Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      Панси всхлипывала, и на её мопсоподобном лице был написан ужас, пока Снейп тащил её за руку по коридору, а потом по лестнице на верхний этаж.       — Сэр, пожалуйста! Не выгоняйте меня, пожалуйста! Мои родители умрут от стыда, если это произойдёт! — Она снова начала плакать.       — Прекратите ныть! Ваши крокодильи слёзы не сработают на мне, мисс Паркинсон! — зарычал Северус. — Нужно было думать, прежде чем прибегать к тёмным заклинаниям и проклинать моего сына из-за своей жалкой одержимости. Теперь же вы столкнётесь с последствиями своих действий. Мы собираемся навестить директора, мисс Паркинсон, так как он обязан знать о каждом студенте, пойманном за сознательным использованием тёмной магии.       — Он… исключит меня? — ныла девушка, и Снейпу пришлось сильно потрясти её, да так, что её голова чуть не отвалилась.       — Понятия не имею, мисс Паркинсон. Хотя на его месте я бы сломал вашу палочку и отправил бы из замка "по этапу". Ваша игра с тёмными заклинаниями вполне могла убить или сильно навредить Драко!       Его рука ещё плотнее сжалась вокруг её запястья, и она закричала. Мужчина проигнорировал это и почти волоком потащил её к статуе горгульи.       — Кислотные леденцы, — пробормотал он, горгулья соскользнула в сторону, и они поднялись на лестницу. — Тебе очень повезло, девочка, что директор — Дамблдор. Возможно, он проявит милосердие. Мне же, напротив, абсолютно на тебя наплевать, коварная маленькая дрянь!       Панси всхлипнула, испугавшись ещё сильнее. Она никогда раньше не видела мастера зелий настолько взбешённым, и весь его гнев был направлен на неё.       — Я… Я не хотела причинить боль Драко, сэр. Я только хотела… проучить его.       Снейп обернулся к ней, нависнув, как гигантский хищник; его глаза пылали чёрным огнём:       — О, правда? — прошипел он, и его тихий голос был в десятки раз страшнее крика. — Ложь не идёт тебе к лицу, девочка. Не пытайся убедить меня своими жалкими оправданиями, оставь это для директора. Потому что я знаю правду. Сначала ты хотела изобразить обманутую возлюблённую, дабы отплатить за отказ моего сына, а когда обычные средства потерпели неудачу, ты прибегла к тёмным чарам, чтобы отомстить ему. Тебе было всё равно, сколько боли ты причинишь, лишь бы твоя гордость была удовлетворена. И это правда, Паркинсон, и мы оба это знаем! Теперь вы пожинаете то, что посеяли, и фальшивые слёзы и банальные оправдания Вас не спасут.       Они добрались до кабинета Дамблдора, и Северус резко постучал в дверь, надеясь, что Альбус не ушёл на встречу с министром, Людо Бэгменом или Бартемиусом Краучем-старшим.       — Зайдите, — отозвался Дамблдор.       Северус вошёл, таща за собой Панси.       — Добрый день, директор. Хочу доложить вам о серьёзном правонарушении на моём факультете.       — Северус! Мерлин, да ты так зол, что вот-вот начнёшь плеваться огнём похлеще венгерской хвостороги! Что тебя так рассердило? — спросил Дамблдор, сразу же почувствовав, что Северус достиг точки кипения и не будет вести себя так, как обычно.       — Причина моего состояния перед вами, директор. Мисс Паркинсон сегодня призналась, что воспользовалась книгой по тёмной магии и, выучив оттуда заклинание, нанесла серьёзный вред моему сыну.       Он вытащил тонкий чёрный томик из кармана мантии.       — Вот этот самый гримуар.       Северус бросил его директору — тот поймал его, открыл и стал изучать с хмурым выражением лица.       Панси застонала, когда увидела знакомый том, но заткнулась, поймав грозный взгляд своего декана.       Руки Снейпа, словно когти хищной птицы, лежали у неё на плечах, крепко сжимая их и заставляя её стоять навытяжку перед столом директора, игнорируя удобные стулья, набитые конским волосом.       Дамблдор, просматривая тонкий гримуар, молчал в течение нескольких минут, и его хмурый взгляд становился всё мрачнее и мрачнее. Когда он, наконец, захлопнул книгу и поднял глаза на разгневанное лицо Снейпа и провинившейся студентки, его мерцавшие ранее глаза были темны от неодобрения, разочарования и гнева.       — Мисс Паркинсон, вы совершили очень серьёзное нарушение школьных правил, просто храня эту книгу. Что ещё хуже, вы не только изучали её, но и использовали заклинания со страниц гримуара. Будучи слизеринкой, вы, очевидно, понимаете, какой ущерб ваши действия нанесли сплочённости и чести вашего факультета, а ведь профессор Снейп весь семестр работал над её восстановлением. Ваши действия плохо отражаются на студентах, вашем декане и особенно на вас, не говоря уже о школе в целом. Хогвартс, пусть и невольно, однажды приютил могущественного тёмного волшебника, но потом я поклялся, что не позволю, чтобы в этих стенах снова практиковалась тёмная магия. — Альбус привстал со своего кресла; небесная лазурь его глаз метала молнии. — А теперь я вижу вас, которая осознанно применила связывающее волю и вызывающее агонию проклятие к своему сокурснику, учащемуся на одном факультете с вами! Что вы можете сказать в своё оправдание, юная леди?       Пэнси начала мямлить и рыдать, но Дамблдор на этот раз остался твёрдым, не отступая от образа, и нависал над ней, как суровый и неподкупный судья Визенгамота.       — Я жду объяснений, — сказал он стальным тоном, который мало кто от него слышал.       Северус слегка встряхнул девчонку:       — Отвечайте директору, Паркинсон!       — Х-хорошо! — запнулась она, а потом озвучила те же слабые оправдания, что и не так давно Северусу, а её глаза были широко раскрыты, и в них плескались страх и отчаяние.       Дамблдор внимательно слушал вариацию событий того вечера, когда Панси влила добавку в зелье, стоявшее на тумбочке Драко.       — Я решила проучить его за то, что он стал встречаться с тупой гриффиндоркой! Как он мог выбрать Грейнджер вместо меня: она даже не чистокровная и не со Слизерина! Он был обещан мне с самого детства.       — Брачный контракт? — уточнил Дамблдор. Панси кивнула.       — Тот, который её отец разорвал после того, как выяснилось, что Драко больше не является сторонником Тёмного Лорда, — вмешался Северус. — Он аннулировал соглашение, юная леди, тем самым отказавшись ото всех притязаний. Но вместо того, чтобы оставить всё, как есть, вы отказались смириться и неустанно преследовали моего сына, даже когда он ясно дал вам понять, что больше не заинтересован в вас.       — Потому что он стал гулять с этой лохматой сучкой! — сердито выплюнула Панси.       — Паркинсон! — рыкнул Снейп. — Немедленно закрой свой грязный рот, или я сделаю это сам!       — То есть вы считаете, что этого вполне достаточно, чтобы причинить Драко такую боль, юная леди?! — потребовал Альбус ответа, и на его лице не было и следа жалости. Он был очень похож на средневекового инквизитора, сурового и непреклонного. — Вы могли нанести ему непоправимый ущерб, если бы проклятие не было снято вовремя. Он бы, к примеру, не смог иметь детей или даже хуже. Ты утверждаешь, что любишь его? Тогда как же ты смогла причинить ему такую боль, дитя?       — Он тоже сделал мне больно! — всхлипнула Панси.       — Два минуса в данном случае не дадут плюс, мисс Паркинсон, — выплюнул Северус. — Я думаю, вы не до конца понимаете, как сильно навредили моему сыну своей небольшой местью. Возможно, ты запоёшь по-другому, если увидишь, как это заклинание повлияло на Драко.       — Что вы хотите сказать?       — Директор, могу я воспользоваться вашим омутом памяти?       — Конечно, Северус. — Дамблдор махнул рукой, и каменная чаша вылетела из шкафа за его столом и со стуком приземлилась перед парой…        Северус поднёс свою палочку к виску и вытянул все свои воспоминания о том, как Драко извивался в агонии под этим проклятием, и погрузил нить в каменную чашу. Затем он опустил палочку и холодно сказал:       — Часть вашего наказания, Паркинсон, заключается в том, чтобы посмотреть эти воспоминания о Драко, которые я поместил сюда. Тогда, возможно, в следующий раз вы не будете прибегать к тёмной магии. — мужчина коснулся своей палочкой закручивающейся поверхности серебристой жидкости. — Смотри!       Панси покачала головой.       — Нет!       Рука Северуса сжалась, как тиски.       — Либо ты посмотришь добровольно, Паркинсон, либо я заставлю тебя это сделать, даже если при этом я тебя утоплю.       — Северус! — запротестовал Альбус. — Не стоит пугать ребёнка до смерти.       — Неужели? Я не потерплю на своём факультете второй Беллатрикс Лестрейндж, директор!       — Посмотри воспоминания, дитя, — призвал Альбус чуть мягче, чем профессор зелий. — Иногда последствия своих действий не всегда очевидны, если их не увидеть чужими глазами.       Сглотнув, Панси опустила голову и окунула лицо в Омут.       Северус остался стоять над ней, наблюдая за ней убийственным взглядом.       — Альбус, будет лучше, если ты не просто назначишь ей отработки с Филчем, или клянусь, я покину свой пост. Я не потерплю нападений на своих детей! Здесь они должны быть в безопасности, а на деле выходит, они каждый день рискуют, будто находятся на собрании Пожирателей смерти. — Он мрачно сдвинул брови. — Спросите её, где она взяла книгу, потому что такие вещи часто передаются от матери к дочери, особенно в чистокровных семьях. Я требую, чтобы она была уничтожена, а её родители уведомлены об её действиях, и не надо увиливать. Я требую, чтобы вы рассказали им, что именно она сделала с Драко, и сообщили им, что ей грозит исключение за использование тёмной магии.       — Хорошо, Северус. — не стал перечить Альбус. — Она не уйдёт безнаказанной, мой друг. Она будет помещена на испытательный срок и предстанет перед комиссией по расследованию, и я заберу её палочку на это время. Мне назначить ей отработки с тобой или препоручить это другому профессору?       — Несмотря на всю мою ненависть и желание преподать ей урок, я всё же считаю, что кроме этого стоит назначить ей отработки с профессором Биннсом. Вы знаете, что он и пикси сведёт с ума своим бубнежом, а на его отработках дети всегда пишут эссе на безумно неинтересную тему длиной не менее пяти футов. Ей также следует попросить прощения у Драко.       — Я согласен. Надеюсь, что просмотр твоих воспоминаний поможет ей понять, что она ошибалась, и такое поведение неприемлемо, — мрачно заключил Альбус       Прежде чем Северус смог ответить, Панси вынырнула из Омута. Её лицо было бледным, и она снова заплакала.       — Ну? Теперь вы понимаете, к чему привели ваши действия? — строго спросил Альбус.       Панси кивнула.       — Да, сэр. Простите!       — Этого недостаточно: ваше раскаяние запоздало, — вмешался Северус.       — Что вы со мной сделаете?       — Сначала я спрошу вас, где вы взяли эту книгу, мисс Паркинсон.       Панси прикусила губу и не ответила.       — Тебе кто-то дал её? Может быть, член семьи? — наседал Дамблдор.       Панси неохотно кивнула.       — В этой книге преимущественно содержатся тёмные заклинания, дитя, вы не должны знать о таком, не то что использовать. Такие заклинания — табу для любого уважающего себя волшебника, и использование даже одного означает, что вам придётся столкнуться с последствиями. Книга будет уничтожена. С этого дня вы находитесь на испытательном сроке, и я конфискую вашу палочку, так как вы не в состоянии разумно ей распоряжаться. Я также напишу вашим родителям, чтобы сообщить им о том, что произошло.       При этом Пэнси практически бросилась в ноги Дамблдору.       — Нет… нет… не говорите им… пожалуйста, сэр! Пожалуйста! Отец запретил мне видеться с Драко, и если он узнает, что я ослушалась… — Она забилась в истерике.       Северус усмехнулся, а Альбус остался холодно-отстранённым.       — В таких случаях всегда оповещают родителей или опекунов. Всегда. Без исключений. Кроме того, вам назначены отработки у профессора Снейпа и профессора Биннса до конца этого семестра, вам запрещены походы в Хогсмид и в восемь вечера вы должны находиться в спальне. На вас будет наложены чары слежения, дабы убедиться, что вы соблюдаете все предписания, мисс Паркинсон.       — Вы не можете так поступить! Вы обращаетесь со мной, как с преступницей! — закричала Панси.       — Верно. Потому что это так и есть, юная леди, — строго ответствовал Дамблдор.       — Это несправедливо! Я попросила прощения!       — А вам действительно жаль?! — Нытьё Панси окончательно вывело Дамблдора из себя. — У меня такое чувство, что вы на самом деле не раскаиваетесь, а вам лишь жаль, что попались. Если совет признает вас виновной — вы будете исключены в назидание другим ведьмам, которые захотят использовать такие заклинания на бывшем парне. До тех пор, мисс Паркинсон, вы находитесь под домашним арестом. — Он протянул руку. — Вашу палочку.       Паркинсон сдала её, и ненависть блеснула в её маленьких глазках.       — Я ненавижу эту школу! Лучше бы я никогда сюда не приезжала!       — Вот и договорились, — горько заметил Снейп. — У вас отработки со мной каждый вечер во вторник, среду и пятницу, ровно в шесть часов. По выходным вы будете по полдня отбывать наказание с профессором Биннсом, другая половина будет потрачена на уборку в Больничном крыле и в гостиной Слизерина: от и до. — Он направил палочку на Панси и накинул чары слежения.       На её мантии появились огромные карманные часы с большим ртом, и они выглядели довольно уродливыми и броскими.       — Даже не пытайтесь снять их. Они останутся до вашего слушания. Если вы опоздаете, чары отреагируют самым неловким и громким образом. И будут верещать до тех пор, пока вы не окажетесь там, где должны быть.       — Такое чувство, что я в тюрьме.       — Вы даже не представляете, что такое настоящая тюрьма. Молитесь, чтобы никогда не узнать! — предупредил Снейп. — Помни, девочка, ты сама виновата.       — Да, сэр.       — Кроме того, вы также извинитесь перед Драко, — сказал ей Северус, а затем сделал гениальное уточнение: — Перед всем факультетом.       — Но… но… сэр! Это же… все узнают!..       — Да, мисс Паркинсон. В этом весь смысл, — произнёс Северус с неприятной ухмылкой. Затем он наклонился и шепнул ей на ухо: — Никто, причиняющий боль моей семье, и не останется безнаказанным! Никто! Возвращайтесь в вашу спальню — я вызову вас, когда придёт время отработки, и вы сможете принести извинения моему сыну завтра перед завтраком. А теперь убирайся с глаз!       Пэнси сбежала, хлопнув дверью.       Северус повернулся к Дамблдору и тихо сказал:       — Всё же хорошо, что, став директором, вы отменили наказание тростью, Альбус. В противном случае мне было бы трудно не забить её до бесчувствия.       — Мне тоже, — ответил Дамблдор, а затем предложил Северусу лимонную дольку.       — В них есть успокоительное, Альбус? — устало спросил зельевар.       Альбус постучал по ней палочкой.       — Теперь есть. — Он с невинным видом протянул Северусу конфету, а в его глазах сверкал озорной огонёк. — Побалуйте себя, мой мальчик.       — Чёрт с вами, — пробормотал Снейп и принял угощение, что на целую неделю стало поводом для сплетен между портретами в кабинете директора, потом они рассказали об этом остальным школьным портретами, а те, в свою очередь, всем остальным. Это продолжалось до тех пор, пока Северус, зайдя в кабинет в пятницу, не пригрозил наложить на них заклятие немоты.

***

      Гарри также присутствовал при положенных извинениях Панси, так как он спустился в комнаты отца, чтобы задать вопрос о проекте по зельеварению, назначенном на понедельник. Поскольку он работал с Блейзом, Северус взял Гарри с собой, чтобы тот смог насладиться наказанием Панси. Он подозревал, что Гарри, Гермиона и, возможно, Рон участвовали в розыгрышах над Панси, но не задавал вопросов. Иногда лучше всего закрыть глаза, и до тех пор, пока розыгрыши не пересекают черту, Снейп, учитывая обстоятельства, решил не замечать их.       Гарри был рад стать свидетелем унижения слизеринской ведьмы и с особенным удовлетворением наблюдал, как Панси призналась Драко, которому лишь недавно разрешили вставать, что это она бросила жуткое проклятие, а затем извинилась перед ним за это.       Драко посмотрел Панси прямо в глаза, но, поскольку он был выше, ему пришлось задрать ей голову, взяв за подбородок, и, после положенных извинений, он ответил:       — Ты злая мерзкая дрянь, и я благодарю Бога, что брачный контракт был разорван, иначе я был бы связан с тобой до конца жизни, которая оказалась бы очень короткой, ибо ты — чёрная вдова в человеческом обличии. Подойдёшь ко мне снова, и я отправлю тебя через океан, Паркинсон, — и взглянул так, что приёмный отец испытал чувство гордости. Затем подросток холодно добавил: — Извинения приняты, а теперь держись от меня подальше.       В гостиной собрался весь факультет, и, услышав это, никто не удивился.       Особенно девушки.       Драко был очень популярен на факультете, даже отказавшись от своих родителей: некоторые из детей Пожирателей смерти уважали его за такой смелый шаг, и было большим шоком обнаружить, что он стал жертвой такого ужасного проклятия. Большинство ведьм Слизерина считали его довольно привлекательным, и были в ярости от того, что на него напал кто-то из своих.       В тайне от главы факультета они решили самостоятельно выразить порицание зарвавшейся однокурснице тем же вечером, пока профессор отбыл на собрание в учительскую. С Миллисентой Булстроуд во главе они связали Панси полосками ткани и надвинули на голову капюшон, а затем силой потащили в заброшенный туалет Плаксы Миртл, собираясь провести церемонию «Изгнания» — очень древний ритуал, который был известен ведьмам ещё с домерлиновских времён. Каждая ведьма из чистокровной семьи знала об этой церемонии, но её применяли только в случае тяжкого преступления.       С момента речи Северуса в начале года большинство ведьм направляли все свои силы на улучшение поведения и восстановление репутации, а потому были в ярости, что все их усилия могли пропасть даром из-за одной эгоистичной испорченной девчонки. Поэтому к тому наказанию, что наложил декан, они решили добавить своё.       Гермиона возвращалась из библиотеки, когда мимо прошла толпа слизеринок, подгоняющая связанную Панси, и, Милисента, обернувшись, окликнула её.       — Эй, Грейнджер! Давай с нами!       — Что? Зачем?       — Будем судить ведьму, проклявшую твоего парня, — ответила она.       