Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      Гарри буквально ощущал приветственные крики толпы поклонников. Это пьянящее чувство помогло пересилить усталость, которая внезапно навалилась на него. Он моргнул и повернулся, чтобы снова обнять свою возлюбленную, но обнаружил, что рядом никого нет.       Оглядевшись, подросток заметил, что и у остальных чемпионов тоже пропали спутники. «Кэти! Где ты?» — Он открыл рот, чтобы позвать её, когда у него в голове раздался мягкий голос Нефтис:       «Не бойся, юный чемпион-фейри. Твоя возлюбленная в полной безопасности, со своими друзьями — там, где и должна быть. Оглянись на трибуны, и ты увидишь её». — Гарри поднял глаза и увидел Драко, Кэти и Гермиону, стоявших у перил и аплодировавших. На мгновение он потерял в толпе Рона, но потом заметил его рядом с ведьмами из Шармбатона, размахивавшего плакатом и безумно ликовавшего.       «О… Но как?..»       «Я управляю страной Невозможного: твоя возлюбленная никогда не была по-настоящему там, впрочем, как и ты. Только ваш дух. Как только ты выполнил задание, я вернула вас обоих сюда, в ваши тела. Она мало что вспомнит, поскольку в основном спала, в отличие от тебя, который ходил во сне. То же самое относится и к остальным.»       Гарри с облегчением выдохнул.       Он пробежался взглядом по соперникам и сосредоточился на судейской трибуне: он увидел, как Северус с улыбкой аплодировал ему. Гарри улыбнулся в ответ, чувствуя, как волна радости прошла через него — он знал, что отец гордился им. Сара стояла рядом с Северусом и тоже смотрела на него с одобрением. Теперь он был на седьмом небе от счастья: два взрослых человека, которыми он восхищался и которым хотел угодить, тоже им гордились! Даже Дамблдор благосклонно взглянул на него, как и Бэгмен; Крауч сухо кивнул, а мадам Максим сдержанно улыбнулась. Каркаров лишь усмехнулся и посмотрел с подозрением. Хагрид гудел своим низким басом: «Ура Гарри и Седрику!», и его аплодисменты звучали как отдалённый гром.       Сфинкс наблюдала за чемпионами из-под прикрытых глаз, терпеливо ожидая, пока восхищение толпы не спадёт. Затем она обратилась к судьям и сказала:       — Мои оценки таковы: третье место делят Виктор Крам и Флёр Делакур, которые справились с моим логическим заданием за двадцать минут. Второе место у Седрика Диггори — он потратил на него 15 минут. Первое место занимает Гарри Снейп, который решил задачу за 10 минут. Все справились со своими испытаниями и показали пример всем волшебникам, как нужно использовать интеллект и смекалку для решения загадок и проблем. Приветствую вас, чемпионы! — Она громко и утробно заревела, и воздух дрогнул от этих первобытных звуков.       Судьи повернулись, чтобы посовещаться друг с другом, возможно, о единых оценках для чемпионов, и Гарри подошёл к Седрику, пытаясь отвлечься от своего волнения, и спросил:       — Эй, Диггори. Не расскажешь, кого ты должен был спасти из страны Невозможного?       Седрик пожал плечами.       — Я должен был спасти Чжоу, свою девушку.       — Я должна была спасти Габриэль, мою младшую сестрёнку, — ответила Флёр.       — А ты, Крам? — спросил Седрик.       — Сначала ты, Снейп, — холодно ответил тот. — Кого ты спас? Своего приятеля-гея Уизли?       — Нет. Свою девушку, Кэти, — ответил Гарри. — С чего ты вообще взял, что Рон — гей?       — Потому что он всегда подле твоей задницы, вот почему, — фыркнул Крам и рассмеялся.       — Просто игнорируй его, — посоветовал Седрик.       — Уже, — процедил Гарри сквозь зубы, хотя он ненавидел фанатичных идиотов вроде Виктора. — Так кого же ты должен был спасти? Себя?!       — Ха-ха-ха. Очень смешно. К твоему сведению, Снейп, я должен был спасти Дамаск — самую красивую и воспитанную девушку в мире, — заявил Крам.       Гарри почти открыл рот, чтобы сказать, что он не считает Дамаск воспитанной, но тут же закрыл его, когда Седрик покачал головой — Крам снова пытался вывести его из себя. Снейп сдержал негодование и сосредоточился на судьях, которые объявляли оценки.       Ему удалось опередить Седрика всего на пять очков. Крам отставал от Флёр на два очка. Он смотрел на Флёр, которая фыркала и отворачивалась, будто от него воняло.       