Глава 12. Чаша Чудес
10 января 2023 г., 01:59
Примечания:
Филипп рассказывает о Чаше, и происходит избрание чемпионов.
В главе упоминается христианство: ни автор, ни переводчик ни коим образом не хотели оскорбить верующих - это переложение легенд о короле Артуре и рыцарях круглого стола, ничего более.
Гарри вытянул шею, чтобы разглядеть за Кормаком Маклаггеном учеников Дурмстранга, вошедших в Зал за своим директором. Большинство из них были одеты в тяжёлые длинные шубы из куницы и норки, отчего Гарри решил, что они, скорее всего прибыли с Крайнего Севера, где снег лежит круглый год, и теперь задавался вопросом, не станет ли пребывание в тёплом климате шоком для них. Высокий парень с копной тёмных волос и серьёзным лицом, шедший слева от Каркарова, показался Гарри странно знакомым.
Внезапно Рон ткнул его локтём в бок.
— Гарри! Чёрт возьми, смотри, это Крам! — Он указал на юношу, шедшего прямо за Каркаровым.
Гарри присмотрелся и на этот раз узнал профессионального ловца, игравшего на международных соревнованиях по квиддичу за команду Болгарии. Он не знал, что Крам — студент Дурмстранга.
Рядом с ним Рон практически задыхался от волнения.
— Представляете, это же так круто — Крам здесь, в Хогвартсе! Он считается самым лучшим ловцом в истории, говорят, что он зарабатывает кучу денег на поле и за его пределами, и теперь он будет участвовать в Турнире. Думаешь, он даст мне свой автограф, Гарри? Как считаешь?
— Возможно, — рассеянно ответил тот: его внимание внезапно привлёк стол Слизерина, где Драко бросал на Крама возмущённые взгляды. «А? Что это с ним? Я думал, Драко будет прыгать от счастья, как Рон, от возможности лицезреть известного игрока в квиддич». Но потом Гарри отследил, кому улыбался и махал Крам, и был ошарашен, увидев, что тот смотрел на Гермиону. Она, которая ничего не знала о квиддиче и никогда не интересовалась им, приветливо улыбнулась в ответ, а затем обернулась к Лаванде, чтобы что-то спросить. «Ой-ёй. Краму надо бы поостеречься: Драко не потерпит соперника за внимание Гермионы».
Каркаров подошёл к столу преподавателей и, развернувшись, построил своих учеников (их было двенадцать) с левой стороны. Он сердечно кивнул Дамблдору и недружелюбно покосился на Снейпа, который вернул ему этот взгляд с процентами.
Гарри нашёл глазами Крошку, парившую под потолком, и Фила, стоявшего в углу у окна в совершенно расслабленной позе: его руки были сложены на груди, а ноги в ботфортах скрещены в лодыжках. Он подмигнул Гарри, чтобы в следующий миг вновь скрыться за вуалями невидимости. Гарри подмигнул ему в ответ, и сразу почувствовал себя более непринужденно, удостоверившись, что все трое его опекунов находятся в зале.
Чем больше людей замечало Крама, тем больше шепотков слышалось в зале, но тут Дамблдор прочистил горло и сказал:
— Директор Каркаров и студенты Дурмстранга, добро пожаловать в Хогвартс!
Последовали громкие аплодисменты, а кое-кто из фанатов квиддича стал размахивать руками и скандировать: «КРАМ! КРАМ! КРАМ!». Однако старосты их быстро угомонили.
Затем двери снова открылись, чтобы впустить мадам Максим с воспитанницами Шармбатонской Академии. Их появление было встречено восторженным свистом некоторых мальчиков и завистливыми вздохами девочек. Все взгляды были прикованы к мадам Максим, с которой лишь Хагрид мог померяться ростом. Она держала себя с королевским спокойствием, несмотря на то, что Драко расслышал не одно грубое замечание типа: «ОГО! Да она же ростом с Хагрида! Интересно, она его сестра или как?»
— Тихо, Симмонс! — шикнул Драко на маленького мальчика, который сглотнул и замолчал.
Малфой отметил, что девушки из Шармбатона (особенно та высокая гибкая блондиночка с длинными волосами) были довольно красивыми. Но всё же никто из них и в подмётки не годился Гермионе, которая, хоть и не была моделью Ведьмополитена, заставляла его сердце биться чаще. У неё были как мозги, так и свежая естественная красота, которую Драко очень ценил. И она также была неизменно доброй и честной — качества, которые ему тоже нравились. «Она жизни не пожалеет, чтобы защитить меня, но, тем не менее, всегда скажет, когда я начинаю вести себя, как невыносимый осёл. Это тоже очень ценная способность моей девушки». Драко посмотрел на стол Гриффиндора, поймал взгляд Грейнджер и улыбнулся. К его вящей радости, она тут же улыбнулась в ответ. Он волновался и ревновал, когда Крам стал посматривать на Гермиону, но, по-видимому, гриффиндорке всё ещё нравился Малфой, пусть он и не был крутым ловцом международного класса.
Когда дамы из Шармбатона расположились справа от кафедры Дамблдора, тот поприветствовал их, а затем торжественно объявил:
— Как вы знаете, Хогвартсу выпала огромная честь провести в своих стенах Турнир Трёх Волшебников впервые за эти сто лет. Прошу, встречайте судей и устроителей данного турнира: господина Людо Бэгмена, начальника Департамента Волшебных игр и Спорта… — с места встал грузный человек, чья бордовая мантия отливала золотом, и все вежливо зааплодировали, — и господина Бартемиуса Крауча-старшего, начальника Департамента Международного сотрудничества по Магическим вопросам. — Теперь поднялся худой человечек с суровым лицом с тонкими усиками, облачённый в тёмно-синюю мантию и полосатый костюм. На этот раз аплодисменты были более сдержанными. Снейп посмотрел на Крауча и тонко улыбнулся: ещё один старый знакомый.
Фил, незримо наблюдая за всем, следил за преподавательским столом, всё ещё относясь к Грюму с подозрением, и отметил, как тот окинул Крауча взглядом, выражавшим полнейшую ненависть, и тут же отвернулся. «Странно. Что могло произойти между старым аврором и министерским чиновником, чтобы вызвать такую вражду?» — спрашивал себя Фил. Нужно было разузнать об этом поподробнее. Позже он обязательно побеседует об этом с Северусом.
