Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      Гермиона торопливо приступила к своему завтраку, состоявшему, как всегда, из сока, тоста, варёного яйца и двух полосок бекона — она, в отличие от многих своих одноклассников, старалась питаться сбалансированно. Но сегодня она не задерживалась за столом, так как хотела поговорить с Сарой о своей кампании по защите домашних эльфов, пока воин не покинула Хогвартс и не вернулась к своему монарху. Гермиона восхищалась воином-полуфейри за то, как смело та отстаивала свои убеждения и право выйти замуж за мужчину, которого полюбила, несмотря на то, что они — выходцы из разных миров. Так же, как она и Драко. Гермиона вздохнула, отодвинув стул и игнорируя удивлённые взгляды соседей. Она знала, что в последнее время пренебрегала своим парнем, но надеялась, что он сможет понять, почему. Уроки должны быть на первом месте. Она должна получить высшие оценки, чтобы доказать своим родителям и однокурсникам, что достойна обучаться в Хогвартсе. Гермиона знала, что многие чистокровные на всех факультетах посмеивались над мнением директора школы о том, что магглорождённые равны им, и поэтому считала, что не может позволить себе быть «посредственной». Она должна превзойти всех и показать себя, и к тому же ей нравились трудности, а большинство предметов были, по её мнению, недостаточно сложными.       Гермиона задвинула эти мысли подальше и поспешила к столу для преподавателей, тихо ожидая, пока профессор Снейп не поднял глаза от своего утреннего кофе и не спросил:       — Мисс Грейнджер, какие-то проблемы?       — Нет, профессор Снейп. Я просто хотела узнать, могу ли я поговорить с леди Сараи несколько минут?       Зельевар поднял бровь.       — Вам вряд ли нужно спрашивать моего разрешения. Прошу.       Доев кашу с корицей, Сара положила ложку и грациозно встала. Гермиона никогда не видела более элегантную женщину, и порой чувствовала себя рядом с ней неуклюжей.       — Чем могу помочь, Гермиона?       — Мы можем поговорить наедине? Например, вон там, у камина? — девушка указала на другой конец стола.       — Конечно, дитя, — согласилась Сара и последовала за Грейнджер.       Женщина была одета в свой обычный зелёный мундир и леггинсы, а на бедре у неё висел меч, ибо за пределами Дворца воин фейри никогда не был безоружным. Сара также была весьма талантливым заклинателем, как и вся личная гвардия Титании, и мастером боя.       — Ну, юная леди, о чём ты хотела поговорить?       Гермиона слегка отшатнулась в благоговейном страхе от того, что смогла обратить на себя внимание воительницы, но, раз уж ей это удалось, она не упустит свой шанс.       — Драко и Гарри рассказали мне немного о дворе фейри. Они сказали, что вы не делаете домашних эльфов рабами.       — Совершенно верно. Низший и Высший дворы — мы сосуществуем в мире, хотя первые и служат вторым, — ответила Сара. — Тех, кого вы называете домашними эльфами, мы называем брауни, потому что они предпочитают коричневую одежду и обычно имеют коричневый оттенок кожи.       — Правда? У Добби, моего друга, другой.       — Спроси его, с каким цветом кожи он родился, — посоветовала ей Сара. — Большинство волшебников, которые торгуют домашними эльфами, меняют цвет их кожи по своему усмотрению.       Гермионе стало тошно от этого.       — Но это ужасно!       — Да. А ещё ужаснее пожизненно привязывать к себе фейри и их детей, — мрачно сказала Капитан Стражи.       — Об этом я и хотела с вами поговорить, миледи. Я хочу знать, как положить этому конец, — страстно начала Гермиона, и её карие глаза засверкали. — Я считаю, что это ужасно и мы должны покончить с этим. Только когда я пытаюсь донести эту мысль до других волшебников и ведьм, даже на Гриффиндоре, до моих друзей, все смотрят на меня, как на сумасшедшую. Они говорят, что эльфам нравится служить волшебникам и что те счастливы быть связанными с семьёй или здесь — со школой. Они говорят, что, если их освободить, те не будут знать, что делать с этой свободой.       Сара нахмурилась.       — Такова логика тех, кто привык держать в рабстве других. Такое отношение не является чем-то новым: вы, смертные, порабощали свой собственный род на протяжении веков и только недавно отменили эту практику. Именно от вас мои тёмные кузены узнали о рабстве. Среди моего народа рабство рассматривается как крайняя деградация, утрата свободы как тела, так и духа, которая лишает чувства собственного достоинства. Благие фейри так не поступают.       — Тем не менее, у вас есть слуги, так мне сказал Драко.       — Да, но они служат по собственной воле, согласно присяге на верность королеве Титании, или же подписывают контракт на несколько лет. Как только их контракт истекает, им предоставляется выбор: продолжать служить королеве и её двору или уйти и продолжать свою жизнь, как они пожелают. Договор рассчитан на одного, а не на всю семью, и на всё время его действия работник находится под защитой монарха и является неприкосновенным. Причинить вред слуге Титании равносильно причинению вреда самой королеве, наказание за это быстрое и суровое. Если кто-то отдаёт свою жизнь, находясь на службе у Королевы, он считается героем, и его имя воспевается бардами по всей стране и никогда не забывается. Даже если он — скромный дух или фея бабочек, мы оказываем эту честь, потому что он выполнил свой долг. Кто-то должен править, а кто-то - служить, но выбор служения доброволен.       — А вы не… Издеваетесь над слугами?       — Нет, дитя. Мы не бьём их плетьми и не истязаем так, как это делают другие. В семьях Высокого двора детей учат, что необходимо уважать слуг: многих из нас воспитывали гувернёры и няньки, ведь родителям часто приходится уезжать, поэтому мы любим их как родных. Я частенько слышу, как принц Балин — младший сын королевы Титании — обращается к Акорнии, своей няне-дриаде, «матушка» — ведь до пяти лет она была при нём неотлучно, и только после этого Титания смогла взять на себя заботы о сыне. Принц прислушивается к её советам даже сейчас, когда достиг совершеннолетия и давно уже не спит в детской.       — Как бы мне хотелось, чтобы волшебники так же вели себя по отношению к домашним эльфам, — сказала со вздохом Гермиона.       — Рабство — это древнее преступление, — покачала головой Сараи. — Но ты должна понять, дитя, что это не произошло в одночасье. Это продолжалось веками. Так что не стоит ожидать чудес. Твои друзья-волшебники выросли с мыслью, что это правильно и даже естественно иметь домашних эльфов-рабов. Хотя мы с тобой знаем, что подобное положение дел неправильно, они принимают это как должное. Их учили, что домашним эльфам нравится их обслуживать, и, возможно, некоторые из них действительно довольны своей жизнью, хотя я сомневаюсь, что это всегда было так. После стольких столетий домовые эльфы привыкли к своему рабству, поскольку они выросли в нём и боятся разорвать цепи и жить свободной жизнью, полной возможностей. Короче говоря, прожив столько времени под чужим игом, они потеряли часть своей способности думать самостоятельно.       — Я знаю. Мистер Крауч освободил своего домового эльфа Винки. И она несчастна. Она умоляет взять её назад, но тот отказывается. Она даже не хочет рассказывать нам, из-за чего он так поступил.       — Иногда, если магическая связь прерывается внезапно, она оставляет шрам на духе эльфа. Я думаю, что Винки страдает именно от этого, а также от страха перед неизвестным. Если она вернётся со мной в мой мир, её осмотрят целители и научат быть свободной брауни, какими были её предки.       — Вы возьмёте её с собой?! О, это было бы великолепно! — воскликнула, улыбаясь, Гермиона. — Но как заставить волшебников прислушаться ко мне и отменить рабство домашних эльфов, подписав с ними контракт на служение? Я хотела изготовить значки, — девушка показала Саре свой значок ГАВНЭ. — Это означает «Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов».       Сара прыснула.       — Хм. Твой порыв благороден, но сначала необходимо составить план по привлечению сторонников среди волшебного сообщества. И делать это нужно постепенно. Для начала найди единомышленников среди своих сверстников, может, чуть старше, которые разделяют твоё мнение о невозможности жестокого обращения с домашними эльфами. Уверена, что их больше, чем ты думаешь.       — Но они будут в основном магглорождёнными или полукровками, — возразила Гермиона. — Мне нужны и чистокровные.       — С этим сложнее, хотя… например, Драко может стать твоим первым союзником, а там подтянется и Гарри.       — Гарри не настоящий чистокровный. Он ближе к полукровкам.       — Тем не менее, он уважаем в студенческой среде, так что стоит включить его в твою кампанию. Во-вторых, Гермиона, нельзя идти напролом. Нужно всё делать тихо — исподволь, ибо даже те чистокровные, которые не приемлют жестокости в обращении с домовиками, не готовы добровольно отказаться от их услуг. Они умело скрывают свои взгляды из страха перед возможным осуждением или родительским наказанием. Предложите им не полный отказ от домовых эльфов, а освобождение их от привязки взамен на взаимовыгодный договор на несколько лет. Это привлечёт больше волшебников. В-третьих, у тебя должен быть представитель среди эльфов, демонстрирующий выгоду этих новшеств. Возможно, тот эльф — Добби, — мог бы помочь?       Гермиона кивнула.       — Да, Добби бы очень помог.       Сара улыбнулась.       — Я желаю тебе удачи в этом начинании, Гермиона. Но помни: иногда, если хочешь, чтобы изменения прижились, приходится действовать не спеша. Я знаю, что трудно проявлять терпение, особенно в твоём возрасте, но лучше заручиться поддержкой нескольких надёжных союзников, нежели сотней слабаков, которые оставят тебя при малейших сложностях. И, возможно, лучше назвать кампанию «ВоДы» — «Волшебники и Домашние эльфы». То есть, вы намерены очистить мир от ошибок и начать всё с чистого листа. Ваша аббревиатура… сбивает с толку и напоминает о проблемах с желудком.       Гермиона на мгновение задумалась:       — Да… Вы правы. Мне больше нравится Ваш слоган. Спасибо, Сара.       — Всегда пожалуйста, Гермиона. Я думаю, у тебя впереди большое будущее. Возможно, мы увидимся в следующем году.       — Мне бы очень этого хотелось, миледи, — улыбнулась Гермиона.       — А теперь мне пора идти: у меня остались дела, которые я должна закончить до того, как покину это место. Прощай, юная колдунья. — Сара сделала Гермионе полуофициальный поклон, каким взрослый фейри прощается со своим ребёнком, а затем пошла за Северусом в его апартаменты, дабы собрать вещи и попрощаться с ним и остальной семьёй.

