в окно, где его мама махала рукой. Он не знал и, скорее всего, никогда не узнает о том, что махала она до того момента, как поезд скрылся из виду. В этот момент на них, стоя в дверях, смотрели две льдинки. В отличие от Джеймса, мать Сириуса не обнимала его на платформе, не говорила приятных слов и уж тем более не давала с собой вишневого пирога, да что уж там, вообще пирога. Мальчик немного насупился, но прошел в купе, где и сидел тот самый другой мальчик, на которого он так долго смотрел. Сириус сел напротив Джеймса, потупя взгляд в пол. На самом деле, он все еще не знал, как знакомиться с другими детьми, хоть ему и очень этого хотелось. — Волнуешься? — прозвучал довольно высокий голос. Джеймс поправил очки, заинтересованно смотря на мальчика, что сидел рядом. — Я Джеймс, кстати. — мальчик протянул руку в знак приветствия. — Я Сириус, приятно познакомиться, — мальчик сразу оживился, пожимая руку приятному юноше в ответ. — Нет, с чего бы это? На самом деле, Сириус ужасно волновался, но не из-за Хогвартса, учебы или даже из-за незнакомых людей. Нет, он волновался из-за распределения. Больше всего на свете он не хотел поступать на факультет Слизерина, чтобы в очередной раз потакать своей безэмоциональной матушке. Да и это бы тогда подтвердило его «злую» натуру. Мальчишки стали разговаривать о школе, их ожиданиях, о впечатлениях об учебниках и предметах в этом учебном году. Сириуса же больше всего радовало то, что Джеймс ни разу не обмолвился о чистоте крови. — Знаешь, я бы хотел, чтоб нас учили летать на настоящих драконах, — Джеймс поделился с Сириусом пирогом матери — все равно одному его было бы не съесть — и сам в тот же момент жевал кусок, сильно измазавшись. — Говорят, там есть Запретный лес, где водятся оборотни… Я бы хотел встретить хотя бы одного. В этот момент в купе постучал худенький мальчик. Черты лица его, окруженные светло-русыми густыми волосами, были скорее заостренными. Одет он был в мешковатые джинсы (которые, очевидно, были просто не по размеру) и обычную, серую выглаженную футболку. За ним сразу же выглянула светлая макушка. Он была на голову ниже первого мальчика. Тоже худенький, ничем не примечательный юноша, который прятался за незнакомцем. — Все купе заняты, можно мы присоединимся к вам? — когда он дождался одобрительного кивка, мальчик представился. — Я Ремус, кстати, а это Питер. Поначалу казалось, что ехать они будут в полном молчании (за исключением Джеймса и Сириуса), но ребят заинтересовал шрам над бровью Ремуса, о котором они сразу же решили его расспросить. Так они и ехали, галдели на весь поезд, ели вкусный пирог, а когда услышали гудок, стали судорожно собираться.

***

Когда поезд приехал, мальчики выбежали на улицу, где их уже встретил какой-то преподаватель. Он говорил что-то, причем, скорее всего, важное, но они уже не слушали, стараясь рассмотреть все до последней детали. Вся толпа, поскальзываясь и спотыкаясь, шла вслед за преподавателем по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Все разговоры стихли, однако Сириус и Джеймс молчать не собирались. Они говорили о квиддиче, о метлах и о школьном правиле о запрете метел первокурсников. Когда они дошли до озера, вокруг все заохали. Картина и правда была довольно впечатляющей. Перед ними было озеро, на другой стороне которого, на скале, стоял гигантский замок с кучей каких-то башен. Окна замка были настолько огромными, что отражали свет усыпавших небо звезд. Прямо у воды плавали маленькие лодочки, в которые первокурсникам было сказано сесть по четыре человека. Мальчики обрадовались и все быстренько сели в одну лодку. Лодки заскользили по гладкой поверхности черного озера. В этот раз уже молчали все, не сводя глаз с впечатляющего своими размерами замка.

