Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      — Ты уже знаешь, кого пригласишь на Йольский бал? — спросил Рон, наблюдая, как Гарри натягивал квиддичную форму.       — Э-э… Нет, я всё ещё думаю, — предусмотрительно отговорился Гарри, расправляя одежду. На самом деле, он очень хотел позвать Кэти, но боялся, что кто-то из старших учеников уже сделал это, и, к тому же, не знал, как это провернуть, не выглядя полным идиотом.       — А ты?       Рон покачал головой.       — Очень трудно застать девушку одну, чтобы спокойно поговорить. Понимаешь, о чём я?       — Да, они, как правило, ходят стайками или, по крайней мере, парами: такое впечатление, что они потешаются над тобой.       — Верно. Почему они всё время хихикают?       — Нашёл у кого спросить. Это у тебя есть сестра: почему бы не узнать у Джинни?       — Пробовал. Она просто посмотрела на меня так, как будто я последний идиот на планете. — Рон вздохнул. — Похоже, здесь нам никто не поможет. У тебя хоть есть кто-то на примете?       — Может быть, — расплывчато ответил Гарри, не желая, чтобы пошли слухи или сглазить себя.       Рон выглядел заинтересованным, как рыжий кот Арабеллы Фигг, навострявший уши, стоило ему заслышать звук консервного ножа, вскрывающего банку.       — А точнее?       Гарри просто слегка улыбнулся и не ответил, уклоняясь от своего слишком любопытного друга, сказав:       — Мне пора, не то я опоздаю на тренировку. Увидимся позже, Рон! — Он махнул рукой и бросился за дверь, зажав свою «Молнию» под мышкой.       Сначала Гарри подумывал о том, чтобы прыгнуть на метлу и вылететь из окна совятни, чтобы сэкономить время, но потом представил, что скажет отец об этом маленьком безрассудном трюке… или сделает. Не говоря уже о том, что скажет дядя Фил.       Поэтому юный Снейп мудро передумал и, оставив эту импульсивную мысль, продолжил спускаться по лестнице, выйдя из замка как положено. В конце концов, Северуса только вчера выпустили из лазарета, и Гарри не хотел, чтобы тот снова там оказался. Также у него не было желания попасть под горячую руку разгневанному Филу. Что-то подсказывало Гарри, что это было как бы не хуже, чем попасться Северусу.       Он почти дошёл до квиддичного поля, когда заметил Драко, прислонившегося к огромному валуну посреди дороги и болтавшего с Крошкой. Подойдя ближе, он смог расслышать их разговор.       — …как думаешь, Крошка, ей понравится стихотворение? Я слышал, что многим девушкам они нравятся, а она… действительно увлекается книгами. Единственная проблема в том, что… Я не умею писать такие вещи. Где я могу научиться?       «Ах, Драко, у тебя есть один из самых выдающихся поэтов Благого Двора — я! Я изучала всех известных поэтов — Шекспира, Кольриджа, Шелли (вот это был романтик!), Байрона (о, он был злым, немного расистом, но он знал, как ухаживать за женщиной!), и, конечно, Джона Китса (пусть он и умер слишком молодым, бедняга). Их произведения всегда вдохновляли меня. Думаю, я смогу помочь тебе со стихотворением для особенной молодой леди, — предложила мерцание, мурлыкая от удовольствия. Она так любила хорошие романы, а юная любовь была столь милой и невинной.       — Спасибо, Крошка! — выдохнул с облегчением Драко. — Уф… когда ты можешь помочь мне его написать? Я… хочу увидеться с ней в библиотеке сегодня вечером. На это нужно много времени?       — Нет, если только ты не планируешь писать роман в стихах, как Вордсворт. Стихотворение может быть любой длины и необязательно должно рифмоваться. Я помогу тебе после квиддичной тренировки, хорошо? — ответила та и добавила: — А вот и твой брат. Привет, Гарри! Тоже размышляешь, кого пригласить на Йольский бал?       — Привет, Крошка! — поприветствовал Гарри мерцание, скрывая своё удивление от того, что Драко хочет научиться писать стихи, чтобы посвятить их Гермионе. — Да, а почему ты спрашиваешь?       — Просто интересно, и всё. Ну, я пойду, повеселитесь, играя в квиддич и гоняясь за этим глупым крылатым шариком! — С этими словами Крошка исчезла, оставив двух братьев наедине.       — Глупый крылатый шарик! — закричал Гарри. — Снитч не глупый, он крутой! — И, покачав головой, сказал: — Ну, откуда ей это знать: мерцания не играют в квиддич. — Внимательно посмотрев на Драко, Гарри бросил как бы невзначай: — Хотя, похоже, она много знает о сонетах и поэзии.       Он с восторгом наблюдал, как краска залила лицо Драко аж до самых волос.       — Ты… ты подслушивал, не так ли?       — Ну… э-э-э…       — Ты — гад! — огрызнулся Драко и резко ударил Гарри в плечо. — Сколько ты слышал?       Гарри нахмурился.       — О, успокойся, Ромео! Я не собираюсь разносить по всей школе то, как она тебе нравится. Я услышал только, как Крошка давала тебе совет о том, как написать… любовное послание!       