Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      Ноздри Сараи щекотал непривычный запах терпких трав вперемешку с говяжьим жарким, заставляя открыть глаза. Она не могла понять, почему, находясь посреди Пустошей, ощущает этот соблазнительный аромат. Сара медленно огляделась по сторонам, отметив круглые стены избы, потемневшие от времени и дыма, поднимавшегося к крытым соломой стропилам и клубившегося вокруг открытого отверстия в крыше. На стенах висели странные, местами весьма своеобразные, предметы: оскаленная волчья голова, раскрашенная маска карнавального паяца, костяная погремушка, плетёный венок из разноцветных лент, плащ из перьев. Прямо у ног Сараи располагался очаг, где на маленьком огне кипел чёрный котелок. Слева от него на верёвочке висели кухонная утварь и несколько сковородок. Справа стояла жаровня, на которой тлела какая-то трава, от запаха которой Сара сморщила нос — уж слишком резким он был. Стена напротив была увешана мечами и топорами, кинжалами и луками. Что-то из оружия было ржавым и старым, а что-то наоборот — выглядело так, словно только прибыло из кузни.       Глаза бывалого воина сузились — она почувствовала шлейф магии, исходивший от некоторых клинков. Капитан Валинек заметила там и свой меч и лук рядом с посохом Северуса. Увидев Посох магов, Сараи вспомнила, что в последний раз видела Северуса истекавшим кровью в снегу. Она тут же стала оглядываться в поисках него.       От резких движений у Сары закружилась голова, и комната завертелась. Мысленно она обругала себя за глупость и, обхватив голову руками, изо всех сил старалась унять тошноту. С губ воительницы слетел тихий стон.       За этим звуком последовал быстрый топот лап, и внезапно её щеки коснулся тёплый язык.       — Привет, Кафаль, — пробормотала полуфейри, прикрыв глаза, когда туманный пёс заскулил и забарабанил хвостом по полу. — Как дела, храбрый пёс? — прошептала Сараи на плавном языке Благих.       — Эта псина чуть не сожрала меня вместе с избушкой, — раздался старческий голос, скрипучий от того, что, по-видимому, им редко пользовались. — Он — проглот ещё тот! Ха-ха-ха!       Сара открыла глаза, но на этот раз воздержалась от резких движений. Она осторожно отодвинула морду Кафаля и аккуратно села. Тело затекло и болело, но это был сущий пустяк по сравнению с тем, что совсем недавно она была на пороге смерти.       — Любая туманная гончая будет голодной после изнуряющей охоты, — произнесла Сара на языке фейри. — С кем я говорю, великая мать?       Баба-Яга хихикнула, и в её голубых глазах заплясали искорки веселья.       — А-а, Ваша мама привила вам хорошие манеры, капитан Валинек. Необходимо быть вежливой с незнакомкой, пусть даже старой и дряхлой.       Глаза Сары сузились. На старухе не было гламура, и всё же она дрогнула под магическим взглядом воина, без слов говорившем, что перед ней сила, с которой нужно считаться.       — Внешность может быть обманчива, великая мать. Особенно в царстве Зимы. Чёрное кажется белым, а белое — чёрным, — процитировала полуфейри старую пословицу.       — Верно говоришь, девочка! — довольно ухмыльнулась Баба-Яга. — Значит, ты меня не знаешь? Когда-то я была известна, а имя моё произносилось шёпотом. Когда-то смертные называли меня Матерью Руси.       После этих слов Сара наконец узнала её и очень осторожно сказала:       — Вы — Баба-Яга, Северная ведьма.       Она осторожно приподнялась на тюфяке и настороженно посмотрела на старуху. Баба-Яга не отличалась альтруизмом, хотя и не служила ни Мейв, ни Зимнему двору.       Ведьма отвесила лёгкий поклон.       — Совершенно верно, миледи. Ты ведь в курсе, что только благодаря мне вы ещё дышите и не истекли кровью?       Сараи кивнула.       — Да. Теперь мы с Северусом Снейпом — моим женихом, наследником поместья Принц, у Вас в долгу, — она повернула голову, на этот раз направо, и, к своему огромному облегчению, на соседнем тюфяке увидела Северуса. «Слава Солнцу, Луне и Звёздам! Он жив!» Сараи почувствовала в глазах непривычное жжение от слёз, но тут же сморгнула их: она не имела права демонстрировать слабость — не перед их неожиданной спасительницей.       — Надо же, какой красавец! — промурлыкала Баба-Яга, разглядывая худощавую фигуру мастера зелий.       Она сняла с него верхнюю одежду и расстегнула рубашку — Северус выглядел невероятно красивым и в то же время уязвимым.       — Не будь вашей помолвки, девочка, я, возможно, поступила бы с ним по-своему! — хихикнула старуха. — Но, увы, связь между вами слишком сильна, чтобы я могла им манипулировать.       «Хвала Пресветлой!» — подумала Сараи с облегчением.       — Сердце Северуса теперь принадлежит только мне, — заявила она. — Так зачем Вы спасли нас?       — Неужели не веришь, что я сделала это по доброте душевной? — проницательно спросила старуха.       — Ни на кнат. Вы не фейри, поэтому можете лгать, но я понимаю, что Вы сделали это с какой-то конкретной целью. Как мы можем погасить долг?       — Всему своё время, моя дорогая! Сначала давай выпьем чаю и съедим по куску русского чёрного хлеба с маслом, — предложила Баба-Яга.       Сара согласилась, зная, что, как только она съест хлеб, по законам гостеприимства ведьма не сможет причинить ей вред. Полуфейри удивилась готовности старой карги предложить ей перекусить, ведь Северная ведьма не была дурой.       Баба-Яга хлопнула в ладоши, и у чайника выросли ножки. Он налил им по кружке крепкого чёрного чая. Сара добавила себе сливок и сахара, намазала хлеб маслом и откусила кусочек. Он обладал приятным, чуть сладковатым насыщенным вкусом смородины и грецких орехов.       — Ну вот! Теперь, когда мы преломили хлеб, честь обязывает меня не причинять вам вреда.       — Верно. Пусть не своими руками, но Вы можете заплатить кому-нибудь, чтобы это сделали за Вас.       Баба-Яга неодобрительно проворчала:       — Какая же ты подозрительная! И это после того, как я спасла вам жизнь!       — Что Вам нужно? — повторила свой вопрос воительница-полуфейри. — Какое Вам дело до нас?       — На самом деле, почти никакого. Но обсуждение деталей может подождать до того, как твой волшебник проснётся, — Баба-Яга допила свой чай и взяла с полки стеклянную бутылку с прозрачной, как слеза, жидкостью и плеснула себе в кружку. Поставив бутыль на место, она причмокнула губами:       — Ух! Нет ничего лучше хорошей водки. Давай, капитан, буди своего красавца традиционным способом — поцелуем истинной любви.       Сара почувствовала, как на скулах выступил румянец, даже несмотря на то, что она командовала мужчинами, которые были гораздо более грубыми и откровенными. Она перекатилась поближе к Северусу и убедилась, что он крепко спит, и все его травмы залечены. Многочисленные укусы и раны от когтей тигренов исчезли практически без следа. Сараи, улыбаясь, нежно провела пальцем по его щеке и подбородку.       — Северус, проснись, — прошептала она, пылко целуя его.       Глаза Северуса резко открылись.       — Сараи? — выдохнул он, когда та отстранилась. — Неужели я сплю или умер? Ты ранена? Где мы?       — Тише, — воин приложила палец к его губам. — Я в порядке. Мы находимся внутри ходячей избушки, где, как известно, живёт Баба-Яга.       Брови Северуса поползли вверх.       — Баба-Яга? Но в русских народных сказках она злая!       — Нет, не злая, просто… у неё на всё свой взгляд. А теперь расслабься. Ты можешь сесть?       — Я… думаю, что да.       Северус заставил себя принять сидячее положение. Он ещё чувствовал слабость, и перед глазами всё плыло, но Снейп отказывался поддаваться слабости. Он осмотрел себя и с облегчением понял, что руки-ноги по-прежнему на месте и работают. В те последние мгновения перед тем, как потерять сознание, он был уверен, что умрёт.       — Не доверяй ей.       — Даже не думала. Баба-Яга, как и многие другие фейри, поступает согласно собственной выгоде. Пока я ещё не разобралась, в чём она состоит.       Сараи быстро принесла Северусу немного чая и хлеба, которые он, после одобрительного кивка невесты, с аппетитом проглотил. Мужчина с интересом оглядел обстановку, погладил Кафаля по голове, и тот счастливо растянулся у его ног. Баба-Яга понаблюдала за этим небольшим обменом репликами с лукавой ухмылкой, после чего откашлялась.       — Теперь, когда вы вкусили моего гостеприимства, я отвечу на Ваш вопрос, капитан Валинек. О, не смотрите так удивлённо: я знаю о Вас всё, ибо кто не слышал о доблестной полукровке, охраняющей Титанию и влюбившейся в могущественного смертного волшебника с кровью фейри? Вашу историю воспели лучшие менестрели Летнего двора. Вы интересны мне, а такого не было уже очень много лет.       — Мы нужны тебе, — прямо заявил Северус. С него было довольно этих плясок — он хотел отправиться на поиски своих детей. Задержки, даже ради спасения собственной жизни, были неприемлемы.       Сара толкнула любимого локтем, но тот проигнорировал её. Баба-Яга усмехнулась.       — Такой прямолинейный. Мне нравится это в мужчинах. Ты прав, вы действительно нужны мне, так как можете пройти туда, куда мне путь закрыт, и принести то, что я ищу.       Глаза Северуса сузились.       — Как это возможно? Если легенды не врут, Вы способны проникнуть куда угодно и достичь всего, чего пожелаете.       — Ну что ж, легенды немного преувеличивают, пусть и ненамного.       Ведьма подошла к стулу и, опустившись на него, жестом пригласила пару присоединиться к ней за приземистым столом.       Она взмахнула посохом, и из давешнего буфета вылетели миски и, наполнившись тушёной говядиной, устремились к столу. Рядом с каждой легла ложка.       — Всегда любила оживлять предметы — это одно из моих любимых заклинаний с самого детства, когда я училась есть самостоятельно. Угощайтесь, а я расскажу вам сказку.       Путники, несмотря на настороженность к хозяйке, решили подчиниться: по законам гостеприимства, пока они находились у неё, Баба-Яга не могла причинить им вреда сама, как и допустить, чтобы кто-то или что-то навредило им. Рядом с мисками появились чашки с водой и ломти чёрного хлеба.       — Давным-давно жили-были три сестры — все они были принцессами фейри и почти равны по магическим способностям. Одна сестра была светлой, другая предпочитала темноту и холод зимы, а третья не была ни той, ни другой, а что-то между. Больше всего она склонялась к царству смертных. Как и сёстры, она могла принимать любую личину, но чаще всего выбирала облик старухи. Просто оказалось, что в царстве смертных на пожилых людей не обращают внимания, и поэтому те многое видят. Она также узнала, что в то время, как одни почитали стариков за их знания и мудрость, другие этого не делали, и ей доставляло большое удовольствие преподавать гордым и заносчивым боярам и надменным княжнам урок обычной вежливости и уважения. Иногда она помогала предприимчивым смертным, давая им задания и испытывая их, ибо именно так воспитываются герои. Вскоре смертные начали почитать её и бояться её могущества, ибо не встречали никого столь искусного в ворожбе. Долгое время три сестры были счастливы, живя каждая в своих владениях. До того дня, когда третья сестра встретила симпатичного смертного царевича по имени Иван. Как и многих до этого, она испытывала его, но, в отличие от остальных, он прошёл её испытания на мужество, верность и смекалку. Иван проявлял большую хитрость там, где это было необходимо, и был очарован магией. После нескольких заданий он вернулся к ней, ведь она постановила, что исполнит любое желание, и шокировал её, сказав, что единственная награда, которую он желает — это она сама. Ибо у Ивана был особый дар: он мог видеть сквозь чары, и он увидел принцессу такой, какая она есть, и влюбился. Сначала она была настороже, потому