Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      Филипп опустился на стул за преподавательский стол в пустом классе и внимательно посмотрел на двоих подростков, ожидая града вопросов. К его удивлению, они переглянулись, и, казалось, перекинулись безмолвными репликами, а затем повернулись и посмотрели прямо на него (а ведь большинство молодых людей предпочитали не встречаться взглядом с вампиром), и Драко сказал:       — Уф… мой лорд…       — Филипп. Или Фил, хотя только члены семьи или близкие друзья имели право обращаться ко мне таким образом. Я был лордом Филиппом слишком давно — в одиннадцатом веке, и не хочу продолжать этот фарс, — мягко поправил их вампир.        — Хорошо, Филипп, — кивнул Драко. — Ммм… Мы с Гарри хотели предложить: возможно, лучше бы было продолжить обсуждение в присутствии нашего отца? Таким образом, вы могли бы встретиться со всей семьёй. Мы могли бы спуститься в Больничное крыло и встретиться с ним, если хотите.       Филипп на мгновение задумался, вспоминая, как он спасал Северуса из класса зелий, и сказал:       — Да, наверное, так будет лучше. Ваш отец — очень интересный человек, и я хотел бы поговорить с ним, когда он не стоит одной ногой в могиле из-за того, что надышался ядовитыми парами. — Он поднялся на ноги. — Давайте, мальчики, встретимся с моим потомком-зельеваром.       Мужчина открыл дверь, а затем повернулся и прошипел:       — Поскольку я не желаю сообщать всем о своём присутствии, я скроюсь за вуалями невидимости и пойду перед вами в десяти шагах.       Сделав вдох, он снова поднял завесу и вышел из класса.       — Фил, откуда ты знаешь дорогу к Больничному крылу? — прошептал Гарри, осознав, что тот не спросил дорогу, а в замке такого размера, как Хогвартс, новички обычно терялись.       — Я изучил замок и наблюдал за вами всю неделю, Гарри, — послышался глубокий, мелодичный голос Фила. — Я был везде, где и ты, ну, чаще всего.       — Ой, — только и сказал Гарри, подумав:       «Мерлин, он, должно быть, действительно отличный телохранитель. Надеюсь, он не ходил за мной в туалет».       Он покраснел, но после подумал, что вампир слишком воспитан, чтобы сделать что-то настолько неуместное и неловкое.       «Хотя… с его сверхъестественной скоростью он мог бы проникнуть внутрь и осмотреть помещение ещё до того, как я туда добрался».       Это имело больше смысла, к тому же с этим Гарри мог смириться. Ведь при одной мысли о возможности другого развития событий его лицо заливалось краской.       Ребята держались на безопасном расстоянии от Филиппа, шедшего гораздо медленнее, чем обычно, и не проронившего по дороге ни слова. Драко всё ещё был в шоке от осознания, что Гарри ничего не выдумывал, говоря о вампире в школе, но ему категорически не нравилось признавать свои ошибки, и потому он молчал.       Но вот Гарри обернулся с самодовольным видом и спросил:       — Всё ещё не веришь мне, Дракон?       Драко пожал плечами.       — Ну, я думаю, теперь придётся… — начал он и вдруг вскрикнул от того, что Гарри дал ему смачный подзатыльник. — Эй!       — Может быть, в следующий раз ты мне поверишь, а? — шутливо проворчал Гарри, грозя пальцем перед аристократическим носом Драко.       Тот потёр затылок и надулся, пока Гарри не засмеялся и не сказал:       — Ой, не стоит дуться, старший брат. Так ведут себя четырёхлетние малыши, а тебе-то четырнадцать…       — Ты что, мой отец? — проворчал Драко, глядя на него, а затем покачал головой и вздохнул: — Фуф… ты был прав: в замке действительно есть вампир. Доволен?       — Танцую джигу! — ответил Гарри. — Чудо десятилетия: Драко Малфой признаётся Гарри Снейпу, что был неправ!       — Ага-ага, — отмахнулся Драко и тут же сменил тему: — Интересно, что сказал папа, когда эти три придурка сознались? Надеюсь, он вызвал Дамблдора, чтобы тот тоже мог послушать, а затем хорошенько бы их выдрал!       — Я тоже, — подмигнув, согласился Гарри. Несчастный случай — это одно, но преднамеренная попытка причинить вред отцу, брату, да и ему самому — совсем другое дело. — Очень жаль, что папа запретил нам использовать кин-са-дор для нападения, иначе я бы с радостью пробил дыру в Нотте и Кормаке.       — Да. Я так тебя понимаю…       Вскоре они получили ответ на вопрос Драко. Как только они вошли в Больничное крыло, то услышали сердитые голоса: один принадлежал Северусу, другой (что поразительно) — директору.       — Но, сэр, вампир уже наказал нас! — заплакал Нотт.       — Даже если и так, — ответил Дамблдор, — я несу ответственность за вас, пока вы находитесь в стенах школы, и не могу допустить, чтобы такое поведение — преднамеренно злонамеренное поведение — оставалось безнаказанным. Я уверен, что профессор Снейп согласится со мной.       — Безусловно, — ответил Северус ледяным и жёстким тоном, не обещавшим ничего хорошего. — В самом начале года вас предупредили, что произойдёт, если вы ослушаетесь меня и нападёте на студента. Теперь пожинайте плоды.       Слизеринцы стали смиренно молить о помиловании, но Северус так и остался непреклонным. Как и Дамблдор, когда к ним присоединился Кормак.       — С сегодняшнего вечера вы все трое находитесь на испытательном сроке из-за проблем с поведением. Это значит, что вы в шаге от исключения. Выйдете за рамки хоть раз, мальчики — и я начну разбирательство, чтобы безотлагательно удалить вас из этой школы. Данный испытательный срок включает в себя запрет на посещение Хогсмида, ограничение ваших передвижений за пределами гостиных факультетов: вам разрешено только посещение занятий и Большого зала для приёма пищи, регулярные отчёты профессоров вашим деканам о поведении на занятиях, отработки по три вечера в неделю с профессорами Снейпом, Макгонагалл и мной. Вам также запрещено посещать любые матчи или играть в квиддич в составе факультетских команд, и последнее, но не менее важное: я напишу письмо вашим родителям, информируя их о вашем зверском поведении и наложенном испытательном сроке. О, и ваши палочки… Вы должны отдавать их вашим деканам сразу после занятий, так как я не уверен, что вы способны правильно ими пользоваться. Это ваше первое и последнее предупреждение, господа. Так что будьте внимательны, иначе злой вампир покажется вам добрым дядюшкой! — гремел директор.       Драко и Гарри вздрогнули и поблагодарили судьбу, что это не их сейчас отчитывали.       — Вам всё понятно? — строго добавил Дамблдор.       — Да, сэр! — три голоса ответили почти в унисон.       — Сэр?.. — робко обратился Нотт. — Сколько будет длиться этот… испытательный срок?       — Минимум до конца этого семестра. Если вы продемонстрируете искреннее раскаяние, в следующем семестре я сокращу ваше наказание. В противном случае испытательный срок продлится до конца года. Не нойте, мистер Маклагген! Вам повезло, что мы проявили к вам снисхождение, иначе вы сегодня же оказались бы в Ублиетт.       После такого заткнулся даже Кормак, и, когда дверь в Больничное Крыло открылась, а на пороге показалась троица наказанных и, хотелось бы верить, весьма раскаивавшихся студентов, Гарри и Драко отошли в тень. Хулиганы были бледны, они дрожали и с них градом тёк пот… К тому же, их лица кривились от боли, ведь проклятие Фила также набирало силу. Они даже не заметили своих жертв, желая поскорее покинуть владения мадам Помфри.       Драко и Гарри услышали, как Дамблдор пожелал Северусу скорейшего выздоровления, а затем — треск пламени, когда он вернулся в свой кабинет.       — Фил, горизонт чист, — прошептал Гарри, забыв, что у вампира гораздо более острый слух, не говоря уже о других чувствах.       — Знаю, Гарри, — раздался голос Фила. Он был мягким и глубоким, и немного напоминал обоим мальчикам отцовский.       — Драко, как нам поступить? — Гарри посмотрел на брата. — Просто зайдём и расскажем папе, что произошло, а затем представим Фила, или сначала представить его?       