Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      Стоило Саре ступить через Врата, как она уловила мерцание голубых и белых фигур. Полуфейри тихо выругалась, когда мерцание превратилось в прозрачные силуэты пяти ледяных призраков — неупокоенных духов проклятых, призванных Неблагими охранять границы их владений. От лёгкого прикосновения этих существ человек замирал, а более длительное воздействие приводило к смерти. Идя напролом, ей следовало помнить о патрулях.       После появления ледяных призраков раздался долгий, низкий и злобный вой, и из-за деревьев выскочили шесть огромных лютоволков — уродливых пародий на настоящих хищников: с горбатыми плечами, железно-серой шерстью и горящими красными глазами. Они были примерно в двадцати ярдах и быстро приближались.       — Северус! Берегись призраков! — закричала Сараи, обнажив меч в промежутке между двумя вдохами. — Ложись!       К его чести, мастер зелий не колебался и не ставил под сомнение приказ, просто опустившись в снег и отстегнув поводок Кафаля.       Тот остановился, всё ещё ощущая запах, по которому шёл, но теперь вперёд вышли фигуры и запах лютоволков — естественных врагов гончих. Кафаль опустил голову и леденяще зарычал, а его шерсть встала дыбом.       Призраки в ледяном молчании поплыли вперёд — столь же смертоносные, как мороз, давший им своё название. У них были длинные острые когти, а их лица искажены мучениями — ведь когда-то они были смертными: жертвами или проигравшими союзниками Зимы, принявшими медленную смерть от рук Неблагих.       Сараи перелетела через Северуса, используя технику кин-са-дор, позволявшую прыгать, как горный лось, легко приземлившись перед приближавшимися призраками. Одно-единственное слово покрыло её клинок огнём, и Сара одним ударом пронзила полупрозрачное тело первого врага.       Ледяной призрак вздрогнул от смертельного удара пылающим лезвием, раскрыв рот в беззвучном крике. Его изодранная одежда загорелась, засияв сигнальным огнём и возвестив гибель монстра от чар.       Сараи развернулась к остальным: четвёрка взяла её в кольцо, жадно протягивая к ней руки, а в глазах горела неизбывная ненависть ко всему живому. Фейри держала их на расстоянии взмаха меча, наблюдая за противниками жёстким взглядом.       Северус поднялся на ноги и пустил в ход свой посох. Посох магов был идеальным оружием: из его навершия вылетели крошечные, как шрапнель, железные шарики, и врезались в двух призраков. Железо разрушило оковы тёмной магии, и теперь их можно было убить.       Сараи подпрыгнула и закружилась в смертельном танце, ловко орудуя своим мечом, и духи, тихо шипя, отпрянули от клинка, а их рты искривились в гримасах ненависти и страха. Один пал от её молниеносного удара слева, и двое других осторожно закружили, излучая нечеловеческий холод, от которого у Сары, несмотря на тепло от рукояти меча и перчатки, свело пальцы.       — Откуда взялись эти чёртовы привидения? — прорычал Северус, тыча в одного из них своим посохом.       — Ледяные призраки, — поправила Сараи, уклоняясь от удара когтями. — Они — стражи Зимы. Как и лютоволки.       Упомянутые монстры были уже совсем рядом — их дикий ликующий вой эхом разнёсся по ветру. Кафаль, злобно рыча, ждал нападения вожака. Несмотря на то, что он был меньше массивного волка, туманный пёс обладал преимуществом в скорости и инстинктивной способности выискивать слабые места у своих страшных врагов — волков.       