***

Двери замка распахнулись, и эхом по нему раздался топот маленьких ножек первокурсников. Они все поместились в каком-то огромном зале, освещенном лишь свечами. Встречала всех женщина в изумрудно-зеленых одеждах. Лицо ее было строгим, но что-то подсказывало, что злой она совсем не была. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — мужчина указал на детей и ушел, не дождавшись ответа. Женщина сказала всем следовать за ней и, быстро развернувшись, начала вести детей по коридорам. — Сейчас я веду вас в Большой зал, где вас ждет распределение. По толпе прошелся шепот, а Сириус и Джеймс переглянулись. В глазах обоих загорелся дьявольский огонек. — Неужели мы будем драться? — они улыбнулись, уже готовясь доставать палочки. Ремус и Питер таким энтузиазмом не горели. Пока они шли, женщина рассказывала про факультеты, устройство Хогвартса и первую неделю в школе. Она продиктовала еще несколько скучных правил, которые тут же вылетели из голов детей. Через пару минут они подошли к какой-то огромной двери, и, когда все были готовы, профессор открыла дверь, запуская новоприбывших в зал. Это было огромное помещение с бесчисленным количеством свечей, плавающих в воздухе над их головами. От двери и до окон стояло четыре стола, над каждым из которых висел флаг своего цвета. Столы были заставлены тарелками и кубками. На другом конце зала, почти за таким же длинным столом, сидели взрослые, которые, по всеми видимости, были преподавателями. Детей поставили лицом друг к другу, что не могло не наводить паники. Впереди них стоял небольшой стул, на котором лежала старая (по виду ей было лет сто как минимум) шляпа с кучей заплаток. — Каждому из вас нужно будет лишь надеть ее, и шляпа скажет, на каком факультете вы будете учиться, собственно, до конца всего курса волшебства в Хогвартсе. Сириус заволновался, потирая запястье. Джеймс же прослушал почти все мимо ушей, потому что загляделся на рыжеволосую девочку впереди себя. Рядом с ней стоял темноволосый мальчик, который что-то ей говорил. — Если мы с ней будем на одном факультете, я на ней женюсь. Мальчики заулюлюкали и после этого засмеялись, пихая Джеймса в бок. Началось распределение, а Сириус был, как назло, в начале списка. — Авриил Адамс, — МакГонагалл начала зачитывать первые имена, приглашая детей на распределение. Вперед, спотыкаясь, вышел светловолосый мальчик, казалось, с такими же побелевшими от страха губами. Он прошел к стулу, взял шляпу и надел на голову. Спустя всего пару секунд шляпа встрепенулась. — Слизерин! — шляпа вскрикнула так громко, что стоявшие ближе к ней вздрогнули. За столом Слизерина стали раздаваться аплодисменты, и люди с зелеными галстуками и мантиями стали встречать новоприбывших. С каждым новым первокурсником аплодисменты стали раздаваться с разных столов, с разных концов зала. — Сириус Блэк! — МакГонагалл зачитала имя Сириуса, отчего у него немного подкосились ноги. Он сразу же увидел заинтересованные взгляды своих кузин — Белатрис и Нарциссы, сидевших за столом, где уже праздновал Авриил Адамс. Он не знал, куда определят Джеймса, но, проведя с ними какое-то время, был уверен — это не Слизерин. Он же обречен… Мальчик сел на стул и надел шляпу, которая отчасти перекрывала ему глаза. В голове тут же раздался голос шляпы, какой-то скрипучий и немного противный. — Ага, Сириус Блэк. Ну, с династией Блэк все понятно… Слизерин. — Мальчик отчаялся и уже собрался снимать шляпу, однако она продолжила: — Но вот что мне делать с тобой? Ты не такой, как остальные Блэки, львиная доля храбрости и ума достаточно, определенно талант…. Гриффиндор! Сириус вскочил со стула и, улыбаясь во все зубы, побежал к столу с красным флагом, где его ждали приветливые Гриффиндорцы. А когда остальных его новоиспеченных друзей (и единственных, если признаться) распределили туда же, он был готов прыгать на месте. Лили, кстати (так звали ту рыжеволосую девочку), также распределили в Гриффиндор, что означало только одно: семь долгих лет для нее и Джеймса.

