How are your lungs? | Как твои легкие?

- Она мне не нравится, - Йоко отмолчалась, сделав очень громкий глоток своего сока. Энид застонала в ответ, закатывая глаза на подругу: - Я ясно дала это понять. - Я не знаю, почему ты это делаешь! Это что, четвертый раз, когда Уэнсдей чуть не убила тебя? Если честно, Йоко была права, и оборотень это знала, поэтому не могла спорить. Но какая-то её часть, которая с каждым днем становилась всё громче, просто не обращала на это внимания. По правде говоря, она восхищалась приверженностью Уэнсдей справедливости и тем, как она готова рисковать многим, чтобы помочь другим, сколько бы раз она ни заявляла о своём отвращении ко всему человечеству и другим гуманоидным видам. Какое-то время Синклер не понимала, почему соседка так упорно стремится подвергнуть себя опасности, чтобы остановить убийцу или спасти школу, которую, по её же словам, она ненавидит. Энид, конечно, боялась за себя, своих друзей и жителей Иерихона с каждым новым сообщением об убийстве в новостях, но она никогда не считала себя способной прийти на помощь в таком деле. И вот пришла Уэнсдей Аддамс. Храбрая, бесстрашная, готовая встать на защиту любого, кто ей дорог. Что-то вроде супергероя с убийственным взглядом и в чёрной одежде. Прямо как Бэтмен! Уэнсдей возненавидела это сравнение, когда Энид однажды вечером привела его в пример, хотя та оценила привязанность героя к летучим мышам. И вот, даже когда Энид боялась за свою безопасность, боялась за безопасность своих друзей и ещё больше боялась за безопасность Уэнсдей, эта загадочная девочка научила её, что, в весьма нигилистическом смысле, каждый может изменить мир к лучшему, если захочет. Но, если быть честной с Йоко, это был уже третий или четвертый раз, когда Энид оказывалась в кабинете медсестры после того, как отправлялась с соседкой по следу или исследовать какое-то жуткое место. - Слушай, я поняла, - сказала Энид, на этот раз более спокойно, - Но дело не только в том, чтобы следовать за Уэнсдей повсюду... Йоко с сомнением подняла бровь на свою подругу, и даже за темно-фиолетовыми очками она узнала этот "сука, правда?" взгляд в любом месте. - Это не так! - Воскликнула Энид, - Речь идёт о том, что она спасла школу, которая должна быть безопасным убежищем для таких людей, как мы, действительно безопасной. Йоко вздохнула, затем скрестила руки, делая задумчивый вид. - И я знаю, что я склонна быть...безрассудной, когда я влюблена, но ты знаешь, то, что делает Уэнсдей, действительно важна мне. Ты и Найтшейды помогли ей, и я могу только надеяться, что смогу быть наполовину такой же храброй, как она, во всей этой истории с загадкой убийства. Тем более, когда на кону стоят жизни наших друзей. Энид редко говорила таким серьезным тоном, но когда она это делала, Йоко всегда слушала. - Я просто беспокоюсь о тебе, Эни, - Сказала она. Оборотень слабо, почти извиняюще улыбнулась и обняла Йоко, которая взамен похлопала её по спине. Она тоже не любила обниматься, но с Энид Синклер у вас не было особого выбора. - Она мне всё ещё не нравится, - Сказала Йоко, когда Энид отошла, - Но я тебя понимаю. - Спасибо, - Ответила Синклер с мягкой улыбкой. - И если она когда-нибудь причинит тебе вред, я вылью всю её кровь в раковину, - Добавила Йоко. Справедливо. - Ты даже не стала бы пить её? Ого. - Черт, нет. Я даже не знаю, что в ней. Наверное, черный краситель и какая нибудь кислинка. Энид почти рассмеялась над этим предположением. В основном потому, что Уэнсдей могла быть довольно милой, когда хотела. Конечно, по-своему. - Кроме того... - Начала блондинка, опередив Йоко на несколько шагов, когда они шли обратно к четырехугольнику, и повернулась, чтобы посмотреть на неё с ехидной ухмылкой, - Мне не понравилась Дивина, когда вы начали встречаться, и что ты сказала? - Не смей использовать мои мудрые слова против меня же, Синклер. При этом Энид плохо уловила тон Йоко. - Ты должна давать людям шанс. Йоко только драматично вздохнула. - Почему я обременена тем, что я такая умная? - Видишь? Я держу тебя в скромности, - Самодовольно заявила Энид. - Ты держишь меня в напряжении. Идя в класс, обе девушки снова погрузились в непринужденную беседу, не подозревая, что та самая девушка, о которой они говорили, стояла за углом и слышала каждое их слово.