что ни один смертный никогда не проникал под её личину. Но Иван не обижал её, искренне заботясь, и вскоре она приняла его, сделав своим любовником. Какое-то время они были счастливы, но она забыла первый закон вселенной — великое счастье вызывает великую зависть. Что и случилось, когда младшая сестра, Королева Воздуха и Тьмы, пришла в гости. Увидела она Ивана и возжелала его. Она умоляла свою сестру уступить ей смертного, но та отказалась: «Ты желаешь его только потому, что он любит меня, а я прекрасно знаю, что ждёт смертного рядом с тобой. Ты поиграешь с ним, а потом сломаешь. Что ж, он не игрушка, которую можно сломать, сестрёнка, и он не для тебя». Но Тёмная сестра была избалованной и эгоистичной. Она похитила Ивана, увезя его в своё тёмное королевство. Вскоре эта сестра потеряла интерес к простому смертному, но отказалась отпускать его, вместо этого сделав своим домашним животным. Из-за подобного обращения он потерял волю к жизни и умер. К тому времени, когда его возлюбленная нашла путь в Тёмное Королевство, которое было защищено от неё и её Светлой сестры, было уже слишком поздно. Она бушевала и плакала, но ничто не могло вернуть Ивана — его душа улетела на небеса. Но с того дня между двумя сестрами началась безжалостная вражда. У Тёмной королевы были дети от супруга, и один из сыновей опрометчиво решил стать учеником волшебницы, известной, как Ведьма Севера. Какое-то время всё было хорошо, и волшебница начала надеяться, что из чрева её сестры все-таки вышло что-то хорошее. Она была дурой. Мальчишка был таким же испорченным, как и все остальные. В конце концов он предал её, украв кулон, который позволял путешествовать между царствами смертных и фейри, причём ни чары, ни железо не могли причинить ему вред. Это был один из самых могущественных амулетов, закалённый в крови и слезах — последний подарок Ивана. Для Зимнего принца это было средством достижения цели, но для Ведьмы Севера — олицетворением надежды и добра, символ любви, потерянной из-за предательства.       Баба-Яга откинулась на спинку стула и выжидающе посмотрела на своих гостей.       — Та принцесса из сказки — это ведь Вы, не так ли? — спросил Северус.       — Да, а остальные — мои сёстры, Мэйв и Титания. Яриллион, да пребудет с ним чума, мой племянник.       — Вы хотите, чтобы мы вернули Вам тот амулет? — спросила Сараи. — Это и есть наша плата за спасение?       — Нет. Амулет дорог мне, но он не стоит ваших жизней. Я хочу, чтобы Вы победили Яриллиона, унизили его и привели ко мне, чтобы он познал мою месть. Он нарушил контракт, обокрав меня и покинув службу без разрешения. Перед побегом он убил двух моих самых верных слуг. И теперь это жалкое отродье осмеливается насмехаться надо мной, живя на краю Пустоши, в плавучей крепости, куда не может проникнуть ни один из его родственников, — Баба-Яга стиснула зубы.       — Вы не желаете ему смерти? — уточнил Северус.       — Ещё как желаю! Дюжину раз и больше, потому что он — злой искривлённый побег, нуждающийся в обрезке. Однако закон фейри гласит, что только королевы могут приговорить к смерти члена королевской семьи. И хотя когда-то я была королевой смертных, я больше ею не являюсь. Сегодня они уже не верят в Северную ведьму, и с появлением железных городов и железных автомобилей я больше не могу жить среди людей, как раньше. И поэтому для людей я осталась лишь в легендах и мифах. Здесь, в королевстве, где я родилась, я — королева отверженных, и стремлюсь только к тому, чтобы те, кто причинил мне зло, тоже страдали.       — У меня есть собственный счёт к Яриллиону, — заявил Северус. — Он похитил моих сыновей и юную ученицу, Несмаяллиндру Хайстар, и, боюсь, что он желает причинить им вред. Я должен найти их до того, как они будут изуродованы до неузнаваемости или того хуже.       Брови Бабы-Яги поползли вверх.       — Он осмелился поднять руку на одного из родственников королевы?! Внебрачную внучку Титании и, судя по слухам, её любимицу?! О, на этот раз он перешёл все границы! Сейчас даже Мейв не простит ему подобной дерзости!       — Он хочет жениться на вашей племяннице, — серьёзно сказала Сараи ведьме.       — Жениться? Она же ещё не достигла совершеннолетия! — нахмурилась Баба-Яга. — Или этот законченный негодяй собирается принудить или соблазнить её? Даже не удивлюсь, если это так: у него нет ни моральных принципов, ни капли порядочности. Титания знает о его намерениях?       — Пока нет, — ответила Сараи. — Мы не хотели, чтобы между Мейв и моим сюзереном началась война. Решили сами спасти детей и захватить Яриллиона, чтобы он предстал перед судом, как подобает.       — Умно, но вам не хватает одного, — тихо сказала Баба-Яга, — знаний о Пустошах. Однако они есть у меня, ведь я столько бродила здесь. Итак, вот моё предложение: у вас обоих долг жизни передо мной, и я знаю способ, которым вы можете его оплатить. Победите Зимнего принца в бою, но не убивайте его, иначе Мейв может обвинить вас в том, что вы убийцы, а не герои. Доставьте его на суд и потребуйте вердикта Титании. Но поставьте условие: когда решение будет вынесено, мне должно быть позволено вынести приговор. Таким образом, моя месть будет удовлетворена, а ваш долг погашен. Взамен я отведу вас в облачную крепость Яриллиона, где вы встретитесь с ним и освободите своих детей. Что скажете? По рукам?       — Можно нам минутку подумать? — спросил Северус.       — Конечно. Я никуда не тороплюсь.       Баба-Яга откинулась на спинку стула, вытащила из-под своего бесформенного одеяния маленькую трубку и начала её раскуривать. Сладкий аромат мяты и табака наполнил воздух. Северус отвёл Сару в сторону и прошептал:       — Похоже, она ненавидит Яриллиона чуть ли не больше нашего. Можем ли мы доверять ей?       Сараи тщательно обдумала это.       — Ты же знаешь, что для фейри обещать — всё равно что вам принести Нерушимый обет. Она бы не предлагала, если бы не собиралась выполнять. Во время нашего разговора я слегка просканировала её ауру — в ней не было тёмной области обмана. Она искренне презирает Яриллиона и Мейв и воспользуется любыми средствами, чтобы унизить их, даже если ей придётся заключить с нами союз. У меня такое чувство, что она уже пыталась напасть на Яриллиона, но те, кого она выбрала себе в помощники, не справились. И к тому же она спасла нас, теперь мы в долгу перед ней. Лучше нам погасить долг таким способом, чем другим.       — Например, нашим первенцем, — сухо произнёс Северус. — По-моему она — опасный враг.       — Так и есть. Яриллион откусил больше, чем может проглотить, хотя пока и не осознаёт этого, — холодно заявила Сараи. — От Титании он мог бы ожидать снисхождения, но от Бабы-Яги ему не будет пощады. Мне почти жаль этого ублюдка, — она натянуто улыбнулась. — Почти.       — Значит, соглашаемся?       — Да.       Вместе они повернулись туда, где сидела старая ведьма.       — Вы сделали свой выбор? — потребовала она ответа, а взгляд её голубых глаз были твёрд, как агат.       — Да, — заявила Сараи.       — И каково же ваше решение?       — Мы согласны принять Ваше предложение.       Баба-Яга растянула губы в довольной, но холодной и горькой ухмылке.       — Дайте мне ваши руки и поклянитесь, чтобы скрепить сделку.       Она протянула ладони, и Северус с Сарой пожали их. Они торжественно поклялись сразиться с Яриллионом и предать его королевскому суду, а также объявить Титании, что именно Баба-Яга должна огласить приговор.       — Готово! Пусть удача улыбнется вам в этом деле! Если вы добьётесь успеха, между нами не будет долгов, — Ведьма Севера разжала свои костлявые руки, поднесла их к лицу, а затем медленно провела ими по своей приземистой фигуре. Воздух наполнился мерцающей серебряной пылью, слепя глаза.       