***

      Позже тем же вечером       Гарри кидал красный мяч Кафалю, и тот носился за ним по траве, радуясь возможности потратить хоть часть неиссякаемой щенячьей энергии. Гриффиндорец взглянул на Драко, которого не видел после того, как тот поздравил его с успешным окончанием второго тура.       — Я вижу, что тебя что-то беспокоит. Хочешь поговорить об этом? Или ты пришёл сюда, чтобы просто поиграть с Кафалем?       Драко опустился на колени и потрепал щенка за уши, когда тот подбежал к нему, виляя пушистым хвостиком, с красным мячиком в зубах.       — Хороший мальчик, — похвалил он пса, и тот лизнул его в щёку. — А теперь беги, принеси его! — приказал Драко, встав и бросив мяч через всю лужайку и, поскольку к собственной силе он добавил искру магии, снаряд пролетел несколько ярдов, почти до квиддичного поля.       Кафаль издал счастливый лай и побежал за игрушкой, не обращая внимания на то, что мяч, казалось, исчез. Туманные псы брали след лучше, чем самая опытная ищейка: Кафаль знал, что найдёт мяч, где бы он ни был.       Гарри уставился на своего брата.       — Зачем ты использовал магию? Это было необязательно.       — Ему нужна практика отслеживания вещей с запахом магии, — ответил Драко, прикусив нижнюю губу. Он отвернулся и, засунув руки в карманы своей слизеринской мантии, прошёл пять шагов, а затем вернулся. Блондин не был уверен, хочет ли обсуждать свои отношения с Гермионой, но боялся, что, если не расскажет хоть кому-то, то рискует потерять её. И Гарри был единственным, кому он доверял.       Гриффиндорец спокойно ждал, чувствуя, что брат собирается с мыслями.       Внезапно тот нарушил повисшую тишину.       — У тебя когда-нибудь возникало желание… придушить Гермиону?       Гарри закашлялся. Такого он точно не ожидал.       — В последнее время нет. А что?       Драко скрипнул зубами.       — Потому что она стала… одержима учёбой, и это… весьма раздражает.       — Драко, она всегда была такой. И не говори мне, что ты этого не замечал.       — Ты не понимаешь! Да, я знал, что она — гений и заучка, это не секрет, вся школа знает об этом. Но она никогда не была… такой. Время от времени она отвлекалась: гуляла со мной, ходила в Хогсмид… Чёрт, да она могла целый час есть мороженое, прежде чем вернуться к арифмантике! — подросток покачал головой и зарылся пальцами в свои блондинистые волосы.       — Я заметил, что она в последнее время стала более… усердной. У нас экзамены через несколько месяцев. Ты же знаешь: Гермиона всегда начинает подготовку к ним раньше всех. И ещё у неё новый проект — Искоренение Рабства Домашних Эльфов.       — Скажи мне то, чего я не знаю, Гарри, — раздражённо сорвался Драко. — Мне нужно знать: как заставить её бросить проклятые учебники и обратить на меня внимание. Я пытался поговорить с ней вечером после твоего второго задания, а она просто… грубо меня отшила! Сказала, что ей нужно учиться и делать домашнюю работу, а потом рассердилась, когда я сказал, что она может позволить себе несколько часов отдыха. Я не видел её больше месяца — только на общих занятиях; всё, что я хотел — побыть какой-то час или два вместе, а она игнорирует меня!       Гарри с сочувствием посмотрел на брата.       — Гермиона с её книгами иногда похожа на меня и квиддич.       — Ха! Ни разу не видел, чтобы ты отказал Кэти в свидании, даже если у тебя тренировка и игра на следующий день. Ты ещё не сошёл с ума!       — Теперь нет. Но было время, когда я отмахивался от Рона, когда у меня была большая игра.       — Это другое. Он твой друг… а не парень, — возразил Драко. — Есть идеи, как мне поступить?       — Ну, можно замаскироваться под редкий сборник стихов, — с ехидцей предложил Гарри. — Тогда она точно приберёт тебя к рукам.       — Придурок! — Драко отвесил ему подзатыльник.       — Ладно, почему бы тебе не пойти к ней в библиотеку и… не станцевать перед ней стриптиз? Уж это точно должно привлечь её внимание!.. — брюнет едва уклонился от второго удара и отбежал на безопасное расстояние.       — Отличная идея, братишка! Это без сомнения привлечёт её внимание, а мадам Пинс — просто сразит наповал. Только как мне потом объясняться с папой по поводу запрета на посещение библиотеки или даже исключения?       — Ты… Э… Мог бы сказать, что это был неудачный эксперимент?..       Драко закатил глаза.       — Ты безнадёжен, Гарри!       — Зато ты улыбаешься. Немного.       — Потому что ты полный идиот, — проворчал Драко. — Может, уничтожить все её книги?.. Нет, тогда у неё будет срыв… Что ещё?..       — Дай ей неделю, а потом попробуй поговорить снова, — серьёзно предложил Гарри. — Она выполнит большую часть своих заданий, соскучится и захочет общения.       Драко хмуро посмотрел на свои ботинки.       — Ладно, попробую. Но эта её одержимость учёбой становится… Нездоровой.       — Знаю. Я пытался сказать ей, чтобы она притормозила, но меня она тоже не слушает. Говорит, что лучше бы я подналёг на уроки.       Драко рассмеялся.       — Теперь, когда у тебя за спиной отец, ты учишься больше, чем когда-либо раньше.       — Верно. Только она слишком занята своими исследованиями, чтобы это заметить, — согласился Гарри.       Кафаль громко залаял где-то за деревьями.       — Похоже, он опять выследил кого-то, — сказал Драко.       — Давай взглянем, что там такое, — предложил Гарри, идя вперёд. — Как же я хочу, чтобы этот год поскорее закончился…       — Когда последний этап Турнира? — спросил слизеринец, догнав его.       — Где-то около двадцать четвёртого июня, — ответил Гарри. — Бэгмен сообщит нам подробности за месяц до назначенной даты. На этот раз ничего разгадывать не надо.       — Ты блестяще справился. Сомневаюсь, что я бы так смог.       Гарри скромно пожал плечами.       — Мне помог один знакомый келпи, — прошептал он. — Надеюсь, что последнее задание заключается не в том, чтобы я убил кого-то, сразился с одним из чемпионов или ещё что-то в этом роде.       — Хочешь сказать, как на дуэли?       Гриффиндорец кивнул.       — Ты не должен бояться дуэли с ними, Гарри. Ты лучше подготовлен. Папа и Сара обучали тебя кин-са-дору и ЗОТИ, плюс занятия в Дуэльном клубе. Ты одолеешь любого, даже не вспотев.       — Возможно.       — Не «возможно», Феникс, а точно. Я видел, как ты сражаешься. Ты почти догнал меня.       — Почти?! Да на прошлом занятии с папой я уложил тебя на лопатки!       — Я отвлёкся, — возразил Драко.       — Ага, на Гермиону…       — Но это правда, — обиделся блондин. — Да откуда тебе знать: вы с Кэти как сладкая парочка…       Гарри расхохотался.       — Ну, не скажи, Дракон. Мы постоянно ссоримся.       — Когда такое было?       — На прошлой неделе. Она наорала на меня, потому что прочитала какую-то дурацкую статью в еженедельнике для ведьм, в которой Скитер написала, что я «безнадёжно влюблён в Джинни Уизли».       Драко некультурно вытаращил глаза:       — Святой Мерлин! Ты и сестра Уизли?! Это же просто… Абсурд!       — Я знаю.       — Это же фейк, — мгновенно заявил Драко.       — Это я и сказал ей, но она всё равно злилась на меня. Сказала, что «дыма без огня не бывает», а значит, я когда-то повёл себя так, будто у меня есть чувства к Джинни.       — Что?! Чёрт возьми, да она — младшая сестра твоего лучшего друга! Я бы оторвал Гойлу яйца, вздумай он встречаться с моей младшей сестрой, если бы она была у меня.       — Я знаю. Рон отправил бы меня на Луну. Я никогда не думал о Джинни в этом смысле. Она всегда была мне как сестра. Но вот она была немного влюблена в меня. А со статьёй… Кэти просто слишком эмоционально отреагировала…       — Не знаю, как я такое пропустил. Должно быть, спал.       — Или погряз в проблемах на личном фронте, — добавил Гарри.       — Вы снова вместе?       — Да. Когда она немного подумала об этом, то поняла, что всё статья — сплошная ложь. Весь следующий день она извинялась, я простил её, мы пошли к мадам Паддифут и поговорили…       — И всё?       — Да. Поговори с Гермионой, Драко. Девушкам нравится говорить о чувствах. Содержательные разговоры, а не просто поцелуи.       — Я знаю, что ты имеешь в виду, — братья прошли по лужайке, продвигаясь на звук возбуждённого лая. — Хорошо. Я попробую. Что мне терять?        Они увидели туманную гончую, сидевшую под деревом и облаивавшую нечто голубое и дрожавшее высоко в ветвях, у этого существа был пушистый хвост.       Драко сунул палец в рот и свистнул, отозвав Кафаля с охоты на белку или докси.       В следующий миг щенок, отфыркиваясь, лежал у его ног. Драко встал на колени и пристегнул к ошейнику поводок.       — Вперёд, малыш. Мне нужно домой, чтобы поймать Гермиону до того, как она доберётся до библиотеки.       Кафаль взвизгнул, а затем помчался к замку, не обращая внимания на Драко с Гарри, еле поспевавших за его быстрыми лапами.

***

      Но план Драко поймать Гермиону в библиотеке не сработал, так как в тот вечер Северус позвал обоих своих сыновей в Выручай-комнату на дополнительную тренировку. Драко хотел было отказаться, но вспомнил, что у Северуса очень мало времени на занятия с ними, и не захотел, чтобы отец злился на него за то, что он пропустил тренировку из-за любовной драмы.       В тот день Северус показал им заклятие импедимента, чары конфундус, а также проклятие редукто. Он также работал с Кафалем, обучая его безмолвным сигналам, которым, по словам Сары, тренер обучал всех гончих. В основном это были простые команды, такие как «стоять», «служить», «лежать» и «брось», но в конце концов Северус научил щенка и более сложным, например: «искать» и «охранять».       Пёс проявил такую же готовность и желание учиться, как и Драко с Гарри, что весьма порадовало мужчину.       Блондину удалось удержать своё внимание во время всей двухчасовой тренировки, но после неё он так устал, что все его желания свелись к горячему душу и тёплой постели. Гарри сам вызвался найти Гермиону и передать ей просьбу Драко о встрече, за что тот был очень благодарен.       Но в итоге Гарри обнаружил, что Гермиона всё ещё занималась, и, хотя он передал сообщение, не был уверен, что девушка его услышала: настолько она была погружена в древние руны. Гарри оставил Грейнджер за чтением, слишком измученный, чтобы повторять дважды. Северус выжал из него все соки, но младший Снейп не жалел: любая магия, которую он мог использовать для собственной защиты, была «в строку», так как Грюм всё ещё учил их стандартным контрпроклятиям, которые он уже освоил за лето.

***

      В следующие полторы недели учителя выдавали студентам темы проектов и то и дело устраивали тесты по зельям, трансфигурации и чарам. Все усердно учились, но самой прилежной была Гермиона Грейнджер (у которой была вдвое большая нагрузка, чем у однокурсников-гриффиндорцев): ей удалось «обойти» по баллам в большинстве дисциплин четвёртого курса даже упорных когтевранцев.       Это не осталось незамеченным деканом её факультета, которая тактично предложила, чтобы в следующем году Гермиона выбрала меньше факультативов и посоветовала поменьше сидеть за книгами, а гулять — побольше, так как девушка была на грани. Но Гермиона, вежливо выслушав предложения Макгонагалл, вернулась к своим книгам и пергаментам. Она была раздражена предложениями профессора о том, чтобы она меньше посещала курсы и дышала свежим воздухом. Они что, совсем не понимают, что у неё плотный график?! У неё почти нет времени на отдых, а ей ещё надо закончить годовой проект, который задала профессор арифмантики.       Гермиона мечтала, чтобы у неё был хроноворот (как в прошлом году), но Дамблдор забрал его после экзаменов, сказав, что Министерство не позволяет студентам использовать этот артефакт дольше года.       