***

Уэнсдей не хотела подслушивать. Она была гораздо выше этого, но любопытство взяло верх. Она просто решила подойти к Энид, чтобы спросить, не забыла ли та принять лекарство, рекомендованное медсестрой, так как сама частенько забывала о нём, и тут услышала, как её имя произносит этот надоедливый вампир. И конечно, ей нужно было собрать достаточно доказательств клеветы, прежде чем приступать к мести. Дело в том, что она, вероятно, услышала больше, чем собиралась. Как бы ни было больно Уэнсдей (и не в весёлом смысле) говорить об этом, эта жалкая вампирша могла быть права. С момента прибытия в Невермор она не раз доставляла Энид неприятности, и хотя в прошлом семестре она не могла заставить себя заботиться о какой-то яркой, крикливой девчонке, она лучше, чем когда-либо, понимала ценность дружбы. Вещь также упомянула, что, возможно, она прониклась симпатией к Энид, но Вещь также была лживым, бредовым придатком. Так или иначе, Уэнсдей почувствовала то, чего никогда не чувствовала раньше, и в эти дни часто испытывала неудобства. Она чувствовала себя виноватой. Виноватой в том, что подвергла Энид опасности, как и большинство людей, которых она теперь называла друзьями, несколько недель назад после инцидента с Хайдом. Конечно, она никогда не просила Синклер о помощи в этом новом, более сложном деле, но соседка по комнате постоянно уговаривала её присоединиться. Уэнсдей больше не могла заглушить эти мысли, эхо в её голове, которое говорило ей, что Энид повезло, что она была ранена всего несколько раз, и что она могла быть мертва, убита каким-то загадочным существом, если бы ей не повезло, и во всём этом была бы виновата Уэнсдей. Девушка была готова извиниться и уйти. Уйти из жизни оборотня и, наконец, дать девочке облегчение в виде лучшей соседки. Возможно, Йоко стала бы прекрасной заменой, как бы Уэнсдей ни ненавидела эту идею. Энид в конце концов поймет, что тот факт, что они "как-то сработались", не означает, что они должны работать. Затем следующие слова Энид поразили Аддамс, как пуля. Или как стрела в плечо. Серьезность в тоне девушки мгновенно привлекла её внимание, а слова о том, что она храбрая и заботливая, хоть и были тошнотворными и банальными, заставили сердце Уэнсдей сжаться, как две гадюки, дерущиеся за добычу. Девушка почувствовала, как её лицо разгорелось, а ладони вспотели от того нелепого оцепенения, в которое она впадала каждый раз, когда Синклер оказывалась рядом, только в десять раз хуже, когда она переваривала мысль о том, что Энид так высоко её ценит. Она даже могла бы сказать, что это чувство было взаимным. Однако ничто не могло подготовить Аддамс к словам, которые прозвучали из уст Энид. Одно простое слово, которое её мозг почти подсознательно решил проигнорировать, но сердце не позволило. Влюблённость. Энид была влюблённа в неё. Она поклялась всю жизнь избегать этого увлечения, и впоследствии не стать болтливой, сентиментальной дурой, как её родители. Можно с уверенностью сказать, что у неё это не очень хорошо получалось. Уэнсдей, возможно, не относилась ко всему спектру подростковых переживаний, от которых ежедневно страдали её сверстники, но она знала, что влюбилась в Энид. Она знала это с той ночи с Хайдом, просто глядя на Энид, встревоженную и покрытую кровью, которая отражала лунный свет, как самый красивый рубин, украшающий склеп. И даже после, когда томительное ощущение тепла Энид на фоне её естественного холода не покидало её ещё несколько дней, и ей хотелось ещё хоть раз почувствовать Энид так близко к себе. Да, старое проклятие Аддамсов. Потому что когда Аддамс любил кого-то, он любил всем своим ужасным существом. - Как отвратительно, - Подумала Уэнсдей. Но сейчас она мало что могла сделать. Тем более, зная, что её чувства взаимны. И она знала, что должна признаться Энид. Вещь выползла из рюкзака и устроилась на её плече, возбужденно объясняя что что-то явно есть между ней и оборотнем, пока она шла. - Ни слова, - Предупредила, и Вещь медленно вернулся в сумку для безопасности.