Затем слово взяла Нефтис, пророкотав своим грудным голосом:       — Я благодарю вас, волшебники, за то, что позволили мне принять участие в этом состязании. Да хранит вас Исида. Прощайте! — Она прыгнула и исчезла в облаке золотых искр.       Крауч сердито набросился на Бэгмена:       — Людо, мне казалось, ты говорил, что она связана. Я надеялся получить немного золота фараонов, что, как говорят, хранят сфинксы.       — Я… Я никогда не говорил, что она связана — только то, что у нас было соглашение… в некотором роде, — прозаикался опешивший Бэгмен.       Сара с отвращением покачала головой и прошептала Северусу на ухо:       — Идиоты! Неужели они не знают, что сфинкса нельзя принудить к чему-либо? Почему смертные всегда стремятся господствовать и управлять другими созданиями? Почему они не могут уважать их и, в свою очередь, получать уважение?       — Так же, как поступает ваш народ, леди? — потребовал ответа Крауч, ибо он был достаточно близко, чтобы услышать её последний недовольный комментарий. — У вас, Высших фейри, есть Низшие, которые находятся у Вас в услужении, или я ошибаюсь?       Сара обратилась к нему:       — Это правда, но они работают по контракту в течение нескольких лет, и во время службы находятся под защитой королевы. Любой, кто причинит вред одному из её слуг, будет наказан в высшей степени, и это касается как членов её двора, так и семьи. Служить Титании считается честью, и мы не держим рабов, как вы поступаете с домашними эльфами.       — Наши домашние эльфы служат нам добровольно.       — Не лги мне, смертный! — рассердилась воительница. — Я своими глазами видела, как волшебники приходят и крадут кланы домашних эльфов у фейри, заплатив за них золотом торговцам Неблагого двора. И как только их продают, они становятся привязанными к семье на всю свою жизнь, а также жизни будущих поколений, и вы жестоко обращаетесь с ними. Вы не заключаете сделки, не продлеваете контракт. Что за честь — делать другое существо рабом?       — Они рождены, чтобы служить, — возразил Крауч. — Я освободил свою эльфийку, и она несчастна.       — Как вы освободили её, сэр? Вы дали ей рекомендации в новую семью? Или вы просто выбросили её на улицу, как бродячую собаку? Это огромная разница, волшебник. Служить с достоинством — это одно. Но служить из страха — совсем другое. И для того, чтобы получить первое, вы должны прежде всего уважать тех, кто служит вам.       Крауч фыркнул.       — Это всё равно, что уважать грязь под своими ботинками.       — Высокомерие и гордость вас погубят; впрочем, как и многих до вас.       Крауч вскинулся:       — Ты угрожаешь мне, женщина?!       Сара сухо улыбнулась.       — Не угрожаю, а обещаю. И держи свою палочку в рукаве, волшебник. Потому как если ты направишь её на меня, ты её потеряешь… вместе с рукой. Просто предупреждаю, мистер Крауч.       Ее глаза, твёрдые, как изумруды, упреждающе засияли, и Крауч, не будучи дураком, не решился игнорировать её.       Он отшатнулся от неё:       — Не могу поверить, что ты женишься на такой мегере, Снейп.       Северус холодно взглянул на него.       — Кроткие женщины не в моём вкусе, Крауч. Будь осторожен, Бартемиус: стань врагом моей невесты — и приобретёшь врага в моём лице. А теперь, если позволите, мне нужно пойти и поздравить сына. — Он попрощался с Краучем холодным кивком, и, взмахнув мантией, удалился с трибуны, чтобы сказать Гарри, как он гордится им.       Сара последовала за ним, проигнорировав плохо скрытое презрение, с которым волшебник посмотрел на неё. Крауч напомнил ей плохо вышколенного терьера, который, будучи в плохом настроении, бросался на людей, норовя укусить. Она тоже поздравила своего почти-что-пасынка и получила в ответ крепкие объятия.       — Сара! — воскликнул Гарри. — Ты всё ещё здесь!       — Да, но ненадолго, — сказала она ему. — Я уезжаю завтра вечером. Но я рада, что была здесь, чтобы разделить с тобой триумф. Род Принц-Валинек гордится вами, юноша. Это огромная редкость — победить такого сфинкса, как Нефтис, в твоём-то возрасте.       «Я согласна, Гарри, — добавила Крошка, появившись в воздухе перед ним и паря на своих сверкающих крыльях. — Сфинксы — мастера загадывать загадки. И с магически сильным интеллектом.»       Она присела к Гарри на плечо, но тут же улетела, стоило приблизиться его друзьям и брату, так же желавшим поздравить его.