Вожак был ещё далеко, а Кафаль уже бросился вперёд и сомкнул челюсти на передней лапе лютоволка — классическая атака гончих: сломанная лапа мгновенно ослабляет противника и облегчает доступ к его горлу. Лютоволк взвыл и попытался стряхнуть с себя туманного пса.       Кафаль вцепился в него мёртвой хваткой. Не будучи бульдогами, гончие обладали способностью изменять, по мере необходимости, тактику боя, и, поскольку сломать толстую кость с первого раза не удалось, пёс вгрызся сильнее, а лютоволк вцепился ему в плечо.       Зубы монстра оставили глубокую рану на плече собаки. Кафаль взвизгнул и ослабил хватку, отскочив, чтобы избежать второго удара. Встав на лапы, он обнаружил себя в окружении всей стаи. Он попятился, предупреждающе рыча и ища способ вырваться из смертельного круга до того, как лютоволки разорвут его на куски.       Услышав визг боли Кафаля, Северус обернулся посмотреть, что с ним стало. Ужас, смешанный с яростью, пронзил мага, когда он увидел Кафаля в окружении огромных серых фигур, истекавших слюной и жаждавших убийства. Он выкрикнул слово, активировавшее пылающий метеоритный рой, и двадцать пять шаров небесного огня вырвались из посоха и врезались в стаю.       Из глоток лютоволков вылетели вопли предсмертной агонии и страха, потому как после железа огонь был тем, чего они боялись больше всего. Звери бросились по снегу врассыпную, визжа, когда метеоры догоняли их, и Кафаль бросился через образовавшуюся брешь, спасаясь из смертельной ловушки.       Один монстр последовал за ним, и пёс, развернувшись, нырнул под огромного волка и разорвал его уязвимое брюхо.       Тем временем Северус сосредоточился на уничтожении или обращении в бегство волчьей стаи, дав Саре время быстрым ударом прикончить последнего ледяного призрака и повернуться, чтобы присоединиться к «веселью».       Лютоволк, что был смелее остальных, пробежал по снегу и прыгнул на Снейпа. Тот вовремя вскинул посох и блокировал челюсти монстра, но стопятидесятифунтовый зверь повалил мага в снег, сомкнув челюсти на чёрном дереве.       Северус охнул — от падения из него вышибло дух. Тут бы ему и конец пришёл, не будь его посох Посохом магов, созданным для сражений со злом.       Челюсти волка сомкнулись на зачарованном дереве, опалившем ему язык и нёбо, заставив его взвыть и выпустить пышущий жаром посох, тряся массивной головой, чтобы облегчить жгучую боль.       Лежащего на снегу Северуса, которому наконец удалось глотнуть воздуха, обрызгало слюной зверя.       — Сев! — закричала Сараи и бросилась на лютоволка. Её смертоносный меч пронзил хищника меж лопаток, проникнув в лёгкие.       Одним быстрым движением Сара высвободила меч и занесла его для повторного удара.       Лютоволк пошатнулся, из его пасти хлынула кровь, но он попытался встретиться лицом к лицу с воительницей, хотя ему был нанесён смертельный удар.       В предсмертном прыжке он кинулся на стройную полуфейри, щёлкнув зубами в воздухе, но Сараи увернулась, ударив его ногой по рёбрам, а затем, когда зверь растянулся на снегу, красном от крови, добила точным ударом в голову.       Сара вытерла клинок о снег и наклонилась, чтобы помочь Северусу подняться на ноги.       — С тобой всё в порядке? Он тебя не укусил?       Снейп покачал головой, всё ещё пытаясь отдышаться.       — Нет. Посох защитил меня. Просто… у меня перехватило дыхание. Со мной всё будет в порядке. Помоги Кафалю.       Он поморщился, увидев на своей одежде капли слюны и крови лютоволка. Северус был весь в синяках, но в остальном невредим, хоть и понимал, что завтра его самочувствие ухудшидся раз в десять.       Сараи направилась к гончей и волку, с которым он сражался, но остановилась в изумлении.       