Поэтому она стала пропускать приёмы пищи, изо всех сил спеша вернуться к своим книгам. Девушка приходила в гриффиндорскую башню к самому отбою, и даже тогда (шептались её соседки по спальне) она, задёрнув полог кровати и наколдовав Люмос, занималась до самого утра. Её всё чаще видели уставшей и с застывшим выражением лица, с тёмными кругами под глазами, которые она пыталась скрыть косметикой, но Драко чувствовал, что бешеный темп уже начал сказываться на здоровье гриффиндорки.       Он несколько раз пытался заставить её сделать перерыв, но Гермиона просто срывалась на него, говоря чтобы он убирался.       — Проклятье! Я знаю, что делаю! Оставь меня в покое, Малфой!       — Отлично! Хочешь выгореть — вперёд! — закричал при очередном таком разговоре блондин. — Но не жди, что я буду стоять и смотреть. — Подросток ушёл, прежде чем мог потерять контроль над собой и наговорить того, о чём потом пожалел бы.       Драко летел в подземелья, сжимая кулаки; гнев и беспокойство отдавались в животе сильной болью. Он заметил Северуса, выходившего из лаборатории и, очевидно, собиравшегося лечь спать.       — Драко? Что случилось?       — Папа, мне нужно с тобой поговорить, — начал слизеринец. — Наедине.       Снейп привёл его в апартаменты, удивляясь, отчего сын так взволнован. Он только что говорил с Филиппом, и тот ушёл, чтобы убедиться, что Гарри в безопасности в гриффиндорской башне, а потом собирался исследовать корабль Дурмстранга, поскольку Каркаров в последнее время вёл себя весьма настораживающе, и Северус заподозрил его в контактах с кем-то из его старых приятелей-Пожирателей. Фил вызвался проследить за волшебником и выяснить, что тот задумал.       Заперев дверь и убедившись, что защитные чары работают, Северус снял свою профессорскую мантию и ботинки и присел на диван. Он посмотрел на Драко, который, немного замешкавшись, присоединился к нему.       — Это насчёт Гермионы, сэр, — сказал подросток официальным тоном. — Я… волнуюсь. Она слишком много учится, это какая-то навязчивая идея, и я не могу заставить её услышать меня. Я беспокоюсь, что она выгорит, используя свою магию, или свалится от переутомления. Последнее время она почти не ест и не спит, и ничем другим не занимается — только ходит на занятия и учится с утра до ночи. Это страшно, папа. Я никогда не видел ничего подобного. Даже «вороны» не настолько зацикленные, а ведь они живут и дышат книгами!       — Ты пытался поговорить с её деканом?       — Я? Нет, но Гарри сказал, что Макгонагалл уже говорила с Гермионой о слишком большом количестве занятий, но всё без толку: она так и гниёт в библиотеке. Пап, я знаю: то, что она делает, вредно для здоровья.       — Я сам понаблюдаю за мисс Грейнджер завтра во время сдвоенных зелий, и, если она будет выглядеть уставшей и измученной, как ты утверждаешь, я поговорю с ней, — твёрдо сообщил Северус.       — Может, тебе стоит оставить её после уроков? И заставить спать во время отработки.       Северус кивнул.       — На самом деле неплохая идея, — мужчина посчитал, что вполне может прибегнуть к этому, если лекция не даст результата. Или поговорить с Дамблдором о том, чтобы ограничить девушке доступ к внеплановым занятиям из-за слишком большой нагрузки.       Зельевар протянул руку и сжал плечо сына.       — Дракон, не волнуйся. Я знаю, что делать, и справлюсь, даже если её состояние действительно будет таким, как ты описываешь. Я наблюдал подобное у других студентов, — «и испытывал сам» — добавил он про себя.       — Спасибо, пап, — с благодарностью сказал Драко. — Эй, что случилось с дядей Филом? Мне показалось, что я видел, как он уходил, но он не остановился и не поздоровался.       — Он проверяет для меня подозрительную активность, — уклончиво ответил Северус. — Уверен, что он придёт позже, когда закончит и проведёт тренировку с тобой и Гарри.       — А… Но кто тогда охраняет Гарри?       — Крошка, а тебя я и сам могу довести до слизеринской гостиной.       — Я не думаю, что найдутся люди, которые решатся связаться с нами, — отметил Драко. Он и Гарри приобретали репутацию отличных дуэлянтов с самого начала Дуэльного клуба.       — Тем не менее, всегда полезно иметь кого-то за спиной, — мудро отметил Северус, а затем поднялся, чтобы сопроводить Драко обратно в Змеиное логово, как слизеринцы ласково называли свою гостиную.

***

      На следующий день Северус пристально следил за Гермионой Грейнджер, отметив, что Драко был прав в своей оценке её состояния. Девушка выглядела чересчур бледной, её кожа была слишком плотно натянута на скулах, а глаза походили на провалы в черепе, и, хотя она пыталась выглядеть взволнованной из-за образца зелья, которое он задал — антидот к различным ядам, — в ней не было прежней искры.       Грейнджер, как обычно, стояла в паре с Драко, но Снейп отметил, что его сын делал большую часть подготовительной работы и не позволял ей поднимать котёл. Обычно они делили задания поровну и успевали закончить своё зелье досрочно, работая в команде. Гермиона выполняла все действия правильно, но действовала практически на автомате.       «Она работает на чистом адреналине», — подумал Северус. Он знал это чувство слишком хорошо.       Да, тут определённо требовалось его вмешательство, пока не случилось непоправимое.       Он решил поговорить с ней в библиотеке после ужина: Снейп знал, что Гермиона будет там, ведь Драко сказал, что теперь она проводит в стенах храма мудрости всё своё свободное время. Северус, конечно, мог пригласить её к себе в кабинет и расспросить там, но хотел увидеть, насколько далеко зашла её одержимость. Всё было так же плохо, как и у него?       Наблюдая за тем, как класс выходит за дверь, он подумал, что скоро удовлетворит своё любопытство и развеет сомнения. А сейчас его ждёт проверка работ.