Северус и Сара моргали и щурились, а когда восстановили зрение, Баба-Яга была уже не старухой, а прекрасной девой с огненно-рыжими, как всполохи костра, волосами и глазами цвета полуденного неба. Она была одета в изысканный наряд из золотистого шёлка, отороченный чёрной норкой, а на ногах сверкали хрустальные туфельки, украшенные сапфирами и рубинами. На длинных тонких пальцах сверкали кольца, а с плеч ниспадал плащ из лунной пряжи и звёздного сияния.       Она развела руками и просто сказала:       — Вот мой истинный облик, и вы — одни из немногих смертных, которые удостоились видеть его. В благодарность за вашу будущую услугу, и учитывая наше дальнее родство, я позволяю вам увидеть меня такой, какая я есть. Когда-то это лицо видел весь мир, и именно его Иван увидел своим истинным зрением, — её глаза внезапно затмила скорбь.       — Баба-Яга — это Ваше настоящее имя? — поинтересовался Северус.       — Нет. Грубо говоря, это означает «Бабушка Боль». Такой я стала после смерти моего Ивана. Я тосковала, моё сердце было разбито вдребезги, и острые осколки каждый день царапали меня, напоминая о том, кого у меня больше никогда не будет. Какое-то время я жила, причиняя боль другим, ибо от этого моя собственная боль стихала. Какое-то время я была карой всех этих витязей и благородных царевичей — тьма отравила мой дух.       — Что же изменилось? — спросила Сараи.       — Прошло время, и ко мне приблудилась юная Василиса. Однажды вечером я нашла её в лесу, надрывающую свои крошечные лёгкие. Её оставили на съедение волкам — вероятно, семья не могла позволить себе кормить ещё один рот, а девочками тогда не особо дорожили. Я практически прошла мимо — у меня не было желания растить сироту, — но вдруг я взглянула на неё и увидела не только жажду жизни, но и сильный магический дар. Поэтому я взяла её на воспитание, сделав приёмной дочерью и ученицей. Сначала я решила, что не позволю ей затронуть моё сердце. Я был жёсткой — всё, что мне было нужно, — это прислуга и ученица, я не подписывалась любить её. Но даже самое чёрствое сердце дрогнет перед детской улыбкой и смехом. Я не смогла не полюбить девочку — она была невинной и мудрой и выросла в очень красивую женщину. Я обучила её всему, что знала сама: работе по дереву, целительству, приготовлению зелий и гербологии. А когда она выросла, то отправилась в Россию и ухаживала за нуждавшимися, исцеляя и давая мудрый совет, и стала известна как Василиса Премудрая, прожив долгую жизнь. Она изменила меня, заставила почувствовать что-то отличное от боли и смерти, и за это я всегда буду ей благодарна. Её потомки — великие русские колдуньи, одна из которых даже была замужем за царём. Так что мне знакомы ваш страх и беспокойство, — Баба-Яга запахнула плащ, и по полу заплясали лунные «зайчики». — Давным-давно я гуляла так с Иваном при луне вдоль Волги. Он называл меня своей Глорианой, и это имя стало моим любимым, — девушка закружилась, лёгкая, как пух одуванчика, и внезапно снова обратилась старой каргой. — А теперь мне нужно заняться котлами — сварить зелья, что помогут вам справиться с теми, кто охраняет крепость Яриллиона. Отдыхайте, набирайтесь сил: когда я закончу, мы отправимся через Пустошь в крепость. Мы будем там где-то через три-четыре дня.       — Могу я чем-нибудь помочь Вам, великая мать? — почтительно спросил Северус. — У меня есть некоторые способности к зельеварению и звание мастера в этой области.       — Правда? В этом случае, мальчик, мне весьма интересно посмотреть, на что ты способен, — ведьма ухмыльнулась, обнажив длинные заостренные зубы, и поманила его к котлу. Из шкафчиков и с полочек вылетели различные флакончики, порошки и травы и, разлетевшись по избушке, повисли в воздухе, а толстенный фолиант с рецептами зелий раскрылся и, пошуршав страницами, остановился на нужной странице, зависнув перед двумя волшебниками.       