Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      Северный ветер, завывая, дул со снежных вершин, неся с собой жалящую ледяную крупу и жуткий мороз, проникавший сквозь голые ветки деревьев и кустарников. Снега так и не было, хотя даже тонкий его покров мог стать благословением: ведь тогда бы температура слегка поднялась и этой лютой стужи не было. Теперь же, несмотря на согревающие чары, растянутые над стоянкой, Северус и Сараи ощущали ледяную хватку зимы. Кафалю, благодаря его плотному тёплому меху, было немногим легче, хотя и он не был приспособлен к таким суровым условиям.       Однако, чувствуя усталость после сражения и окончательно вымотанный ранением, он растянулся в ногах у Северуса и по его совету заснул. В отсутствие ковра из листьев или хотя бы чахлой растительности ничто не сдерживало жуткий ветер, гулявший по стылой земле. Разлапистые ели худо-бедно скрывали путников, но даже этим выносливым деревьям было не под силу сдержать не прекращавшийся ветер.       Маг и воительница спали, прижавшись друг к другу, делясь теплом, но несмотря на это, холод пробирал Сараи до костей. В её жилах текла кровь благородного лорда летних фейри, а также нескольких поколений выносливых валлийских предков матери, но волшебная кровь делала её уязвимой для ледяного царства Тёмного двора. Обычный снег и холод Сара переносила спокойно, они даже в какой-то мере нравились ей, но здесь всё было иначе. Несмотря на тёплую зачарованную одежду (парку и перчатки) полуфейри дрожала даже во сне.       Северус обнял её покрепче — будучи смертным, он обладал более высокой устойчивостью к условиям зимы. Он ненадолго проснулся, расстегнул свой тяжёлый плащ и укрыл дрожавшую Сару полами пальто. По опыту он знал: для того, чтобы согреться, им нужно полностью раздеться и, прижавшись друг к другу, укрыться всеми пальто, плащами и одеялами, но тогда они рискуют быть захваченными врасплох следующей группой монстров. Поэтому он просто крепко обнял любимую и погрузился в сон, а их совместное тепло поддерживало комфортную температуру.       Наступил мрачный и холодный рассвет, но они заставили себя подняться, и, растопив немного снега для крепкого чая с несколькими каплями летней росы, разогрели на завтрак питательные овсяные батончики с клюквой, а затем, быстро собрав вещи, накормили Кафаля, и Северус, застегнув поводок на шее пса, дал тому команду искать мальчишек.       Тот с радостью подчинился. Он отдохнул и рвался в путь, виляя толстым хвостом и сверкая глазами от нетерпения. От раны на плече не осталось даже шрама, и туманный пёс был готов продолжить путешествие. Его энтузиазм не мог ослабить даже лютый холод.       Сара надела снегоступы, взяла Кафаля на поводок и побежала за ним. Она бежала, используя рациональные движения — скользя «ласточкой» по поверхности; её снегоступы мягко шлёпали по снегу, переливавшемуся тысячами хрустальных радуг. Царство Неблагих было смертельно опасным, но в то же время прекрасным.       Столь же прекрасным, как королевская кобра.       Северус последовал за ними — поначалу несколько неуклюже, так как не привык к подобному стилю передвижения, — но вскоре приноровился. Даже закутанный в шарф и плащ, Снейп всё равно мёрз, однако движение не давало холоду взять его за горло. Ветер, как живой, безжалостно срывал с него шарф и капюшон, хлестал по щекам ледяными порывами, заставляя лёгкие гореть от стылого воздуха. Северус мог поклясться, что это самое холодное место на земле, и был прав — только Неблагие могли жить в этой адской пустыне и называть её своим домом.       Туманный пёс передвигался по мёрзлой земле короткими прыжками, тщательно дозируя энергию. Его нюх и непревзойдённое «чутьё на добычу» подсказывали, что юные друзья — его товарищи по играм, ещё очень далеко, и потому не спешил лететь на всех парах. Подобно своим собратьям-волкам, он знал: нельзя изнурять себя, пока добыча не появится в поле зрения.       