Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      — Смотрите внимательно, — жёстко произнёс Яриллион и, взяв небольшой острый нож, начал срезать кожу с живота дохлой белой крысы, которая была в три раза больше обычной и погибла от заклятья зимнего принца, вызвавшего сердечный приступ. От этого проклятья, в отличие от других, жертва погибала быстро, но принц использовал его не поэтому. Он откровенно признался, что любил наблюдать, как существа корчатся от боли, но для урока анатомии тушка должна быть неповреждённой — только этот факт побудил его даровать животному «милосердную» смерть.       — Я бы использовал красного колпака, но мне необходимо поддерживать их численность, так что на этот раз подойдёт гигантская крыса-альбинос. Пока не подвернётся что-нибудь получше.       Яриллион вскрыл крысу быстро и эффективно, а Гарри, Драко и Несмей наблюдали за происходящим.       Гарри сморщил нос от отвратительного запаха дохлятины и крови, но знал, что лучше не показывать своего отвращения. В первый раз, когда он поморщился при виде беззащитного кота, убитого Яриллионом, тёмный фейри запер его в комнате с дюжиной кошачьих трупов, пока он не научился сдерживать дрожь и тошноту. Это произошло только вчера, но Гарри мог поклясться, что по его ощущениям прошло гораздо больше времени. Драко тоже приходилось бороться с рвотными позывами, но поскольку Люциус воспитывал в нём бесчувственное отношение к смерти животных, притворство давалось ему лучше.       Несмей тоже было тошно от бессмысленной жестокости — ведь летние фейри не убивали без причины, — но, увидев судьбу бедного Гарри, сумела сдержать рвоту, пока не осталась одна в своей комнате, где её полоскало всю ночь.       Когда Снейп упомянул о странном чувстве, будто время замедлило свой бег, девушка испугалась, что Яриллион применил один из древнейших секретов фейри, изменив ход времени — растянув его так, что минуты становились часами, а часы — днями. Такое могло быть лишь в одном случае: сама крепость была выведена за пределы временого потока, будучи построенной рядом с порталом, ведущим в астральное царство или царство небытия.       — Он действительно мог это сделать? — спросил Драко вполголоса прошлой ночью. Несмей бросила на него взгляд «не будь идиотом».       — Конечно. Разве ты не помнишь истории о том, как странствующий менестрель или герой, присоединившийся к летнему празднику на одну ночь, просыпался на следующее утро в своём мире, где прошло сто лет? В основном они основаны на реальных событиях.       — Но мы много раз переходили в царство фейри и обратно, и такого никогда не случалось, — возразил Драко, а Гарри согласно кивнул.       Несмей пожала плечами.       — Это потому, что моя бабушка решила, что время между двумя нашими мирами должно течь одинаково. С такой же лёгкостью она может всё изменить. Яриллион, как хозяин крепости, способен сделать то же самое.       — Думаешь, он воспользовался своим правом? — осторожно спросил Гарри.       — Я не уверена, — прикусила губу Несмей. — Я подумала… мне показалось, что прошлой ночью я слышала какие-то странные звуки: скрежет шестерёнок и скрип, и почувствовала странное изменение в ауре этого места, но единственный способ убедиться в этом — выбраться отсюда, а затем вернуться.       — Скорее всего, — вздохнул Гарри. — Будем надеяться, что Несмей ошиблась.       Ему совсем не улыбалось прожить сотню лет в качестве раба Яриллиона, обучаясь мерзкой магии.       Тем не менее, сейчас ребята не могли ничего изменить: принц был полон решимости обучить своих новых учеников тёмным заклинаниям. Зимний фейри начал с объяснения, что тёмная магия во много раз сильнее своего светлого аналога и что, в отличие от «доброй», тёмная разновидность требует меньших магических затрат, поскольку цену можно разделить между жертвами или соперниками тёмного мага при помощи простого заклинания кражи сущности.       Яриллион продемонстрировал заклинание на двух красных колпаках и орке, «выпив» их магию досуха. Как только он это сделал, его бледная кожа вспыхнула энергией и будто засветилась изнутри. Казалось, принц стал ещё более прекрасным, чем до этого, но Несмей не впечатлилась его сногсшибательной внешностью. Она так же, как Гарри и Драко, обладала способностью видеть сквозь гламур.       