***

      Конечно, гриффиндорцы воспользовались успехом Гарри, чтобы устроить в гостиной ещё одну вечеринку! Гарри устал и предпочёл бы провести вечер с Кэти, глядя на звёзды или сидя на берегу Чёрного озера и разговаривая, но его однокурсники не отпускали его ещё часа два. В отличие от Гермионы, умудрившейся сбежать в библиотеку, дабы за вечер изучить древние руны, арифмантику и астрономию.       Именно там Драко нашёл её — склонившую голову над текстами и старательно переписывавшую их в тетрадь. Он скользнул ей за спину и прикрыл глаза ладонями, шепча на ухо более глубоким голосом, чем обычно:       — Угадай, кто?       Гермиона схватила его за запястья и сказала:       — Хагрид, это ты?       Драко задохнулся от возмущения.       — Хагрид! Мерлин свидетель, девочка: неужели я такой толстый?! Возможно, мне стоит принять подавитель аппетита.       Гермиона хихикнула.       — Шучу, Дракон. Что ты здесь делаешь?       — Ищу тебя. — Он убрал руки от её лица, наклонился и чмокнул в щёку. А затем подошёл к стулу и опёрся бедром об угол стола. — Ты слишком много работаешь, Миона. Постоянно учишься.       Грейнджер выгнула бровь.       — Если я не буду учиться, то отстану, Драко. Ты же знаешь.       Он положил палец ей под подбородок.       — Тогда, может, не стоит столько на себя взваливать? Ты совершенно точно не обязана перечитать все книги в библиотеке до конца школы.       — Я считала, тебе нравится иметь умную девушку, Малфой.       Драко вздохнул. В раздражении Гермиона начинала звать его по фамилии.       — Мне нравится иметь умную девушку. Но… Тебе нужно сделать перерыв, Гермиона. Твоё расписание плотнее, чем у студентов седьмого курса. Сколько предметов у тебя в этом году? Восемь? Девять?! Десять?!!       — Семь основных, плюс три факультатива. Это не слишком много, Драко. Я справлюсь, — обиженно огрызнулась та.       — Эй. Всё, что я хочу сказать — время от времени нужно расслабляться. В этом месяце мы практически не виделись с тобой — только в классе и в Дуэльном клубе. Я скучаю по тебе, заучка.       Она виновато посмотрела вниз на свои покрытые чернилами пальцы.       — Я знаю. Но в этом году так много домашней работы, и все мои профессора ожидают от меня гораздо большего, включая твоего отца. Я не хочу ошибиться. Я хочу сохранить свои высокие оценки. Прости, Драко. Я не хочу… пренебрегать тобой.       Драко убрал волосы с её лба.       — Я понимаю. Только будь осторожна — не повреди свою гениальную голову, хорошо? — Он поцеловал её снова. — Возьми выходной. Это не убьёт тебя.       — Не сегодня, Драко. У меня контрольные по астрономии и арифмантике. Плюс задание на три фута по древним рунам.       Драко выглядел разочарованным.       — Хорошо. Хочешь, я помогу тебе с учёбой?       — Нет, — отозвалась Гермиона, но тут же пожалела об этом, увидев обиду на его лице. — Мне просто… нужно немного времени побыть наедине с собой. И если ты будешь рядом, это меня отвлечёт.       — Прекрасно, — резко бросил Драко и встал.       — Драко, подожди! — окликнула его Гермиона, как только он собрался уходить. — Мы погуляем завтра после занятий, хорошо?       — Хорошо, — ответил он всё ещё напряжённым голосом.       Он вышел из библиотеки, шурша мантией и оставив Гермиону одну, как она и хотела.       Но теперь она чувствовала себя виноватой и с трудом вернулась к работе.

