Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      Северус успел воздвигнуть щит, но когти и зубы тигренов, в отличие от других зверей, были волшебными, и уже через несколько минут им удалось пробиться сквозь магический заслон. В следующий миг Снейп подвергся нападению, и его кровь окрасила снег в ярко-алый цвет. Сараи была частично защищена эльфийской бронёй, но тигренов было много, и меч не мог достать всех сразу. Некоторым удавалось увернуться, и вот, она, задавленная мощью прайда, уже истекает кровью от многочисленных укусов и следов когтей.       Саре удалось наложить слабые отталкивающие чары, но под них попала только половина тигренов, и Сараи, будучи опытным воином, понимала бедственность их положения, ибо они по-прежнему оставались в меньшинстве, да к тому же были тяжело ранены. «Неужто всё так и закончится? — пришла к ней упадническая мысль. — И мы с Северусом сложим головы в этом ледяном аду?»       Она бросилась к своему возлюбленному, у которого сильно кровоточило прокушенное плечо и, как могла, прикрыла его своим облачённым в доспех телом от дальнейших атак разъярённых монстров. Она чувствовала, что начинала слабеть от потери крови: тигрены с жутким воем рвали своими смертоносными когтями её кольчугу.       — Северус, — выдохнула Сара, пристально глядя любимому в глаза.       — Сараи, — ответил он, встретив её понимающий напряжённый взгляд. — У меня осталось последнее мощное заклинание. Если мне удастся призвать свою магию…       Прежде чем он успел закончить фразу, они услышали громкий, похожий на звон колокольчика лай туманного пса.       Кафаль, хоть и собирался следовать за пропажей до конца, не смог сопротивляться призыву горна, и вынужден был вернуться к Северусу. И как только его нос уловил сильную вонь тигренов, естественных врагов туманных гончих, и он услышал громкие звуки горна, то бросился во весь опор спасать альфу.       Задрав голову и полоща по ветру висячими ушами, Кафаль взобрался на вершину холма и взглянул вниз, на бурлящую массу тигренов. Пёс покачал головой и зарычал, обнажив грозные клыки. Ветер донёс запах крови, и Кафаль инстинктивно почуял, что альфа ранен.       При обычных обстоятельствах ни одна гончая не стала бы нападать на целый прайд тигренов в одиночку. Но Кафаль, зная свой долг, запрокинул голову и завыл так яростно, как только мог. Взрослая гончая своим воем могла повергнуть противников в панику, и хотя Кафаль ещё недостаточно вырос, необходимость заставила его взвыть по-взрослому.       Из его глотки вырвался леденящий душу вопль, заставивший тигренов вскочить и бежать со всех лап — остались только те, кто уже вкусил крови. Хотя Кафаль этого не знал, скала, возвышавшаяся над лагерем, образовала нечто вроде туннеля, из-за которого его вой отдавался эхом, и поэтому тигрены решили, что за ними охотится не одна гончая. Столкнувшись с большим численным превосходством, тигрены перетрусили. Таким образом, прайд сбежал, за исключением десяти особей, у которых на челюстях была кровь.       Увидев, что количество тигренов значительно уменьшилось, Кафаль издал ещё один громкий вой и спрыгнул с возвышения, приземлившись перед ними, оскалив зубы.       Несколько тигренов развернулись к своему древнему врагу, благодаря чему Северусу и Саре удалось прикончить четверых из них.       Шесть кошкоподобных существ зашипели и напали на Кафаля — он ловко увернулся, затем сделал выпад, поймал одного челюстями и встряхнул с такой силой, что у твари сломался хребет. Затем он развернулся, чтобы разобраться с остальными.       Истекающий кровью Северус из последних сил ударил своим посохом в оскаленную пасть тигрена, отчего тот завизжал и отшатнулся, обожженный зачарованным деревом. Снейп, поднялся на ноги пошатываясь и опираясь на Сару, которая, в свою очередь, опиралась на него.       Тигрен прыгнул на Сару, и она медленно взмахнула мечом и пронзила его насквозь.       Но этот шаг дорого ей обошёлся. Сараи почувствовала, как рана на затылке снова открылась и начала кровоточить, а тёплая струйка потекла по спине.       — Осталось… всего двое…       Северус кивнул сквозь стиснутые зубы. Укусы и царапины тигренов болели и горели — он боялся, что они могли быть ядовиты, или, возможно, у него, как у человека, была аллергия на них. Многие тёмные фейри оказывали такое воздействие на смертных.       — Один — тебе… и один — мне, — сумел ответить Снейп, а затем быстро наложил огненное заклятие.       Третий тигрен пал его жертвой.       Сараи приёмом кин-са-дора ударила четвёртого по голове и вырубила его.       Тем временем Кафаль прикончил ещё пятерых тигренов, после чего подошёл к Северусу и успокаивающе заскулил.       Рука Снейпа легла на гладкую голову щенка, и волшебник прошептал:       — Хороший мальчик, Кафаль. Ты просто замечательный пёс…       Затем он осел на землю, увлекая за собой Сару.       У воина-полуфейри кружилась голова и поднялась температура, но она сумела продержаться в сознании достаточно долго, чтобы перевязать самые тяжёлые раны Северуса, прежде чем отключиться из-за собственных. Они лежали, растянувшись рядом на земле, и Кафаль, осторожно потыкавшись в их неподвижные тела, задрал нос к небу и пронзительно завыл.