Но его внимание обратилось к центру комнаты, стоило Дамблдору объявить, что с прибытием школ-участниц Турнир официально открыт. Дамблдор взмахнул рукой, и Кубок Огня внезапно вспыхнул: внутри него медленно кружились и танцевали синие всполохи.
— Все желающие принять участие в Турнире должны быть совершеннолетними, то есть на момент начала соревнований им должно быть семнадцать лет, и к тому же здоровыми душой и телом: Турнир Трёх Волшебников не для слабонервных… Как следует из названия, при помощи Кубка Огня будет выбрано три чемпиона — по одному от каждой школы. Им нужно будет выполнить три задания, каждое из которых сложнее предыдущего. Чемпионы будут оцениваться советом жюри, в состав которого войду я, а также мистер Крауч, мистер Бэгмен и профессора Макгонагалл и Снейп. Если участник не уложится в установленный срок, его дисквалифицируют. Победитель получит две тысячи галеонов и Кубок Трёх Волшебников.
Студенты принялись аплодировать, радостно приветствуя это объявление.
Дамблдор спустился с подиума и начертил линию вокруг сверкающего Кубка.
— Студент, желающий принять участие, должен указать на куске пергамента своё имя и школу и опустить в Кубок. У вас есть неделя для принятия решения и, дабы ни один несовершеннолетний студент не смог принять участие в Турнире, я начертил Возрастную линию. Тщательно взвесьте все «за» и «против», ведь, опустив своё имя в Кубок, обратно его не забрать. Удачи всем вам! Пусть Фортуна будет к вам благосклонна.
По жесту Дамблдора в Большом зале появился ещё один широкий стол, и директор пригласил гостей разместиться за ним.
— Пожалуйста, позаботьтесь о наших гостях и, по возможности, сделайте их пребывание у нас приятным. Они останутся до самого окончания Турнира. А теперь давайте есть!
И тут же на всех столах появились изысканнейшие блюда, и все приступили к трапезе.
Гарри оглядел свой стол и заметил, что несколько семикурсников спорят о том, участвовать в турнире или нет. Он пожелал им удачи, молча радуясь, что хотя бы раз в жизни он не будет в центре внимания, рискуя своей головой. Он удивился, что отец вошёл в состав жюри — Северус ни разу не упомянул об этом.
Рон легонько толкнул его.
— Гарри, хочешь, после ужина пойдём и познакомимся с Крамом?
— Конечно, Рон. Может, даже с кем-нибудь из Шармбатона…
Рон закивал с воодушевлением:
— Да, у них там есть настоящие красотки. Та высокая блондинка, например, и ещё очень хорошенькая девушка с короткой тёмной стрижкой: она улыбнулась мне, когда шла мимо… кажется. Я с удовольствием познакомился бы с ней поближе. — Он мечтательно вздохнул. — Жаль, что Фред и Джордж не могут участвовать, но им семнадцать будет только в апреле. И почему ты не сказал, что твой отец — в жюри?
— Потому что я и сам не знал. Он не говорил мне об этом. Может быть, просто забыл, что неудивительно, учитывая проблемы Драко с Панси.
— Ну, может быть, но я не представляю Снейпа — то есть, профессора Снейпа — рассеянным, — проговорил Рон. Посмотрев на гриффиндорцев, сидевших за столом, он громко спросил: — Так кто из вас будет участвовать?
— Я! — заявила Алисия Спиннет. — Мне на прошлой неделе исполнилось семнадцать.
— И я, — отозвался Найджел Уэзерби.
Почти все семи- и некоторые шестикурсники, которым уже исполнилось семнадцать, собирались бросать свои имена.
В то время как все обсуждали предыдущие Турниры Трёх Волшебников и кто их выиграл, Гарри сосредоточился на еде. Он знал, что, даже если Северус и не наблюдал за ним, то это делали Крошка и Филипп: все трое настаивали на том, чтобы он питался правильно.
Он положил себе салат, хлеб, курицу по-французски, а также порцию шпецле. Очевидно, что сегодня в честь иностранных гостей эльфы решили представить новую кухню. На другом конце стола Кэти придвинула к себе красную капусту и колбасу и усмехнулась блюду с картофельным пюре.
— Кэти, сегодня днём ты снова занимаешься с моим отцом? — спросил Гарри, игриво отсалютовав ей кубком тыквенного сока.
— Да, а что? Снова набиваешься в помощники?
Гарри открыл рот, чтобы ответить, однако Кормак засмеялся и протянул:
— Я тебе помогу, сладкая. Я знаю очень хорошие зелья, и даже лучше, чем Снейп.
Гарри покраснел: теперь-то он прекрасно понял Драко, несколько минут назад кидавшего убийственные взгляды на Крама. Он разъярённо посмотрел на старшего гриффиндорца, но Кэти просто оглядела того с головы до ног и сказала:
— Прости, Кормак, но профессор даёт дополнительные уроки только увлечённым студентам, или ты получил «П» на СОВ?
Кормак покраснел.
— А что такого? Мне стыдиться нечего. Снейп — чёртов перфекционист! Никто не может соответствовать его стандартам.
— Ну, я, например, соответствую, — просто сказала Кэти. — И Гарри тоже. — Она обернулась к Снейпу: — В два часа, хорошо?
— Класс! — согласился Гарри, и ревность тут же испарилась. Было совершенно ясно, что Кормак не интересовал Кэти, за что он был ей очень благодарен. Он не представлял, как бы конкурировал с ослепительной улыбкой красивого старшекурсника, а также его очарованием и деньгами. Затем он вернулся к еде, пока его обед не остыл.