***

      Было всего семь вечера, а Гермиона уже чувствовала себя измотанной, и её глаза горели от слишком пристального разглядывания списка уравнений и графиков для домашней работы по арифмантике. Профессор Вектор задала три фута пергамента о том, какие числовые уравнения были основаны на священной тройке, а также числах «четыре» и «пять». Четыре — это число сторон света и четыре основных элемента, традиционно используемых в заклинаниях белой магии, призывающих и связывающих, а пять — пентаграмма, ещё один традиционный магический символ; «пять» также являлось священным числом для греческих магов и связывало опасных тёмных существ — таких, как бесы и дьяволы.       Теория была тщательно проработана — оставалось только связно сформулировать её, и тут Гермиона обнаружила, что её глаза закрываются. Она заставила их открыться. Девушка хотела выпить маленький флакон бодрящего зелья, которое она купила на прошлых выходных в Хогсмиде. Его действие длилось три часа — за это время она могла многое выучить. Но тут её веки отяжелели — зелье было в сумке, а у Гермионы не было сил просто нагнуться и открыть её.       «Нужно сосредоточиться… Что это была за фраза? О, да, если стороны пентакля равны, то выполненное заклинание должно совпадать с уравнением для…» — разум гриффиндорки вдруг опустел. Она нащупала книгу, но обнаружила, что её вырвали у неё из рук и захлопнули.       Гермиона моргнула и посмотрела в тёмные глаза Северуса Снейпа.       — Мисс Грейнджер, вы уже достаточно выучили для одной ночи. На самом деле даже для несколько ночей.       — Профессор Снейп? Зачем Вы берёте мои книги? Они нужны мне для занятий! — задохнулась от возмущения Гермиона, когда мужчина взял и вырвал сумку из её рук.       — И они вернутся к вам… на время занятий, — тихо произнёс мастер зелий, но в его голосе послышались стальные нотки.       — Нет! — почти прокричала девушка, вскочив на ноги. — Мне они нужны! Верните их, сэр!       Профессор поднял руку с сумкой.       — Успокойтесь, мисс Грейнджер. И сядьте, пока не упали. Не нужно вести себя так, будто я краду вашего первенца. Сядь! — резко приказал он.       Гермиона повиновалась, хотя и продолжала смотреть на преподавателя вызывающе, напомнив тому самого себя в этом возрасте.       — Я не понимаю. Вы же учитель, почему Вы отбираете у меня книги?!       — Потому что я заметил, как и ваши друзья, что Вы стали… одержимы учёбой до такой степени, что это вредит вашему здоровью и магическому благополучию, — начал Снейп.       — Нет! — вспыхнула Грейнджер. — Вам это Драко сказал?! Так это неправда! Я могу справиться со всей моей работой, сэр.       — Да, Драко пришёл ко мне, обеспокоенный тем, что вы можете переутомиться и выжечь себя. Такое бывало, мисс Грейнджер. Сколько дней вы продержитесь без сна? Или на тосте с вареньем и чаем на завтрак, половинке сэндвича в обед и двух ложках гарнира на ужин? В здоровом теле — здоровый ум, а вы лишили себя сна и недоедаете, юная леди.       — С чего вы это взяли? Я чувствую себя прекрасно, сэр.       Снейп фыркнул.       — Настолько прекрасно, что засыпаете над пергаментом!.. А знаю, потому что у меня есть глаза, и я вижу, что вы проявляете классические симптомы переутомления.       — Драко и Гарри слишком много болтают.       — Да Вы должны «спасибо» им сказать: если бы не они, Вы могли бы нанести себе непоправимый вред, мисс Грейнджер, — отругал студентку Северус. — Знаете, что произойдёт, когда Вы исчерпаете своё магическое ядро? Вы погрузитесь в эквивалент комы, так как Ваша магия попытается восстановить потерянную энергию, используя резервы Вашего тела. И если не обнаружит резервов, которыми можно было бы воспользоваться — заберёт всё, что сможет, и Вы попросту погибнете, так как Ваши органы будут разрушены. Вы будете медленно таять и умирать, если отток магии вовремя не ликвидировать. Я ясно выражаюсь, или мне принести диаграмму?       — Нет, сэр. Но… Я не занимаюсь по ночам магией. Я делаю домашнее задание и готовлюсь к тестам!       — Дитя, умерь свой тон, — резко приказал мужчина. — Не надо мне грубить. Я говорю тебе это для твоего же блага. Зачем Вы так загоняете себя? Вы запоминаете информацию лучше, чем любой студент, у которого я преподаю.       — Я знаю, но… Этого недостаточно! Разве Вы не понимаете? Мне так много нужно узнать — возможно, даже больше, чем я думаю, и я обязана узнать это сейчас, вот почему у меня так много курсов…       — Мисс Грейнджер, хоть я и одобряю Вашу жажду знаний, Вы не сможете выучить все предметы в Хогвартсе за семь лет. Это невыполнимая задача даже для Вас. Попытка её выполнить приведёт только к вашему психическому и физическому истощению. Какая пустая трата блестящего ума!       — Вы ошибаетесь, сэр, — возразила Гермиона, даже не понимая, что она делает. — Я смогу это сделать. Может, я всего лишь магглорождённая, но я справляюсь со своими уроками. И я продолжу…       Северус посмотрел на девушку свысока.       — Вы слишком упрямы, мисс Грейнджер. Ваши оценки выше, чем у любого из Ваших однокурсников, и всё же Вы пытаетесь что-то доказать… Кому? Вашим сверстникам? Родителям?!       — Всем!       — Это безумие, девочка! Ты губишь себя своей неутомимой учёбой и даже не замечаешь этого. Даже у тебя есть предел. Будь ты моим ребёнком, я бы закрыл все твои книги в подсобке на две недели и запретил бы заниматься чем-либо, кроме сна и еды.       — Вы бы так не поступили! Вы же учитель! — потрясённо возразила Гермиона.       — Да, но учитель, который знает разницу между прилежным и одержимым учеником. А Вы, мисс Грейнджер, последняя, — произнёс Северус, указав на неё пальцем.       — Нет!       — Да, и не кричи на меня. Отрицание ничего не изменит. Я думал, что Вы достаточно умны, чтобы знать это. Когда Вы ставите Ваши исследования выше своего здоровья, Вы уже не просто прилежная заучка, Вы — одержимая. Я это знаю, ибо однажды тоже пошёл по этому пути. Вы не можете увидеть надвигающуюся пропасть, потому что Вы слишком близко к краю. Но ещё шаг — и Вас уже не спасти.       Гермиона уставилась на мастера зелий, раскрыв рот.       — Но… Мне казалось, что Вы поймёте… — она в ужасе заплакала.       — Да. Вы считаете, что, раз Вы магглорождённая, то Вам нужно обязательно доказать, что Вы такая же, если не лучше, тех, кто родился в волшебном мире. У Вас также есть врождённое стремление к успеху, к обучению, и знания для Вас как наркотик. Вы глотаете их и никогда не насыщаетесь. Наоборот — ваша жажда лишь увеличивается. Почему Шляпа отправила вас на Гриффиндор вместо Когтеврана или Слизерина — этого я никогда не пойму. У вас амбиции змеи в сочетании с жаждой знаний, превосходящей орлиный факультет. Этим бесспорно можно гордиться, но это также может быть и палкой о двух концах.       