Глава 3. Бездна
7 февраля 2023 г., 21:36
Гида была безутешна в ту ночь. Плакала, кричала и билась раненной птичкой. Ни добрые слова, ни ласка не унимали ее горя. Как она могла утешиться, если мельком увидела свою судьбу, от которой ей каким-то образом удалось спастись?
Гида дрожала, как осиновый лист, раскачиваясь взад и вперед в крепких, надёжных объятиях матери. Как она могла чувствовать себя в безопасности, если опасность казалась вездесущей, но даже более эфемерной, чем призрак? Иностранные псалмы, напеваемые нежным голосом Ательстана, уже не приносили такой радости, как раньше. Как они могли, если она стукнулась с чем-то, что ускользало от ее чувств и понимания? Все, о чем она думала – о призраке, посетившим ее. Гида не могла назвать это чудовище именем дочери Сигги.
Гида хотела верить, что Тири достигла Вальхаллы, что она пирует со своим отцом в позолоченных залах, но что-то ноющее наполняло ее трепещущее сердце сомнением. Она чувствовала, что за ней наблюдали, следили и ходили по пятам. Она больше не одна. Нежданно-негаданно ее разбитый мир начал собираться по кусочкам. Но то не дар, а проклятие. В темноте ее разума и в комнате моргал тысяча и один глаз. Гида слышала шепот, преследующий ее во сне и наяву. Рождались тени, которые, казалось, двигались, корчились и извивались сами по себе, которые присасывались к ее коже, делая ее нечистой. Она больше не одна.
Тень Тири вернулась. Такая же молчаливая, неподвижная и безучастная. Гида кричала изо всех сил, до срыва голоса, и все же призрак неумолим. Он опускается на четвереньки, бдительный и напряженный, как будто готовый наброситься и задушить ее. Но хуже всего то, что на этот раз он пришел не один. На периферии зрения она заметила топы теней, обвиняющих в предательстве и трусости. Гида почти ощутила прикосновение их пальцев к своей коже. Они жаждали ее крови, разума. Но смерти можно избежать, если прикинуться глупенькой дурочкой. И Гида делала так много раз. Но монстры терпеливы. Они будут ждать Гиду, являясь молчаливым свидетелем ее медленного погружения в безумие, ведь она больше не могла отличить мертвых от живых.
Гида начала бояться тех, кто пытался прорваться сквозь густую пелену бреда.
Она не могла отличить их от теней, окружающих ее в маленьком сужающемся круге гнили.
Она больше не доверяла своим глазам. Они перестали быть надежными свидетелями ее жизни. Они показывали ей вещи, которых не существовало, и слепы к тем, которые, как она знала, существуют. Она пыталась заставить себя смотреть, видеть и наблюдать, но ее взгляд расплывчатый и серый, как дым. Однако худшее еще впереди.
В один роковой день беда настигла тех, кого Гида так отчаянно пыталась полюбить своим старым сердцем. Она могла поклясться, что нежная улыбка Ательстана превратилась в костлявую усмешку драугра прямо у нее на глазах, в то время как длинные прекрасные волосы Лагерты свивались в гнездо из паутины, кишащей пауками и насекомыми. Что-то внутри ее груди, что-то такое хрупкое, что едва выдержало трудности последних нескольких недель или, может быть, месяцев, наконец треснуло, сломалось. И, словно по зову, все тени разом выползли из своих укрытий.
Призрак Тири являет свой лик с треском ломающихся, гниющих костей. Все они наступали на Гиду, чья сила и воля покинули ее. Давя на нее, толкая ее на пол, дергая и толкая. Они окружали ее, пока не погас весь свет, и Гида не погрузилась в безмолвную тьму. И надежды на второе пробуждение Гиды мучительно умирали.
Прошло время, разделенное на дни, недели и месяцы. Время тьмы. Время полной потери чувств. Много лет спустя Гида услышит истории об этом жестоком времени, об отчаянии и горе, а также о многих неудачных попытках вытащить ее из паралича. Однако в этот самый момент от Гиды осталось не так уж много. Она всего лишь оболочка, тело и сосуд. Лишенный каких-либо мыслей или каких-либо следов ее духа. Живые мертвецы и живые мертвые.
Когда вся надежда окончательно угасла и судьба, казалось, окончательно решена, боги улыбнулись Гиде.
Она проснулась на пляже фьорда. Лежа на маленькой кровати, укутанная в роскошные меха и охраняемая Ательстаном. Гида проснулась от звука его голоса, рассказывающего ей истории о далеких землях и невиданных чудесах, хотя одно из них происходит прямо рядом с ним. Гида чувствовала себя разбитой, такой хрупкой и неполной. И все же, глядя на спокойный отлив моря и слыша шепот ветра, она знала, что выжила. Первый всхлип вырывался из груди. Гида наконец-то обрела покой.
Ее слезы, наконец-то, очищали ее. Время тьмы закончилось. После небольшой вечности воющие крики успокаиваются усталой икотой.
— Я больше не хочу видеть, как ты плачешь. Твоя мама больше не хочет. Мы не хотим больше видеть, как ты плачешь, — заявил Ательстан, вытирая ее заплаканные щеки насухо, в то время как его собственные слезы свободно текли по его лицу.
Позже в тот же день Гида прихромала к своей матери и обняла ее так крепко, как только могла.