Кафалю удалось вскарабкаться на спину своего врага и укусить того за хребёт, сломав его, и громадного зверя парализовало. Закончив дело одним ударом, он затрусил прочь, оставив лютоволка подыхать в луже алой крови.       — Хороший пёс, Кафаль, — похвалила Сара, когда тот, прихрамывая, подошёл к ней. — Иди сюда, мальчик.       Кафаль остановился и лёг; его плечо всё ещё неслабо кровоточило и адски болело.       Сараи опустилась на колени, чтобы осмотреть рану, но Кафаль поднял голову и предостерегающе зарычал.       — Полегче, мальчик. Дай мне посмотреть, насколько всё плохо.       Однако Кафаль оскалился на неё.       — Насколько всё плохо? — спросил Северус, подходя к ним.       — Рана глубокая, и, если не залечить её волшебным образом, придётся накладывать швы, — как ни в чём не бывало отчиталась Сараи. — Но он не подпускает меня к себе.       Северус опустился на колени рядом с дрожащей собакой.       — Спокойно, Кафаль, — пробормотал он, приподнимая голову туманного пса. Тот заскулил, смотря Снейпу прямо в глаза.       — Ты ранен, позволь мне помочь, хорошо? Возможно, будет больно, но мне нужно посмотреть, что этот ублюдочный волк сделал с тобой.       Кафаль заскулил и лизнул ему руку.       Снейп отодвинул Сару в сторону и осмотрел рану. Как и сказала воительница, она была глубокой и, начинаясь от верхней части плеча, спускалась к передней лапе.       — Сара, укусы лютоволков ядовиты?       — Нет, но из-за того, что они едят падаль, в их пастях много бактерий.       Северус кивнул.       — Значит, прежде чем лечить рану, её нужно промыть. Стой смирно, Кафаль! — сурово приказал он.       Снейп достал из походной аптечки пузырёк с зельем и мягкую ткань. Сначала он набрал немного слежавшегося снега и прижал его к ране, чтобы слегка заморозить. Кафаль дёрнул губой в знак протеста, но остался неподвижен.       — Вот, хорошая собака. Снег частично снимет боль, — пробормотал Снейп, погладив его по голове. Затем, как только снег растаял, он взял зелье — антисептическое средство для промывания — намочил в нём ткань и начал осторожно промывать рану.       Кафаль громко заскулил, и Северус прошептал:       — Тихо. Я почти закончил. Хорошая собака.       Гончий пёс тяжело дышал, но не делал попыток укусить Северуса — тот был альфой, и Кафаль доверял ему, несмотря на боль, которую причинял мастер зелий.       Тщательно промыв рану, которая рассекла плечо щенка почти до кости, Северус взял палочку и произнёс заклинание остановки крови, а затем заклинание исцеления, закрыв рану. Останется только едва заметный шрам.       — Готово. Но мы должны найти место для отдыха. По крайней мере, временное: Кафалю необходим час отдыха, дабы полностью подействовало заклинание, и он оправился от потери крови. Ты не ранена?       — Я в порядке. Позволь мне провести разведку местности — проверить, нет ли впереди врагов, а также найти укрытие, где мы сможем восстановиться.       — Хорошо.       Северус нашёл в кармане вяленое мясо и скормил его туманному псу, который встал и сделал вид, что собирается продолжать идти по следу.       — Кафаль, стой.       Тот повернулся и бросил на Северуса укоризненный взгляд.       — Даже не думай, — проворчал Северус. — Возможно, сейчас ты чувствуешь себя хорошо, но ты ещё не полностью исцелился. — Он призвал поводок и защёлкнул его на ошейнике пса.       Кафаль фыркнул и сел рядом, в то время как Сараи ускользнула по снегу, двигаясь так быстро, что не оставляла следов, а её зачарованный плащ практически сливался с ландшафтом.       