Яриллион рассказывал о заклинаниях, а ребята повторяли за ним. Но, помня о своей клятве, они намеренно ошибались в произношении, путали слова. Наконец, Яриллион разозлился и, дав каждому по подзатыльнику, приказал продолжать тренировку и вышел из комнаты.       — Всё прошло лучше, чем я ожидал, — сказал Гарри, осторожно потирая больное место.       — Какое ужасное заклинание, — всхлипнула Несмей. — Я чувствовала, как оно клубится внутри, подобно тёмной дымке, стремясь вытянуть чужую магию, — задрожала она. — И это — неудачная попытка. Представляете, как ощущается рабочее проклятие?!       На второй день Яриллион устроил занятие по боевой магии, использовав в качестве пособия расчленённую крысу, на которой продемонстрировал точки приложения тёмной магии и способы её контроля. Фейри осторожно снял слой кожи и мышц, оголив внутренности «тренажёра».       — Внимание, ученики! — повысил он голос, указывая на селезёнку и сердце пятнистого серовато-белого цвета. — Смотрите, вот это — сердце! А вот печень… селезёнка… желудок… — Принц скрупулёзно показывал органы кончиком ножа. — Прежде чем выпустить заклинание, вы должны тщательно прицелиться и определить, какой из органов поразить. Волшебная молния — это воплощение хаоса, и обращаться с ней нужно с максимальной осторожностью. Следите за мной.       Ткнув пальцем, он произнёс заклинание — и в крысиную печень полетела чёрная сфера, испарив её. Яриллион захохотал:       — Легче лёгкого.       Гарри почувствовал, как его обед запросился наружу. Пусть эта крыса была уже мертва и ничего не чувствовала, принц напомнил ему жестокого ребёнка, обрывающего крылья бабочкам и посыпающего солью слизняков, с интересом наблюдая за их мучениями. «Я не могу этого сделать. Я не такой, как они». Покрепче перехватив палочку, юный Снейп решил по совету Драко включить дурака. Он был уверен, что Яриллион ничего не подозревает: в конце концов, он считал смертных недоразвитыми.       Но принц фейри удивил — он набросился на него и зашипел:       — Ученик Снейп, твоя очередь. Покажи, что ты усвоил.       — Да, учитель, — прошептал Гарри через стиснутые зубы. Он взмахнул палочкой над выпотрошенной крысой и неправильно произнёс слова заклинания. Шар тёмной энергии с шипением растворился.       — Идиот! — зарычал Зимний принц.       Краем глаза Гарри увидел, как тот замахнулся для удара.       Вместо ожидаемой боли он услышал резкий шлепок и всхлип Несмей. Затем последовал вскрик Драко: Яриллион огрел его по спине призванной тростью. Гарри обернулся и протестующе закричал:       — Учитель, не надо! За что вы их наказываете? Это полностью моя вина. Лучше накажите меня!       Яриллион больно схватил его за подбородок.       — Не смей указывать мне, кого наказывать, ученик! Они виновны в том, что отвлекали тебя во время объяснений, за это и наказаны. Знаешь, всякий раз, когда мне не давались знания, королева-мать делала всё, чтобы я не повторял ошибок. Урок был мной усвоен, и ты усвоишь свой. Как ты догадался, Снейп, я заметил, что ты всё ещё испытываешь… сострадание к брату и кузине. И поэтому за каждую твою оплошность основная часть наказания ляжет на них, и так до тех пор, пока ты не добьёшься успеха. Хороший стимул, не так ли? — оскалился Яриллион в безжалостной усмешке. — Но не волнуйся: скоро ты поймёшь, что важнее всех — ты сам, а единственный человек, которого нужно слушаться, это… я.       Затем он толкнул Гарри в стену, одновременно сделав подсечку Несмей, так что та упала на землю и разбила губу.       Гарри едва не закричал, но остановился — именно этого и добивался Яриллион. Он заставил себя отвести взгляд. «Несмей, прости. Я заставлю ублюдка заплатить за это».       Драко тоже стоически молчал, крепко сжав челюсти. Он вспомнил похожие «занятия» в Малфой-меноре, когда Люциус у него на глазах избивал домашних эльфов, чтобы научить, как правильно наказывать подчинённых. Слизеринцу хотелось напасть на зимнего принца и заставить его кричать от боли, но он понимал, что время для бунта ещё не пришло. Сначала нужно было нащупать у врага слабое место и уж тогда бить.       — Поднимайтесь, принцесса! — рыкнул Яриллион. — Не подобает Вам валяться в грязи. Живо!       Несмей встала на ноги, и, хоть её лицо саднило, она не показала вида. Вместо этого девушка слегка склонила голову в притворном испуге:       — Ваше Высочество.       Гарри заставил себя униженно опуститься на одно колено перед тираном:       — Простите, учитель. Я исправлюсь.       — Что ж, посмотрим, — усмехнулся тот.       Гарри поднялся, проглотив своё презрение и отвращение, что оставило горький привкус во рту: впервые он чётко осознал, что чувствовал Северус все те годы, когда ему приходилось притворяться сторонником Волдеморта. «Папа, как ты это выдерживал? Как ты выносил его жуткое присутствие и вёл себя, будто всё в порядке?» На этот раз он взмахнул палочкой и верно произнёс заклинание — чёрная энергия с шипением вырвалась из концентратора и ударила дохлую крысу в селезёнку, взорвав её в пыль.       — Неплохо. Мистер Малфой, Вы следующий. — Яриллион сделал приглашающий знак Драко.       Гарри отступил, чувствуя себя измождённым и облитым грязью. Хотя он и не убил этим заклинанием живое существо, но всё равно чувствовал, что, дав чёрной магии доступ к своей душе и разуму, запятнал себя, и та медленно берёт над ним верх.       Драко показал хорошие результаты — заклинание не было сложным, Люциус показывал и похуже.       Удовлетворённый, Яриллион уже спустя несколько минут завершил занятие.       Гарри, как только за ними закрылась дверь, вышел вперёд:       — Несмей, прости…       Та подняла руку.       — Не стоит. Это не твоя вина. Бывало и хуже, — отвернувшись, девочка скороговоркой произнесла, — будет лучше, если мы не станем болтать друг с другом: он может заметить! — развернувшись на каблуках, она поспешила к лестнице в свою башню.       Гарри с ужасом смотрел ей вслед.       — Но… — он беспомощно обернулся к Драко. — Я считал, что мы договорились не позволять ему вставать между нами.       Драко вздохнул.       — Он и не встал. Несмей просто осторожничает: не стоит провоцировать его — Яриллион теперь наш учитель и при желании может сделать нашу жизнь невыносимой, — мрачно напомнил брату Малфой.       — Я не позволю ему сделать нас врагами.       — Конечно, нет, Снейп. Уйми свою гриффиндорскую натуру. Ничто и никогда не сделает нас врагами, но ему не обязательно знать об этом. Если он решит, что мы стали соперниками, то может слегка ослабить наблюдение. Понимаешь?       — О… Ясно.       Драко хлопнул его по спине.       — Продолжай играть, Снейп. Просто помни, что всё это — неправда, за исключением того, что здесь, — блондин приложил руку к груди напротив сердца и, пожав плечами, отправился в столовую, где невидимые слуги уже накрыли обед.       Гарри, глубоко задумавшись, последовал за ним. Как же защититься самому и оградить свою семью от той бездны, которая разверзлась перед ними? Он догнал брата прямо перед их заново обставленными комнатами.       — Драко? Как думаешь… папа и Сараи ищут нас? — прошептал он на ухо тому.       Драко скептически посмотрел на Гарри, открыл дверь и втянул его внутрь, а затем, закрыв, запечатал её заклинанием Муффлиато.       — Феникс, что на тебя нашло? Да я Малфой-менор готов поставить на то, что они с ног сбились, разыскивая нас! Они ни за что не оставят наше исчезновение просто так. Да они перевернут оба царства — как фейри, так и смертных, — но спасут нас. Не теряй надежды, Гарри, иначе этот ублюдочный принц победит.       Тот кисло улыбнулся:       — Я… Я не теряю, правда. Просто… мне страшно, что папа может нас не найти, или, когда он придёт, мы… изменимся, став прислужниками Тьмы. — В глазах Гарри плескалась тревога. — Я не доверяю себе, Дракон. Когда я жил с Дурслями, мне было тяжело, но… по крайней мере, я знал, чего от них ждать и как избежать ремня Вернона, ну, в большинстве случаев. Я, конечно, голодал, но, по крайней мере, точно знал, что это ненадолго и закончится, стоит мне вернуться в школу. Мне иногда снилось, как я побеждаю Дадли, так что всё было не так уж плохо. Но эта… тёмная магия… Я ощущаю, как она притягивает меня, зовёт… Папа так же чувствовал себя, пока притворялся, что служит Волдеморту?       