Снейп прислонился к столу, заваленному пергаментами и мягко проговорил:       — Вы слишком молоды, чтобы таким образом растрачивать свой ум и талант. Вам стоит остановиться и подумать о том, что Вы делаете. В мире есть нечто большее, чем книги, мисс Грейнджер. Я знаю, что это трудно понять, так как Вы, подобно мне, преклоняетесь перед «печатным» словом. Но если слишком долго смотреть на солнце, можно и ослепнуть. Так сказал мне мой учитель ЗОТИ, профессор Сайфер, когда я был в Вашем возрасте и был одержим изучением зелий и всего остального, до чего мог дотянуться. Я превратился в щепку и чуть не отдал Мерлину душу.       — Но мне нужно учиться. Скоро экзамены…       — Мисс Грейнджер, до итоговых зачётов ещё месяцы — они будут в июне. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но сейчас только март, верно?       — Да.       — Вам не нужно проходить материал так сильно «наперёд», Вы не тупица. Вы, на самом деле, лучше многих своих одноклассников. Итак, достаточно. Вы выслушаете меня, или я запру Вас в библиотеке и проинформирую директора о Вашей одержимости, и он, скорее всего, отправит вас в Больничное крыло — для того, чтобы вернуть Вас в норму. На несколько недель.       Гермиона была потрясена.       — Нет, пожалуйста, профессор Снейп! Не делайте этого! Это было бы так… унизительно. И разве это не против школьных правил?       — Нет. Долг учителя — заботиться о благополучии своих учеников. Даже если это означает защищать их от собственной глупости. Вы готовы выслушать альтернативу? Потому что если нет, то я вполне способен перебросить вас через плечо и уложить спать, как капризного младенца, в своих апартаментах. Спросите любого из моих сыновей.       Гермиона побледнела, так как знала, что Снейп не шутит.       — Хорошо, сэр. Что… Вы предлагаете? — Она слишком устала, чтобы спорить дальше, и даже если бы не это, зельевар был слишком убедителен, чтобы опровергнуть его доводы. Его завуалированные угрозы вызывали беспокойство, и девушка знала, что он так говорил, потому что заботился о ней. Гермиона также знала, что её острый язык не прогонит мастера зелий и что он не позволит себя игнорировать.       — Я рекомендую Вам отказаться от третьего факультатива до конца года. Нет, молчите и дайте мне закончить. — Он поднял руку. — Вы сможете продолжить его изучение в следующем семестре или пройти его летом, но прямо сейчас у Вас слишком большой объём работы. Кроме того, Вы должны решить, какой предмет или предметы Вы лучше всего знаете, и сосредоточиться на них, а не распыляться, пытаясь объять необъятное. Да за всё время этого мира Вы не смогли бы сделать это. Ваше время будет потрачено с пользой при изучении максимум двух направлений магии. О других можно почитать вне класса, но, опять же, в пределах разумного.       Мужчина взял стул и сел. В угрозах больше не было нужды — он сумел привлечь внимание гриффиндорки.       — Помните: Ваш разум также нуждается в здоровом теле, чтобы функционировать. Отсутствие сна и питания сделают из Вас зомби и убьют быстрее, чем любое проклятие. Итак, вот что я предлагаю. Я составлю расписание, по которому Вы будете посещать занятия. Там будет учтено время для учёбы, еды, физических упражнений и сна. Оно будет организовано так, что у Вас будет время на всё, помимо чтения и дрожания над своими оценками. Вы обязаны строго его придерживаться, и я узнаю, если Вы этого не будете делать — и вовсе не потому, что мои сыновья будут мне «стучать».       — Но, профессор, что я буду делать, если Вы не разрешаете мне читать? — всхлипнула девушка.       — Мисс Грейнджер, есть много вещей, которые Вы можете делать, помимо чтения учебников. Я позволю Вам читать два или три романа или журнала в неделю для удовольствия. Но также я буду поощрять Ваши прогулки по территории школы. Вы также можете тренироваться с Гарри и Драко или помогать мне в сборе ингредиентов для зелий. Возможно, Вы могли бы помочь Хагриду с ранеными животными или профессору Спраут с растениями. Всё это — достойные занятия, которые не позволят Вам бездельничать или скучать. Профессор Сайфер дал мне много подобных вариантов.       — Вы приняли его предложение?       — Да. И поэтому я стою сейчас перед Вами, а не валяюсь в палате св. Мунго. Поверьте мне, мисс Грейнджер — это не конец света, если Вы не получите «Превосходно» по древним рунам. Жизнь продолжится. И Ваша в том числе. Я сообщу профессору Макгонагалл о Вашем новом расписании, поскольку это — её обязанность.       — Она говорила мне примерно то же, что и Вы.       — Да? Очевидно, она была недостаточно убедительна, — фыркнул Снейп.       Гермиона покраснела. Если бы Макгонагалл угрожала ей, как Снейп, она бы подумала, что та её пугает. Но не в случае с профессором зельеварения. Не после того, что Гарри рассказал ей о своих днях в поместье Принц. «Он всегда делает то, что говорит, Гермиона. Если он высказал угрозу, то выполнит её. Обязательно».       — Я… Делайте, как сказали, сэр, — неохотно согласилась Грейнджер. Затем она с горечью посмотрела на профессора, будто тот сжёг все книги и запер её в башне.       — Не смотрите на меня так, юная леди. Однажды ты поблагодаришь меня за мой мерзкий поступок. Ты забыла, что Драко хочет проводить время с тобой, а не с твоим учебником? Он всё ждал, когда ты закончишь, и тебе крупно повезло, что ему не надоело и он не нашёл себе другую девушку.       Сердце Гермионы похолодело. Неужели она была настолько близка к тому, чтобы разрушить их отношения? Она знала, что отталкивала юношу несколько раз, но…       — Он, должно быть, ненавидит меня. За… за то, что я предпочла ему образование.       — Ненавидит тебя? Нет. Он раздражён и обеспокоен. Я предлагаю тебе поговорить с ним как можно скорее.       — Я согласна, сэр. И я принимаю ваши условия. Я не понимала… Я просто хотела… — Гермиона замолчала.       — Я знаю. Ваша сумка будет лежать в моих комнатах, и я буду присылать вам книги по мере необходимости, а также пергамент и чернила, которые Вам понадобятся. Я поговорю с другими учителями о заданиях и прочем. Расписание будет составлено к завтрашнему вечеру. Выполняйте свою часть сделки, мисс Грейнджер, или Вы знаете, что произойдёт.       — Да, сэр, — гриффиндорка зевнула и встала, но почувствовала головокружение.       Северус поймал её до того, как она упала на пол.       — Кости Мерлина! Когда Вы в последний раз нормально ели?       — Не помню. Сегодня поела хлеба, — пробормотала девушка, прислонившись к профессору.       Северус пробормотал что-то, похожее на: «Глупая девчонка, выпороть бы тебя за такое, клянусь!» — а потом подхватил её на руки и отнёс в свои покои.       В коридорах было тихо. Северус заказал Гермионе горячую еду, а после того, как та поела, дал ей питательный напиток и сопроводил обратно в гриффиндорскую башню, связавшись после с Крошкой и попросив ту убедиться, что девушка уснула.       Гермиона улеглась, и кошка-фейри проверила, чтобы она крепко спала без сновидений.