Драко задумался:       — Мне кажется, что представить Фила сразу всё же лучше. Но после того, как мы дадим отцу понять, что с нами всё в порядке. Он, вероятно, сейчас вне себя от беспокойства.       — Хорошо. Звучит неплохо. — С этими словами Гарри открыл дверь и вошёл, а Драко и Филипп последовали за ним.       — Гарри! Драко! — в глазах и голосе Северуса было неприкрытое облегчение. — Вы в порядке? Идите сюда и дайте мне осмотреть вас.       Подростки повиновались, тут же подвергнувшись тщательному визуальному осмотру, а потом и магической диагностике, на которой настоял зельевар, отчего ребята только закатили глаза.       — Да всё у нас в порядке, пап! — сказал Драко. — Эти три придурка не достали бы нас, даже будь мы связаны и с завязанными глазами!       — Тише, Дракон. Знаю я тебя: даже истекая кровью и лишившись руки, ты всё равно будешь утверждать, что в порядке.       — Прям как один наш общий знакомый, — дерзко пробормотал Драко.       Северус резко шлёпнул его, отчего подросток подпрыгнул и бросил на Мастера зелий угрюмый взгляд.       Гарри решил учесть ошибки брата и ничего не сказал, просто позволив отцу осмотреть себя.       Едва профессор удостоверился, что мальчики здоровы и невредимы, он обнял их и велел сесть рядом со своей кроватью.       — А теперь: что это за сказки про вампира, напавшего на Нотта и других? Какая-то иллюзия, которую сотворил кто-то из вас?       — Нет, папа. Здесь действительно есть вампир, но он хороший: он спас тебя от ядовитых паров, когда котлы взорвались. Я видел его тогда, но он быстро исчез, — объяснил Гарри.       Северус поднял бровь.       — Ты точно уверен? Потому что вампиры не могут пройти сквозь защиту Хогвартса без приглашения или…       — Или если их аура чиста и не запятнана кровью невинных, — закончил Фил, сняв завесу и появившись рядом с мальчиками у кровати Северуса. — Кем я, собственно, и являюсь, так как охочусь исключительно для пропитания, да и кровь пью только у злодеев — убийц, насильников, растлителей малолетних и Пожирателей смерти — как волшебников, так и магглов.       Челюсть Северуса упала, когда он узрел высокого темноволосого незнакомца, который изящно поклонился и улыбнулся, только намекнув на свои клыки, но так, чтобы Снейп понял: он вполне материален, и не является плодом воображения Гарри.       — Великий Мерлин! Вы были здесь всё это время?       — Да. Я могу скрыться от любого смертного, волшебника и большинства фейри, — усмехнулся Фил. — Очень рад наконец-то встретиться с тобой, Северус. — Он протянул руку. — Меня зовут Филипп Энтони Снейп, и я твой очень далёкий предок.       — Мой? Но откуда? — Северус взял его за руку и пожал её, но столь внезапное открытие заставило его почувствовать, будто ему в челюсть врезались сразу три бладжера и сбили его с метлы. — Мой отец Тобиас был магглом, в нём совсем не было волшебства.       Фил рассмеялся, его фиолетовые глаза замерцали.       — Верно, но вампиру совсем не обязательно владеть магией, хотя это и помогает. — Он развернулся, взял стул и принёс его обратно к кровати, двигаясь так быстро, что со стороны казалось, будто он его призвал. — Вы не возражаете, если я буду рассказывать сидя? Моя история длинная и сложная и, вероятно, не даст всем вам лечь вовремя.       — Сказка на ночь от вампира? Круть! — воскликнул Гарри, выглядя, как ребёнок рождественским утром, что было редкостью, ведь живя с Дурслями, у него никогда не было настоящего Рождества.       — Чертовски круто! — крикнул Драко.       — Драко, следи за языком! — на автомате сделал выговор Северус.       — Прости, я забылся, — быстро сказал Драко. — Только не надо мыть мне рот с мылом, пожалуйста!       Северус строго посмотрел на него, прежде чем продолжить.       — Сегодня я оставлю это без внимания, так как тебе крепко досталось, но в следующий раз ты знаешь, что будет. Ты достаточно взрослый, чтобы контролировать свою речь, Драко Майкл.       — Да, сэр, — выдохнул Драко с облегчением. Было бы неловко, если бы отец вымыл ему рот в присутствии Филиппа.       Фил молча ухмылялся, ловя каждую мысль Драко при помощи вампирских ментальных практик. Будучи древним лордом вампиров, Филипп развил свой разум настолько, что стал своего рода телепатом, но на это ушли века. Прокашлявшись, он спросил:       — Гм! Я могу начать?       — Я немного староват для сказок на ночь, — начал Северус, будучи несколько обескураженным от того, что древний бессмертный поставил его на один уровень с детьми.       — На мой взгляд нет, — поддразнил Филипп, и даже ухмылка у него была снейповской. — Для меня тридцать четыре — детский возраст, так как мне самому около тысячи лет.       Северус покраснел.       — По меркам волшебников, я взрослый…       Вампир засмеялся:       — О, Северус! Я же просто шучу. Если тебе станет легче, то, по меркам вампиров, ваш директор едва ли достиг подросткового возраста.       Мальчики хихикнули над этим комментарием, а Северус, казалось, смягчился.       — Если хотите, считайте это уроком семейной истории, — сказал Фил.       — Да, урок древней истории, — отметил Гарри.       — Да уж, — усмехнулся Фил и начал свой рассказ: — Как уже говорил, я родился тысячу лет назад, где-то около 995 года. Дата приблизительная, так как в то время мы не слишком следили за календарём: большинство людей элементарно не умели ни читать, ни писать. Это был удел учёных, монахов и членов королевской семьи, даже большинство дворян умели писать только свои имена. Я родился в северной части Англии, на территории современного Йоркшира, но тогда место, где я вырос, было почти дикой местностью, за исключением нескольких укреплённых поместий. Мы жили на окраине Йоркшира, недалеко от шотландской границы, хотя дальше вглубь страны был процветающий культурный центр и города, включая великий город Йорк — один из величайших в британской цивилизации. Я был вторым сыном, которому суждено было стать рыцарем, помогая защищать свой дом и семью. У меня был старший брат Теодор и младшая сестра Элеонора. Оба они были обычными людьми. Я же родился вампиром.       — Родился вампиром?! — повторил Северус. — Но я полагал, что вампирами становятся, а не рождаются…       — В основном, да. Вампиры рождаются очень редко, возможно, один или два раза в столетие. Но мы сильнее наших обращённых сородичей и действительно бессмертны, в отличие от наших братьев. После того, как наша природа проявит себя, что обычно происходит в подростковом возрасте: в шестнадцать, семнадцать или восемнадцать лет, мы перестаём стареть. До этого мы растём, как и все остальные, практически не выделяясь в детстве, за исключением, возможно, обострённых чувств и повышенной регенерации.       — Ты имеешь в виду, что тебя нельзя убить? — удивился Драко.       — Такого я не говорил. Но у нас очень мало недостатков, — уклончиво ответил Фил. Он взмахнул рукой, и над ними повис странный туман, из-за чего все вздрогнули. — Вот так: слуховая маскировочная вуаль — и ничто из рассказанного не будет услышано любопытствующими волшебниками. — Он выглядел очень довольным собой. — Теперь отвечу на твой вопрос, Драко: рождённый вампир не может быть убит ни колом в сердце, ни чесноком, ни святой водой или огнём. Кол и огонь могут лишь ранить, а чеснок и святая вода совсем не влияют на нас — так же, как и Убивающее проклятие. По-настоящему опасны солнечный свет, охотники на вампиров или случайно встреченный оборотень. Хотя иногда мы можем ходить и при солнечном свете, если защитимся от него Солнечным камнем.       Фил вытащил из-под рубашки сверкающий драгоценный камень и показал потомкам волшебный кулон.       — Значит, тебе не нужно спать в гробу с землёй с родины? — уточнил Гарри, вспоминая Дракулу Брэма Стокера.       