Драко кивнул.       — Да, а возможно и хуже. Слушай, когда Люциус учил меня тёмным заклинаниям, папа однажды сказал, что не нужно бояться своей внутренней тьмы — сама по себе она не опасна. Он сказал, что худшее, что делает тёмная магия — это отнимает надежду и даёт ощущение невозможности отказа от неё. Не позволяй развиться этому страху, Гарри. Прошлым летом вы с Крошкой сразились с твоей тьмой. Я же победил свою в зале суда, когда отверг Люциуса и Нарциссу. Тёмная магия соблазняет, только если ей это позволить.       Гарри кивнул: слова Драко имели смысл. Он просто надеялся, что отец придёт раньше, чем с ними случится что-то ужасное. Несмотря на то, что Гарри сталкивался с монстрами и тёмными волшебниками, он чувствовал, что в самой глубине его души свернулась тьма, выжидая, чтобы нанести удар.       Наверху, в своих покоях, из угла в угол металась Несмей, снова и снова вспоминая несчастное лицо Гарри, когда она убегала прочь. Она ненавидела себя за то, что причинила боль своему кузену — такому милому и доброму, готовому встать на её защиту, стоит только попросить, а возможно, даже и без этого. «Прости, Гарри: это единственный способ обезопасить тебя». От этой мысли она чуть не разразилась громким хохотом: о какой безопасности могла идти речь в этих стенах! И зачем мальчишки пошли за ней?.. Увидев Яриллиона, им надо было бежать без оглядки. Но нет, они остались и вступили в бой, не желая показаться трусами, и тем самым обрекли себя на плен. Несмей чувствовала себя ужасно виноватой, но в то же время эгоистично радовалась, что ребята были рядом. По крайней мере, она была не одна.       Её руки прошлись по металлическому обручу на шее. Позорный ошейник, который она мечтала сорвать с себя, но не могла сделать той магией, оставленной ей Яриллионом. Будь при ней все её способности, Зимний принц пожалел бы о дне, когда напал на них. Сначала Несмей надеялась побольше узнать о тёмном колдовстве Яриллиона, дабы затем использовать это против него, но вскоре поняла, что это глупая надежда: зимний фейри не учил их тому, с чем бы не мог справиться, а ведь он изучал тёмные искусства дольше, чем она прожила на свете. Магия фейри была бесполезна в бою против Яриллиона. Он боялся лишь её необузданной человеческой магии, потому-то и заблокировал её.       Но хуже всего — «ожерелье» могли снять только Яриллион или Мэйв, Зимняя королева. Несмей понимала, что это произойдёт, только если звёзды упадут на землю, и уже несколько дней как отказалась от попыток снять его самостоятельно: всё, чего она добилась — это содранные в кровь ногти и непрекращающаяся головная боль.       Поэтому Несмей решила отвлечься, погрузившись в медитацию и, обретя спокойствие, заблокировать предательскую тоску — шёпот тёмной магии, умолявшей использовать её. Этот зов пугал Несмей, заставляя думать, что, возможно, Оберон был прав, и она — жалкая неудачница и дурное семя.       Её волосы упали на глаза мягкой занавесью медового цвета. Все твердили, что она очень похожа на мать. Но что, если внутри она была, как отец? Что, если у неё в действительности его дух, и в конце концов её захватит тёмная магия? Вот чего Несмей боялась больше всего, и от этого никто не мог её защитить.       «Убирайся, отец. Возвращайся в ад, откуда выполз. Просто убирайся и захвати с собой проклятого Зимнего принца.»       Яриллион ухмыльнулся, довольный тем, как прошло занятие. Он предполагал, что столкнётся с некоторым неприятием — в конце концов, его ученики были всего лишь смертными, а у них слишком развита совесть. Но вскоре они почувствуют силу, которую даёт тьма, и, ощутив её, с нетерпением припадут к ней, забыв о кровных узах и направив все свои желания на обучение магии и тому, что она может дать. Он с нетерпением ждал дня, когда принцесса Света уступит своему тёмному наследию и станет по-настоящему достойной невестой для него. Вместе они смогут править Пустошами, и, кто знает, возможно, даже всем зимним царством, если окажутся сильнее Мэйв. Но прямо сейчас ему следует сосредоточиться на том, чтобы привлечь детей на тёмную сторону.       