Несмотря на своё заявление, Гарри усмехнулся и хихикнул.       — Заткнись! Это не смешно! Если я все испорчу, она, возможно, никогда не заговорит со мной. После того, как мы встретились в библиотеке, я подумал, что, если… пошлю ей стихотворение, это могло бы… заставить её посмотреть на меня по-новому. Девушкам ведь нравится подобная дребедень, верно?       — Ты меня спрашиваешь? По-моему, Крошка знает об этом больше, чем я, старший брат. У меня ещё даже нет пары на бал.       — Кого ты хотел бы позвать? Сестру Рона?       Гарри покачал головой.       — Нет. Мне нравится Джинни, но не в этом смысле. Она — мой друг, и мне кажется странным встречаться с сестрой моего лучшего друга. Наша дружба с Роном непременно пострадает в случае, если мы с Джинни поссоримся или он… не дай Мерлин, застанет нас целующимися… Знаешь, старшим братьям никогда не нравятся парни их младших сестрёнок.       — Откуда такие познания?       — Гермиона как-то за обедом болтала с Лавандой. Та всё жаловалась, что её старшему брату не понравился ещё ни один мальчик, которого она приглашала домой. Он считает, что ни один из них не достоин её, и если кто-то из них пальцем её тронет, он проклянёт их, не задумываясь. Гермиона ответила, что это типично для старшего брата, и я думаю, ей можно верить. Кроме того, мне нравится кое-кто другой.       — Кто же?       Гарри смущённо пожал плечами.       — Только не смейся надо мной, ладно?       — Гарри, просто скажи.       — Я… Это Кэти. Кэти Белл, она — охотница Гриффиндора.       — Тоже неплохо. Но разве она не старше нас на год?       — И что? Что значит всего один год? Посмотри на папу и Сару.       — Э-э… ты прав. Думаю, это на самом деле не имеет значения, — признал Драко. — Так ты уже пригласил её?       — Нет. Мне просто нужно ещё немного времени.       — Не стоит тянуть с этим, иначе кто-то другой может успеть раньше, — предупредил Драко. Затем он с тревогой спросил: — Гермиону же ещё не пригласили, правда?       — Не то чтобы я знал. Мы ведь только вчера узнали о бале, помнишь? И Гермиона… она всегда учится, и не так много ребят хотели бы встречаться с всезнайкой.       — Я бы хотел. По крайней мере, с ней можно нормально поговорить, и она не будет вопить: «О, Драко!» и хихикать неизвестно над чем, при этом глядя на тебя так, будто ты — спелый сочный персик, который она хочет съесть. Да Гермиона намного лучше Панси, с любой стороны, — горячо сказал Драко.       — Не могу не согласиться с тобой. Панси, похоже, окончательно двинулась.       — Что правда, то правда: у неё в голове гуляет ветер, — вздохнул Драко. — Я очень надеюсь, что смогу избегать её до самого конца семестра.       Гарри посмотрел на время и выругался:       — А… Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт… Я опаздываю на тренировку! — Он запрыгнул на метлу. — Анджелина разжуёт меня и выплюнет! Она стала капитаном команды, когда Вуд ушёл, и пристально следит, чтобы все приходили на тренировку вовремя, прям как папа. Удачи, Дракон!       — Тебе тоже, Феникс!       Драко помахал рукой, когда Гарри взлетел, а затем вернулся в школу, надеясь, что ему не понадобится целый день, чтобы придумать подходящее стихотворение для Гермионы. Он, конечно же, не будет писать своё полное имя, только инициалы, и посмотрит, как она его воспримет.

***

      Как и ожидалось, Анджелина отчитала Гарри за опоздание, стоя перед ним, уперев руки в бёдра и бросая на него столь яростные взгляды, что краснеющий Гарри задавался вопросом, как же он до сих пор не загорелся.       — Знаешь, Снейп, то, что ты сын профессора, не даёт тебе права являться на тренировку, когда тебе заблагорассудится!       — Я знаю, Анджи. Прости, я… просто потерял счёт времени.       — И чтобы больше такого не было, Снейп! Ловец ты или нет, но я заставлю тебя пробежать пятнадцать кругов вокруг этого поля и сделать пятьдесят отжиманий, как это делал Вуд! И сейчас я — капитан Джонсон! Понятно?!       — Да, капитан, — сказал Гарри, краснея: «Отлично! Всегда мечтал, чтобы Кэти увидела, как меня песочат».       Он не осмелился взглянуть, смотрит ли она, и уткнулся в землю.       — Хорошо, теперь, когда мы все наконец-то на месте, — закончила Анджелина, — давайте работать.       Она встала на колени и выпустила из короба все мячи. Затем она свистнула, и квиддичная команда Гриффиндора поднялась в воздух.       Мэтт Армстед, ещё один шестикурсник, стал новым вратарём с тех пор, как Вуд покинул Хогвартс, и летал перед кольцами, в то время как Кэти, Анджелина и Алисия сражались за квоффл. Фред и Джордж внимательно следили за чёрными бладжерами, а Гарри взлетел в небо на своей «Молнии», сосредоточившись на вертлявом снитче.       