***

На самом деле, обойдись первая же ночь без приключений, кто знает, смогли бы они сдружиться… Ну, как минимум, это было бы странно, учитывая сверхъестественную способность всех четверых искать себе приключения… А если взять в учет то, что сейчас они были вместе, еще и жили в одной комнате. В общем, стоило посерьезнее следить за ними. Не скажи, что Питер и Ремус были очень рады их ночной вылазке (первый, скорее, из-за того, что боялся попасться, второй же был категорически против нарушения правил в принципе), однако приключения пропускать они тоже не хотели. Ребята ходили по коридорам, освещая свою дорогу палочкой, благо Ремус уже изучил часть учебников и знал некоторые заклинания. Так они проходили по темным коридорам около получаса. Все время их сопровождали укоризненные взгляды с портретов на стенах, но все мальчики, даже Питер и Ремус, были поглощены этим небольшим приключением. Мальчики старались идти тихо, что сыграло им на руку, ведь из-за угла они услышали чьи-то тяжелые шаги. Спрятавшись между колоннами так, чтобы видеть, что за ними происходит, но чтобы не было видно их, Гриффиндорцы стали смотреть, как тот, кто сегодня провожал их до Хогвартса — большой, нет, огромный человек с засаленными волосами ведет довольно крупного (по человеческим меркам) пса… Но пес, что неудивительно, был необычным. Даже если опустить его размеры (а он только одним ростом был с Сириуса — самого высокого из всех мальчишек), у пса было три головы, три пары вращающихся безумных глаз, три носа, каждый из которых старался принюхаться, и три огромных рта, с такими же огромными желтыми зубами. — Ну давай, щеночек, — огромный мужчина потрепал его за ухом, чтобы заставить идти дальше, — Хагриду не разрешили оставить тебя в замке, так что какое-то время поживешь у меня, а там я тебе и будку построю, заживем же, да, Пушок? А вот и имя тебе придумал! Точно! По мере того как Хагрид уходил, мальчики начинали дышать все громче. Пес довольно сильно напугал их, конечно, не каждый день увидишь трехголового огромного пса! — Он сказал, что это щенок… каким же этот Пушок будет, когда вырастет? — Сириус почесал затылок и уставился на других. — Это будут уже не наши проблемы… я надеюсь, — Джеймс тихо засмеялся, поправляя очки. Все четверо решили, что приключений на сегодня достаточно, не хотелось получить штрафные баллы за разгуливание по коридору ночью, а с каждой минутой этот шанс увеличивался. Когда они, наконец, пришли в свою комнату, каждый думал о Пушке, не смея даже высказать никаких предположений насчет того, зачем же Хогвартсу понадобился такой… такое животное. Питер сказал, что это подстраховка на будущее, Ремус же заявил, что слышал о Хагриде и его любви к подобному роду животным, отмечая, что им еще повезло, что это был не дракон, после чего Сириус и Джеймс стали дурачиться, притворяясь, что дерутся с драконом. Вся эта картина крайне веселила ребят, и именно так начались беспокойные семь лет в Хогвартсе.