Пока они тихо беседовали, Сараи встала и занялась чисткой и заточкой меча, смазала тетиву и проверила оперение стрел. Хороший воин никогда не пренебрегает своим оружием, и оно понадобится ей в отличном состоянии, чтобы сразиться с Яриллионом и его союзниками.       Кафаль поднялся и, растянувшись у её ног, положил голову на лапы, с удовлетворением наблюдая, как его хозяева готовятся к новой охоте. Он вылизал свои лапы и зевнул. Сараи призвала миски с водой и тушёным мясом и накормила верного пса.       После этого полуфейри достала точильный камень и стала медленно водить им по лезвию меча вверх-вниз. И пусть он, будучи изготовлен лучшими мечниками королевства, едва ли нуждался в заточке, Сараи находила это занятие успокаивающим. Неторопливые повторяющиеся движения утихомиривали её измученный битвой дух и приводили чувства в гармонию. После того, как меч был заточен и отполирован, она занялась луком.       Убедившись, что на нем нет новых зазубрин или царапин, Сараи взяла немного масла и натерла им оружие, дабы сделать древесину эластичной. Проверка тетивы показала, что она ослабла, поэтому воительница тщательно натёрла её пчелиным воском и натянула потуже. Перейдя к стрелам, она проверила, надёжно ли сидят серебряные наконечники, и не сломалось ли оперение. Заменив несколько сломанных перьев, Сара удовлетворённо убрала их в колчан.       «Воин хорош настолько, насколько хорошо его оружие, которым он владеет, — эту старинную поговорку мастер боя на мечах неустанно твердил ей лет с десяти. — Береги своё оружие, и оно сбережёт тебя».       Этот совет не раз спасал жизнь как самой Саре, так и Клинкам, находившимся под её началом. Она всегда уделяла большое внимание уходу за оружием и регулярно устраивала солдатам проверки. О ярости, с которой капитан Валинек отчитывала нерадивых солдат, плохо ухаживавших за своим оружием, ходили легенды, и никто из тех, кому она сделала выговор, больше не совершал подобной ошибки. Принц Балин, будучи её учеником, заработал себе целую неделю дежурства в оружейной, полируя, затачивая и смазывая маслом всё оружие, которым пользовались её Клинки, потому что забыл почистить меч после упражнения с дынями.       Глядя в полудрёме на языки пламени, Сара вспоминала дворцовые сплетни о пропавшей сестре королевы Титании, которая предпочла изгнание жизни при летнем дворе. Слухи были верны, но лишь частично. Сараи подозревала, что Баба-Яга предпочла жить вдали от двора, чтобы преследовать Яриллиона и отомстить Мейв и Зимнему принцу. И в этих шепотках третью дочь короля Луга, Воина Света, звали Морганой.       Сараи была слишком занята обучением воинов и охраной королевской семьи, чтобы обращать внимание на слухи, но теперь она припомнила, как однажды Оберон, усмехнувшись, сказал Балину, что ему следует учиться на примере тётушки и никогда не влюбляться в смертную. Что из этого не выйдет ничего, кроме горя, и говоря это, он смотрел прямо на Сару. Капитан, и раньше-то не питавшая особой любви к надменному кузену, стала откровенно презирать его, когда услышала, как он разговаривал с Несмей.       Презрение Оберона к дочери Эйслинн было чем-то непонятным, учитывая, как он всегда любил сестру. Он же не мог на полном серьёзе считать, что рождение Несмей стало причиной смерти Эйслинн. Принцесса Благих угасла задолго до этого из-за предательства её бывшего ученика и любовника, и Сараи сомневалась, что Эйслинн продержалась бы и сезон, если бы не носила ребёнка. Тем не менее, Оберон сразу же невзлюбил хрупкого младенца, и с годами его замечания становились всё более колючими и ядовитыми, а между тем Несмей проявляла проблески таланта — намного большего, чем у его собственного сына.       Сараи задумалась, что сказал бы Оберон, если бы узнал, что его племянница в плену у Неблагих. Смягчится ли его жестокое сердце по отношению к ребёнку? Конечно, даже Оберон не осудил бы Несмей за похоть и амбиции Яриллиона. Воин-полуфейри подумала, как красиво смотрелась бы голова Зимнего принца на шесте, и помолилась, чтобы Титания простила Северуса за то, что он упустил её внучку. Сараи знала, что он ужасно переживал из-за похищения и беспокоился о Несмей не меньше, чем о собственных детях.       