Блестящий золотой шарик носился по полю, и Гарри неотрывно следовал за ним, но, хотя его «Молния» и была супербыстрой, она не могла сравниться в скорости с зачарованным снарядом, который тут же затерялся в облаках. Гарри носился сквозь них, тщательно сканируя территорию глазами.       В это время он увидел, как Кэти, пригнувшись к своей метле Нимбус 2001, вытянула руку и поймала квоффл в воздухе, когда Мэтт отбросил его после гола Алисии. Одежда на мгновение обтянула её фигуру, очерчивая спину и талию, и Гарри почувствовал, что во рту у него пересохло: «Вау! У неё не только красивые волосы и всё остальное, она ещё и гибкая, как эльфийка, и отлично держится на метле. Хотел бы я увидеть её верхом на лошади». Он резко сглотнул, когда она развернулась и наклонилась, чтобы отобрать мяч у Анджелины.       Манёвр был опасным, но Гарри не сводил с неё глаз совершенно по другой причине. «О, Мерлин милостивый! Она быстро двигается, как будто мерцает на своей метле, и почему, чёрт возьми, я не замечал раньше, как форма эффектно обтягивает её талию и задницу?..» Она потянулась, пряча квоффл под мышкой, и засмеялась. Гарри так и застыл, неспособный отвести взгляд: её смех и улыбка загипнотизировали его.       — Бросай, Кэти! — закричал он, будто сидел на трибуне, и только когда Джордж крикнул ему быть осторожнее, он пришёл в себя.       — Гарри! Будь внимательнее, приятель! — закричал он, в последний момент подлетев и отбив бладжер подальше от зазевавшегося ловца. — Ты же не хочешь снова оказаться в Больничном крыле, верно?       Гарри моргнул и посмотрел на близнеца.       — А? О… Спасибо, Джордж. — Он тут же притворился, что ищет снитч, надеясь, что тот не заметил, куда был направлен его взгляд в течение нескольких минут. «Вернись в игру, Гарри! Ты можешь посмотреть на Кэти позже!» — мысленно ругал он себя и, сделав круг по полю, изо всех сил пытался вернуть разбежавшиеся мысли о прекрасной ведьме с квоффлом к снитчу:«Давай, Снейп, ты же ловец — прекращай мечтать и поймай уже этот мячик. А не то Анджелина стукнет тебя по голове битой и выкинет из команды пинком под зад!» Но даже с такой ментальной мотивацией Гарри было трудно сосредоточиться: смотреть на Кэти было гораздо интереснее, чем искать снитч.       До тех пор, пока снитч не замелькал у него под носом, и игнорировать его стало невозможным — так же, как и гневное замечание Анджелины:       — Мохнатая задница Мерлина, Снейп! Ты собираешься ловить его или так и будешь сидеть там, как шишка на палке?       Гарри с пылающим лицом нырнул за золотым мячиком, уйдя в крутое пике и, сумев, наконец, поймать его, выровнял метлу всего в шести футах от земли.       — Поймал! — закричал он.       — Хороший улов, Гарри! — усмехнулась Кэти.       — Как раз вовремя, Снейп! — проворчала капитан, недовольная поведением своего ловца. Она свистнула: — Ещё раз, но сейчас, Снейп, постарайся следить за мячом.       Гарри, вновь покраснев, пробормотал нечто покаянное: ведь до этого ему ни разу не доставалось от Анджелины. Но он даже не мог обижаться на её придирки, так как знал, что заслужил порицание.       Ему удалось сохранить свою концентрацию до конца тренировки и поймать снитч через пять минут после начала второго матча, вернув себе тем самым хорошее отношение Анджелины, а улыбка от объекта привязанности подарила ощущение, будто он выиграл миллион галеонов.       Всю дорогу в раздевалку он пытался стереть с лица глупую улыбку, но в голове так и билась мысль: «Ты ей нравишься, определённо — она улыбнулась тебе дважды! Дважды!»       Он вспомнил, как волосы Кэти развевались по ветру во время полёта, и вдруг представил, как проводит по ним рукой, а затем прижимает её к себе, и задался вопросом, каково это — целовать эту девушку, и внезапно возблагодарил за душ, который ещё не успел принять, иначе смущению не было бы конца.       После этого он увидел Кэти, шедшую по тропинке в школу (сумка с квиддичной формой висела у неё на плече), и Гарри, собрав всё своё самообладание, поспешил догнать её. На этот раз она была одна, без Алисии, Анджелины или кого-то ещё.       — Эй, Кэти!       Она остановилась и обернулась.       — Да, Гарри. Что ты хотел?       — Ух… ты сегодня здорово сыграла, — сказал он, ни разу не запнувшись.       Она пожала плечами.       — Ну, да: четыре гола из двенадцати, неплохо. Анджи — настоящий тиран, если ты нарушаешь правила, да? — с сочувствием сказала она.       Гарри покраснел.       — Вроде того, но я это заслужил. Не думаю, что мне пришлось бы легче, вздумай я опоздать на урок к отцу. Он бы наверняка снял баллы или назначил отработку.       — Что тебя задержало? Обычно ты приходишь раньше всех…       — М-м-м… заболтался с братом, — смутившись, ответил Гарри. — Э-э… э-э… ты есть хочешь? Может, перекусим в «Трёх Мётлах»?       Кэти удивилась:       — Ты… приглашаешь меня пообедать с тобой?       — Да… У меня есть деньги, я угощаю, — храбро предложил он, отчаянно надеясь, что Кэти подумает, что малиновый оттенок щёк вызван ветром и горячим душем.       — Ой, Гарри… это так мило с твоей стороны… Я бы с удовольствием, но… — Её лицо помрачнело, и она подумала с грустью: «Он ужасно милый, когда краснеет, и я действительно хочу пойти, но не могу. Надеюсь, он не возненавидит меня, когда я скажу ему «нет».» — Я не могу. Сейчас у меня практика с профессором Снейпом. Это его единственное время, когда он может помочь мне со стажировкой… Мне очень жаль.       — Эй, без проблем. Стажировка важнее, — сказал Гарри, изо всех сил пытаясь скрыть своё разочарование. — Может быть, в другой раз?       — Мы могли бы поужинать позднее, — предложила Кэти. — Я закончу своё зелье часа через два.       — Конечно. Что ты сейчас варишь?       — Феликс Фелицис, знаешь, зелье удачи. Я очень волнуюсь: это зелье шестого курса, но профессор Снейп считает, что я вполне могу его сварить. Похоже, будет весело.       — Помощь нужна? — спросил Гарри.       — Я не знаю, позволит ли твой отец помогать мне. Я должна выполнить задание самостоятельно.       — Ну, может быть, есть что-то ещё, что ему нужно сварить, — сказал Гарри, прекрасно зная, что по выходным Северусу приходилось варить десяток различных зелий.       — Ну так спроси его, и узнаешь, — сказала Кэти, продолжая идти к замку. — Уверена, что дополнительная помощь ему не помешает. Хотя… когда ты успел «подружиться» с зельями? Я хотела сказать… — Она запнулась, мучительно покраснев.       — Этим летом, которое я провел с папой, — рассмеялся Гарри. — Раньше я всегда тупил и никогда не старался, но после занятий с отцом этим летом мне даже нравятся зелья. Я, вероятно, никогда не стану мастером, но уже не полная бездарность.       — Рада за тебя! Многие не ценят тонкое и точное искусство зельеварения, — начала Кэти, и вдруг замолчала. — Боже мой! Я только что сказала это вслух? Мерлин, теперь я даже говорю, как он!       — Только ты намного красивее! — пошутил Гарри, а потом засмеялся.       Через минуту к нему присоединилась Кэти.       Когда они, наконец, взяли себя в руки, то спустились в подземелья вместе, обмениваясь весёлыми взглядами.       Шагая рядом с Кэти, Гарри не мог не ухмыляться тому, как им играла судьба. «Только у меня первое свидание пройдёт в лаборатории зелий. Думаю, я действительно сын своего отца».

***

      Северус очень удивился, увидев, что в кабинет одновременно вошли его личная ученица и его сын. Но ещё больше профессора шокировали взгляды, которые бросал Гарри в сторону Кэти, и то, как та смотрела на Гарри через котёл, совершая помешивания. Снейп был учителем слишком долго, чтобы не узнать признаки зарождающейся симпатии.       «Так вот откуда ветер дует… Ну, рано или поздно у него должна была появиться влюблённость или увлечение. Можно только радоваться, что это — мисс Белл: она разумна и, кажется, чувство сына взаимно. Полагаю, сегодня после ужина мне нужно будет с ним поговорить. На всякий случай». Северус перетасовал бумаги у себя на столе и понадеялся, что разговор не будет слишком неловким. Он точно знал, что у Гарри ещё не было интимных контактов, и это, вероятно, его первая серьёзная влюбленность. Снейп был уверен, что Гарри будет вести себя прилично и сдержанно, но даже в этом случае… лучше перебдеть. Он лучше других знал, что такое подростковые гормоны и как мальчишка может увлечься, пойдя у них на поводу.       Он встал, чтобы проверить их зелья: Кэти варила Феликс Фелицис, а Гарри — партию жаропонижающего для Больничного крыла, и, поравнявшись с котлом сына, Северус наклонился и прошептал Гарри на ухо:       — Зайди, пожалуйста, после ужина ко мне в апартаменты. Мне нужно кое-что с тобой обсудить.       Гарри посмотрел на отца, беспокойство плескалось на дне его глаз.       — Что-то не так, папа? У меня проблемы?       — Нет, если только ты ничего не натворил.       — Нет, сэр.       — Хорошо. Тогда тебе нечего бояться. Заканчивай мешать, мы сделаем перерыв на обед.       Гарри кивнул и продолжал помешивание.       — Как ты узнал, что я умираю с голоду?       Северус фыркнул.       — Мальчики-подростки всегда голодны. Кроме того, я слышу, как ворчит твой желудок. — Он сжал плечо сына, прежде чем перейти к Кэти.       Гарри наклонился над своим котлом, мысленно сокрушаясь: «Волшебный посох Мерлина, он же замечает ВСЁ! Такое впечатление, что иногда он читает мысли!»       Через несколько минут Северус наложил заклинание стазиса на котлы и объявил, что пора сделать перерыв на обед. Затем он вызвал домашнего эльфа, и вскоре они ели бутерброды и чипсы за небольшим столиком рядом с письменным столом Снейпа и пили тыквенный сок и чай со льдом.