***

      Гермиона проспала большую часть следующего дня, поскольку была суббота, а потом встала, приняла душ и спустилась на обед. Почувствовав, что за ней следят, она оглянулась и увидела: из-за учительского стола на неё смотрит Северс Снейп.       — Эй, Миона! — поздоровался Драко, прислонившись к краю стола и осторожно улыбаясь. — Как дела?       — Я в порядке, — сказала девушка, задаваясь вопросом, знал ли блондин о словах Снейпа. — Я просто… хочу есть… — Как только Гермиона произнесла это, то поняла: она действительно умирала с голоду.       Девушка наполнила свою тарелку фаршированными яйцами, фруктами и ветчиной.       — Заметно! — хохотнул Малфой. — Я рад, что к тебе вернулся аппетит.       Гермиона кивнула, а Драко присел рядом с ней.       — Не хочешь прогуляться со мной после обеда?       — Да. С удовольствием, — девушка улыбнулась ему и тут же получила ответную улыбку.       Съев столько, сколько смогла, она позволила Драко взять её за руку, и они вместе пошли вниз к озеру, где он остановился и стал бросать в воду камешки.       — У тебя здорово выходит, — застенчиво сказала Гермиона.       — Я много тренировался летом. У нас в поместье есть пруд, — ответил подросток.       — Драко, прости. Я не хотела… Пренебрегать тобой.       — Разве? — нахмурился он.       Грейнджер покраснела от стыда.       — Ладно, может, и так. Но я… На самом деле это было не всерьёз. Я просто была… обеспокоена своей учёбой.       — Ты хотела сказать одержима?       Гермиона прикусила губу. Ей очень не нравился этот термин, но она не могла отрицать очевидного.       — Да.       — И что же случилось?       — Со мной поговорил твой отец. Он… заставил меня понять, что то, что я делаю, причиняет вред мне… и тебе. Он сказал, что я могла убить себя. Потом он заставил меня пообещать, что я буду следовать расписанию, которое он составит для меня, иначе он запретит мне ходить в библиотеку и попросит Помфри закрыть меня в лазарете, прописав постельный режим.       Драко хихикнул.       — Он правда так сказал?       — Да. И он точно бы так сделал.       — Не сомневаюсь.       — Я не понимала, что вела себя как эгоистка, пока он не сказал мне об этом, — призналась девушка тихонько. — Прости, что отталкивала тебя, Драко. Я обращалась с тобой как… как с мебелью, но я не понимала, что делаю… Ты простишь меня?       — Конечно, заучка, — ответил слизеринец, а потом обнял и поцеловал её.       Гермиона едва ли не растаяла в его руках и задумалась: как она могла забыть о том, что рядом с ним так хорошо; что он целуется так, как будто она — самое ценное в его жизни, и о том, как сильно она любила этого чистокровного, который бросил вызов устоям ради неё? Как она могла подумать на мгновение, что заплесневелые книги и свитки стоят того, чтобы потерять его? «Я, действительно, была одержима. Но сейчас я в здравом уме, впервые за… месяцы. И я намерена остаться такой»       Когда они, наконец, оторвались друг от друга, Драко улыбнулся и сказал:       — Хочешь полетать, Миона?       — Я… Не очень хорошо летаю.       — Ты полетишь со мной. Я буду держать тебя, и ты ни за что не упадёшь.       — Обещаешь? — гриффиндорка до сих пор чувствовала себя на метле неуверенно.       — Обещаю.       Блондин, не задумываясь, призвал свою метлу беспалочковыми чарами.       — Когда-нибудь ты научишь меня этому.       — Когда у тебя будет больше свободного времени, обязательно. А сейчас просто полетай со мной, Грейнджер, — попросил Драко. Он сел на метлу, а её посадил перед собой.       Они грациозно пролетели над полем, и Драко всё время держал её за руку. Гермиона откинулась на него, ощущая спиной биение его сердца, и улыбнулась. Она сделала глубокий вдох свежего воздуха и впервые не почувствовала ни паники, ни духоты.       Драко не делал никаких квиддичных финтов, пока Гермиона была с ним — он просто летел и ценил момент их единения.       Через час они приземлились и медленно пошли обратно в замок, где увидели ожидавшего их в холле Северуса.       — Мисс Грейнджер, Вы выглядите намного лучше, — произнёс он и вручил девушке пергамент.       — Ваше новое расписание вступает в силу в понедельник.       — Спасибо, сэр, — ответила Гермиона, коротко взглянув на пергамент и положив его в карман своей мантии. — Мы с Драко собираемся поиграть в шахматы.       — О? И в какие же?       — Маггловские. Где, чтобы обыграть противника, действительно нужно думать, и ничего не разбивается.       Северус кивнул и отвернулся, добавив:       — Драко, будь осторожен. Я бы сказал, что мисс Грейнджер — серьёзный противник.       Гермиона ухмыльнулась.       — Он в курсе. — Затем она взяла Драко за руку и повела его в Большой зал, а после палочкой призвала шахматы из своей комнаты. Впервые за месяц она чувствовала себя спокойно и в безопасности, и была счастлива провести время со своим парнем-слизеринцем, которому повезло, что у него такой проницательный отец.