***

Прошло пару месяцев, прежде чем мальчишки начали вливаться в образовательный процесс… Ну, кроме Ремуса, конечно. Джеймс, Сириус, а за ними и Питер скорее думали о приключениях и возможностях, которые им сулила жизнь в Хогвартсе. Все его коридоры, неизведанные для них, известные лишь одному Филчу и Миссис Норрис, которая постоянно их находила и старалась доложить своему хозяину. Пока ей этого не удавалось, но кто знает, когда настанет тот самый переломный момент. За это время мальчики успели сдружиться, так что везде ходили вместе (не только по темным коридорам). Ремус хоть и был против этих ночных вылазок, но был в восторге от приключений, хоть никому в этом и не признавался (даже самому себе). Это была обычная ночь, в которую они решили изучить новую местность. Карта замка была уже частично готова, а ходить по одним и тем же местам было не так увлекательно. Они поднялись на пятый этаж — точнее, вечно двигающиеся лестницы, которые будто бы хотели, чтобы ребята оказались там, построились таким образом, что никуда, кроме пятого этажа, они прийти не могли. Мальчики издалека увидели статую Бориса Бестолкового. Пройдя немного дальше, они увидели открытую дверь. Соблазн был слишком велик, так что все четверо без колебаний пошли внутрь. Это была просторная комната, выложенная белым мрамором, посередине которой стоял большой мраморный бассейн прямоугольной формы, казалось, что он был довольно глубоким. По краям бассейна было около сотни золотых кранов, украшенных драгоценными камнями разных цветов. У края, который был ближе к двери, стоял трамплин, очевидно, для ныряния. Освещалась комната огромной люстрой со свечами. В комнате было довольно много окон, которые закрывались длинными темно-синими занавесками почти до самого пола, так что не то что человеческий глаз — даже свет не мог заглянуть в эту комнату. В углу лежала стопка махровых белых полотенец, а прямо над ними, на стене, висела огромная картина, изображающая русалку. Из кранов текла вода совершенно разных цветов, из одного крана то розовая, то голубая, из другого — зеленая и фиолетовая. Вокруг мальчиков летали пузыри размером, казалось, с футбольный мяч. Из последнего же крана — самого большого — текла белоснежная пена, заполняющая бассейн. Все четверо переглянулись и, хитро улыбнувшись, скинули одежду в угол, по очереди прыгая в бассейн. Сириус и Джеймс дурачились с пеной, выстраивая буквально морскую флотилию друг у друга на головах, Ремус и Питер же наблюдали за всем этим со стороны, еле сдерживая смех. Наплававшись вдоволь, мальчики вылезли из бассейна, вытираясь махровыми полотенцами. — Это ванная старост, — из дверей послышался довольно низкий (для ребенка), хриплый голос, — И вы не имеете права тут находиться! Вы считаете, что правила не для вас, что вы можете их игнорировать, но вы ошибаетесь, — на его лице проступило выражение разочарования. От слов Северуса веяло строгостью и требовательность, но ни Питер, ни Ремус, ни Сириус и тем более Джеймс не воспринимали его всерьез. Тем более, что последний узнал его. Все это время ему не нравилось, что этот наглый Слизеринец крутится вокруг Лили, а здесь выпал шанс как следует проучить его. — Ваши поступки имеют последствия не только для вас, но и для остальных учеников. Из-за вас правила Хогвартса с каждым разом ужесточаются, а вам хоть бы хны! Думайте о других, а не только о своих… шалостях! — последнее слово Снегг буквально выплюнул. — Это последнее предупреждение, я вам обещаю, следующее ваше преступление застанут преподаватели. Джеймс незаметно ото всех выхватил свою палочку и произнес заклинание левитации, поднимая Слизеринца в воздух. Сириус засмеялся, увидев панику в глазах Снегга. Джеймс не стал долго держать его в воздухе, он перевел палочку на бассейн, перемещая Северуса к воде, однако не отпускал. — Ты каждый раз пристаешь к нам, пытаешься препираться, но вместо этого распускаешь нюни, Северус… Нет, Нюниус, — Джеймс усмехнулся и опустил палочку, роняя Слизеринца в воду. Все четверо засмеялись, убегая из ванны старост, а Северус так и остался в воде. Его злость росла с каждой секундой.