Заинтересовавшись, Гермиона пошла со всеми.       Они втолкнули Панси в середину нарисованного мелом круга, и та ныла и рыдала, пока Милисента не дала ей пощёчину и не сказала закрыть рот. Затем Булстроуд с четырьмя другими девушками произнесли пять свидетельств против преступницы Панси Паркинсон.       — Она нарушила клятву факультета никогда не причинять вреда однокурсникам, — заявила Миллисента. Её голос звонко отразился от кафеля после того, как она первым делом поставила заглушающие на комнату.       — Она предала всех ведьм, использовав заклинание принуждения, чтобы подчинить мальчика своей воле! — выкрикнула другая ведьма. — Мы не нуждаемся в подобном, чтобы обратить на себя внимание.       — Она опозорила нас, солгала и разрушила нашу новую репутацию дочерей Салазара! — крикнула Эйвери Блейк.       — Объявляю её клятвопреступницей и не хочу её видеть! Она — изгой нашего общества! Предательница! Лгунья! Изыди, женщина! — провозгласили хором остальные.       Они сорвали капюшон с головы Панси и по очереди плюнули ей под ноги, снова и снова повторяя слова: «Изгой! Изыди, женщина!       Многие послали в неё жалящее, и когда пришла очередь Гермионы, она посмотрела девушку, а затем сильно ударила ее по лицу.       — Это тебе за Драко, злая карга! Изыди, сука!       После того, как каждая ведьма объявила Панси изгоем, Милисента завершила круг, освободила Паркинсон от верёвок и холодно припечатала:       — Ты теперь слизеринка только по названию.       Они оставили рыдавшую Панси одну в туалете с привидением, после чего Плакса Миртл взорвала бачок прямо ей в лицо. Даже девушка-призрак не пожалела её.

***

      Гермиона наткнулась на Драко, Гарри и Рона, когда те возвращались с кухни: им удалось убедить домашних эльфов дать им перекусить, потому что они проголодались в неурочное время. Их прикрывала невидимая Крошка, насладившаяся мёдом и молоком.       — Эй. Что ты делаешь вне библиотеки в это время? — шутливо попенял девушке Драко. — Ты уже выполнила все задания?       Она улыбнулась ему, хотя будь такой комментарий получен от Рона или Гарри, это обидело бы её.       — Почти. По дороге я наткнулась на группу ваших слизеринок, — начала она, а затем поманила их в нишу. Там гриффиндорка рассказала им, что они сделали с Панси. — Мне кажется, что это было довольно… жестоко нашей стороны, но… она действительно заслужила это после того, как напала на тебя, Драко.       Тот скривился, а Рон и Гарри вздрогнули от воспоминаний.       — Не думай об этом, Миона. Я уже забыл. Слизеринцы всегда сами по себе. Так было всегда.       — До сих пор не могу поверить, что она сотворила с тобой… такое, — сказал Рон, вздрогнув. — Просто это так… неправильно…       — И коварно, — добавил Гарри.       — Ну, я-то мог бы и догадаться, — вздохнул Драко. — То есть, я знаю её практически всю жизнь: она всегда была избалованной дрянью и завидовала всем, у кого было то, чего она была лишена. Кроме того, её родители являются ярыми сторонниками Сами-Знаете-Кого, и, конечно же, она знает тёмные заклинания. — Он неловко переступил на месте. — Нас учили им наряду с правилами этикета.       — Получается, ты владеешь тёмной магией? — не подумав, ляпнул Рон.       Гарри толкнул его локтём.       — Да. Но я пообещал себе и папе, что никогда ей не воспользуюсь. И держу слово. Я учил их только потому, что меня заставлял Люциус. Я — не тёмный волшебник.       — Никто и не говорит, что ты такой, Драко, — обнимая, успокоила его Гермиона. — Я так рада, что с тобой всё в порядке. Знаешь, как я испугалась?! — Слёзы блеснули на её ресницах, когда Грейнджер взглянула на него.       Драко крепко обнял её.       — Ш-ш-ш. Не плачь, моя маленькая зубрилка. Чтобы свалить меня, нужно нечто большее, чем ревнивая сука.       Гермиона улыбнулась сквозь слёзы.       — Прости. Я — глупая, да?       — Немножко.       — Никогда больше не пугай меня так, Драко Майкл Малфой! — приказала девушка, сделав вид, что сердится.       — Не буду, — прошептал он, а затем мягко поцеловал её.       — Так, я пошёл, — сказал Рон. — Когда я вижу, как люди лижутся, меня тошнит. Особенно, когда один из моих лучших друзей целуется с братом другого моего лучшего друга.       — Увидимся позже, — быстро сказал Гарри, развернувшись и направившись в гриффиндорскую башню вместе с Роном, желая оставить влюблённых наедине.       — Эй, приятель, сыграем в шахматы?       Гарри покачал головой.       — Мне нужно найти Кэти. Нам необходимо обсудить некоторые зелья.       — О, да. Где-то я это уже слышал, — закатил глаза Рон. — Гарри, тебе нужна помощь. И я имею ввиду помощь колдомедиков.       — Почему?       — Потому что у вас с Малфоем одни девчонки в голове, серьёзно!       Гарри усмехнулся.       — И что? Может быть, тебе тоже стоит найти себе кого-то, Рон? Тогда ты не будешь чувствовать себя обделённым.       — Нет, спасибо. От девушек одни неприятности, — сказал Рон. — Шахматы безопаснее.       — Как скажешь, приятель, — пожал плечами Гарри, а затем стал подниматься по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.       Он обнаружил, что Кэти занималась, сидя за столом у камина. Она тепло поприветствовала его и согласилась посмотреть с ним книги по зельеварению в библиотеке, и никому не было дела, если между формулами им удалось несколько раз поцеловаться.

***

      Родители Панси были больше всего недовольны продолжавшимся увлечением их дочери совершенно не подходившим ей Драко Малфоем, подопечным Северуса Снейпа. Они быстро отправили своей непокорной дочери вопиллер на этот счёт и пригрозили лишить наследства, если она продолжит проявлять такой неприличный интерес. О чёрной книге заклинаний, которую Дамблдор запер в кабинете, не было сказано ни слова, но мистер Паркинсон в частном порядке переговорил с директором и попросил приостановить слушание, так как это было только первое преступление. Дамблдор отказался, сказав, что это политика Министерства, и он не может обойти это.       — Вы бы мигом это сделали, если бы Снейп или кто другой из ваших лакеев попросил об этом, — хмыкнул Паркинсон. — Отчасти он сам виноват в том, что не присматривал за моей девочкой. Готов поспорить, что мальчик Малфоя решил сбить её с пути истинного.       — Мистер Паркинсон, уверяю вас, Драко ничего подобного не делал. Позволю напомнить — именно он является пострадавшей стороной в этой ситуации, а не ваша дочь. — резко произнёс Дамблдор. — Простите, но я не могу нарушить правила ни для кого, кто занимается тёмной магией. Вашей дочери придётся предстать перед следственной комиссией так же, как и любому другому, практикующему тёмную магию. И, если её признают виновной, то её палочка будет сломана, а она сама будет исключена.       — Вот значит как.       — Значит, так, — подтвердил директор.       — Она сказала мне, что практически находится под домашним арестом, между тем как вы конфисковали её палочку, а Снейп с ещё одним ублюдком каждый вечер оставляют её после уроков, — выплюнул Паркинсон. — Вы все — лицемеры! Снейп, бывший Пожирателем смерти, свободно разгуливает со своей палочкой.       — Северус никогда не был Пожирателем смерти, сэр. Он всегда был моим агентом, работавшим под прикрытием, — проговорил Дамблдор, и его глаза опасно засверкали. — Он никогда не проклинал невинного мальчика из ревности, используя заклинание, которое могло бы его магически кастрировать.       Паркинсон побледнел.       — Мерлиновы подштанники! Я… даже не подозревал, что она такое использовала…       — Теперь знаете.       — Я уверен, что это была ошибка, — завёл свою шарманку Паркинсон, но его слова казались фальшивыми даже ему самому. Это проклятие было одним из худших в арсенале ведьм, и все мужчины боялись его. — Послушайте, Дамблдор: давайте заключим сделку. Вы отзываете заявление, а я заберу дочь отсюда и зачислю её в какую-нибудь другую академию на континенте. Академия Шармбатон во Франции, Школа колдуний мадам Александрии в Москве… просто избавьте меня от унижения, чтобы моё имя не трепали на первых страницах газет. Мой бизнес пострадает, если люди решат, что моя дочь — strega maga, вы же понимаете, что я имею в виду?       Глаза Дамблдора сузились.       — Я не могу приостановить слушание, это не в моих силах. Но если вы желаете забрать свою дочь из этого учреждения — дерзайте. Это ваше право, мистер Паркинсон. Как и штраф, если вы не явитесь на суд в назначенный день.       — За мной пошлют авроров, — усмехнулся Паркинсон. — Но к тому времени, как они придут, мы будем уже далеко. Скажите Панси, чтобы она собирала вещи, Дамблдор. Вы можете взять свою великолепную школу и засунуть её себе в зад. О, и пока я здесь: передайте сообщение Снейпу — скажите ему, что в следующий раз, когда я увижу любого из его сыновей или его, им лучше оглядываться, потому что я оторву им яйца. Доброго дня, директор!       И с этими словами Джарвис Паркинсон камином отправился обратно в своё поместье в Сомерсете. Вскоре после этого Дамблдор вызвал Панси в свой кабинет и сообщил ей о решении отца. Похоже, ей было всё равно, и на следующий день Панси Паркинсон навсегда покинула Хогвартс.