Кафалю не нравилась эта бесплодная земля — он был созданием зелёных лугов и солнечного света, лесов и ручьёв. Отсутствие укрытия нервировало его — ему было не по себе от такого большого открытого пространства, а ветер дразнил его обоняние странными запахами, от которых в носу предупреждающе горело. Покалывающие ощущения зла, приносимые ветром, вызывали у Кафаля желание бросить вызов тому, что скрывалось за горами. Он чувствовал, что где-то притаилось зло, но так и не заметил его даже краем глаза. От этого шерсть у пса на загривке вставала дыбом.       И всё же он бежал дальше: он будет бежать, пока не найдёт мальчиков или не рухнет от усталости. Преданный охотник, Кафаль не сдавался и не пасовал перед трудностями — решимость и напористость воспитывались в гончих веками.       Но, несмотря на его выносливость, даже Кафалю нужно было отдыхать, и Сараи позаботилась о том, чтобы около полудня они сделали привал. Северус оглянулся и, к своему ужасу, обнаружил, что кружившийся ветер замёл их следы.       — Полагаю, именно поэтому данное место называют Непроходимыми Пустошами? — мрачно произнёс он.       Сараи спокойно кивнула.       — Это только одна из причин. Вторая заключается в том, что здесь очень легко заблудиться, поскольку глазу не за что зацепиться.       Она занялась тем, что вскипятила немного воды на жаровне и разморозила вяленую говядину и бутерброды.       Северус расчистил снег, увеличил в размерах передвижной табурет на трёх ножках и уселся на него, дыша на руки и потирая их друг о друга, чтобы избавиться от ощущения покалывания. Его ноги болели от непривычной нагрузки, но он не собирался жаловаться. Зельевар готов был вытерпеть любой дискомфорт, чтобы спасти своих детей. «Странно, — размышлял Снейп, — Несмей стала мне такой же родной, как и сыновья». За эти недели он прикипел к девчонке, какой бы дерзкой она ни была. Снейп окинул взглядом унылый пейзаж и пробормотал:       — Мы должны найти их. Неизвестно, что задумал этот больной ублюдок.       — Знаю. Но сейчас нам необходим отдых, — отозвалась Сараи, подходя и обнимая его одной рукой. — Тёмное царство не прощает ошибок.       Она протянула любимому чашку чая из бузины с мёдом и толстый бутерброд с ростбифом и сыром.       — Я мог бы и сам себе сделать, — возразил Северус. — Не нужно меня обслуживать.       Сараи пожала плечами.       — Я привыкла к суровой жизни в походах. У меня это вошло в привычку — сначала позаботиться о товарищах, — взяв свой складной стул, она села поближе к жаровне, аккуратно откусывая от бутерброда, не снимая при этом перчаток. — Когда придёт время ужинать, готовить будешь ты.       Сараи бросила Кафалю немного вяленой говядины, и тот проглотил её в мгновение ока, а потом сожрал целую миску высокобелкового корма для собак и, наконец, сделал большой глоток растопленного снега из миски для воды.       Какое-то время Сара и Снейп хранили молчание, сосредоточившись на том, чтобы набить свои бурчащие животы, в то время как ветер трепал их волосы.       Северус был удивлён, что вообще ощущал голод, учитывая, в какой прострации находился с момента исчезновения детей. Но он проглотил свой бутерброд и чай так быстро, будто не ел больше месяца.       — Какие ещё существуют опасности, о которых мне нужно знать?       Сараи помолчала, прежде чем ответить.       — Дай-ка подумать. Что ж, царство Неблагих, как известно, является пристанищем лютоволков и ледяных призраков, которых мы уже видели. Здесь также обосновались несколько орочьих кланов — союзников и телохранителей королевского дома, а также красные колпаки. В Фростфелле — это единственная река, которая почти весь год не замерзает — живут каппы и русалки. Здесь также водятся баньши и гарпии, и до меня доходили слухи, что тут видели Бабу-Ягу и её избушку.       