Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      Замок Яриллиона, где-то в Непроходимых Пустошах       Гарри больше не знал, ни какой сегодня день, ни даже сколько сейчас времени: в их келье не было окон, а часы остановились вскоре после того, как Яриллион посетил их в первый раз. Ребятам было нечем заняться в заключении, поэтому они морально поддерживали друг друга и размышляли, успеет ли принц испытать на них тёмную магию, или Северус и Сараи уже знают о похищении и выдвинулись на поиски. Оба мальчика пытались призвать свои палочки, используя беспалочковую магию, но безрезультатно. Снейп не знал, что было тому причиной: то ли на их камере стояли специальные чары, блокировавшие использование магии, то ли палочки попросту были вне досягаемости заклинания.       — Мы не сдадимся, — решительно сказал Драко. — Мы найдём выход из этого проклятого ледяного ящика.       — Обязательно, — только и ответил Гарри, хотя их шансы были весьма призрачными.       Он передёрнул плечами и закутался в тонкое одеяло. Яриллион уже долго к ним не заходил. Может, день? Или всё же два? Так что у Снейпа не было возможности попросить у лорда Неблагих одеяла потеплее и какие-нибудь тёплые вещи. Драко принял зелье, позволявшее выдерживать холод, и поэтому практически не чувствовал его, в отличие от Гарри, который ничего не пил и, казалось, практически заледенел. Он заставил себя медитировать и заниматься кин-са-дором с Драко как для поддержания формы, так и для того, чтобы попросту не околеть. Гарри мог поклясться, что ощущал, как холод двигался по его жилам, проникая в каждую клеточку тела.       После элементарных растяжек он сказал:       — Надеюсь, Несмей в порядке. Я очень волнуюсь, как бы это чудовище чего с ней не сотворил.       — Я тоже, — отозвался Драко, и его серые глаза потемнели. — Яриллион напоминает мне Люциуса, только ещё хуже: если у того для проявления жестокости была только одна человеческая жизнь, то у этого подонка — несколько.       Гарри кивнул: Драко был прав. Яриллион был весьма опасен — может быть, даже больше, чем Волдеморт. Гриффиндорец подозревал, что, если сравнить их способности к обману и жестокости, то последний покажется просто добрым Дедушкой Морозом.       — Вот бы у нас были палочки. Ненавижу чувствовать себя таким… беспомощным!       Драко вздохнул.       — И не говори. Будь у меня палочка, я хотя бы попытался стереть это самодовольное выражение у Яриллиона с лица. Как думаешь, сколько мы уже здесь?       — Сложно сказать. Но если хорошо подумать… наверное, не больше суток.       — Как ты это высчитал?       — Нас кормили дважды: сразу после того, как мы очнулись, и недавно — ещё раз. Так что, если прошлую трапезу можно считать ужином, то эта, по всей видимости, завтрак, — предположил Гарри.       — А вот мне кажется, что мы здесь уже целую вечность, — простонал Драко.       — Да уж, когда ты заперт, время ползёт, как беременная улитка, — со знанием дела произнёс его брат, ведь в детстве он частенько сидел под замком.       — Интересно, где эта древняя сосулька? — подумал вслух Драко. — Мучает слуг? Обрывает крылья и лапы мерцаниям?       — Мерлин его знает, — скривился Гарри. — Жаль, что мы не можем связаться с Крошкой.       — А ты-то почему не можешь? По связи с поместьем?..       — Потому что… Во-первых, я не на территории поместья, а во-вторых, мерцания не могут появляться на территории зимних фейри. Это одно из давних условий перемирия между дворами.       — Откуда ты это знаешь?       Гарри пожал плечами.       — Прошлым летом, ещё до того, как ты присоединился к нам, я много читал о культуре фейри. И Крошка, когда я спросил её, подтвердила эту информацию.       — Проклятье! Ещё одна блестящая идея пошла псу под хвост, — состроил гримасу слизеринец. — Как думаешь, папа уже ищет нас?       — Конечно. Другое дело, сможет ли он нас найти, — нахмурился Гарри, глядя вниз на свои ладони.       — Если с ним будет Сараи, он найдёт нас, — уверенно сказал блондин, стараясь вложить в голос надежду, которой на самом деле не испытывал. У него было плохое предчувствие, что условия их содержания будут только ухудшаться.       