***

В этот раз они вышли за рамки, задев гордость Северуса. Возможно, не будь Джеймс таким «самодовольным кретином», все бы обошлось и более мирно, но после всего этого войны не миновать. Снегг стал пристально следить за компанией Гриффиндорцев, которые слишком неосторожно обсуждали свои планы. Когда они договорились о встрече в подвалах, Снегг был рядом, как и всегда, после того, как его заставили поплавать. Тем более — подвалы Хогвартса были сродни лабиринту, так что заблудиться там было немудрено. Ему бы, конечно, очень хотелось, чтобы эти четверо наконец перестали портить ему жизнь, но месть была превыше всего. Парень встал из-за стола и направился прямо ко столу МакГонагалл. К несчастью, никто из Гриффиндорцев не обратил внимания на этот жест. Северус осознавал, что таким образом объявляет открытую войну Джеймсу и его компании, однако гордость, которую тот задел, когда бросал его в воду, перекрывала все последствия. Минерва лишь кивнула и пригласила Снегга в свой кабинет для дальнейшего обсуждения. Она была далеко не глупой женщиной и, конечно, подозревала о ночных приключениях мальчиков, однако ничего не предпринимала, понимая, что это всего лишь шалость. Однако в данном случае ей стоило вмешаться, чтобы Северус — талантливый, но чересчур дотошный мальчик — не подключил к этому делу и остальных преподавателей, которые могли и поспособствовать исключению всех четверых. Встреча произошла в затишье в кабинете. Снегг во всех подробностях (исключая его унизительное купание) рассказал ей о происшествии, своем недовольстве и школьных правилах. Он просил поддержки и помощи в установлении правосудия. После этой встречи Северус чувствовал облегчение и даже злорадство. Эти ощущения очень понравились мальчику, так что тот стал ждать ночи, так как уговорил профессора о своей надобности на данном «мероприятии». Когда Северус и профессор застали мальчишек в темных подвалах Хогвартса, их выражения лиц были совершенно разными. МакГонагалл была скорее разочарована из-за безответственности своих учеников, а Северус злорадно улыбался, потирая руки. Обстановка накалялась с каждой секундой. Голос Макгонагалл становился все строже и недовольнее. — Вам должно быть стыдно, юноши! — было видно, как ноздри обычно спокойной Минервы нервно расширяются и сужаются. — Вы нарушили правила школы, причинив тем самым неудобства другим ученикам. Такое поведение просто недопустимо в Хогвартсе! Минус тридцать очков Гриффиндору. Также я вынуждена сообщить об этом происшествии вашим родителям, дабы они уже провели с вами воспитательную беседу. Таким образом и зародился конфликт, породивший еще огромное множество столкновений между ними. В последствии он развился во что-то большее, чем обычная неурядица между учениками. Этот конфликт стал эпицентром столкновений, которые имели долгосрочные последствия для всех вовлеченных сторон. Однако об этом позже.

***

— А в чем конкретно состоит концепция игры? — Питер немного стеснялся спрашивать своих друзей о том, о чем они говорили буквально постоянно, однако матч приближался, а знаний о квиддиче не прибавлялось. — Я никогда не смотрел игру с родителями, они как-то странно реагировали на все, связанное с волшебным миром. — Ты не знаешь? — Джеймс перестал жевать булку, которую они стащили с кухни домовых эльфов. — Ну, дела, это же квиддич! Смотри! На поле выходят две команды, в каждой из них семь человек, запасные игроки могут быть в большом спорте, но в Хогвартсе нет желающих смотреть на игру три месяца, ведь игра заканчивается только тогда, когда ловец поймает снитч, но об этом позже. Вся игра проходит на метлах по овальному полю, в разных концах которого стоят по трое ворот в виде колец. Каждый гол в одно из трех колец — десять очков забившей команде. Цель игры, как в футболе, волейболе, баскетболе, — набрать большее количество очков. В целом, квиддич можно назвать смесью всех магловских игр с мячами. Дальше они говорили по очереди, вспоминая все новые и новые детали и правила. — Ограничений на высоту полета игроков во время игры нет, но они не должны пересекать границы игрового поля, иначе им придется передать один из мячей соперникам. — Нельзя трогать соперников. В смысле, хватать их за руку, например. — Долгое время нельзя было приносить палочки на