День четвёртый (изменённое время)       — Сегодня мы будем практиковаться в вызове союзника, способного помочь вам во время битвы, — заявил Яриллион. — Я заметил, что среди людей это практически забытое искусство. Вы, волшебники, похоже, считаете себя «слишком гордыми» или «слишком сильными» и больше не нуждаетесь в союзниках, — как всегда, когда принц говорил о смертных, идеальные губы Неблагого искривились в ухмылке. — Однако мы, фейри, давно знаем полезность этого заклинания — ведь вовремя призванный помощник может переломить ход битвы в вашу пользу.       — Кого мы будем призывать, учитель? — спросила Несмей, с одной стороны интересуясь, но в то же время боясь услышать ответ. — Северного духа? Скрытней? Может, виверну?       — Пока это слишком сложно для вас, принцесса, — усмехнулся Яриллион, проведя пальцами по её волосам. — Колдунья должна контролировать то, что вызывает, иначе рискует быть съеденной. Мы начнём с чего-то попроще — с огненных бесов из Тартара. Их легко вызвать и нетрудно контролировать — их интеллект весьма низок, и они живут, чтобы лакомиться сладкой плотью смертных.       Занятие проходило в рабочей комнате Яриллиона — огромном круглом каменном зале с древними диаграммами заклинаний на стенах, большим количеством рун и пентаграммой на полу. Принц показал, как активировать пентаграмму и защитные круги — гарантированную защиту от вызываемых сущностей.       — Один промах, одно неправильное слово — и вы станете пищей для демона или другого существа. Так что… запоминайте правильную формулу заклинания.       В дальнем углу зала стояла огромная железная клетка, пока что пустая. Гарри и Драко то и дело кидали на неё косые взгляды, спрашивая себя, кто или что в ней появится. В прошлый раз, когда Яриллион демонстрировал заклятме огненного шара, там сидел горный тролль, и Неблагой поджарил его до хрустящей корочки. Он призвал по одному для каждого из ребят, внимательно следя, как они с ним расправляются. Хотя тролль был тёмным монстром, который, будь он на свободе, не оставил бы от них и мокрого места, и Гарри жалел его — существо, попавшее в ловушку и ставшее жертвой практических занятий, — однако заставил себя произнести заклинание. Запах горелого тролля заставил его желудок завязаться узлом, но его тёмная сторона радовалась убийству монстра, отчего маьчик содрогался.       — Смотрите! — приказал Зимний принц и, войдя в пентаграмму, начал читать заклинание. Напротив был начерчен тройной концентрический круг — именно там открылись Врата, и из сгустка тени, шипя и хихикая, как безумные, появились огненные существа с крыльями летучих мышей и драконьими хвостами с руку Гарри толщиной. Они зависли в воздухе и, размахивая крыльями, царапали когтями невидимый барьер, не выпускавший их за черту.       — Вот! Огненные бесы живут, чтобы уничтожать всё, в особенности живое, — Яриллион взмахнул рукой, и железную клетку заполнили синие корнуэльские пикси.       Драко резко сглотнул, зная, что сейчас произойдёт. Гарри моргнул, и его разум пронзила мысль, что принц не может сделать это. Несмей с каменным лицом заставила себя смотреть: пусть пикси и были подданными Летнего двора, она понимала, что не сможет их спасти.       — Сосредоточьте свою волю на бесах, прикажите уничтожить ваших врагов, а затем рассейте их. Не забывайте отпустить их сразу же по выполнении задания, иначе у вас будут большие проблемы, — предупредил принц.       Внезапно он выпустил духов из сдерживавшего контура и приказал убить пикси.       Бесы бросились в железную клетку и с восторгом принялись жечь и рвать малышей на части, и вскоре зал наполнился вонью горящей плоти, серой и воплями умирающих пикси, не имевших возможности сбежать из железной тюрьмы. И над всеми этими звуками раздавался смех бесов.       Гарри не выдержал, и его стошнило на пол.       Прежде чем Драко успел ликвидировать последствия, Яриллион заметил и направился к ребятам. Он оттаскал Гарри за волосы, рыча:       — У меня не будет слабохарактерных учеников, Снейп! — Отхлестав Гарри по щекам, он сбил ему очки. — Подними. Ты — первый.       