Фил сморщил нос от отвращения:       — Конечно, нет! Убил бы Стокера за распространение этих нелепых слухов о вампирах. Большинство из того, что он написал, либо выдумано, либо ужасно переврано. Я предпочитаю спать в удобной постели с закрытым пологом рядом с моей любимой женой.       — Ты женат? — выгнул бровь Северус.       — И много лет счастлив в браке, но мы забегаем вперёд, — отметил Фил, возобновляя свою историю. — Конечно, моя семья не знала, что я вампир. В те времена за мной бы устроили охоту, обвинив в служении дьяволу. Даже сам я не догадывался о своей природе вплоть до семнадцатого дня рождения, когда у меня прорезался кровавый голод и крылья. А ещё клыки…       Он открыл рот, чтобы показать свои удлинившиеся зубы.       — Крылья?! У тебя есть крылья?! Где они? — завертел головой Драко, пытаясь заглянуть за спину вампиру и задаваясь вопросом: не ослеп ли он, ибо крыльев не было.       — На данный момент они отсутствуют, но в случае необходимости я могу призвать их. Это большое преимущество в бою. Мои — чисто чёрные, как вороново крыло.       — Кто-нибудь из твоей семьи узнал, кто ты на самом деле? — спросил Северус с любопытством.       Фил кивнул.       — Да. Сестра раньше всех заметила изменения. Она же помогала мне скрывать свою природу, приводя ко мне старых овец и коров, пока я не научился охотиться самостоятельно. Кровь животных поддерживала меня, но не утоляла голод. Однако я боялся, что, если укушу человека, то превращу его в такого же монстра, как я сам. — Филипп скривился. — Тогда я разрывался между двумя мирами. Наконец нас призвали в армию, и я повёл солдат моего дома на войну с французами. Именно тогда я заслужил прозвище Филиппа Бессмертного, потому что выжил после того, как копьё пробило мне грудь. Я использовал свои способности к иллюзии, чтобы скрыть рану, и никто в итоге не заметил, что она зажила слишком быстро, объявив это чудесным исцелением. К счастью, я был популярен и любим, и мои товарищи поверили мне. Именно тогда я убил первого человека и выпил его кровь. После этого я понял, что мне это необходимо, а также — что, питаясь, я не создам нового вампира. Я решил охотиться только на злых и отвратительных людей, не трогая невинных. И до сих пор держу слово.       — Приятно слышать, — сухо заметил Северус.       — Да. Ну, в конце концов, мне пришлось инсценировать свою смерть, так как я не старел. Я покинул земли своей семьи и бродил повсюду, включая царство фейри. Я много узнал от них о том, как маскироваться, сражаться на мечах, и стал союзником Благих фейри.       — Значит, ты знаешь королеву Титанию? — снова не сдержался Гарри.       — Да, мы с ней старые друзья. Отчасти, она — причина, по которой я здесь, юный Снейп, — ответил Фил. — Я никогда не мог оставаться очень долго в одном месте, потому как люди могли заметить, что я не старею, и не проводил на улице много времени при дневном свете. Мне также невыносимо было видеть, как умирали мои смертные друзья и родные, хотя этого нельзя было избежать. — Фиолетовые глаза Фила внезапно утратили блеск, стали тусклыми и наполнились застарелой болью. — Мой брат в конце концов умер, хотя и оставил после себя троих сыновей и дочь, а моя сестра Нелл вышла замуж за лорда и родила несколько детей, прежде чем скончалась от проклятой чёрной чумы. Таким образом, род Снейпов продолжился, и я решил время от времени навещать своих потомков, дабы убедиться, что они в безопасности и здоровы. Каждое поколение или два я выбирал потомка, чтобы показать себя и рассказать свою историю, чтобы меня не забыли. Но они никому не могли рассказать обо мне. Я выбрал брата твоего отца, Эндрю, но моя тайна умерла вместе с ним, и Тобиас никогда не узнал ни обо мне, ни о магии или чём-то подобном, что связано с волшебниками.       — Пока не встретил мою мать, — сказал Северус, и в его голосе послышалась слабая нотка горечи.       — Прости, Северус, — искренне сказал Филипп. — Прости, меня не было там, чтобы помочь, как я помог твоим сыновьям. Но я был… занят защитой своей маленькой семьи от охотников на вампиров, которых послал за мной ваш тёмный некромант Волдеморт. — Взгляд фиолетовых глаз Филиппа стал твёрдым, как аметист. — В конце концов, я нашёл красивую вампиршу, согласившуюся стать моей женой. Её зовут Джулия, и она особенная. Она — моя вторая половинка, моя родственная душа. Она, как и её младшая сестра Алиса, жили со мной, и в то время мне приходилось держаться в тени и защищать их, а также себя. Но если бы я знал о твоём детстве… будь уверен, я бы заставил твоего отца-ублюдка страдать за то, как он с вами обращался.       — Как ты об этом узнал? — потребовал Северус ответа. — Никто не знает об этом, кроме Лили и моих сыновей.       Филипп, казалось, смутился:       — Прости меня, Сев. Я… древний вампир и могу читать мысли, когда человек находится со мной в одной комнате. Я услышал твои мысли об отце, а потом ещё и мысли мальчиков, когда ты упомянул его. Я не хотел вторгаться в твою частную жизнь, Северус, только в семье мне иногда трудно блокировать мысли, ведь мы связаны кровью.       Северус нахмурился и поднял свои окклюментные щиты до уровня, который он не использовал с тех пор, как в последний раз сталкивался с Волдемортом.       — Так лучше, Филипп?       Фил выглядел удивлённым.       — Да. Теперь я не чувствую себя таким… напряжённым. Спасибо. И, пожалуйста, зови меня Фил. Так меня зовут все члены моей семьи. — Он улыбнулся Северусу.       Тот улыбнулся в ответ.       — С удовольствием… Фил.       — Ух, Фил? А кем мы тебе приходимся?       — Драко, на этот вопрос трудно ответить, так как вы слишком далеко отстоите от меня. Но, можно сказать, что вы все приходитесь мне много раз «пра» внучатыми племянниками.       — Значит, мы должны называть тебя дядей Филом? — спросил Гарри.       — Дядя Фил?! — Филиппа, казалось, это позабавило. — Ну… почему бы и нет? Я могу привыкнуть к этому точно так же, как и к тому, что мои сыновья называют меня папой.       — У тебя есть дети? — Северус уставился на него. — Но тогда… это означает, что мифы о том, что вампиры не могут размножаться, ложны.       — Да. Рождённый вампир может родить или зачать ребенка с другим вампиром, а иногда и человеком, хотя для человеческой женщины это большая редкость, да и опасность — выносить ребёнка вампира. Я бы никогда не рискнул жизнью своей смертной жены, если бы она у меня была. Но Джулия — вампир, и она смогла безопасно выносить моих детей. У меня мальчики-близнецы, им по четыре года, и они те ещё озорники. Их зовут Сирин и Сетус, и из-за них мы с Джулией часто на стену лезем.       — Совсем как эти! — Северус махнул рукой в сторону сыновей. — Уж я-то знаю, что ты чувствуешь, Фил.       — Эй, пап! Мы не такие ужасные! — запротестовал Гарри.       — И у тебя всё ещё естественный цвет волос, — отметил Драко.       — Да, но не благодаря вам, — ответил Северус.       — Посмотри на на это с другой стороны, пап: мы ещё ни разу не довели тебя до сердечного приступа, — наглым образом отметил Гарри.       — Такими темпами, Гарри Альбус Снейп, я думаю, он уже не за горами, — сказал зельевар.       — Вот спасибо, папа, — состроил гримасу Гарри. — Очень мило — развить у меня чувство вины.       — Ну, сынок, если это оградит тебя от неприятностей… — Северус мягко потрепал его за ухо.       — Я могу придумать много других способов, — сказал Фил, смеясь.       — Спасай, Драко: они сговорились! — Гарри с надеждой посмотрел на своего брата.       — И что ты хочешь, чтобы я сделал? Я так же, как и ты, часто делаю глупости и заставляю папу сходить с ума. Посмотри правде в глаза, младший брат: они загнали нас в угол, и лучшая защита… просто заткнуться и молчать в тряпочку.       — Вот помог, так помог, — пробормотал Гарри краешком рта.       Драко фыркнул:       — Такой вот я. Я — за самосохранение, я — слизеринец. Я не занимаюсь всякой ерундой валькирий, в отличие от вас, гриффиндорцев.       — Это не ерунда! Я спас твою задницу, использовав, как ты говоришь, ерунду — «заряд валькирии» — в Глухом лесу! — возмущённо напомнил Гарри. — Если б не я, у тебя вместо руки был бы волшебный протез!       — Ты всю жизнь будешь напоминать мне об этом, да?! — горячился Драко.       — Мальчики! Довольно! — резко вмешался Северус. — Вряд ли Филу приятно слышать, как вы ссоритесь, как пара четырёхлетних малышей. Уверен, что ему этого и дома хватает.       Оба его сына сразу же смущённо притихли.       — К сожалению, да, — печально покачал головой Фил.       — Теперь ты понял, на что подписался? — спросил Северус с ехидной усмешкой.       — ПАПА! — хором выкрикнули спорщики.       — Что? — невинно вопросил Северус, а затем протянул руку и взлохматил шевелюры сыновей — жест привязанности, который они допускали, только находясь с ним наедине.       Фил посмеивался, довольный тем, как эти трое ладили. Было отрадно видеть, как были привязаны друг к другу члены этой маленькой семьи, учитывая, что они только этим летом узнали о своём родстве.       Взяв себя в руки, Филипп посмотрел на Северуса и сказал:       — Я надеюсь, что к тому времени, когда мои сыновья будут в этом возрасте, я буду иметь столько же любви и терпения, сколько у тебя, чтобы вырастить их такими же хорошими, как эти два молодых человека.       Драко с Гарри выпрямились и послали предку широкие благодарные улыбки.       — Ты лучший, дядя Фил! — сказал Драко.       — Просто потрясающий! — согласился Гарри.       — Спасибо, — улыбнулся Филипп.       — А как же я? — слегка ревниво пробормотал Северус, потому что сыновья никогда не смотрели на него так: с немым обожанием во взгляде*, как на героя."Должно быть, это аура вампира."       Гарри повернулся к отцу:       — Папа, ты — лучший! Просто я думал, ты знаешь…       — Да, пап, ты — великолепный, — вмешался Драко. — Даже если ругаешься на нас каждые две недели и даёшь нам по заднице, когда мы заслуживаем. — Его лицо осветилось самой искренней улыбкой.       — Ну, хорош подлизываться, — грубовато произнёс Северус, хотя был рад обнаружить, что мальчики всё ещё любили его, несмотря на то, что их новообретённый предок был весьма очаровательным, красивым и ультракрутым вампиром. — Запомните это на случай, когда захотите что-то купить в Хогсмиде, — подмигнул им мастер зелий.       — Слова истинного Снейпа! — рассмеялся Филипп. — И все вы — причина, по которой я сейчас здесь. Мой долг — защитить вас от беды, и я буду стараться делать это в меру своих возможностей, — серьёзно сказал он. — Как вы видели сегодня вечером, никто не причинит боль моей семье, или это не сойдёт ему с рук.       — Факт, за который я очень благодарен, — сказал ему Северус. — Если бы не ты, мои сыновья могли быть серьёзно пострадать. Я никогда не смогу отблагодарить тебя.       — Этого и не нужно. Мы — семья. В семье не бывает долгов, — твёрдо заявил Фил.       Северус кивнул.       — Тем не менее, мне, бесспорно, нужна твоя помощь. Как ты уже заметил, эти двое просто притягивают к себе неприятности.       — Я буду рядом, Сев, — пообещал Фил. — А теперь я думаю, что уже очень поздно, и вам пора поспать. Отбой был давно.       Оба мальчика застонали.       — Мерлин! Их теперь двое!       — Спокойной ночи, ребята, — сказал Северус, указывая на дверь.       — Спокойной ночи, папа, — ответили те, быстро обняли его и выскользнули за дверь.       Гарри бросил через плечо:       — Кстати, дядя Фил: ты рассказываешь лучшие сказки на ночь! — и, смеясь, скрылся за дверью.       — Дерзкий негодник! — прыснул Филипп. Затем он также пожелал Северусу спокойной ночи и встал, чтобы проводить своих младших подопечных обратно в их гостиные.