трибуны, ведь многие волшебники жульничали, но теперь над полем магический купол, который не дает колдовать с помощью палочек. — В квиддич играют четырьмя мячами — бладжер (их два), квоффл, золотой снитч, Квоффл — основной и самый крупный мяч, именно его нужно забрасывать в кольца. Это, кстати, единственный нелетающий мяч в игре. Два бладжера летают самостоятельно, стараясь ударить игроков или сбить их с метел. И, самый маленький, но самый главный мяч — снитч, это золотой мяч с крылышками, который дает победные сто пятьдесят очков. К концу дня Питер уже знал, как зовут всех в команде Гриффиндора. Три рослых парня — Финнеган Блэквуд, Тревор Светозар и Эдрик Старклай — были охотниками (их роль заключалась в ловле того самого квоффла, который в последствии нужно забросить в кольца соперников). Загонщиками были Ридли Хартфорд и Аурелия Кросс. Они были друзьями с детства, так что командой были неплохой, а для загонщиков это самое важное, ведь они работают в паре и отвечают за защиту игроков своей команды от бладжеров. Специальными битами они отбивают мячи от своих сокомандников и направляют их в соперников, тем самым отвлекая их. Вратарем команды была Луна Фелдинг. Функции вратаря в квиддиче сходны с магловским футбольным вратарем — нужно просто охранять кольца команды от попадания в них мяча — квоффла. Ну и последней была Эмберли Оллен — ловец команды. В основном ловцами делали самых молодых и маленьких членов команды, считая, что они самые быстрые и ловкие. В Хогвартсе чемпионат по квиддичу проходил каждый год — за исключением тех лет, когда были какие-либо непредвиденные обстоятельства. Например, турнир трех волшебников или же смерть ученицы в школе. В этом году все шло как нельзя лучше. Большинство первокурсников уже знали о квиддиче. Были на игре с родителями или просто читали о нем в газетах. О правилах, конечно, каждый знал почти с пеленок. Сириус и Джеймс не могли дождаться начала сезона игр, кажется, больше, чем остальные. Оба мечтали когда-нибудь попасть в команду, возможно, в будущем стать спортсменами. С самого утра все факультеты собрались на аренах, украшенных знаменами факультетов — в этот раз играли Слизеринцы и Гриффиндорцы. Солнце слепило глаза, но все как-то не особо обращали на это внимания. На самых лучших местах сидела компания из четверых человек. Почему на лучших? Потому что они решили с самого вечера сидеть на арене, дабы увидеть матч целиком и полностью, обеспечив себя лучшими местами. Ночка выдалась странной, почти никто не спал, вокруг летали комары, а заклинание против насекомых не знал даже Ремус. Однако сейчас отсутствие сна волновало их меньше всего. Первая игра в сезоне была самой важной, так как именно она была показательной. Забавно, какой волшебники все-таки суеверный народ. Вооружившись плакатами и фанатскими аксессуарами, Гриффиндорцы и Слизеринцы кричали что-то с трибун, демонстрируя поддержку команде своего факультета. Шутливые бои на пальцах и выкрики имен, шуточных кличек в адрес команды (что в будущем станет непременным атрибутом всех матчей по квиддичу). Компания, несомненно, стала сердцем развлечения, подбадривая не только игроков, но и свой факультет (а своими криками, заодно, отвлекая команду соперников). — Добрый день, господа и дамы, — начал комментатор. В этом году это был мальчик по имени Гарольд. Несколько лет до этого комментировал игрок с факультета играющей команды, однако в этом году решили, что никто не хочет слушать «неравнодушного» комментатора, так что позвали кого-то из Когтеврана. Мадам Трюк с силой дунула в свой свисток, и игра началась. — И вот квоффл оказывается в руках у Финнегана Блэквуда, который дает точный пас одному из своих сокомандников — Эдрику Старклайу. Он совершает отличный маневр и обводит своих соперников… Мяч перехватила команда Слизерина. Он у охотника Джордана Джонса, который делает резкий рывок вверх и взмывает высоко в воздух, кажется, что сейчас он забросит мяч… Но нет, отличная работа Луны Фелдинг — капитана команды Гриффиндор. Счет пока ноль-ноль. Гриффиндор начинает контратаку, вот уже середина поля, а Слизерин никак не подобрался к Тревору Светозару, который резкими движениями оказывается в разных концах поля и… Ой, как не повезло… Вернону Блэкмуну прямо по голове прилетело… извините, попало