Гарри с пульсирующим от стыда и боли лицом наклонился за очками.       — Простите, учитель, — прошептал он, мечтая, чтобы его вырвало на сапоги Яриллиона. Гарри совсем не хотелось вызывать адских существ, но у него не было выбора. Он вошёл в пентаграмму с палочкой в руке.       Снейп понимал пользу этого заклинания, вот бы ещё оно не вызывало тёмных существ… Он поклялся научиться призывать себе на помощь зверей — медведей или волков. Но сейчас…       Ему удалось вызвать четырёх бесов, хотя заклинание оставило во рту гнилостный привкус, а язык словно слизью покрыло. Как и до этого, Яриллион вызвал в клетку пикси, и Гарри приказал духам их сожрать и вернуться к себе.       Они повиновались, и Гарри почувствовал одновременно облегчение и тошноту.       Следующим был Драко. Открыто он не стал выказывать своего отвращения, но вздрогнул, ощутив тягучий соблазнительный шёпот тёмной магии, что свивалась внутри. «Не слушай его. Не смей» Но как же трудно!       Однако, когда настала очередь Несмей, Яриллион вызвал красных колпаков и запер их в клетку.       — Вот, любовь моя! Для Вас — иная цель!       Несмей кивнула и вызвала за один раз больше бесов, чем Гарри или Драко. Это встревожило последнего — он взглянул на пурпурноволосую полукровку и покачал головой.       Яркий взгляд Несмей стал тусклым и твёрдым — она, похоже, забыла о кузенах, стоявших рядом. На её лице возникло странное выражение.       — Милорд, нельзя ли выпустить их из клетки? — спросила она, указав на орущих карликов, изо всех сил пытавшихся выбраться. — Давайте немного… развлечёмся.       Яриллион рассмеялся.       — Почему бы и нет? — Он махнул рукой, и железная клетка исчезла.       Красные колпаки разбежались во все стороны, но им было не спастись.       Несмей освободила бесов, и те погнались за коротышками, убивая их.       У красных колпаков не было ни единого шанса, и волшебники с ужасом смотрели, как Несмей дико смеялась от удовольствия, задрав голову.       Яриллион зааплодировал, и его улыбка отразила холодный триумф.       Этим же вечером Гарри сказал Драко:       — Мы просто обязаны поговорить с ней. У меня такое впечатление, что она… начинает меняться, — гриффиндорец закусил губу. — Или это всего лишь игра?       Драко не был ни в чём уверен.       — Я не знаю. У неё было такое лицо… столь резкое изменение не сыграешь…       — И что нам делать?       — Попробуем поговорить с ней.       Но когда они добрались до комнаты Несмей, то обнаружили, что дверь заперта, а на их стук никто не ответил.       Драко воспользовался отпирающими чарами и повернул ручку, однако оказалось, что Несмей там нет. В растерянности он произнёс:       — Интересно, где же она?       — Не знаю, но… — Гарри, расстроившись, замолчал.       — Мы вернёмся в другой раз, — сказал Драко, и они вышли.       Несмей тут же сняла чары, скрывавшие её от Драко и Гарри. Она чувствовала себя ужасно, обманывая их, но понимала, что единственный способ освободиться из плена Яриллиона — это убедить его, что она меняется и становится всё более похожей на него. Единственная проблема заключалась в том, что однажды это перестанет быть игрой, потому что сегодня, когда огненные бесы преследовали красных колпаков по всему залу, она ощутила внутри радостный трепет. Более того, она не чувствовала угрызений совести от их смерти, как было раньше, и неважно, что они — порочные убийцы.       «Неужели я тоже постепенно становлюсь монстром?» — мрачно подумала Несмей. — «Не хочу быть такой, как Яриллион, и всё же… что бы я ни делала, тьма понемногу порабощает меня». — Слёзы медленно потекли по её щекам, и Несмей задумалась: а долго ли она сможет сопротивляться, прежде чем окончательно поддастся на уговоры и станет тёмной невестой Яриллиона?       Она молча плакала, жалея, что не осмелилась поговорить с кузенами, ставшими ей почти братьями, и не открыла им правду. Однако Несмей не хотела вовлекать их в свою партию больше необходимого. Чувствуя дрожь и тошноту, она поднялась с постели и покинула апартаменты, направившись в библиотеку, где надеялась найти информацию по ошейникам — должен же быть способ заставить Яриллиона снять его?       