Вскоре Северус потерял её из виду, и стал с нетерпением ждать вместе с гончей. Однако его мысли были наполнены беспокойством и страхом за детей. Он молился, чтобы с ними было всё хорошо, хотя в глубине души понимал: шансов на то, что они не пострадают, почти нет. Зимние фейри не славились ни своим милосердием, ни заботой, независимо от того, насколько ценными были заложники или насколько они были юны.       Про себя он проклинал задержку, хотя понимал, что Кафаль не виноват. Тем не менее, любое промедление в поисках детей и их похитителя означало продление страданий мальчиков и Несмей от порочных действий Яриллиона.       Десять минут спустя вернулась Сараи.       — Я обнаружила небольшую дренажную канаву среди тех елей, — сообщила она, махнув рукой на северо-восток. — На некоторое время можно укрыться там — я обнесла то место щитами.       — Хорошо, — отозвался Северус.       — Следуйте за мной, — сказала она и направилась к небольшой рощице из елей вперемешку с низкорослыми дубами. Оказавшись среди деревьев, Северус велел Кафалю лечь, затем достал из кармана зелье и выпил его. Это был миорелаксант. Затем он сел передохнуть, пока Сара заваривала чай, и они подкрепились хлебом и сухофруктами.       Тепло жаровни и усталость после битвы навеяли на Снейпа сонливость, и вскоре, сам того не желая, он отключился.       Сара допила свою чашку чая, а потом и чашку Северуса и, прижавшись к нему, тоже задремала: как любой хороший солдат, она засыпала при любом удобном случае, а специальные чары при приближении врага поднимут тревогу.

***

      Крепость Яриллиона       Гарри проснулся с пульсирующими висками и тупой болью во всём теле. Он лежал на холодном каменном полу и осторожно сел, поморщившись, когда его голова воспротивилась движению. Рядом лежал Драко — с запёкшейся кровью на щеке, в синяках и пугающе бледный. Гарри надеялся, что он пострадал не слишком сильно, но пока не хотел рисковать и будить брата. Оглядевшись по сторонам, Гарри слегка поёжился от холода.       Они находились в комнате, которая была размером примерно с кухню поместья Принц, однако без огромного очага и уютного семейного тепла, которым всегда был пропитан их дом. Стены были из необработанного серого камня с белыми и голубыми прожилками, и в помещении не было ничего, кроме двух набитых соломой тюфяков с двумя тонкими серыми одеялами.       Гарри пошёл за одеялом, чтобы укрыть дрожавшего во сне Драко, и увидел, как по ткани движутся крошечные чёрные пятнышки. «Блохи!» — подумал он и с отвращением отбросил тряпку. Разозлившись, гриффиндорец потоптался на одеяле, а затем встряхнул его в углу.       «Если Зимний принц так обращается со своими гостями, неудивительно, что у него нет друзей», — подумал Гарри, а затем отнёс одеяло к Драко и накинул на него.       Он решил немного подождать, прежде чем будить брата, потому что, несмотря на бледность, дышал Драко ровно. Гарри задавался вопросом, что случилось с Несмей и вышел ли отец на их поиски. Автоматически его рука потянулась к медальону, который он всегда носил под рубашкой.       Его пальцы схватили воздух — медальон исчез. В отчаянии Гарри обшарил свои карманы и рубашку. Мог ли Яриллион забрать его? Но нет, он вспомнил, как Северус, рассказывая об амулете, упомянул, что снять его может только сам Гарри или кто-то из членов его семьи. Любой, кто со злым умыслом попытается украсть или завладеть им, будет жестоко отброшен магией медальона. Так что напрашивается единственно возможный вариант — амулет слетел во время схватки с Яриллионом. Нехорошо, но, возможно, это поможет Северусу выяснить, куда их увезли. Гарри обхватил себя руками и постарался не зацикливаться на том, как ему холодно.       