мячом. Ридли и Аурелия постарались. Вот это игра! И Тревор забивает гол! Первые очки в игре, как это прекрасно. Трибуны заполнились аплодисментами и одобряющими возгласами Гриффиндорцев, в то время как Слизеринцы замычали в негодовании. Игра продолжалась, а снитча все не было видно. Ловцы скользили над полем, наблюдая за игрой со стороны. Бладжеры то и дело пытались угодить в них, но реакции у них на самом деле не занимать. — Десять очков Слизерину! — послышались овации с другой стороны трибуны. — Охотник Рэйвен Корвус снова перехватывает мяч, направляясь к кольцу Гриффиндора и… Какой ужас! Луна, сосредоточенная на противнике, не замечает бладжера и падает с метлы! — послышались вздохи, и все взгляды устремились на падающую девушку, пока Корвус забивал мяч в одно из колец. В квиддиче не предусмотрены замены, так что потеря каждого игрока — хорошая заявка на поражение. — Это все Фосфореска! — Джеймс встал со своего места, крича судье. — Это против правил! Но он знал, что правила в квиддиче пишутся, чтобы быть нарушенными. В списках «Отдела магических игр и спорта» значатся буквально семьсот различных нарушений (что забавно, все они были совершены в финале первого Кубка мира. Полный же список нарушений никогда не был опубликован (и не будет)). Мадам Трюк посмотрела на Джеймса и покачала головой, давая понять, что игра продолжается. Первокурсник был взбешен, но все равно сел на свое место. — Итак, после небольшого, — комментатор прокашлялся, — нарушения игра продолжается. Команде Гриффиндора будет ой как не просто без вратаря. И так и было. Дух команды пошел на спад, как и дальнейшая игра, а Слизеринцы, воодушевленные своим маленьким трюком, продолжали забивать, пока на поле не появился снитч. — Мяч у… Снитч! — не выдержал Гарольд и крикнул в микрофон так, что большинству пришлось закрыть уши. — Извините, снитч на поле, так что у Гриффиндора еще есть возможность отыграться, пока Слизерин безжалостно забивает голы. Два ловца — Эмберли Оллен (от Гриффиндора) и Дэймон Росси (от Слизерина) — начинают охоту за снитчем. Они маневрируют через поле, стремясь к мячу, в то время как соперники начинают свою игру бладжерами против ловцов. Росси стал летать зигзагами, мешая Гриффиндорке лететь с той же скоростью, что и он. Оллен почти мгновенно ушла вниз, обгоняя соперника, все ближе и ближе приближаясь к мячу. Росси резко спикировал вниз, задевая при этом Оллен, которая сразу же отстала, пытаясь выровнять метлу. Гриффиндорцы тут же недовольно закричали, даже те, кому игра поначалу казалась скучной, включились с появлением снитча на поле. Эмберли вскипела, догоняя Росси. Росси резко изменил свою траекторию, делая небольшой отвлекающий круг. Он подал знак и резко ушел вправо, давая бладжеру попасть прямо в Оллен, которая следила то за снитчем, то за Дэймоном. Девушка окончательно потеряла равновесие и упала с метлы, пытаясь схватиться хоть за что-то, она зацепилась за знамя Слизерина, но только обожгла себе руку. Все заохали, однако Росси продолжал спикировать за снитчем. Все внимание переключилось на Оллен, которая лежала в неестественной позе. Волнение заполнило стадион, со всех сторон послышались перешептывания, а медики, сидящие все время наготове, поспешили к девушке. Ее аккуратно положили на носилки, транспортируя ее в больничное крыло замка, где ее уже ждала мадам Помфри. Боевой дух Гриффиндора упал совсем. Никаких шансов на победу не осталось. — Такие моменты напоминают нам о том, на какой риск идут спортсмены, играя в квиддич. Это несомненно захватывающая игра, но для кого-то она может стать последней. Зрители укоризненно посмотрели на Гарольда, который еще сильнее подрывал состояние команды Гриффиндора. — Что? Я же ничего такого не сказал. Смотреть игру дальше было бессмысленно. Росси, как оголтелый, летал по полю, чтобы поймать снитч, что он в конечном итоге и сделал. Трибуна Слизеринцев заревела от радости, в то время как Гриффиндорцы медленно поплелись кто куда. Часть из них решила проведать Оллен в больничном крыле, хотя мадам Помфри и не пускала никого в процессе заживления. Часть пошла по своим комнатам, стараясь не слышать довольное улюлюканье противников. — Знаешь, Джеймс, — Сириус серьезно посмотрел на друга. — Я считаю, когда нас возьмут в команду, мы зададим им жару.