***

      Крепость Яриллиона       Яриллион вернулся к мальчикам в камеру только на следующее утро. К тому времени Драко разработал план, который, по его мнению, мог быть достаточно хитрым, чтобы помешать повелителю фейри взять над ними полный контроль. Но он отказался делиться им с Гарри.       — Сам поймёшь, братишка. Просто доверься мне.       — Я-то доверяю, но почему нельзя просто рассказать, что ты задумал?       Драко покачал головой.       — Будет лучше, если ты не будешь в курсе. Иногда ты не очень-то сдержан. Просто доверься мне.       Гарри открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его. У него действительно не было выбора: из них двоих Драко больше знал о том, как иметь дело со злыми деспотами.       Этим утром зловещего вида карлик, одетый в грязную тунику и красную шапочку, принёс им поднос с завтраком. В отличие от предыдущих разов, еда состояла не из жирной переваренной каши, а из свежего хлеба, масла, мёда и фруктов, а также исходящего паром чайника с чаем. Мальчикам с трудом удалось сдержаться, чтобы не наброситься на еду, как оголодавшие свиньи.       Гном поставил поднос на стол и произнёс скрипучим голосом:       — Лорд Яриллион примет вас после того, как вы позавтракаете.       Оглядев их с ног до головы, он нахмурился, облизнул губы, развернулся и захлопнул за собой дверь.       Гарри посмотрел вслед удаляющемуся гному и содрогнулся.       — Итак, почему у меня такое чувство, что он хотел позавтракать нами?       — Потому что он — красный колпак, Гарри, а они едят людей, — ответил Драко, накалывая на маленькую вилочку кусочек дыни и съедая его.       — Это — красный колпак?! — повторил Гарри. — Но он не выглядел… Мне казалось, что они больше…       — Нет. Но они очень опасные. У них зубы, как у акулы, они обглодают тебя до костей за считанные секунды.       Гарри как раз собирался откусить кусочек клубники. Он остановился и воскликнул:       — Жуть какая! Из-за тебя у меня совсем пропал аппетит.       Драко закатил глаза.       — Будь твёрже, братишка. Ты увидишь много вещей и похуже, и тебе придётся говорить о них, когда мы станем учениками тёмного принца.       Гарри сглотнул, а затем заставил себя съесть клубнику, хотя от того, что он представил красного колпака, покрытого кровью и обгладывающего палец, его чуть не стошнило. Но вскоре мальчик обнаружил, что его мрачная фантазия никоим образом не повлияла на урчащий желудок, и в конце концов ему удалось съесть несколько кусочков хлеба, намазанных мёдом и маслом, и поесть фруктов, а также выпить две чашки чая.       Как только они закончили, поднос сам собой исчез, и послышался звук отпираемой двери.       Драко и Гарри выпрямились, когда в камеру вошёл хозяин крепости.       На этот раз Яриллион был одет в тёмно-синюю тунику и серебристые леггинсы, но в остальном выглядел таким же невозмутимым и спокойным, как и в прошлый раз.       — Доброе утро, — поздоровался он с приторной улыбкой. — Надеюсь, вы хорошо спали? Да? Замечательно, значит, у вас было время обдумать моё предложение.       — Вы правы, милорд, — сказал Гарри, сохраняя почтительный тон, хотя от этого у него сводило живот.       — Очень хорошо, — улыбка Яриллиона стала ещё более выразительной. — Тогда могу я узнать о вашем решении?       Драко взял себя в руки и заговорил:       — Мы решили присоединиться к Вам, милорд. Мы хотели бы изучить тёмную магию. Не могли бы Вы стать нашим учителем, лорд Яриллион?       Зимний принц открыто и торжествующе ухмыльнулся.       — Ахх. Прекрасно сказано, юный Малфой. Я знал, что ты придёшь в себя. Ничто так не удовлетворяет вашу тягу к власти, как тёмная магия. Ничего, как только вы вкусите её — она как зависимость, — вы захотите большего.       — Совершенно верно, сэр, — согласился Гарри, изо всех сил стараясь сдержать рвущуюся изо рта горечь.       — Я научу вас контролировать это страстное желание, — пообещал их новый учитель. — Но сначала давайте вытащим вас из этой дыры и приведём в порядок: мои ученики не должны пахнуть или выглядеть, как навозные кучи.       Он махнул рукой, и дверь камеры распахнулась. Ребята молча последовали за принцем и поднялись по лестнице. Но когда они достигли верхнего этажа крепости, Драко сказал:       — Сэр, может быть, нам будет позволено увидеть нашу кузину и поделиться с ней хорошими новостями?       Яриллион нахмурился, его рот скривился в уродливую линию.       — С ней трудно, я думал запретить ей все контакты с вами, пока она не научится вести себя.       — Возможно, когда она услышит, что мы сделали, она будет охотнее прислушиваться к вам, сэр, — тихо предположил Драко.       — Ммм… очень хорошо. Десять минут, не больше. Я пошлю к вам Рейджа, чтобы он проводил вас. Он также проведёт вас по крепости.       Яриллион щёлкнул пальцами, и перед ними возник красный колпак, принёсший им завтрак, и низко поклонился.       — Ты звал, Великий?       Яриллион сказал ему, куда отвести мальчишек, добавив:       — У меня есть срочные дела, иначе я бы сам вам всё показал. Постарайтесь запомнить, где что находится, и не заблудиться.       Затем он исчез, оставив Драко и Гарри нежной заботе гнома-людоеда. Рейдж фыркнул, а затем протопал по коридору, жестом приглашая братьев следовать за собой.       В следующий миг они пошли за ним, шёпотом переговариваясь. Гарри свирепо смотрел на брата.       — Как ты мог вот так просто согласиться? Не ставя никаких условий или… или что-то в этом роде?       — Но я поставил условия, — возразил Драко.       — Какие же? Мне показалось, ты просто согласился, и всё.       — Думай как слизеринец, Гарри. Мы весьма хитры. Что я тогда сказал: повтори слово в слово.       Гарри задумался.       — Мы решили присоединиться к вам, милорд. Мы хотели бы изучить тёмную магию. Не могли бы Вы стать нашим учителем, лорд Яриллион…       — Ставя нас перед выбором, он не может привязать нас к себе. Я же сказал, что мы будем изучать тёмную магию, а не использовать её — это большая разница. Я попросил его стать нашим учителем, чтобы он не вздумал заключать с нами контракт, — объяснил Драко.       — Контракт?! — Гарри выглядел встревоженным.       — Расслабься. Тёмные фейри заключают контракты только с теми, кого они считают опасными врагами. Для Яриллиона мы — возможность, которая только и ждёт своего часа. Так что давай постараемся не разочаровать его, хорошо?       Гарри кивнул, задаваясь вопросом, не начнутся ли снова его кошмары, которые когда-то остались в прошлом. Затем он поспешил за Драко, шепча себе под нос: «Пожалуйста, папа, приди и забери нас отсюда, пока из-за слизеринской стороны Драко мы не влипли в ещё большие неприятности».

***

      Отчаянные вопли Кафаля эхом разносились по пустынной пустыне — он оплакивал своих товарищей, чьи жизненные силы таяли на глазах, не в силах помочь им. Большой пёс чувствовал себя ужасно виноватым и расстроенным из-за того, что не справился со своими обязанностями, и облизывал лицо то Северуса, то Сары в безуспешных попытках разбудить их.       Вой говорил любому, кто находился в пределах досягаемости, что гончая горюет о потерянных товарищах, чем и привлёк кое-чьё внимание.       Кафаль поднял голову и тихо зарычал, когда в поле зрения появилась странная круглая хижина с соломенной крышей, тяжело ступавшая на двух толстых куриных ногах. Ступни были широкими и сильными, со шпорами, как у бойцового петуха.       Раздались три резких удара, избушка опустилась на землю, и оттуда вышла старуха, сгорбленная от старости, сморщенная, с сучковатым посохом в руках. У неё были длинные вьющиеся белые волосы и одеяние пепельного цвета. Однако глаза были молодыми, глубокими озёрами сапфирово-голубого цвета, взиравшие на Кафаля с такой властью, что он перестал рычать и попятился.       — Ну что ты, щеночек, — рассмеялась старуха. — Не волнуйся, я смогу их вылечить. — она склонилась над Северусом и Сарой, слегка дотрагиваясь до них и что-то бормоча. — Хм… это может занять немного больше времени, чем я рассчитывала. Но всё лучшее требует времени.       Она достала из-за пазухи какую-то баночку и высыпала содержимое на неподвижные тела. Затем взмахнула посохом, и оба — и волшебник, и воительница — вплыли внутрь хижины.       Кафаль беспокойно заскулил и залаял.       — Ко мне, щеночек! — присвистнула старая ведьма.       Пёс заскулил, но запрыгнул в хижину, и старуха, чьё имя до сих пор было легендой во многих уголках холодного севера, закрыла дверь и трижды постучала по крыше своей палкой.       Птичьи лапы втянулись, и внезапно они оказались высоко над облаками, направляясь к крепости Яриллиона.       — Пришёл твой час, красавчик, — хихикнула ведьма, помешивая котёл, пока дом нёс их к месту назначения. — И уже скоро я получу всё сполна.       Баба-Яга, Северная ведьма, тихо усмехнулась. Рано или поздно все герои приходили к ней. Пусть и весьма потрёпанные, они всё же могли быть полезны.       Не успела волшебная хижина взлететь, как что-то большое и голодное вышло из тени и склонило голову, чтобы слизать окровавленный снег.