***

      Между тем Драко изо всех сил пытался написать стихотворение, которое выражало бы его чувства к конкретной прилежной гриффиндорке, используя подсказки Крошки. Он сминал пергамент за пергаментом, сплошь заполненные перечёркнутыми фразами.       — Крошка, я думаю, это бесполезно. У меня просто нет дара к стихосложению.       «Глупости, Драко! У тебя всё получится. Я думаю, тебе просто надо расслабиться и перестать усердствовать. Слова должны идти от сердца. Подумай о том, что ты чувствуешь, когда видишь Гермиону и просто… запиши это»       Драко застонал и положил голову на руки.       — Хорошо. Позволь мне просто… начать сначала.       Он наклонился и окунул перо в чернильницу, подумал и начал писать. Подросток очень надеялся, что Гермиона любит поэзию и не рассмеётся ему в лицо, как только поймет, кто ей написал.       Час спустя Малфой осторожно посыпал готовое послание пудрой-песком, чтобы чернила быстрее просохли, подождал пять минут, потом стряхнул его, свернул и завязал новой зелёной лентой.       Затем он позвал Сторми и попросил его доставить письмо, сверившись со временем. Пришло время ужинать.       «Готово?» — спросила мерцание.       — Да, и теперь мне нужно что-нибудь съесть. Спасибо за помощь, Крошка.       «Всегда к вашим услугам, молодой человек!       — Интересно, ей понравится?       «Хочешь, я узнаю?»       — А ты можешь? Было бы здорово. Таким образом, при встрече с Гермионой я уже буду знать, чего ожидать.       «С большим удовольствием. Я думаю, что она тебе очень подходит» — мурлыкнула кошка-фейри. Она так любила соединять сердца.       Затем она исчезла, несколько минут спустя проявившись в гостиной Гриффиндора, где Гермиона готовилась к арифмантике.       Крошка обнаружила, что та осматривала свиток на предмет обратного адреса, прежде чем открыть его.       — Странно. Сначала сова приходит неизвестно от кого, а теперь это, — ворчала Гермиона, пристально разглядывая свиток.       Крошка парила над её плечом, молча читая то, что написал Драко. «Богиня мудрости благословила тебя проницательностью, И блестящим любознательным умом, какое счастье Найти девушку, которая ценит богатство внутреннего мира собеседника, а не только его внешнюю красоту. Ты, возможно, считаешь своё лицо простым и непримечательным, но Мои глаза видят красоту в изгибе твоих щёк и локонов твоих волос. Твои глаза напоминают мне дымчатый кварц, искрящийся в глубине. Я надеюсь, что когда-нибудь они будут сверкать для меня, Не могу устоять перед твоей красотой. Твой тайный поклонник, ДММ»       Гермиона улыбалась, читая стихотворение вслух и вздыхая от восторга.       — О, Мерлин! Это как сон, никто никогда раньше не писал мне стихи. Как мило! Интересно, чьи это инициалы — ДММ? Посмотрим, как зовут мальчиков у нас на Гриффиндоре. — Гермиона подумала, взяла перо и начала выписывать имена на кусочке пергамента. — Могу поспорить, что тот, кто прислал мне письмо, это тот же человек, кто прислал мне сову. В конце концов, там была ссылка на Афину. Теперь посмотрим…       Крошка мурлыкнула от удовольствия, прежде чем исчезнуть и принести Драко хорошие вести.

***

      Позже тем же вечером       Библиотека Хогвартса       Гермиона подняла голову от текста с древними рунами, когда на неё упала тень. После работы с книгами в течение стольких часов её глаза болели и слезились. Во время перерывов в учёбе, которых было два, она пыталась вычислить автора стихотворения. До сих пор инициалы не совпали ни с кем с её факультета, и поэтому она стала проверять имена мальчиков Когтеврана и Хаффлпаффа. Она сомневалась, что мальчик учится на Слизерине, учитывая отвращение и неприязнь их факультета к гриффиндорцам и магглорождённым. Она сделала вывод, что этот мальчик должен быть наблюдательным и чувствительным и не бояться девочек с мозгами. Но его личность так и оставалась загадкой.       Увидев перед собой Драко Малфоя, она была в шоке. В отличие от предыдущих лет, он не насмехался и не издевался над ней, вместо этого он выглядел почти… нервным, хотя, конечно, это было смешно: из-за чего мог нервничать чистокровный отпрыск древней волшебной семьи? Она, как и все, знала, что Драко публично отверг своё тёмное наследие и теперь был приёмным сыном Снейпа и братом Гарри. Гермиона, когда работала с ним в паре на том уроке зелий, сама убедилась, что Драко уже не тот мальчик, которым он был в прошлом году. Тем не менее, увидеть его здесь, в библиотеке, стало для неё потрясением.       — Драко? Что… ты здесь делаешь? — выпалила она.       — То же, что и ты, Грей-Гермиона, — исправил он себя. Если девушка смогла назвать его по имени, то и он окажет ей такую любезность.       — Пытаюсь учиться.       — Что ты изучаешь? — поинтересовалась Гермиона, не видя книг в его руках.       