***
После занятий Гарри спустился в подземелья, насвистывая мелодию, которую он услышал по ВБС , под названием «Она стащила мою метлу» — причудливую беззаботную песню о любви, напоминавшую ему о Кэти и вечере, когда он поцеловал её в воздухе. Несколько когтевранцев и хаффлпаффцев, выйдя из кабинета зелий, странно поглядели на него, и кто-то пробормотал, что, судя по тому, сколько времени Гарри здесь проводит, он превращается в клон своего отца. — Снейп и Снейп-младший, — насмешливо прошипел когтевранец Уилл Мерривезер. — Осталось только снять значок Гриффиндора, нацепить чёрную мантию и научиться скалиться, как его драгоценный папаша. При этом Гарри перестал свистеть и обернулся, чтобы сердито посмотреть на говорившего. — К чему это ты? Какое тебе дело, если зелья теперь нравятся мне больше, чем раньше? И прекрати говорить о моём отце в таком тоне, Мерривезер. — Или что? Наябедничаешь ему, чтобы он назначил мне отработку? — рассмеялся старшекурсник. — Ой, папочка, Мерривезер нагрубил мне, накажи его… Тьфу! — Заткнись, Мерривезер! Ты жалок! — огрызнулся Гарри, чувствуя, что начинает закипать. — Попробуй меня заставить! Папочкин сыночек! Прежде чем Гарри успел ответить, между ними встал Седрик Диггори. — Так, вы двое, достаточно. Успокоились оба. Мерривезер, перестань доставать Снейпа. А ты, Снейп, не обращай внимания на Мерривезера: он просто расстроен, потому что твой отец завалил его сегодня на уроке, так как вместо того, чтобы варить зелье, он выпендривался. — Не лезь не в своё дело, Диггори! — оскалился Уилл. — Дело старосты — поддержание мира, Мерривезер, — спокойно ответил Седрик, указав свой значок. — Иди, Снейп. Ты же знаешь: твой отец не любит ждать. Гарри продолжил свой путь, улыбнувшись Седрику и поблагодарив его. Он и не представлял, что быть сыном профессора означает, что найдутся люди, которые будут ему завидовать или отыгрываться на нём за то, что его отец сказал или сделал. «Не позволяй этим идиотам доводить тебя, Гарри. Ты сейчас снова будешь варить зелья с Кэти и хорошо проведёшь время». В попытке поднять себе настроение он снова принялся насвистывать и, дойдя до лаборатории, открыл дверь. Кэти уже была на месте и устанавливала свой котёл. Тёмные волосы были закручены на затылке в аккуратный узел. Гарри отметил, что при варке зелий или игре в квиддич она всегда собирала свои длинные волосы таким образом. — Привет, Гарри, — поздоровалась она с улыбкой. Северус вылетел из кабинета с кипой бумаг в руке. — Вы опоздали, мистер Снейп. Начинайте работать с четвёртым котлом: я уже подготовил ингредиенты. Ваши инструкции на доске слева от мисс Белл. Убедитесь, что вы прочитали нужные. — Да, сэр, — сказал Гарри, и в его голосе зазвучало раздражение. — Я умею читать, знаешь ли. Давно научился. Северус смерил его мрачным взглядом. — Не дерзи мне, мальчик. Начинайте, у меня нет целого дня, чтобы тратить время впустую. — Он вернулся к себе в кабинет. Гарри посмотрел вслед мастеру зелий: — Чего он взъелся-то? — бормотал он. — Задержался всего на пять минут, а он ведёт себя так, будто я опоздал на полчаса или около того. — Не обращай внимания, Гарри. Думаю, сегодня днём у него был непростой урок. У седьмого курса ЖАБА, но всё, что они делали — это обсуждали Турнир. Кое-кто чуть не взорвал котёл, потратив впустую дорогие ингредиенты. И он поставил ноль одному когтевранцу, а другому назначил отработку за то, что тот полностью игнорировал его, обсуждая Турнир вместо занятия. — Откуда ты всё это знаешь, Кэти? — удивился Гарри, потому как знал: Снейп ни за что не станет откровенничать со студентом. — Просто я ждала в кабинете, когда класс выйдет, и слышала всё, что там было, — ответила девушка, мастерски нарезая коренья. — Так что он немного нервный, дай ему остыть. Мой отец такой же, когда в гавани случаются неприятности: рычит на всех, хотя на самом деле не сердится. — О, ясно. — Стоило ей разложить всё по полочкам, и Гарри больше не злился на поведение Северуса. Он подошёл к котлу и прочитал инструкции на доске, заметив, что отец написал его задание крупнее и отделил волнистой линией от задания Кэти. В течение пятнадцати минут подросток варил зелье в уютной тишине, но когда добрался до пункта «оставить зелье на пятнадцать минут», то позволил себе тоскливо посмотреть на Кэти, на то, как она двигалась вокруг своего огромного котла, и восхититься изгибами её бёдер и изящными жестами рук, когда она добавляла ингредиенты в зелье. «Мерлин, какая же она красивая! Красивее той француженки, Флёр Делакур. Я мог бы смотреть на неё весь день… Как же мне хочется вытащить все шпильки и заколки из её волос и смотреть, как они ниспадают на её… э-э… бёдра, запустить в них пальцы и крепко прижать к себе» В задумчивости Кэти высунула кончик языка и, когда повернулась, чтобы взять банку с жуками, их глаза встретились. — Увидел что-то интересное? — поддразнила она, а хрипотца в её голосе послала дрожь по его позвоночнику. — Да, — смело сказал Гарри. Она усмехнулась и отвернулась, чтобы добавить жуков, а Снейп наблюдал за ней, как заворожённый, и мечтал поцеловать. Он вспомнил их первый поцелуй и то, как хороши были на вкус губы Кэти: мята и кофе. Он так замечтался, что совсем забыл о своём задании, пока Снейп не навис над ним, сверля недовольным взглядом. — Не слышу звуков помешивания, — резко отчитал Северус. — А? Привет, пап. — Не папкайте мне тут, молодой человек! — зарычал Северус, указывая на котел Гарри. — Вы должны следить за своим зельем, а не смотреть через котёл на свою подружку, мистер Снейп. Это лаборатория продвинутых зелий, а не класс для витания в облаках! Вы можете делать это в своё свободное время, а не в моё. — Я… Я не… — Гарри отчаянно покраснел. — Мне просто… что-то в глаз попало. — Он снял очки и убедительно потёр глаза. Через мгновение отцовская рука отвела