***

      После этого всё устаканилось: занятия продолжились, как и тренировки по квиддичу, где Гарри, наконец, собрался и перестал пялиться на Кэти, сосредоточив своё внимание на снитче. Первый матч сезона Гриффиндор провёл с Хаффлпаффом; Гарри и Кэти сыграли блестяще, и Гриффиндор выиграл. Гарри и Кэти с командой пошли в Хогсмид за сливочным пивом, а оказались в Кабаньей голове. Кто-то из старших игроков разжился бутылкой огневиски и предложил Гарри выпить, но тот отказался, вспомнив ту ночь в поместье Принц, когда он выпил Летней росы, а с утра мучался похмельем.       Кроме того, он знал, что, имея такую наследственность, не должен прикасаться к алкоголю, поэтому мудро отказался. Как и Кэти, которая сказала, что для приятного времяпровождения алкоголь не нужен. Они ушли, неторопливо возвращаясь в замок на мётлах, когда оказалось, что половина команды собралась ночевать на полу в баре.       Они летели так близко, что Гарри протянул ладонь и взял Кэти за руку.       — Эй! Что ты делаешь? — ахнула та, не ожидая подобного.       — Держу тебя за руку, — ответил юный Снейп, хитро улыбаясь. — Ты же не против?       — Будь я против, ты бы уже летел с метлы, пострел.       — О? Так ты думаешь, что сможешь меня сбить?       — Я не думаю. Я знаю. — Колено Кэти толкнулось об его.       Гарри, посмотрев на девушку исподлобья, проворчал:       — Ты не сможешь сбить меня, если я сделаю так… — Он протянул руку, притянул девушку к себе — так, что она оказалась одновременно на двух мётлах, — и поцеловал.       Это был короткий поцелуй, но оттого не менее страстный, и на мгновение у Кэти перехватило дыхание.       Но только на мгновение.       В следующий миг она смеялась, в то же время сердито глядя на Гарри.       — Блин, Снейп! Ты совсем спятил? — Она показала, как они были зажаты вместе. — Повезло, что мы не разбились.       — Мы были далеко от замка, — смущённо сказал подросток. — Кроме того, мне было интересно, каково это — целовать девушку во время полёта.       — Идиот! — обругала гриффиндорка Гарри, посмеиваясь, после чего шутя потрепала его за ухо. — Помоги-ка мне вернуться на мою метлу.       — Желание леди для меня — закон, — высокопарно произнёс тот, а затем помог Кэти усесться. — Кстати, мне понравилось.       Она улыбнулась.       — Я всё ещё думаю, что ты сумасшедший, Снейп. Но мне нравится рисковать, так что, думаю, я смирюсь с этим.       Оставшийся путь они пролетели, держась за руки, и уже в гостиной одарили друг друга крепким поцелуем на ночь.       Гарри прокрался по лестнице и обнаружил, что Рон всё ещё не спал, а листал справочник по квиддичу.       — Ну как, Гарри, повеселился?       — Да. Ещё как! — ответил Снейп, раздеваясь, а на его губах играла счастливая улыбка.