***

      Тем временем в кабинете директора Сара и Северус выясняли у Дамблдора, почему он ничего не знал о заданиях, приготовленных чиновниками Министерства для Турнира. Сара, в частности, была зла, что Гарри уже в первом туре пришлось столкнуться с ламией.       — Ламии — это демоны, директор! Одни из самых опасных существ в этом мире, да и в моём тоже! Как вы могли допустить, чтобы её выставили против ученика?       — Леди Сараи, я не отвечал за формирование заданий. Эта задача лежала на плечах моих коллег из министерства: мистеров Бэгмена и Крауча. Я не имел права голоса в том, какими были испытания.       — Не имели права голоса?! По словам Северуса, вы обладаете огромным влиянием. Почему, увидев, с чем столкнётся Гарри, вы не потребовали, чтобы было представлено другое существо? Вы знаете, на что способны ламии?! Они живут тем, что убивают и пожирают детей! Даже воину фейри было бы непросто справиться с таким противником, что уж говорить о ребёнке!       — Но Гарри справился с ней, леди, — напомнил Саре Дамблдор.       — Судя по рассказам Северуса, всё могло быть по-другому. Вы должны больше заботиться о своих учениках, директор. Если бы мой жених не изгнал её, ламия могла бы устроить бойню в этой школе.       — Я прекрасно знаю об этом, моя леди-воин, — сказал Дамблдор.       — Я надеюсь, что это не повторится. Подвергать детей опасности ради состязания — этого ни я, ни мой народ никогда не поймём.       — У меня не было выбора. Когда имя Гарри появилось из Кубка…       — Да, в этот момент был заключён магический контракт с Чашей, но ведь всегда есть способ обойти его. Чего вы, волшебники, не знаете, потому как предмет, который вы называете Кубком Огня, на самом деле — наша священная Чаша Чудес.       Дамблдор ошеломлённо уставился на Сара.       — Что Вы такое говорите? Кубок всегда принадлежал нам.       — Нет. Данное убеждение не имеет под собой реальных оснований. Чаша в незапамятные времена была украдена Галахадом у дев-хранительниц. Он презирал свою кровь фейри и верил, что мы — проклятый народ, и поэтому он оправдывал кражу у нас священного предмета, утверждая, что это — Святой Грааль. Она исчезла в мире смертных и в конце концов попала в руки волшебников, но она никогда не принадлежала вам. Она всегда была нашей: вы никогда не сможете до конца понять заключённую в ней магию фейри. Не в тех руках она может нанести большой вред или же большое благо. Это гораздо больше, чем просто кубок, используемый для жеребьёвки, Альбус Дамблдор, — произнесла Сара, и её голос звенел силой убеждения. — Королева Титания послала меня рассказать вам — когда вы закончите свою игру, мы хотим, чтобы вы вернули Чашу нам. В знак доброй воли между нашими народами мы просим об этом.       — Чаша не принадлежит мне, и я не имею права ею распоряжаться.       — Тогда передайте слова королевы своему министру или тому, кто отвечает за это. Потому что если вы продолжите удерживать нашу Чашу, возникнут разногласия между нашими народами. И последнее, что вам сейчас нужно — это война с фейри: у вас достаточно проблем с тёмными волшебниками.       — Это угроза, леди Валинек?       — Это предупреждение, директор, от самой Королевы Фей. Я советую вам не игнорировать его. В следующий раз Титания не будет столь любезна. Если ваш министр мудр, он вернёт нам Чашу и таким образом избежит кровопролития. Мой народ очень не любит воров.       Дамблдор побледнел. Мощь Двора фейри не была пустым звуком.       — Я сообщу ему о вашей просьбе, леди Сараи.       — Хорошо. Подумайте о том, что пострадает ваш народ, и сделайте мудрый выбор, если этого не сделает ваш министр.       Дамблдор кивнул.       — Я понял. — Затем он пододвинул к Саре конфетницу. — Лимонную дольку?       Она с подозрением посмотрела на угощение.       — Что в них?       Глаза Дамблдора округлились:       — Ничего! Уверяю Вас, они не заколдованы.       Сара взяла одну, понюхала, что-то пробормотала на языке фейри, а затем удовлетворилась этим.       — Подумайте над тем, что я сказала, директор. Не только о Чаше, но и о Гарри. Он мне как сын, и если его жизнь снова подвергнется риску из-за вашего глупого соревнования… Я буду весьма недовольна. — Сара многозначительно дотронулась до своего меча.       — Леди Сараи, конечно, вы не стали бы угрожать пожилому человеку…       Она рассмеялась:       — Может, вы и пожилой, Дамблдор, но совсем не тот мягкий дедушка, каким хотите казаться. Не пытайтесь обмануть меня: я узнаю манипулятора, когда увижу его. Я выросла среди мастеров этого искусства. Но хотя мы можем быть суровы, мы, фейри, дорожим нашими детьми. То, чего многие из вас, смертные, не делают. И это уже не первый раз, когда Гарри подвергался опасности. Так что берегитесь, старик. Если что-то случится с Гарри, за расплатой я приду к вам.       — Тебе придётся стать в очередь, — вставил Снейп-старший.       — Северус, пожалуйста! — Дамблдор поднял руки. — Я поговорю с Бартемиусом и Людо и удостоверюсь, что последнее задание не… невероятно трудное. Я тоже не хочу, чтобы Гарри пострадал.       — Значит, мы договорились, — просто сказала Сара. — Если позволите, я пойду. — Она коротко кивнула Дамблдору и покинула кабинет.       Тот взглянул на Северуса:       — Однако странную невесту ты себе выбрал… Не хотел бы я оказаться у неё на пути. Она — опасный противник.       — Ваша правда. Но я бы не хотел, чтобы она была другой. Доброго вечера, Альбус. — Северус тоже вышел от Дамблдора, дабы тот мог обдумать полученные предупреждения. Вернувшись в свои апартаменты, Северус поужинал со своей возлюбленной и занялся другими, более личными, делами, ибо уже следующим вечером ей предстояло вернуться на службу.