его голову назад, чтобы осмотреть глаз. Северус, вытерев глаза Гарри влажной тканью (аж два раза!), отпустил мальчика и отошёл. — Заканчивай своё зелье, сын. Ингредиенты стоят денег, а мой бюджет не покроет небрежность. Помешай зелье десять раз против часовой стрелки. Гарри выполнил указание, желая утопиться и раствориться в котле, как в том старом рекламном ролике «Калгон», что он видел по телевизору, когда жил у Дурслей. «Почему отец вечно вгоняет меня в краску?» - мысленно обижался он. Уши подростка горели, и он начал помешивать — медленно и равномерно. Через мгновение Северус вернулся за чем-то к себе в кабинет, и Гарри повернулся к Кэти, проворчав: «Перфекционист проклятый!». Вытянувшись в полный рост, гриффиндорец скрестил руки на груди и сказал, идеально спародировав голос отца: — Я не слышу звуков помешивания… Кэти не сдержалась: Гарри во всём походил на Северуса, вплоть до последней морщинки. Она рассмеялась сразу же, как сняла готовое зелье с огня. В следующую секунду к ней присоединился Гарри. Пока он не посмотрел вверх и не увидел своего отца, стоявшего в дверях кабинета. Тот, очевидно, видел всё. Мгновенно смех подростка оборвался, и он резко сглотнул. «Вот блин, я — труп. Он так зол, что кажется, вот-вот покрошит меня в капусту». — Если бы я не был твоим отцом, как ты думаешь, что бы с тобой случилось, Гарри Альбус Снейп? — холодно спросил Северус, гневно глядя на сына. — Ммм… Скорее всего, ты бы отправил меня пинком в Китай. Или закопал бы на шесть футов под землю, — смущённо ответил подросток. — Прости, пап. — Точно. Так бы всё и было. Гарри опустил глаза, рассматривая пол подземелья. — Но… ведь подражание — это искренняя форма лести, — тихо сказал мальчик, надеясь выбраться из ямы, в которую сам себя загнал. Снейп нахмурился сильнее. — Это была не лесть, это была насмешка. Я знаю разницу. По всем правилам, я должен бы назначить вам отработку за ваш дерзкий язык. Ваша непочтительность ужасна. Гарри мгновенно ощутил раскаяние в содеянном. — Мне очень жаль. Я вёл себя как полный идиот. Можешь смело меня выпороть. — Я бы с удовольствием, но мне нужно, чтобы вы закончили зелье, — нахмурился мужчина. — Но если я когда-нибудь опять поймаю вас на этом, мистер Снейп, будьте уверены, что я отправлю вас пинком в Австралию, ясно? — Да, сэр. — Хорошо. А теперь… заканчивай… это… Умострильное… зелье, — приказал Снейп, перемежая свои слова подзатыльниками, отвешивая их книгой рецептов, случайно оказавшейся у него в руке. Гарри вздрогнул, печально потёр макушку, но ничего не сказал о наказании. «Дурак! Как тебе постоянно удаётся доводить его до кипения, а? Кэти, должно быть, думает, что ты — самый отвратительный сын за всю историю волшебного мира». Однако он не осмелился посмотреть на свою девушку — не после того, как его так эпично оттрепал отец, всё ещё нависавший над ним, как огромная чёрная хищная птица. Гарри вернулся к своему зелью, закончив его быстро и грамотно, как и должно. Северус бесстрастно наблюдал, как его сын разливал зелье по фиалам и подписывал их. Наконец, Гарри поднял взгляд от задания: в его зелёных глазах читалось раскаяние. Снейп встретился глазами с сыном и подумал: «Как я мог считать, что он — сын Джеймса, даже когда он был под чарами? Поттер был бы горд этой маленькой пародией и не раскаялся бы, что задел мои чувства. В мыслях он бы всё еще посмеивался над этим». Но Гарри не такой. Северус мог бы сказать, что тот сожалел о содеянном, даже не прибегая к легилименции. Он подумал, что его сын соединил в себе способность матери к сопереживанию и комплекс вины отца. Северус повернулся, чтобы оценить работу другого ученика, позволив своему сыну помучаться ещё чуть-чуть, чтоб урок лучше усвоился. Объявив, что Кэти успешно справилась с противоядием от паучьего яда, он вернулся, чтобы избавить сына от страданий. Когда Гарри убрался на рабочем месте, Северус наклонился и прошептал ему на ухо: — Ты прощён. Только не делай так больше. — Не буду, — пообещал Гарри. — Спасибо, папа. Он несмело улыбнулся Северусу и был вознаграждён его спокойной полуулыбкой, а рука отца взъерошила ему волосы. — Свободны оба. Идите погуляйте или как вы, подростки, проводите время. У вас слишком играют гормоны, чтобы варить сегодня что-то ещё. — мужчина жестом выгнал их из лаборатории. — До пятницы, профессор. Спасибо, сэр! — крикнула Кэти, а затем потянула Гарри к двери, пока он не сказал что-то такое, что опять разозлило бы Северуса. Гарри махнул рукой на прощание, позволив Кэти вытащить себя в коридор. Несколько минут он шёл молча, безуспешно пытаясь победить свой стыд и смущение. Наконец подросток остановился и сказал тихим голосом: — Бьюсь об заклад, ты думаешь, что я полный кретин: так высмеять отца после того, что ты рассказала мне об его дне… — Ничуть. Сначала мне показалось это смешным: знаешь, ты был точь-в-точь как он, — призналась Кэти. — А потом я увидела, как он стоит там и слушает, и вдруг это уже не было смешно. — Я знаю. Это было жалко, — сказал Гарри, не глядя на неё. — Я был зол, потому что он накричал на меня в твоём присутствии, и я хотел отомстить ему, только… Я не очень хорош в этом деле. Я не люблю причинять боль людям. Я знаю, каково это… Мой двоюродный брат издевался надо мной, когда я жил с тётей и дядей, до того, как я узнал, что являюсь сыном Северуса. Я такой придурок… Кэти обняла его и приподняла его за подбородок, чтобы он смотрел ей в глаза. — Не занимайся самоедством, Гарри. Все кончено: он простил тебя, — и, шутя погрозив ему пальцем, велела: — Просто не делай так больше. — Не буду. Обещаю! — засмеялся Гарри и поймал её за руку. — Знаешь, а ведь он действительно любит тебя. — Как ты это поняла? — Ну, он ведь мог бы выдрать тебя или посадить под домашний арест, но не сделал этого, — сказала Кэти со знанием дела. — Он — хороший отец, тебе