Он был одет соответственно летней лондонской погоде, но для царства льда это было ничто. Дыхание вырывалось изо рта облачком пара, и Гарри задумался, как долго он здесь находится. Где Яриллион? Где Несмей? Что их ждёт? Он вдруг ужасно испугался и затосковал по дому. Он боялся, что Ледяной принц мог сделать с Несмей. Та была импульсивной и своевольной, как истинная гриффиндорка, а также дерзкой и вспыльчивой. Вдруг она разозлила Яриллиона до такой степени, что он заколдовал её? Или ещё хуже? От того, как принц смотрел на девушку… будто она — желанный приз, в жилах Гарри стыла кровь. Лорд фейри называл Несмей своей невестой… Неужели он хотел Несмей, несмотря на то, что она ещё не готова к подобным отношениям с мужчиной? От этой мысли Гарри замутило.       Прежде чем его разум успел создать ещё какие-нибудь кошмарные сцены, Драко зашевелился.       — О-о-о… моя голова! — простонал он.       — Привет, Дракон, — поздоровался Гарри, помогая ему сесть. — Ты выглядишь просто ужасно, будто тебя Кафаль потаскал.       — Большое спасибо, братишка, — протянул Драко, а затем снова застонал. — Почему здесь так жутко холодно? Вот, драккл… Кажется, меня сейчас стошнит.       Драко огляделся в поисках чего-нибудь, куда его могло бы вырвать, но комната была абсолютно пуста, поэтому он отполз в ближайший угол, где его и вывернуло.       Гарри подошёл и помог брату подняться на ноги, жалея, что у него нет ни воды, ни влажной ткани, чтобы облегчить его страдания.       — Давай, Драко, пойдём на матрас. Тебе нужно прилечь.       — А ещё — зелья, — пробормотал тот сквозь стиснутые зубы. У него кружилась голова, и его всё ещё подташнивало. — Где мы?       — Не могу сказать точно. Скорее всего, где-то во владениях Яриллиона, — ответил Гарри, помогая Драко улечься на соломенный тюфяк. — Полагаю, у тебя сотрясение мозга. Вот бы папа был здесь! Он бы тебя вылечил.       — Ага. А потом прикончил бы Яриллиона, — сказал Драко, поморщившись. — Где Несмей?       — Этого я тоже не знаю, — обеспокоенно произнёс Гарри. — Нам нужно выбираться отсюда.       Драко фыркнул.       — Блестящая идея, Феникс. Ты случайно не владеешь беспалочковым заклинанием, срывающим запертую дверь с петель?       — Ой, замолкни, — раздражённо отозвался Гарри. — Интересно, куда подевался Его Морозейшество?       Словно по сигналу, дверь в комнату открылась, и вошёл Яриллион, «приобняв» Несмей за талию одной рукой. Девушку одели в платье из льдисто-голубого бархата с жемчугами и сапфирами и бриллиантовую тиару. Она выглядела вызывающе и одновременно испуганной, но улыбнулась, увидев мальчиков. В следующее мгновение её улыбка исчезла, и она резко повернулась к Яриллиону.       — Ты говорил, что им не причинят вреда! Ты двуличный лживый сын свиньи!       Рука Яриллиона крепче сжалась на её талии, и он одарил её жестокой улыбкой.       — Ну-ну, моя маленькая горгона, помнишь наш разговор?       Несмей побледнела.       — Да, мой господин, — кротко сказала она. — Я… я поторопилась с суждениями. Но Вы обещали, что моим кузенам не причинят вреда. Что они — Ваши гости.       — Так оно и есть, — промурлыкал принц. — Я не причинил им вреда. А мой солдат-орк просто слегка переборщил… Орки они ведь такие, ты же понимаешь.       Он похлопал её по плечу. Несмей напряглась.       — Мой брат ранен. У него может быть сотрясение мозга, — перебил Гарри сладкоречивого фейри. — Если мы — Ваши заложники, Вы должны, по крайней мере, следить, чтобы мы были здоровы.       