Полуфейри встала и снова отыскала свой тюфяк: внутренний солдат убеждал её ещё немного поспать — ведь, как только их путешествие возобновится, будет не до отдыха. Стоило Саре растянуться на матрасе, как её сознание поплыло, и последним звуком, который она услышала, был голос Северуса, спрашивавшего Бабу-Ягу, как лучше всего нарезать акадийский цветок, чтобы получить максимум сока. Не успела Сара опомниться, как её глаза закрылись, и она крепко заснула.       Когда Северус взглянул на возлюбленную пять минут спустя, то увидел, что она крепко спала, подложив руку под голову, а её тёмные кудри рассыпались по белой простыне. Губы зельевара изогнулись в непроизвольной улыбке, а взгляд стал мягким.       — Любишь её, да?       — Всем своим существом.       — Имей в виду, держи её поближе — у некоторых из нас есть склонность сбиваться с пути.       — Только не Сараи. Она постоянна, как Полярная звезда.       — Должно быть, это влияние её матери. Или она любит тебя так сильно, что ни один другой мужчина не может привлечь её внимание, каким бы красивым или богатым он ни был.       — Именно так.       — Тогда хорошо. Отношения между смертным и фейри могут сложиться только в том случае, если с обеих сторон есть одинаковая глубокая любовь и понимание. Прежде всего, ты должен увлечь её чувства и никогда не терять её интереса, Северус Снейп.       — Думаю, то, что она станет моей женой, воспитательницей моих старших, и затем и матерью наших общих детей, будет стабильно поддерживать интерес Сары.       Баба-Яга кивнула, и на её лице появилось задумчивое выражение.       — Да. Иногда… я думаю о том, какими были бы мы с Иваном, если бы он был жив и если бы я родила ему детей. Они были бы прекрасны, как летние звёзды, и умны, как учёные, и я бы лелеяла их до конца их дней.       Северус прочистил горло.       — Я сожалею о вашей утрате, леди Глориана.       Баба-Яга покачала головой.       — Благодарю, мастер зелий. Тебе знакомо это чувство, учитывая, что ты тоже потерял свою первую любовь из-за тёмного волшебника.       Северус кивнул.       — Лили была для меня особенной. Мы выросли вместе, и она завладела моим сердцем с первой нашей встречи. У моего Гарри много её достоинств и её прекрасные изумрудные глаза.       — Тебе невероятно повезло, волшебник — ты полюбил дважды.       Баба-Яга помешала в котле ещё три раза.       — Теперь, я думаю, пришло время добавить измельченную кору рябины.       Северус повернулся, чтобы отмерить нужное количество — его движения были точными и уверенными, несмотря на то, что он работал бок о бок с одним из самых искусных зельеваров. Как только он добавил порошок в дымящийся котел, то перешёл к измельчению корня мальвы. Это зелье было сложным и требовало такого уровня мастерства, которым не обладало большинство изготовителей зелий. Готовое снадобье позволяло выпившему стряхнуть очарование фейри и увидеть вещи такими, какими они были на самом деле. У Северуса было дурное предчувствие, что это зелье уже вскорости им понадобится, и молился, чтобы напитка хватило и его сыновьям. «Пожалуйста, пусть с ними всё будет в порядке. Ибо, если по твоей вине, Яриллион, хоть волос упадёт с их головы, я сделаю так, что приговор Титании покажется тебе не тяжелее пощёчины».       Пока Северус доваривал зелье, мрачные мысли, подобно воронам, кружившим над трупом, проносились у него в мозгу, и он вспоминал своих сыновей на рождественских каникулах: милую и честную улыбку Гарри и непринуждённую ухмылку Драко — таких разных и в то же время похожих. Его Дракон и его Феникс. Что с ними? А с Несмей, его принцессой-ёжиком? Даже с неожиданной помощью Бабы-Яги успеет ли он спасти их?