повезло, Гарри. — Я знаю это, поверь мне. Не знаю, почему я сегодня вёл себя как идиот… Девушка нежно поцеловала его. — Вы имеете право время от времени вести себя как идиот, мистер Снейп. Как и любой другой человек. — Поцелуй стал глубже. — Эй, младший брат, живо в комнату! — крикнул Драко. Гарри оторвался от Кэти и, нахмурившись, взглянул на слизеринца. — Ты что — Полиция Нравов? Почему бы тебе не пойти к Гермионе и не заняться тем же самым? — Хорошая идея. После разговора с отцом так и сделаю! — рассмеялся Драко и добавил через плечо: — Прихватил Контрацептикс, Гарри? — Иди ты, Драко! — воскликнул Гарри, а после повернулся к Кэти и сказал: — Давай-ка скроемся отсюда, Кэти-ди. Слишком уж много людей суют свой нос в наши дела. — Хорошо! — засмеялась девушка, и они помчались по коридору. — Кэти-ди? — Она подняла бровь. — Ну… да. Я подумал, что это вроде как… мило. Или ты думаешь, что это отстой? Она покачала головой. — Нет, мне нравится. До тех пор, пока его используешь ты. Ты даёшь прозвища всем своим девушкам, Гарри? Подросток повторил её жест. — Нет. Ты — первая. Думаю, я подхватил это от отца. У него есть прозвища для меня и Драко. — Правда? Какие? — Обещай, что не будешь смеяться. И никому не скажешь. — Обещаю. Слово ведьмы, — произнесла гриффиндорка торжественно. — Хорошо. Он называет Драко Драконом, а меня — Фениксом. — Я даже знаю почему. Ой! Это так мило. — Просто никогда не говори Драко или папе, что я тебе рассказал. Они прибьют меня на месте. — Этого не случится, Гарри. — Кэти усмехнулась, взбежала по лестнице и покинула замок. Подросток, ухмыляясь, следовал за ней, игнорируя Пивза, который орал, не замолкая: — О-о-о, Кэти Белл удирает со всех ног! Лови её, Снейпёныш! Снейпи-младший втю-ю-ю-рился в сладенькую Белл! Белл — зазноба Снейпёныша! ТИЛИ-ТИЛИ-ТЕСТО, ЖЕНИХ И НЕВЕСТА! — Захлопнись, Пивз! — крикнул Гарри, открывая входную дверь плечом и следуя за любимой охотницей к озеру.***
Всю следующую неделю школа гудела от споров, кто же станет чемпионом Хогвартса. Ежедневно студенты со всех факультетов, достигшие совершеннолетия, опускали свои имена в Кубок, аплодируя друзьям и однокурсникам. Заявку подали Алисия Спиннет, Седрик Диггори и Стэн Севентрис, когтевранец. Слизеринец Эндрю Сантос бросил своё после основательных тычков со стороны своих друзей. Несколько студентов, которым было почти семнадцать лет, пытались, но так и не смогли пересечь Возрастную линию, начерченную Дамблдором, однако результат у каждого был свой. Они все, как один, терпели поражение. Один из наиболее впечатляющих провалов был продемонстрирован Фредом и Джорджем Уизли. Они сварили зелье старения, которое сделало их старше всего на несколько месяцев, затем подошли к возрастной линии и перешагнули её… Подростки сразу же были награждены аплодисментами от наблюдавших за действом студентов и уже собирались поместить свои имена в Кубок, как их резко выбросило из круга через весь зал. Когда они поднялись, то к большому своему огорчению увидели, что состарились до ста лет, к тому же у них обнаружились длинные бороды и скрипучие артритные суставы, как у стариков. Их вид вызвал у студентов гомерический хохот, особенно у Рона. Гермиона же просто покачала головой: — Мальчишки! Они что, действительно думали, что смогут пройти мимо преграды, установленной Дамблдором? — Они должны были попробовать! — посмеялась Кэти. — Это же мальчишки. Они учатся только на собственном опыте. — Точно! — фыркнула ещё одна девушка. Смех стих, когда в дверном проеме появился Снейп и увидел близнецов. С трудом сдержав стон, он сказал: — И почему я не удивлён? Господа, похоже, вас всё же превзошли. В следующий раз не пытайтесь обойти систему: правила существуют для вашей же безопасности. Пойдёмте со мной. Вы пробудете в Больничном крыле, по меньшей мере, несколько дней. Остальные — займитесь чем-нибудь полезным! Прочь! Хромая и стеня, близнецы последовали за ним, бормоча: «Мерлин! Стареть — отстой!» Остальные студенты после этого разошлись по своим делам — они не были глупы, чтобы игнорировать приказы Снейпа, потому что, хоть тот и стал гораздо мягче, но остался строгим и язвительным, без колебаний назначая отработки любому, кто не подчинялся прямому приказу. Рон усмехнулся и сказал: «Да, здорово они попытались», а потом догнал Драко, Гермиону, Гарри и Кэти. Единственным наблюдателем, кому не было весело, была Крошка, шипевшая: «Святотатство! Пользоваться Священной Чашей как… как это называется у смертных… лотерейным барабаном? Да, точно. Прошло больше тысячи лет с тех пор, как у нас украли Чашу, и вот как вы, волшебники, относитесь к ней?!» Гарри вздрогнул, потому что никогда раньше не слышал от мерцания таких оскорблённых и злых слов. Но она исчезла прежде, чем он смог расспросить её, поэтому юный Снейп решил поговорить с Крошкой позже, когда они соберутся в комнатах Северуса после ужина. Даже Рону, Гермионе и Кэти позволили приходить сюда и учиться, читать или играть в шахматы. Таким образом, Северус полагал, что сможет следить за обоими своими сыновьями и быть спокойным, что они не попали в неприятности и были вне досягаемости для тех, кто имел на них зуб. Обычно Северус вызывал домашнего эльфа, который подавал ребятам чай и пирожные и, в то время, как подростки собирались в гостиной, он сам уходил в свой кабинет, давая им уединение, но так, чтобы это не бросалось в глаза. Подростки старались не злоупотреблять гостеприимством профессора, и, перед тем как уйти, всегда наводили порядок.***