Глаза Яриллиона стали ледяными.       — Ты смеешь читать мне нотации, человек? — Он презрительно произнёс это слово, как будто Гарри был насекомым, и сморщил нос, когда почувствовал запах рвоты. — Ты такой ничтожный, что загаживаешь собственное жилище?       Драко униженно отвернулся к стене.       — Это не его вина — ему стало плохо от удара по голове! — вспыхнул Гарри. — А Вы не предоставили нам ванную комнату!       — Следи за своим тоном, мальчик. В замке Скорби есть места и похуже, куда я могу Вас поместить, — предупредил Яриллион. — Например, в ублиетт. Ты знаешь, что это такое, юный волшебник? Место забвения. Ты забудешь, как тебя зовут, Гарри Снейп, когда останешься один в темноте.       Гарри подавил дрожь от небрежной угрозы принца. Яриллион не знал, что это был один из его самых больших страхов, отголосок страшного детства с Дурслями — быть забытым в одиночестве в тёмном месте, пока не умрёт от голода. Гарри заставил себя пристально посмотреть на повелителя фейри.       — Если мы Ваши… гости, тогда могу я попросить целителя? — выдавил он из себя.       — К сожалению, здесь нет целителей, — спокойно сказал Яриллион. — Кроме меня.       — Нет, — вполголоса прошипел Драко. — Я лучше сдохну!       — Так и будет, если не позволишь ему помочь, — настаивал Гарри. — У тебя может быть кровоизлияние в мозг. Этот орк чертовски сильно ударил тебя дубинкой.       — Кто сказал, что он не закончит его работу?       — Потому что, если ты умрёшь, он потеряет ценного заложника и нарушит слово, — возразил Гарри. — Даже у принца Зимы есть честь.       Драко нахмурился, а затем медленно кивнул. Его голова раскалывалась на части, а желудок грозил снова взбунтоваться.       — Ну? — спросил принц, ухмыляясь.       — Мой брат говорит, что хотел бы, чтобы Вы оказали ему посильную медицинскую помощь, — сказал Гарри.       Яриллион кивнул и щелчком пальцев призвал маленький пузырёк.       — Дай ему это — снадобье повысит температуру тела, и холод станет терпимым.       Гарри взял пузырёк и передал Драко, который выпил его залпом и скорчил гримасу.       — На вкус как древесный уголь. Тьфу! — Но через мгновение на щёки Драко вернулся румянец, и он перестал дрожать.       Яриллион вошёл в комнату, опустился на колени и положил руки по обе стороны от лица Драко.       — Смотри мне в глаза, мальчик.       Как только Драко встретился с ним взглядом, руки лорда фейри засветились пульсирующим синим светом. Драко дёрнулся и вскрикнул, но Яриллион крепко держал его, пока заклинание не было завершено. Когда принц фейри убрал руки, синяк на лице Драко исчез, как и рана на виске. Головная боль, а с ней и тошнота, прошла.       — Вот. Как новенький.       — Это по-твоему исцеление? — рявкнул Драко. — Я думал, ты раскроишь мне череп.       Яриллион невесело улыбнулся.       — А я и не утверждал, что являюсь искусным целителем. Боль — это часть жизни, мальчик. Смирись с этим.       — Чего Вы от нас хотите? — спросил Гарри, делая защитное движение, чтобы встать перед Драко.       — Вы когда-нибудь играли в покер? Да? Значит, поймёте, если я скажу, что вы, так сказать, разменная монета. Я верну вас Летней королеве, как только она даст мне разрешение жениться на моей сладкой. — Яриллион с ухмылкой указал на Несмей.       — Ты отвратителен! — воскликнул Гарри. — Она же ребёнок!       — Дети и раньше были пешками в брачных играх, юный Снейп: вспомни свою историю, — усмехнулся Яриллион. — Она невероятно сильна и может стать великой волшебницей Ночи — партией, достойной меня.       — Да я повешусь раньше! — воскликнула Несмей. — И тебе достанется мёртвое тело.       — Это можно устроить! — прорычал лорд фейри. Он яростно встряхнул её. — Ты испытываешь моё терпение, Несмаяллиндра Хайстар. Помнишь, о чём мы говорили? — В его низком голосе послышалась угроза. — Веди себя прилично, или я заставлю тебя смотреть.       Несмей внезапно почувствовала тошноту.       — О чём ты говоришь? — спросил Драко. — Смотреть на что?       Яриллион снова повернулся к нему.       — На то, как я провожу над вами любопытные эксперименты. В наши дни так трудно найти хороших подопытных — тёмная магия так быстро сжигает их. — Глаза принца злобно сверкнули.       — Пойдём, принцесса, я покажу тебе дом. Пусть хорошенько подумают о своей судьбе, да?       — Не слушай его, Несмей! — крикнул Гарри.       — Что бы он с нами ни сделал, не потакай его прихотям, — добавил Драко. — Тем более, не выходи за этого ублюдка.       — Хватит!       Яриллион взмахнул рукой, и у мальчиков перехватило горло. Следующее, что они осознали — это то, что им не хватало воздуха.       — Нет! — взвизгнула Несмей. — Яриллион, стой! Ты же убьёшь их!       Принц рассмеялся.       — Ну что ты: всего лишь преподам урок. А заодно и тебе, избалованная девчонка.       Несмей беспомощно наблюдала, как Драко и Гарри постепенно синели, свернувшись на полу. Она хотела бы вырвать Яриллиону все внутренности, но ошейник закрыл ей доступ к магии. Всё, что она могла — проглотить гордость и умолять ненавистного жениха сохранить жизнь кузенам.       — Милорд, пожалуйста.       — Что «пожалуйста»?       — Пожалуйста, будьте милосердны.       Яриллион ухмыльнулся.       — Если я соглашусь, то что получу взамен? Ты наденешь моё кольцо, малышка?       — Я…       — Посмотри на них: хочешь насладиться их страданиями? Я сколь угодно долго могу держать их без воздуха, и умирать они будут очень медленно… — Ярилион щёлкнул пальцами, и ребята судорожно глотнули воздуха. Затем он сжал кулак — и они вновь посинели. — Ну как, дорогая?       Несмей сморгнула слёзы.       — Хорошо. Не причиняй им больше вреда. Я надену его.       Яриллион сунул руку в карман и достал красивое серебряное филигранное кольцо с огромным кроваво-красным рубином.       — Надевай.       Несмей надела кольцо на палец, и от отвращения у неё свело живот. Кольцо уменьшилось, чтобы как влитое сесть на её тонкий пальчик.       — Вот! А теперь оставь их.       Яриллион сделал лёгкое движение кистью, и ребята снова смогли дышать.       — Добро пожаловать в замок Скорби.       Он тут же вытолкнул Несмей за дверь и закрыл её за собой, возобновив при этом запирающее заклятие.       — Пойдём, принцесса. Позволь показать тебе мою библиотеку: слышал, ты питаешь слабость к книгам. У меня неплохая коллекция.       Несмей съёжилась от прикосновения, когда он положил руку ей на плечо.       — А что насчёт Гарри и Драко?       — Они будут жить. Если будешь мила со мной, юная колдунья, я позволю тебе увидеть их завтра. Может быть, даже накормлю, — поставил условие коварный Яриллион. Он повёл Несмей по каменному коридору на верхний этаж замка. — И отбрось глупые надежды на то, что кто-то из Летнего Двора придёт тебе на помощь, Несмей. Моя крепость спрятана в Непроходимых Пустошах — её невозможно найти, если у тебя нет моего знака. Так что лучше обуздай свой норов и попробуй завоевать моё сердце, моя летняя принцесса. Нас ждёт очень долгая совместная жизнь.       Несмей ничего не сказала, но сердце её застыло от страха. «Это всё моя вина. Северус, где же ты?»