Северус приподнял бровь.       — Бабу-Ягу, злую колдунью из русских легенд?       Сараи кивнула.       — Её самую.       Баба-Яга занимала особое место в русских народных сказках — старуха, жившая в волшебной избушке на курьих ножках, которая бегала быстрее газели и к тому же летала. В сказках говорилось, что ей нравилось заманивать к себе витязей и давать им невыполнимые задания. Иногда колдунья помогала одному или двум в обмен на услугу, но, если у неё было плохое настроение, обращала их в рабство или съедала. Было известно, что она особенно любила детей и юношей.       — Будем надеяться, что хоть её мы не встретим, — мрачно сказал Северус.       — Да уж, не хотель бы. Кое-кто из моих родственников утверждал, что она — бабушка Мэйв. Но я слышала, что в последнее время она зачастила в Дремучий лес.       — Как ты думаешь, сколько времени мы путешествуем?       Сараи взглянула на солнце.       — Вероятно, четыре или пять часов. В этой пустыне трудно определить время.       — И, похоже, тут рано темнеет, — заметил Северус, взглянув на бледно-серое небо со слабым солнцем, пробивавшимся сквозь плотную пелену облаков.       — Естественно — это же чёртова зима, где дни короткие, а ночи длинные и тёмные, — резко заметила Сараи и вздохнула. — Прости, я не хотела огрызаться. Просто… это место… навевает плохие воспоминания.       — Ты бывала здесь раньше?       — Давным-давно, будучи глупой девчонкой, я вызвала на дуэль несовершеннолетнего Неблагого, наивно полагая, что он был простым тёмным фейри. Оказалось, он был Ральстоном — средним сыном Мэйв, и, поскольку я проиграла, мне пришлось шесть месяцев жить в качестве «гостьи» Мэйв.       — И твои родители позволили?! А Королева? — ошеломлённо воскликнул Северус.       — Я была совершеннолетней, и это было условием в случае проигрыша, — сказала Сараи, печально качая головой. — Они дали клятву не обращаться со мной жестоко и ни к чему не принуждать. Но даже так… Я чувствовала себя пленницей, хотя на мне не было цепей и меня не запирали. Однако я многое узнала о своей тёмной родне и получила ценный урок: иногда нужно сдержаться и подумать, прежде чем действовать. И всё же… возвращение сюда сводит меня с ума.       — Яриллион… Какой он?       — Холодный, гордый и темпераментный, очень похожий на свою мать, — ответила Сараи. — На самом деле я его почти не видела: обычно он или был со своими наставниками, или охотился — ему не было интересно проводить время с пленницей брата. Он был симпатичным мальчиком и довольно избалованным — поскольку он был самым младшим, Мэйв заботилась о нём больше, чем о его братьях. Он любил охотиться и проводить эксперименты с… живыми существами. Мэйв поощряла это, желая, чтобы её сын стал искусным магом. Яриллион… умён, но как-то извращённо.       — И Оберон хотел, чтобы он женился на Несмей? — резко, с презрением спросил Северус.       — Ни в чём, что касалось Несмей, Оберон не может рассуждать здраво. Не то, чтобы я оправдывала его поведение, просто указываю на факты. Он затаил обиду на ребёнка и ненавидит её, почитая причиной смерти сестры, а тот факт, что она — дочь тёмного колдуна-смертного, раздражает его ещё больше. Ко всему прочему Несмей магически сильнее его сына, что приводит обоих в ярость: как же, простая полукровка обскакала ребёнка благородных фейри. Их также раздражает, что Титания проявляет к Несмей доброту и внимание. Оберон ясно дал понять, что, будь его воля, он бы вышвырнул её от двора и подбросил в приют к людям.       — Возможно, так было бы лучше. Есть много бездетных волшебных пар, которые любили бы её.       — Как знать… С одной стороны, конечно, а вот с другой… учитывая, что, если бы она жила в мире смертных, её мог обнаружить отец. По крайней мере, в летнем царстве она была в безопасности, и Титания действительно любит её, Северус. Она никогда бы не сделала Несмей твоей ученицей, если бы не желала ей добра. Королева хотела найти для Несмей лучшего учителя, и ты — именно тот, кто ей нужен.       