Позже тем же вечером — …так что я собирался спросить её, что случилось, но она исчезла, и с тех пор я её не видел, — рассказывал Гарри Драко, сидя на диване у Снейпа и хрустя чипсами. — А ты? Драко отрицательно покачал головой. — Даже тени. Не волнуйся: она, скорее всего, стала невидимой и наблюдает за Чашей издалека. Всё равно, что это за история с Чашей? — Будь я проклят, если знаю хоть что-то, — сказал Гарри. — Я надеялся, что смогу поговорить с Крошкой и узнать больше. — Кто ещё может знать? — размышлял Драко. — Может быть, папа? — Да? — спросил Северус, вошедший в комнату как раз вовремя. Ребята посмотрели на него. — Пап, а ты знаешь что-нибудь о Чаше Чудес? — Боюсь, не очень много. Это был древний священный артефакт Благого двора, и он обманом был похищен у них… По-моему, их предал кто-то из нашего племени. Фейри говорят, что Мерлин, наш величайший волшебник, когда-то был учеником Титании и получил от неё разрешение воспользоваться Чашей, чтобы исцелить короля Артура от отравленной стрелы. Так мы, волшебники, узнали о ней и о том, на что она способна. Ланселот был полукровкой, подобно Северусу Принцу и, будучи воспитанным фейри, знал о Чаше и рассказал легенду своему сыну Галахаду. Тот посчитал, что Чаша — это Святой Грааль, и решил, что фейри не имеют прав на неё, поэтому, использовав свои особые способности, он убедил Дев Чаши отдать ему артефакт, хотя вообще-то презирал свое наследие фейри. Галахад увёз Чашу, и с тех пор она была потеряна для фейри. Это всё, что мне известно. — Пап, Фил и Крошка утверждают, что Кубок Огня — это в действительности Чаша Чудес, — сказал Гарри. — Что?! — воскликнул Северус. — Они уверены? Гарри кивнул. — Да, и кому это знать, как не им? Я имею в виду, что изначально она принадлежала им. — Ты прав, Гарри, — послышался голос Филиппа, а затем из воздуха появился и он сам. Оба мальчика подпрыгнули, и даже Северус вздрогнул. — Тебе обязательно так делать? — спросил мужчина, хмуро глядя на вампира. Фил ухмыльнулся; его фиолетовые глаза мерцали. — Да. Забавно смотреть, как вы скачете, словно испуганные гуси. — Дядя Фил, не мог бы ты рассказать нам побольше о Чаше Чудес? — попросил Драко, смотря на лорда вампиров своим лучшим умоляющим взглядом. — Конечно. Мне было интересно, когда вы меня спросите, — ответил Фил и сел на подлокотник дивана. — Пришло время узнать правду — ту, что знают только фейри. Прежде чем он успел сказать что-то ещё, в дверь апартаментов постучали. — Гарри? Драко? Вы там? — позвала Гермиона. — Заходи! — крикнул Драко, и открыл дверь. Пришла не только Гермиона, но и Рон с Кэти. Все Снейпы замерли, потому что последние никогда раньше не встречались с Филиппом, а он сидел на самом виду на подлокотнике. «Вот драккл!» — пронеслась в голове у Гарри отчаянная мысль, и лишь потом он задался вопросом, почему Фил не скрылся за вуалями. Снейп-младший смотрел то на своих друзей, двое из которых с любопытством разглядывали на Филиппа, то на вампира, который резко повернулся к Северусу и сказал: — Сев, полагаю, пора представиться. Северус пришёл в себя. — Как скажешь. Проходите скорей и закройте дверь. — Как только это было сделано, Северус сказал: — Рон Уизли и Кэти Белл, познакомьтесь с Филиппом Энтони Снейпом, моим… — Братом, сэр? — спросила наугад Кэти. — Он похож на вашу более молодую версию, за исключением… — замялась она, но затем заметила, что Фил в улыбке обнажил свои клыки. — О, Мерлин правый! — Вампир! — закричал Рон, с его лица сбежали все краски. — Все эти слухи — правда! — Отступая, мальчик ударился затылком о дверь. — Рон, всё в порядке, — заверил друга Гарри, поднимаясь. — Фил — не плохой вампир, не сходи с ума. — Что, разве есть хорошие? — охнул Рон; веснушки на его бледном лице были заметны как никогда. — Конечно, есть, точно так же, как Ремус Люпин — хороший оборотень, — напомнила ему Гермиона. Северус сделал шаг и схватил Рона за миг до того, как тот упал на пол. — Уизли, ради Мерлина, не смейте терять сознание! Зельевар схватил подростка и усадил его на диван между Драко и Гарри. — Возьмите себя в руки, Рональд. Вы-то уж должны знать, что не стоит верить всем этим глупым слухам о том, что я пью кровь студентов. — Но… профессор… он-то действительно пьёт кровь. Не так ли? — О, да, юный волшебник, — плавно вмешался Фил. — Но не волнуйтесь: я никогда не охочусь на невинных людей или тех, у кого есть совесть. Те, кем я питаюсь — это отбросы общества, злодеи, такие, как ваши Пожиратели смерти. Люди, по которым никто не будет скучать, но от которых не всегда может избавиться. — О. В этом случае всё в порядке, — слабо пробормотал Рон. Он принял кубок, который Северус дал ему. — Что это? — Чай с успокаивающей добавкой. Кажется, это вам сейчас нужно. Рон с благодарностью осушил кубок. — Он на самом деле ваш брат, как и сказала Кэти? — Родственная связь несколько сложнее, Филипп на самом деле мой предок, — объяснил Северус, — но мои сыновья называют его дядей Филом, и я сам начал воспринимать его, как старшего брата. — Ух ты! — воскликнула Кэти, глядя на красивого вампира. — Я была бы не против иметь такого старшего брата. — Эй! — Гарри притянул её к себе на колени, притворяясь оскорблённым. — А как же я? Я ведь тоже Снейп и такой же красивый. — Я знаю, но он — словно ожившая скульптура, — выдохнула Кэти, ошеломлённо глядя на Филиппа. — Точно подмечено, — согласилась Гермиона, и Драко застонал. — Так, достаточно взглядов а-ля «Мы обожаем дядю Фила», — сказал Драко, потянув Гермиону за руку, чтобы та села рядом с ним. «Проклятая вампирская аура сексуальной привлекательности!» — с раздражением подумал слизеринец, а затем ему пришла мысль: «Жаль, что у меня нет чего-то подобного, тогда бы мне не пришлось беспокоиться о том, что Крам попытается увести мою девушку». — Вы можете строить ему глазки в другой раз. Сейчас он собирался рассказать нам о Чаше Чудес, известной также, как Кубок Огня. Фил прочистил горло. — Я надеюсь, что вам всем комфортно? Да? Хорошо. Гарри, ты рассказал Кэти о своём наследии и поместье Принц? — Да. Она знает обо всём, что связано с фейри. — Тогда хорошо. Проще говоря, ваш Кубок Огня на самом деле является