Как будто в ответ на его мысли, дверь в узилище открылась настежь, и вошёл сам Яриллион. Он был облачён в обтягивающие синие леггинсы с морозным узором и ботфорты из кожи ледяной змеи, отороченные мехом белого медведя. Белоснежная туника из мягкой оленьей кожи по подолу и воротнику была украшена сверкающими кристаллами, а на струившихся платиновых локонах крепко сидела серебряная диадема с большим сапфиром в центре. Зимний принц растянул губы в фальшиво-добродушной улыбке.       — С добрым утром, дети. Как вам моё гостеприимство?       — Просто супер — это лучшая тюремная камера, в которой мне приходилось сидеть, — дерзко пошутил Гарри. — Ужасно!       — Что ты сделал с Несмей? — потребовал ответа Драко.       — Ничего, — с ленцой бросил Яриллион, прикрыв глаза. Он напоминал кобру, размышлявшую, наносить удар или подождать. — Почему ты так плохо обо мне думаешь?       — Ммм… может быть, потому, что ты принадлежишь к Неблагому двору и являешься заклятым врагом нашей семьи? — зарычал Гарри.       — Даже так?! — Бровь Яриллиона взлетела вверх. — Почему же? Я не объявлял вендетту роду Принц, мальчик. То, что я — Зимний фейри, не означает, что мы не можем общаться. Разве не эту цель преследовала королева Титания, приглашая меня на бал — содействовать миру между нашими царствами? Ты так и не понял, что зима и лето — это две стороны одной медали?       — Я-то понял — просто Вы не на той стороне, милорд, — усмехнулся Гарри, став один в один похожим на Северуса. — Вы похитили нас и нашу кузину. Не боитесь, что нарушили перемирие между дворами?       Яриллиона, казалось, совсем не беспокоило это обстоятельство.       — Похищение — это общепринятая форма ухаживания среди фейри, юный Принц. Спросите капитана Валинек, и она расскажет вам глупую легенду о своих родителях и о том, как её отец выкрал её мать чуть ли не из-под венца.       — Но мама Сараи никогда не любила мужчину, за которого она должна была выйти замуж, — перебил его Гарри. — Несмей уж точно не любит тебя.       — Любовь — сказочка для смертных, — фыркнул Яриллион. — Королевские особы заключают браки по расчёту, а не из-за глупых чувств. Несмаяллиндра знает это. Она скоро вырастет и примет свою судьбу.       — Это ты так думаешь! — рассмеялся Драко. — Мечтай дальше, принц.       Яриллион нахмурился.       — Я ожидал большего от того, кого воспитывали как аристократа, Драко Малфой. О да, я знаю, кто ты, мальчик. Я потрудился узнать всё о тебе и твоих смертных родителях. Я знаю, что твой отец шёл тропой Тёмных и учил тебя тому же.       — Это было давным-давно, Яриллион, — сказал Драко, намеренно опуская титул хозяина замка. — Я больше не пользуюсь теми заклинаниями. И Люциус мне не отец — он отрёкся от меня. Мой отец — Северус Снейп.       Яриллион пренебрежительно отмахнулся от него и сосредоточился на Гарри.       — Что касается тебя, лорд Снейп, я слышал, что ты ещё совсем недавно был… так сказать… сосудом для духа печально известного тёмного волшебника по имени Волдеморт. Того самого, отца моей дорогой Несмаяллиндры.       Гарри почувствовал, как у него скрутило живот.       — Я больше им не являюсь. Он мёртв. И вообще, какое тебе до этого дело?       — О, дорогой кузен, это как раз моё дело — ведь это доказывает, что у нас много общего. Мы все затронуты тьмой и почувствовали её соблазнительный зов. Как говорят смертные? Вы можете убрать волшебника из тёмной магии, но никогда не уберёте тёмную магию из волшебника, — разразился хохотом Яриллион.       — Что ты такое говоришь? — в ужасе прошептал Гарри. — Ты врёшь!       — Я лгу?! — Казалось, Яриллион был ошарашен. — Вот сейчас ты меня обидел — ведь прекрасно знаешь, что фейри не могут лгать.       — Но вполне могут искажать истину, — выплюнул Драко. — Как же это по-вашему называется?       — Необходимость. — Принц пристально взглянул на ребят. — Зачем нам лишние сложности? Вы — мои гости, и мне совсем не нравится обращаться с вами так.       — Тогда отпусти нас! — не сдержался Гарри.       — Прямо сейчас не могу: только после того, как мы с Несмей поженимся.       — Ты не можешь держать нас здесь вечно! — почти крикнул Драко, изо всех сил стараясь не задушить этого самодовольного ублюдка.       — Разве? — промурчал принц Неблагих.       — Нет. По крайней мере, если Вы хотите, чтобы мы были живыми заложниками, — проникновенно сказал Гарри. — Нам нужны одеяла и ещё кое-что для тепла.       — Готово. — Яриллион щёлкнул пальцами, и их соломенные подстилки превратились в огромные кровати с четырьмя пуховыми перинами каждая, под богатыми бархатными покрывалами и с множеством пушистых подушечек. Голый каменный пол укрыл толстый пушистый ковёр, а в центре комнаты появился стол, уставленный едой. — Вот, видишь? Я не такой уж монстр. В синих флаконах зелье для адаптации к здешнему холоду.       Глаза Драко сузились. Он знал, что такие, как Яриллион, ничего не дают просто так.       — Так просто? Что от нас требуется?       Яриллион масляно улыбнулся.       — Нравится обстановка? Всё, о чём я вас прошу — это выпускать свою тёмную сторону на один час в день. И убедить Несмей, что в интересах Благого двора ей нужно выйти за меня. Сделаете — и комната ваша.       Гарри осмотрел помещение волшебным зрением, потом моргнул и потёр глаза.       — Ты не дал нам ничего настоящего. Всё это — гламур.       — Это пока. Сделайте, что я хочу, и получите эти вещи в вечное пользование, — давил Яриллион.       — Ни за что, — поклялся Драко.       — Иди к чёрту, — пробормотал Гарри, добавив погромче: — Мы не станем твоими рабами!       Яриллион зацокал так, будто перед ним стоял непослушный лютоволк.       — Неблагодарный мальчишка! Вот почему фейри никогда не должны вступать в отношения со смертными. Результат таких союзов — дети с повреждённым рассудком, не желающие видеть своих возможностей. — Он снова щёлкнул пальцами, и видение исчезло, вернув камеру к своему прежнему виду. — Очень хорошо. Если вы выбираете это…       — Я лучше околею, чем присоединюсь к тебе! — закричал Гарри. — Проведи нас к Несмей.       — Нет, — фыркнул Яриллион. — Непослушные нахальные детишки не получают желаемого. Всё, что им положено — заключение в своей комнате, — погрозил он пленникам пальцем.       — Почему нам нельзя увидеть её? — настаивал Драко. — Что ты с ней сделал?!       — Если ты сделал ей больно… — начал Гарри — снейповский темперамент взял верх над благоразумием.       Яриллион ухмыльнулся.       — И что ты мне сделаешь? Ты — беспомощный щенок, а думаешь, что твои жалкие угрозы напугают меня?! Я — хозяин этих земель, и каждое моё слово здесь — закон. Ты ещё жив, потому что я этого хочу, юный Принц. Помни это, мальчик. Несмей — моя будущая невеста… и то, как я с ней обращаюсь, не твоего ума дело. Возможно, если вы рассмотрите моё предложение и примете его… Я позволю вам поговорить с ней. Если же нет… вы очень пожалеете. — Его улыбка превратилась в страшный акулий оскал. — Следи за собой, юный волшебник. Я теряю терпение.       — Я уже сказал тебе, чёртов… ох! — Гарри подавился воздухом, когда Драко сильно ударил его локтем в рёбра.       — Что мы получим взамен, если рассмотрим ваше предложение? — выдал Драко, прежде чем Гарри смог окончательно разозлить Неблагого.       — Умный мальчик. Если вы согласитесь учиться у меня Тёмным искусствам, я разрешу вам свободно передвигаться по замку: запирать вас не будет надобности, — промурлыкал Яриллион. — Также к нашим урокам может присоединиться и моя сладкая Несмей.       Драко сильно нахмурился.       — Мы подумаем об этом. А пока нельзя ли принести нам приличной еды, Ваше Высочество? Помои для свиней нам не подходят.       — Что, вам не нравится пудинг по-орочьи? — рассмеялся принц. — Очень хорошо. Сделка. Вот. — Он хлопнул в ладоши, и на столе появились блюда с курицей на пару и пельменями, а также горячие хрустящие булочки, политые сливочным маслом и мёдом, и высокие стаканы с соком мерлинн. — Просто помните… то, что я даю, я могу и забрать. — Он указал пальцем на Гарри, который как раз собирался откусить от скона, и оттуда полезли черви.       Гарри с криком отбросил угощение, давясь рвотой.       В следующий же миг личинки исчезли.       Яриллион хмыкнул.       — Какое расточительство. Неужели ты совсем не ценишь мою щедрость, юный Снейп?       Гарри злобно глянул на него.       Драко снова подтолкнул брата, и тот выдавил из себя слова благодарности, но извиняться не стал.       — Очень хорошо. Тщательно обдумайте моё предложение. Другого не будет. Я считаю, что у вас обоих — большой потенциал… стать мастерами Тёмных искуств. Всё, что вам нужно — просто прекратить бороться и принять эту сторону себя.       На этом Яриллион развернулся и вышел из камеры. Дверь захлопнулась на замок.       Как только стих звук шагов, Гарри накинулся на Драко:       — О чём, чёрт возьми, ты думал?! — зарычал он, сверкая зелёными глазами.       Тот в ответ сверкнул своими.       — Могу спросить у тебя то же самое, братишка!       — И что это значит?       — Это значит, что ты позволил своим эмоциям затмить твой разум, — объяснил Драко. — Если мы согласимся на его требования… или хотя бы притворимся… У нас появится шанс выбраться отсюда с Несмей.       — Согласимся?! — вспылил Гарри. — Драко, он хочет сделать из нас тёмных колдунов! Я не могу на это пойти!       — Ещё как можешь! Точно так же, как все эти годы притворялся прислугой своих родственников.       — Я не притворялся! Всё было по-настоящему!       — Дела, которые ты выполнял, были реальными, но ты никогда не сдавался. Не в твоём сердце, вот что важно. Так же, как и я не был истинным последователем Волдеморта. Гарри, мы должны согласиться. Это наш единственный шанс выбраться из этой тюрьмы.       — Он ни за что нам не поверит. Не знаю, смогу ли я его терпеть.       — Сможешь и будешь, Гарри Альбус Снейп. Так что, братишка, спрячь гриффиндорскую гордость подальше и действуй, как слизеринец. Как папа в бытность шпионом. Как думаешь, ему удалось выжить? Он притворялся Пожирателем смерти. Если у него получилось, мы тоже сможем.       — Сколько нам придётся это делать?       — Не знаю. Полагаю, столько, сколько нужно.       — Я подумаю, — вздохнул Гарри. Хотя план Драко был неплох, Гарри претило подчиняться требованиям этого скользкого гада. Он с подозрением взглянул на еду, осторожно взял стакан сока мерлинны и отпил глоток, и, поскольку он не превратился во рту в мочу или уксус, проглотил.       — Надеюсь, он не отравлен.       — Ха! По крайней мере, мы умрём с полным желудком, — усмехнулся Драко. — Он не стал бы тратить на это свою драгоценную магию. Ему нужно, чтобы мы были живы… в качестве пленников, и чтобы было кого унижать.       — Это пока, — мрачно произнёс Гарри. Он осторожно попробовал курицу и пельмени. На удивление, было вкусно. — Х-х-х. Неплохо.       Драко кивнул, набив рот.       — Да. Это единственная вещь, в которой он не обманул. Опять же, как я уже сказал, зачем беспокоиться? Я не доверяю ему ни на кнат, но, если бы он хотел нас убить, мы были бы уже в шести футах под землёй.       Он съел скон и облизал пальцы.       Гарри ел механически, потому что был голоден, хотя ему пришлось признать, что еда была действительно вкусной. Кто бы мог подумать, что Неблагие умеют готовить? Наконец он положил вилку и сказал:       — Я боюсь, Драко. Что, если… мы потеряем себя в тёмной магии?       — Не потеряем. Я позабочусь об этом, — пообещал Драко. — Просто делай как я, хорошо?       Гарри кивнул.       — Хорошо. Я очень надеюсь, что Несмей в порядке и он не бьёт её или что-то в этом роде.       Драко не ответил, но молча согласился с Гарри. «Пожалуйста, Несмей, не теряй самообладание. По крайней мере, пока мы не отплатим Яриллиону».       А в это время в самой высокой башне, в элегантных роскошных апартаментах, принцесса фейри металась из угла в угол, как леопард в клетке, а её фиолетовые волосы торчали во все стороны, как иголки у ежа. Если Яриллион думал, что она сложит лапки и станет его невестой и сексуальной рабыней, ему нужно подумать дважды. Каждый раз, когда к ней приходил Зимний принц, она чувствовала непреодолимую тошноту. Несмей едва удавалось держаться в рамках: ей очень хотелось сказать принцу, что её воротило от одного его вида.       Он был как скрытень: само спокойствие и прекрасные цветы в качестве приманки, а затем… БАЦ! — и ты обед. Несмей было не задурить голову внезапным желанием принца сделать ей подарок — она точно знала, для чего всё это. Он играл с ней, как мерцание с воробушком. Только в этот раз воробей не пойдёт на смерть безропотно, а будет сражаться за каждый дюйм. «Яриллион, пусть ты и гадюка, но берегись, потому что я — мангуст».