Северус скептически посмотрел на неё.       — Хороший же из из меня вышел наставник: воспитанницу «увели» у меня буквально из-под носа, прихватив с ней моих же сыновей…       Сараи нежно коснулась его щеки.       — Сев, в том, что случилось, нет твоей вины. Не смей даже думать так. Если кто и виноват во всём этом бардаке, то это мой кузен Оберон: из-за своей ревности и ненависти он предал семью. Когда всё закончится… Держу пари, ему придётся очень постараться, чтобы избежать гнева Королевы.       Северус фыркнул.       — Ей придётся встать в очередь после меня, тебя и Филиппа.       Сараи нахмурилась.       — Верно, — допив свой чай, она скомандовала, — выдвигаемся: у нас в запасе несколько часов дневного света. Передвигаться после наступления темноты — не очень хорошая идея.       Они собрали снаряжение и снова тронулись в путь, пустив Кафаля вперёд.       К тому времени, как наступила ночь, и Северус, и Сараи устали и замёрзли. Только Кафаль, казалось, не страдал от однообразия местности и понижавшейся температуры. Он рвался вперёд на всю длину поводка и продолжал бы бежать по следу всю ночь, если бы Снейп не дал ему знак остановиться.       Кафаль с неохотой вернулся — ему явно не нравился приказ.       Темнота окружила их толстым непроницаемым плащом, а тени на земле становились всё длиннее. Вдалеке они услышали вой хищника, вышедшего на охоту — может, лютоволка, а, может, и кого-то похуже. От этого по спине Северуса пробежали мурашки, и он крепче сжал Посох магов. Кафаль прижался к его ногам, тихо рыча.       — Тихо, мальчик. Лежи и охраняй, — тихо велел ему Северус.       Кафаль послушно вперился в темноту.       Снейп начал накладывать сильные чары вокруг лагеря, призванные защитить и спрятать их, а также сообщить о приближающейся опасности. Затем он стал готовить ужин, тогда как Сара раскладывала спальные мешки и одеяла.       Она сплела навес из еловых веток над спальными мешками, чтобы защититься от ветра и града.       Они ели, зевая над тарелками, и как раз в тот момент, когда Сараи встала, чтобы убрать посуду, Северус заметил чёрные тучи, набежавшие на убывающую луну. Встревоженный, он встал и вгляделся в небо.       — Сара, взгляни наверх и вон туда и скажи мне, что ты видишь.       Полуфейри взглянула в указанном направлении и выругалась.       — Да сохранят нас Солнце, Луна и Звёзды! Надвигается метель.       — Насколько всё плохо?       — Судя по размерам туч, настоящая снежная буря.       Северус оглядел их жалкое убежище.       — Может, нам найти другое укрытие?       — Где? — спросила Сараи. — Ты видишь где-нибудь дом?       — Нет.       — Нам придётся обойтись хворостом и защитными заклинаниями.       Сара призвала ещё больше веток, быстро возведя из них четыре стены и укрепив их сыромятной кожей и магией.       Северус наложил все известные ему щиты от плохой погоды, холода и снега, но опасался, что этого будет недостаточно. Интуиция нашёптывала ему, что эта буря — не естественного происхождения.       Они перетащили всё свои вещи в маленькое укрытие, а затем забрались внутрь вместе с поскуливавшим и жалобно завывавшим Кафалем.       Северус потрепал его по ушам.       — Знаю, мальчик. Мне это тоже не нравится, но уйти от бури мы не сможем.       Пёс, воин полуфейри и мастер зелий свернулись калачиком под одеялами, молясь, чтобы буря поскорее миновала. Северус зажёг свою палочку, так что, по крайней мере, они не были в темноте.       Снаружи поднялся ветер, завывавший, как трио баньши, и началась метель. Через час путники уже ничего не видели за белой стеной — снежная буря обрушилась на них со всей яростью, заперев в тесном укрытии.