священным предметом мира фейри под названием Чаша Чудес. Кубок, как гласит легенда фейри, был подарком Благому двору от их богини — Светлой Леди, которая известна под многими именами — Диана, Церера, Никс, Бриджит, Дева, Мать, Крона — это всё её воплощения. У богини также был супруг и возлюбленный, Рогатый Бог, когда-то известный как Кернуннос, властелин леса и диких мест. Говорят, что вместе эти двое породили фейри и в честь этого создали Чашу Чудес. Она могла очень многое, отсюда и название. Наполненная чистой водой, она была сосудом для исцеления. Она могла исцелить от любого яда, известного человеку или фейри — даже от тех, что убивают почти мгновенно, например, яд василиска. Когда водой из Чаши промывали рану, она затягивалась независимо от того, насколько была тяжела. Эффективность любого зелья, влитого в неё, максимально увеличивается. Чашу также можно использовать в качестве своего рода хрустального шара: тем, у кого есть дар видящего, откроется истина. Говорили также, что Чаша может быть использована в качестве детектора лжи: если преступник сделает из неё хоть глоток, он будет вынужден говорить только правду, несмотря ни на что. Если вы выпьете из Чаши, умирая от усталости, её как рукой снимет, и вы ощутите прилив жизненных сил. Воинам, что ощущали беспокойство или были в печали, накануне битвы она давала мужество и спокойствие. А если вы голодны или хотите пить, вам нужно было только попросить — и Чаша обеспечивала всем необходимым на целый день. По желанию владельца Чаша светится синим огнем, обеспечивая теплом и защитой. Но Чашей нельзя пользоваться легкомысленно, и она никогда не должна попасть в злые руки. Большинство тех, кто был тёмным, даже не мог прикоснуться к Чаше, но некоторые могли — те, кто ещё не окончательно потонул во тьме, — и вот от таких-то фейри и охраняли Чашу. Потому что Неблагие и их союзники хотели забрать этот артефакт, дабы сохранить и в конечном итоге найти способ уничтожить её. Таким образом, Кубок охраняла группа добровольцев: Девы Чаши — молодые женщины-фейри, желавшие остаться целомудренными и защищать Чашу от тех, кто стремился использовать её в своих целях. Они были волшебницами, воинами и жрицами богини и охраняли священную чашу. Она использовалась при коронации нового короля или королевы Благого Двора, и был принят закон о том, что ни одна фейри не может править без благословения Чаши. Если фейри был законным правителем, первый же глоток из кубка делал его или её единым с землёй королевства, а если нет — нужно было искать другого. Последним правителем, получившим благословение Чаши, была Титания, и она является королевой уже более тысячи человеческих лет. Именно во времена её правления Чаша была украдена молодым рыцарем, введённым в заблуждение сыном Ланселота Из Озера, Галахадом. Жрицы богини иногда использовали Чашу в ритуалах прославления, и потому она приобрела статус святыни. Ланселот был фейри-полукровкой, его мать была дворянкой Благого Двора, которая явилась на праздник огня в канун летнего солнцестояния и танцевала с Баном, королём Бенвикским. Он подарил ей ребёнка, и она сказала ему, что мальчик станет великим рыцарем, а когда он подрастёт, она отправит его на обучение. Но до тех пор она воспитывала сына в царстве фейри и учила его всем своим магическим искусствам и обычаям. Она не назвала любовнику своего имени, и поэтому Бан именовал её Владычицей Озера, потому что из озера она пришла к нему, и именно так Ланселот получил своё имя. Леди обучала Ланселота древним законам и старой религии и, конечно, как и любой ребёнок фейри, он знал о Чаше Чудес. Когда ему исполнилось десять лет, мать, как и обещала, отправила его к отцу, хотя он в любой момент мог вернуться в её мир. И Ланселот стал великим рыцарем, лучшим воином своего времени, и большим другом Артура и Мерлина. Мерлин тоже учился у магов фейри и тщательнее всего изучал их искусства: сокрытие, гламур и исцеление. Однажды он взял Чашу, чтобы исцелить Артура от стрелы наёмника, и, таким образом, легенд о Чаше стало больше. Тогда в мире возникала новая вера — христианство, и Ланселот женился на женщине, принадлежавшей к этой религии, и именно она учила его сына, что Чаша на самом деле является Святым Граалем, и что она была украдена язычниками. В это время Камелот был разрушен, земля находилась в состоянии войны, а Артур, пытавшийся собрать королевство, был уже стар и слаб. Он, стремясь объединить своих рыцарей, объявил поход за Святым Граалем. Галахад принял задание близко к сердцу и вместе со своим отцом отправился на его поиски. Ланселот знал, что Галахад считает Чашу Граалем, хотя и пытался объяснить, что она существовала задолго до Христа. Галахад настаивал на том, что Чаша — это то, что они искали, и обманом заставил Ланселота открыть ворота в королевство фей. Галахад проскользнул внутрь и закрыл ворота, потому что он тоже обладал магией фейри, хотя и редко ей пользовался: в отличие от своего отца он считал кровь фейри проклятой. Затем ему удалось добраться до Девичьей башни и, используя ещё одну способность фейри, Сладкоречивый язык, сумел заставить девушек отдать ему Чашу. Галахад увёз её обратно в мир смертных, утверждая, что это и есть Грааль. И он понятия не имел, какой магией обладал этот артефакт, кроме исцеления больных и раненых. Но юная ученица Мерлина Нимуэ знала, и хотела забрать Чашу себе. Она, в свою очередь, украла её спрятал, наложив чары гламура, и назвала её Кубком Огня. Но она никому не рассказала об истинной природе Кубка, поэтому я полагаю, что только волшебники, состоящие в родстве с фейри, знают истинную легенду о Кубке, и именно потому она так долго скрывалась. Фейри никогда не прекращали поиски, но никому до сих пор не удавалось напасть на след Чаши. Крошка говорит, что это признак того, что пришло время Чаше Чудес возвратиться