Тебя, — чуть не сболтнул тот, но вовремя замолчал. Драко сглотнул и попытался придумать разумное объяснение. Гермиона озадаченно смотрела на него. Мягкий свет ламп вдоль стены позади неё превратил обычные коричневые волосы в бронзовый каскад локонов и придал нежное золотистое сияние её бледным щекам. Гермиона сидела в углу, рядом с переполненной книжной полкой, а книги на столе были разложены по учебным дисциплинам.       — У меня… скоро будет тест по астрономии, и я хотел спросить… не могла бы ты помочь мне подготовиться к нему?       — Тебе нужна моя помощь? — удивлённо спросила Гермиона. — А как же твои друзья?       — Кребб и Гойл не изучают астрономию, — ответил Драко.       Она нахмурилась.       — Ты, должно быть, в полном отчаянии, если просишь помощи у гриффиндорской магглорождённой. Раньше ты бы и время мне не сказал…       Когда он просто отвёл взгляд, а серые глаза приняли покаянное выражение, Гермиона была потрясена до глубины души.       — Это было раньше. Я был… избалованным маленьким засранцем, которого нужно было хорошенько выдрать, — тихо признался он. — Теперь я другой. Сейчас мне уже не нужно притворяться тенью своего отца.       — Гарри говорил, что ты изменился, но я не верила в это до того случая на зельях. Сначала ты убедился, что я вышла перед тобой, а затем… ты вернулся и вытащил Гарри.       — Верно. Видишь, я не так уж плох. У меня есть свои хорошие стороны.       Медленно она кивнула.       — Думаю, что это лето с профессором Снейпом оказало хорошее влияние и на тебя, и на Гарри.       — Да. Мой крёстный всегда оказывал на меня хорошее влияние. Я его очень уважаю. Больше, чем собственного отца. У меня действительно нет оправдания своему прежнему поведению, кроме того, что я пытался быть тем, кем хотел мой отец, пока не понял, что то, кем он был — это не то, к чему я должен стремиться. Я не хочу быть убийцей или Пожирателем смерти, а также причинять боль и убивать магглорождённых. Я их не ненавижу.       Гермиона сжала губы.       — И всё же… ты называл меня… Грязнокровкой.       Он вздрогнул.       — Я не имел на это права. Если бы дядя Сев узнал об этом… он бы знатно всыпал мне по заднице. Гермиона, послушай: давай забудем то, что было раньше, когда я был полным идиотом, и начнём сначала. Хорошо?       Она долго молчала. Драко казался искренним, его поведение нельзя было назвать ни высокомерным, ни надменным. Неужели перед ней стоит настоящий Драко Малфой? Внезапно её осенило: «В то утро в августе, в день суда над Малфоями, «Пророк» опубликовал статью об этом, и я прочитала её. Там говорилось, что если Малфоев отправят в Азкабан, то их единственным наследником станет Драко Майкл Малфой. И это означает, что его инициалы — ДММ».       Она уставилась на светловолосого волшебника.       — Ты. Это ты прислал мне сову летом. И стихотворение сегодня. Твои инициалы — ДММ, ведь так?       — Да. Драко Майкл Малфой.       — Ты действительно так думаешь? То, что написал? Или это какая-то шалость?       — Если бы я так не считал, я бы не стал тратить целый день на его написание, — правдиво ответил он, посмотрев ей в глаза. — И здесь меня бы тоже не было. — Он почувствовал, что его ладони начинают потеть, и нервно подумал: теперь, когда она знает правду, что мешает ей сказать мне отвалить? Все эти три года я относился к ней довольно плохо. Он ждал, казалось вечность, чтобы она что-нибудь сказала, хоть что-нибудь.       Наконец она очень тихо произнесла:       — С моего первого дня в этой школе ты — первый мальчик, который увидел во мне больше, чем просто ходячую энциклопедию. Даже Рон с Гарри сначала не очень любили меня. Всё изменилось после тролля в туалете, но…       — Это потому, что твой блеск в глазах пугает.       — Правда?       — О, да. Страшно думать, насколько ты умнее всех нас.       — Рон всегда смеётся надо мной за то, что я слишком много учусь.       — Но, когда ему нужна помощь с домашним заданием, он идёт к тебе, не так ли? — понимающе спросил Драко.       — Ну, да. Многие люди на факультете так делают. На самом деле, некоторые первогодки из Хаффлпаффа и Слизерина тоже несколько раз просили меня помочь им, — призналась она.       — Вот видишь. Быть умным — это преимущество, тут нечего стыдиться.       — А ты боишься меня, Драко?       — Я просто в ужасе, — усмехнулся он ей. — Боюсь, что благодаря тебе, мне придётся работать, дабы мои оценки в этом семестре были высокими. Я привык быть лучшим в своем классе.       «А он милый, когда улыбается . Очень милый». Она неуверенно улыбнулась в ответ.       — Ну, я думаю, вам лучше начать заниматься, мистер Малфой.       — Верно. — Драко щёлкнул пальцами, и к нему прилетела его сумка с книгами.       Глаза Гермионы расширились:       — Ты владеешь беспалочковой магией?       — Только заклинанием призыва. Папа, то есть, профессор Снейп, обучил меня незадолго до возвращения в школу.       — Ты… научишь меня? — мечтательно спросила она.       — Я не уверен, что должен. Или найдётся ещё одна вещь, в чём ты превосходишь меня.       — Испугался, Драко? — сказала она с вызовом, и её глаза заблестели.       — Нет. Нужен же мне кто-то, с кем можно соревноваться. Хорошо. Я научу тебя беспалочковой магии, Гермиона. С твоими мозгами ты быстро разберёшься. — Он снова щёлкнул пальцами.       Она провела рукой по волосам и усмехнулась.       — Берегись, Малфой. — И вдруг спросила:       — Тебе действительно нравятся мои волосы? Я всегда считала, что они выглядят, как воронье гнездо. Я даже хотела их выпрямить.       На лице Драко отобразился ужас.       — Ты этого не сделаешь! Я думаю, что у тебя отличные волосы. Они необычные, и мне нравится, как они стекают у тебя по плечам. Напоминают мне виноградные лозы.       Она покраснела.       — Ты милый, Драко.       Он рассмеялся, низко и хрипло.       — Спасибо… Наверное.       Драко достал перо, пергамент и тетрадь. Его рука прижалась к её, и он мягко сжал девичьи пальчики.       — Мне нравятся умные девушки. Они намного интереснее, чем красивые пустышки.       — Значит, я — некрасивая?       — Ты — редкое исключение. — Он открыл свою книгу по астрономии. — Тебе ведь понравилось стихотворение?       — Оно прекрасно. Я никогда не думала, что ты поэт.       — Я тоже. Это моё первое творение. Афина — это дочь моей совы и первый подарок, который я когда-либо дарил девочке.       — Она самая удивительная сова! Я очень люблю её. Она очень умная, и она любит сидеть на моём плече и перебирать мои волосы. Даже Косолапус ладит с ней. Большое спасибо, Драко.       — Пожалуйста. Я знал, что она тебе подойдёт.       Гермиона сияла, и улыбка осветила её лицо.       — Знаешь, ты мне нравишься таким.       — Себе таким я тоже больше нравлюсь. И, просто чтоб ты знала, это — не маска, это — настоящий я.       — Хорошо. — Гермиона позволила ему ещё немного подержать себя за руку, а потом мягко убрала её. — Ладно, по какой теме у вас будет зачёт? Парад планет?       Они провели приятные полтора часа, учась, экзаменуя друг друга по астрономии и древним рунам, пока Драко не сказал, что, если он попытается запомнить ещё хоть что-то, его голова взорвется.       — Тебе же не нужен безмозглый идиот в качестве парня, не так ли?       — О, даже не знаю… — подтрунивала она, откидывая волосы назад. — Некоторые девушки говорят, что идеальный мужчина — пряничный человечек.       — Почему это?       — Потому что он милый и сладкий, а если обидит — можно откусить ему голову.       Драко уставился на неё.       — Какие… какие у тебя злые подруги!       Гермиона рассмеялась.       — Скажи спасибо, что ты мне нравишься таким, какой ты есть, Малфой.       — Большое спасибо, — пробормотал тот, а затем, следуя своим инстинктам, обнял её лицо ладонями и поцеловал — медленно, нежно и глубоко.       Её губы были мягкими, сладкими, и от соприкосновения их губ Драко ощутил восторг.       Гермиона ахнула, потому что Малфой застал её в врасплох, но оказалось, что она совсем не возражает против поцелуя. Он вызвал у неё покалывание и дрожь, и Гермиона, наконец, поняла, что имели ввиду девушки в спальне, когда говорили, что от поцелуя дрожь пройдёт по всему телу. Она никогда не думала, что когда-нибудь сможет такое почувствовать, ведь она — книжный червь, магглорождённая выскочка, на которую ни один мальчик никогда не смотрел дважды, если только ему не нужна была помощь с домашним заданием.       До этого дня.       И это было абсолютно замечательно.       Через мгновение Драко прервал поцелуй, задержав руки на её плечах, и хрипло сказал:       — Теперь ты рада, что я — не пряник?       Гермиона рассмеялась.       — Более чем.       Она посмотрела на Драко и почувствовала себя странно, как будто попала в сказку, где красивый принц-волшебник берёт в жёны самую неподходящую девушку.       «Я, должно быть, сошла с ума. Это же Драко! Драко Малфой! Тот, кого все называют принцем Слизерина. И ты — всезнайка-гриффиндорка», — упрекала её совесть. — «Но он подарил мне сову и написал мне стихотворение. А теперь он поцеловал меня. Могу ли я ему доверять? Он действительно серьёзно, или это просто игра?»       Был только один способ узнать это.       — Драко?       — Что?       — Хотела спросить… у тебя уже есть пара на Йольский бал?       — Нет.       — Пойдёшь со мной?       Он уставился в её шоколадно-карие глаза и увидел там вопиющую нерешительность и страх, которые она пыталась скрыть. Внезапно он принял решение. Он навсегда прогонит эту неопределённость. Он прочистил горло.       Она с колотящимся сердцем в груди ждала, что он вежливо откажется.       Вместо этого он сказал «да».       — Правда? Ты пойдёшь со мной? — воскликнула Гермиона, не в силах поверить своим ушам.       — Да.       — Хотя я — гриффиндорка, а ты — слизеринец?       — Да. Знаешь, это не первый раз, когда гриффиндорец встречается со слизеринцем. Вспомни Северуса и Лили. Они первыми наплевали на условности. И мы тоже можем. Если хочешь.       — Да, — сказала она, затем встала на цыпочки и поцеловала его. — Увидимся завтра, Драко.       Её поцелуй был похож на касание крыла бабочки, но Малфой наслаждался этим коротким контактом вплоть до своей гостиной. Она пообещала снова встретиться с ним в библиотеке завтра, а потом они пойдут к мадам Паддифут в Хогсмид на обед. А потом… они узнают, что в школе скажут о паре с противоборствующих факультетов.       Малфой почти дошёл до портрета Раджа, когда услышал отчётливые гнусавые нотки голоса Панси, призывавшего его подождать.       «Вот чёрт! И почему она пришла именно сейчас и испортила мой вечер?»       — Драко! О, вот и ты! Где ты был? — ворковала Панси, подбежав к нему и схватив за руку.       Драко изо всех сил сдерживался, чтобы не вздрогнуть. Из-за жестокого обращения Люциуса он ненавидел, когда его внезапно касались.       — Учился, — тут же ответил Драко, желая поскорее войти в портретный проём.       — О, бедняжка! Проводить субботний вечер, занимаясь, вместо того, чтобы отдыхать. Снейп, должно быть, ужасно строгий опекун, если заставляет тебя это делать.       — Он не заставлял меня, Панси. Это был мой выбор. Понимаешь ли, мне нравится получать хорошие оценки.       — Да, ты такой умный, Дрейки, милый, — пропела Панси.       Драко так и застыл на месте: «Мерлин, помоги мне! Теперь она даёт мне прозвища. К тому же ещё и ужасные!»       — Э, Панси, не называй меня так. Меня зовут Драко.       — Почему? — надулась та. — Другие девушки дают своим парням домашние прозвища…        «Парень? Ого! Я на это не подписывался!» — Драко освободил руку из её хватки, преисполненный решимости раз и навсегда покончить с этой одержимостью.       — Слушай, Панси. Я знаю, что раньше мы… были парой, но, когда моего отца отправили в Азкабан и я стал подопечным Северуса, это закончилось.       — Нет, только не для меня, — заявила та, затаив дыхание. — Я уже говорила, дорогой: мне всё равно, что скажет мой отец, я собираюсь выйти замуж только за тебя, и никто другой мне не нужен. Мы созданы друг для друга.       Драков ужасе затряс головой.       — Нет! Послушай меня хоть раз. Ты же ничего обо мне не знаешь…       — Конечно, знаю! Я знаю тебя с детства!       — Нет. Ты знаешь чистокровного наследника Малфоев, которого воспитывал Люциус, но это был не я. Прости, Панси, но мы не подходим друг другу. Ты влюбилась в того, кого в реальности не существует. — Ему было неудобно говорить столь прямо, но, казалось, иначе мысль просто не дойдёт до неё.       Она посмотрела на него.       — Нет! Ты тоже меня любишь! Ты сам говорил… тогда, у пруда за вашим мэнором.       — Мерлин милосердный, Панси! Мне было шесть… Мой отец приказал пойти туда и быть с тобой милым, иначе он грозился выпороть меня. Я так и сделал. Я сказал то, что он хотел. Прости, если ты решила, что я что-то чувствую к тебе.       — Ты говоришь неправду. Я знаю, что ты меня любишь! — яростно закричала она, а затем бросилась к нему с объятиями.       — Ух! Панси, отстань! — сорвался Драко. Через мгновение ему удалось вывернуться из её рук. — Прекрати устраивать спектакль, чёрт возьми! Я не собираюсь быть тем, кем ты хочешь меня видеть, потому что это означает стать идеальным Пожирателем смерти. И это не я, никогда не хотел быть таким. Наши отцы организовали эту помолвку… между нами, но теперь она разорвана, и мы можем найти себе пару по вкусу. Итак… почему бы тебе не воспользоваться этим, а?       Она ахнула, её глаза расширились на её широком лице.       — Что ты такое говоришь? Ты что, нашёл кого-то другого? Кто она? Где она?       — Это не твоё дело, — строго сказал Драко. — Спокойной ночи, Панси.       При этом он развернулся на пятках, произнёс пароль к портретному проёму и проскользнул внутрь, оставив ошеломлённую Панси, смотревшую ему вслед.       — Да как он смеет бросать меня… ради другой! Он всегда был моим! Вот подожди: я узнаю, кто она, и заставлю её пожалеть о том дне, когда она посмотрела в его сторону. Своё я не отдам никому. Никому! — поклялась она, а затем вошла в портретный проём, замышляя отомстить той, кого Драко выбрал вместо неё.

***

      А в другой части замка, в высокой башне Гриффиндора, Гермиона расчёсывала свои волосы и напевала. Афина сидела на её сундуке, и время от времени девушка останавливалась, гладила сову и шептала:       — Я думаю, что очень нравлюсь ему, Афина! Я сама, и не потому, что запомнила половину библиотеки. — Она счастливо улыбнулась и задумалась о том, что будет завтра.       — Я думаю… надеюсь… что мой принц наконец-то нашёл меня, — призналась она своей сове и спящему Косолапусу.       Затем она усмехнулась над собственными фантазиями и продолжила расчёсывать волосы. Завтра будет незабываемый день.