***

      Тридцатого октября прибыли студенты из Дурмстранга и Шармбатона. Дурмстранг прибыл первым. В это время у Гарри был урок гербологии, и он вместе с классом по заданию преподавателя собирал водоросли вдоль берега.       Внезапно озеро начало пениться и пузыриться, как котёл, который вот-вот взорвется. Девочки закричали, а мальчики отступили от воды, обнажив палочки.       — Что, чёрт возьми, происходит?       — На нас напали?       — Отчего озеро закипело?       — Это морской монстр?       — Профессор Спраут! Озеро, похоже, вот-вот взорвется! — закричал Терри Бут.       Вода кружилась всё быстрее и быстрее, напоминая гигантский водоворот, а затем изверглась фонтаном, окатив студентов ледяной водой. Такой "душ" вызвал ещё больше криков.       Из водных глубин показался нос огромного чёрного корабля, и Гарри ахнул, протирая очки о полу мантии, а затем вернув их на положенное им место. Корабль был огромен, являя собой нечто среднее между военным кораблем викингов и пиратским корсаром, и занял собой почти всё озеро.       — Святой Мерлин! Какой громадный!       — Откуда он только взялся?       — Дети, успокаиваемся! — послышался голос профессора Спраут. — Без паники: это просто корабль из Дурмстранга. Игорь Каркаров всегда любил пустить пыль в глаза. Заканчивайте задание — вас скоро позовут в Большой зал, чтобы встретить гостей.       Никогда ещё ученики не собирали водоросли с такой скоростью.       Как только они выполнили задание и высушились при помощи чар, они услышали громкий вздох, и Луна Лавгуд указала на небо и крикнула: «Глядите! Абраксанцы тянут огромную синюю карету. Они прекрасны, правда?»       Все посмотрели вверх, на огромную карету, которая выглядела так, словно могла вместить десяток Хагридов, запряженную гигантскими крылатыми паломино.       — Вот это лошади! — воскликнул Шеймус Финнеган. — Я никогда не видел таких громадных. И красивых.       Шкура абраксанцев была цвета расплавленного золота, а грива и хвост, а также крылья, сияли белым серебром.       «А я видел», — подумал Гарри, наблюдая, как кони сделали круг, чтобы приземлиться у хижины Хагрида. — «Эльфийские кони Благого двора столь же прекрасны». — Он вспомнил великолепное Лунное Сердце — гладкого серебристо-белого коня, на котором он ездил в Глухом лесу, и который так доблестно сражался, чтобы спасти его от Неблагих, что напали на них с Драко на первой охоте в мире фейри. — «Эти лошади красивы, но Лунное Сердце намного лучше. Сомневаюсь, что они могут тягаться с ней в интеллекте или храбрости».       Карета приземлилась с ударом, от которого труба хижины Хагрида вздрогнула, и оттуда вышла огромная женщина, одетая в причудливую синюю мантию, отороченную павлиньими перьями.       Глаза Рона широко распахнулись:       — Ого! Она же почти с Хагрида! Очень большая женщина!       Гермиона ткнула ему локтём в бок.       — Тихо, Рональд! Она тебя услышит.       — Ой! — охнул Рон и заткнулся.       Хагрид с энтузиазмом жал руку большой женщине.       — Добро пожаловать в Хогвартс, мадам Максим. Меня зовут Рубеус Хагрид, я егерь.       — Зд’авствуйте, 'Агрид! — прогудела та, целуя его в обе щёки. Хагрид покраснел, а студенты заткнулись. — П’ошу, возьми моих коней, 'азот’и их хо’ошенько и дай немного односолодового виски. Они пьют только лучшее.       — Нет проблем, мадам! Я позабочусь о том, чтобы они получили лучший уход. Красивые животные, абраксанцы!       Хагрид сиял, как начищенный галеон, пока распрягал крылатых коней, которых звали Атос, Портос, Арамис и д’Артаньян.       Оглянувшись на корабль, что мягко качался на волнах, Гарри увидел длинную процессию, сходившую с корабля на берег. Высокий бородатый мужчина в высокой же бобровой шапке в русском стиле и в чёрном пальто с меховым воротником и с длинной чёрной тростью в руке спускался по трапу, а за ним следовали несколько тоже высоких молодых людей, одетых в длинные шубы из куницы, норки и бобра.       Не успел Гарри закончить наблюдение, как профессор Спраут дёрнула его за рукав и сказала:       — Пора идти в зал, мистер Снейп. Директор желает, чтобы вся школа поприветствовала там наших гостей, также всем будет представлен и Кубок огня, ведь с прибытием студентов из Дурмстранга и Шармбатона Турнир официально начался!       Гарри позволил отконвоировать себя в замок, присоединившись за столом Гриффиндора к Кэти, Рону и Гермионе.       Он поймал взгляд Драко с другого конца зала, и тот слегка улыбнулся.       Упав на скамейку рядом с Кэти, Гарри посмотрел на стол для преподавателей и увидел Северуса, сидевшего на своём обычном месте рядом с Грюмом и Макгонагалл. Дамблдор стоял на подиуме, сияя, как Светильник Джека. Зал был заполнен мерцающими огнями, а на потолке висели праздничные бумажные фонарики. Кубок Огня — или, как его называли фейри, Чаша Чудес — сияя потусторонним блеском, стоял на платформе недалеко от подиума.       Двери открылись, и в зал вальяжно вплыл Игорь Каркаров.       Гарри отметил, что Северус, увидев того, насупился, и теперь задавался вопросом, почему отцу не понравился кто-то, кого он раньше никогда не встречал. Гарри даже не предполагал, что скоро у его отца станет больше причин для хмурого настроения. Гораздо больше.