к своим истинным владельцам, и в конце Турнира она попросит от имени своего народа вернуть Кубок. — Министру это не понравится, — отметила Гермиона. — А что, если он откажется вернуть вам Чашу? — спросила Кэти. — У нас есть способы… так сказать… убеждения, — сказал Фил, зубасто улыбаясь. Рон сглотнул и прошептал: «Мерлин, спаси!» Фил усмехнулся, а затем наклонился и посмотрел Рону прямо в глаза, позволив своей силе убеждения течь сквозь мальчика. — Тебе нечего бояться меня, Рон. Я никогда тебя не укушу. Рон кивнул. — Конечно, нет, сэр. Профессор Снейп за столько лет ещё ни разу не укусил меня, хотя я знаю, что ему иногда очень хотелось это сделать. — На лице Рона расплылась мечтательная улыбка. На этот раз Фил всё же рассмеялся: — Северус — не вампир. — Правда? — Конечно. Не верь всему, что слышишь, — проговорил Фил. Он выпрямился и посмотрел на Северуса, который закатил глаза. — Твоя репутация идёт впереди тебя, Сев. — Великолепно, — саркастически пробормотал Мастер зелий и взглянул на часы. — Филипп, я понимаю, что для тебя ещё рано, но у этих детей уже наступил комендантский час, и они должны немного поспать. После этих слов раздались стоны, пока Северус не напомнил, что завтра будут объявлены чемпионы. Ребята сразу же перестали протестовать и отправились спать, пожелав перед уходом обоим взрослым спокойной ночи.***
На следующее утро сонные, но взволнованные студенты встретились в Большом зале и, позавтракав, с нетерпением ждали, кого волшебный Кубок выберет в тройку чемпионов. Дамблдор, одетый в свою обычную фиолетовую мантию с серебряными звёздами, стоял в стороне, всем своим видом излучая нетерпение ребёнка в день его рождения. Кубок Огня всё ещё горел живым синим пламенем, и, когда Гарри присмотрелся, то мог поклясться, что видел в воздухе узоры. Теперь, когда он знал всю историю Чаши, он смог понять Крошку, которая возмущалась тем, как волшебники обращались с священным предметом. Это всё равно, как если бы кто-то украл Юнион Джек и использовал его в качестве банного полотенца или, что ещё хуже, носового платка. Северус и Минерва стояли в стороне вместе с другими судьями, ожидая, что произойдёт. Когда Гарри вчера вечером спросил Северуса о его роли судьи, тот сказал только: — Директору нужен был четвёртый судья, а Грюм отказался, поэтому я принял предложение. Кто-то же должен убедиться, что студенты в безопасности и что они соблюдают правила. — Кто, если не ты, да, пап? Северус кивнул и добавил лукаво: — Очень надеюсь, что чемпионы будут слушать меня лучше моих сыновей. — Эй, пап! Я всегда слушаю тебя. Просто не всегда делаю то, что ты говоришь. — Верно подмечено, негодник, — фыркнул Северус. — Я надеюсь, что чемпионы переросли это. Думая об этом разговоре, Гарри улыбнулся и решил попытаться быть лучше и слушаться Северуса чаще, потому как знал: отец действительно любит его и очень хочет защитить. Дамблдор протянул руку к Кубку и возгласил: «Чемпион Академии магии Шармбатон…» Синее пламя загудело, и в руке директора оказался кусок пергамента. Дамблдор развернул его. — Мисс Флёр Делакур! Поздравляю! Делегация Шармбатона аплодировала, обнимала её и желала: «Bonne chance!» Гарри тоже хлопал в ладоши, а затем отыскал глазами Крошку, расположившуюся на знамени Слизерина; Фил же по-прежнему наблюдал из своего угла. На этот раз директор запросил чемпиона Дурмстранга. Вылетел ещё один пергамент. — Мистер Виктор Крам! Поздравляю! По залу пронёсся оглушительный вой «КРАМ!», и студенты из Дурмстранга похлопали его по плечу. Когда ситуация успокоилась, Дамблдор сказал: — Последнее, но не менее важное: я призываю открыть нам имя чемпиона Хогвартса! И вот уже в воздухе завис следующий пергамент. Все затаили дыхание, когда Дамблдор прочитал: — Седрик Диггори! Поздравляю, Седрик! Шум за столом Хаффлпаффа был таким громким, что Гарри едва мог расслышать свои мысли. Но это было нормально. Он был рад, что школу будет представлять именно Седрик. Он это заслужил. — И теперь, когда имена Трёх Чемпионов нам известны, пришло время… — Подождите, Альбус! — отозвался Крауч. — Кубок всё ещё горит. Пламя не погасло. — Как странно… — Альбус вновь обернулся к Чаше. — Такого раньше никогда не случалось. У тебя для меня есть ещё одно сообщение? Из Кубка вылетел пергамент. Озадаченный, Дамблдор взял его. — Ещё один чемпион?! Но ведь их может быть только три… — Он развернул свиток и огласил написанное на нём имя: — Гарри Альбус Снейп. Как только стих последний звук имени, магическое пламя Кубка погасло, запирая его волшебство, и для участия в Турнире было выбрано четыре чемпиона. Гарри был в шоке. Ему страстно хотелось думать, что ослышался. Это ошибка! Вокруг него поднялся шум: — Ещё один чемпион?! — Как такое возможно?! — Он не может участвовать, он недостаточно взрослый! — Он обманул Кубок! Гарри покачал головой, сознание постепенно затуманивалось. «Этого не может быть! Просто не может!» Но это, к сожалению, происходило на самом деле, и Гарри как сквозь вату услышал знакомый голос. — Альбус, в ваших же интересах дать мне исчерпывающее объяснение: какого дьявола имя моего сына делало в Кубке, иначе!.. — Северус рычал, он был в ярости. На его виске пульсировала жилка, а глаза были глубокими провалами расплавленного обсидиана, и он с таким гневом смотрел на Дамблдора, что Гарри был удивлён, что тот всё ещё дышал, а не упал замертво. В развевающейся чёрной мантии, Снейп повернулся и жестом подозвал к себе Гарри; при виде шока в глазах сына его взгляд смягчился. Гарри почувствовал волну облегчения и стал медленно пробираться в сторону Северуса, ища у того спасения, как испуганный ребёнок после кошмара. Единственное отличие было в том, что его кошмар был реальным. Встав рядом с Северусом, он ощутил у себя на плече вес Крошки, а из тени вышел, обнажив клыки, Фил, всё ещё скрытый вуалями.