***

      Драко бродил по берегам озера, слишком рассерженный и взволнованный, чтобы вернуться в гостиную Слизерина и заниматься уроками или общаться с Крэббом и Гойлом. Временами он действительно думал, что Гермиона была одержима учебой. Она посещала больше занятий, чем любая ведьма её возраста, и, вероятно, больше, чем любая другая ведьма в школе. Хотя он восхищался её умом и самоотверженностью, он также боялся, что она выгорит от слишком большого количества занятий. Драко хотел предупредить её, но она разозлила его и он забыл.       «Ради Мерлина, ей же всего четырнадцать! Разве она не должна наслаждаться своей юностью и не тратить всё своё свободное время, размышляя над книгами и свитками? Я люблю её очень сильно, правда, но иногда она просто… раздражает меня до чёртиков.»       Он продолжал идти, полной грудью вдыхая свежий воздух и любуясь восходом полной луны, осветившей ночное небо. Ему бы понравилось гулять здесь, держась за руку с Гермионой, но вместо этого он был один, а она изучала какую-то сухую главу древних рун.       Завершив очередной круг, Драко услышал тихие голоса и замедлился, но он не мог не заметить две фигуры, обнимавшиеся в лунном свете. Сначала он узнал когтевранку Луну Лавгуд — странную Луну «не от мира сего». Её вечно дразнили за то, что она видела вещи, которые больше никто не видел. Она стояла в объятиях высокого мужчины, одетого в чёрное и с волосами цвета безлунной ночи, в которых запутались ракушки и водоросли.       Келпи… Дункан Вэйвстрайдер.       Который, очевидно, не считал Луну сумасшедшей, так как он страстно целовал её.       Драко отвернулся, покраснев, и с горящим лицом поспешил вверх по тропе. Однако в душе раздавался неприятный голосок: «Даже ненормальная Лавгуд нашла себе пару. Одного из фейри, и тем не менее… Они счастливы вместе.» Он с горечью задавался вопросом, продлится ли то, что он чувствовал к Гермионе. Или его мать была права, когда говорила, что брак между чистокровным и маглорождённой обречён на провал?       Драко покачал головой. Нет, нельзя верить Нарциссе: она всегда была предвзята к нечистокровным. Гермиона была просто… отличницей. Даже лучше него. Это не означало, что она собиралась выбрать обучение, а не отношения с ним.       Драко вернулся в замок и направился в подземелья. Лёгкий шум заставил его взглянуть на лестницу, где он увидел своего брата и Кэти, также склеившихся губами.       «Чёрт возьми, что это со всеми сегодня?» — сердито подумал Драко. Он развернулся и в крайнем расстройстве пустился бежать по лестнице к подземелью, перепрыгивая через ступеньку. Похоже, все, кроме него, прекрасно проводили время.       Он вошёл в портретный проём, проигнорировав попытки своих друзей заинтересовать его картами, шахматами или дебатами о том, чем лучше защититься от Круциатуса.       — Я устал. Пойду спать, — коротко сказал он и приступил к выполнению сказанного.       Но, несмотря на все попытки, уснуть ему так и не удалось: мысли об одной пышноволосой ведьме, которая в последнее время предпочитала учиться, вместо того, чтобы проводить время со своим парнем-слизеринцем, не давали Драко перейти в царство снов. Он застонал и повернулся на живот, зарывшись лицом в подушку и занявшись медитацией, пока не уснул.       Но даже во сне его мучили кошмары: ему снилось, что он бежит за Гермионой по коридору, и, стоило ему протянуть руку, чтобы обнять её, как на него упала гора книг, похоронив под собой.