Гарри уже давно спал и даже начал похрапывать, а вот у Драко сна не было ни в одном глазу. Обычно ему достаточно было пихнуть брата, чтобы тот развернулся и перестал издавать этот раздражающий звук, но только не в этот раз. Сегодня Малфой был слишком взволнован: его план вышел из-под контроля, и он не знал, как всё исправить. Он надеялся, что Северус и Сараи придут и, освободив их, надерут Яриллиону его ледяную задницу, но их всё не было. Драко даже думать не хотел о том, что они могли погибнуть от когтей или клыков каких-нибудь монстров.       Нет, он должен оставаться твёрдым в своей вере в то, что отец и Сараи не только живы, но и придут за ними. Как он сказал Гарри: оставишь надежду — потеряешь всё. Он верил Северусу и знал, что ничто, даже смерть, не помешает тому найти их. Драко просто не учёл, что Яриллион может управлять временем, и надеялся, что скоро всё закончится.       Малфой повернулся на бок, дрожа от холода, ибо температура в комнате была на несколько градусов ниже привычной, но не хотел пользоваться согревающими чарами. Ему необходимо было сохранить магию и волю, дабы не поддаться призыву тёмной магии. Хотя он не осмеливался признаться ни Гарри, ни Несмей, он тоже чувствовал тонкий зов тёмного пути, и в отличие от них, когда-то шёл по нему. Поэтому Драко точно знал, как далеко может зайти, прежде чем достигнет точки невозврата, и мог увидеть следы тьмы в других.       Гарри всё ещё держался, но вот Несмей весьма беспокоила его. Тот факт, что она избегала их, сильно пугал — ведь большинство тёмных колдунов, как правило, были одиночками, не желавшими ни с кем делиться своей властью. Тёмная магия приветствовала подобное, и Несмей демонстрировала все признаки тёмных наклонностей.       «Пожалуйста», — взмолился Драко про себя, закрыв глаза. — «Не уходи, Несмей. Ради Мерлина, не заставляй меня выполнять то обещание. Умоляю: я не хочу становиться твоим палачом.»       Мучаясь от тревоги и беспокойства, Драко наконец-то заснул.

***

      Шли дни, и дети чувствовали, как постепенно тёмная магия усиливает своё влияние над их разумом и духом. В холодном, мрачном, провонявшем злом замке Яриллиона было сложно радоваться и надеяться. Зимний принц учил их заклинаниям мороза и льда, показывал смертельные ледяные разряды и объяснял, как замораживать кровь в венах. Сначала они тренировались на трупах, но вскоре он заставил их атаковать живые цели — дриад и фей-бабочек, пойманных им во время путешествий по летнему царству и содержавшихся именно для подобных экспериментов.       К тому времени ученики научились маскировать своё отвращение к убийствам, хотя Несмей, в отличие от Гарри и Драко, скорее — наслаждалась ими, что бесконечно радовало Яриллиона.       Он также учил их варить яды и проверял их действие на других волшебных существах.       Тем временем Несмей продолжала свои исследования и, наконец, нашла подсказку в очень старой книге зелий — настолько древней, что страницы едва не рассыпались под пальцами. Чтобы прочитать её, Несмей пришлось обработать каждую чарами сохранности. Один забытый настой делал выпившего на шесть часов послушным зельевару. Единственной проблемой было попасть в лабораторию, чтобы сварить его, а ещё — достать волосок или ноготь принца.       Обычно фейри устойчивы к подчиняющим заклинаниям, но это зелье было изобретено кем-то из них самих, и, по-видимому, работало — ведь находилось в древней зельеварческой книге, а значит, не раз проверялось на эффективность. Девушка почувствовала, как волнительные мурашки поползли по спине. Вот он, выход!       Она выскользнула из библиотеки и вприпрыжку вернулась в свою комнату, не замечая подозрительных взглядов охранников, патрулировавших коридор. Несмей не могла понять, как они могут служить такому хозяину, как Яриллион, убивавшему их в экспериментах со своими учениками. Или им всё равно, и они — просто бесчувственные монстры, заботившиеся только о себе, как её и учили дома?       Впервые с тех пор, как она оказалась здесь, Несмей почувствовала надежду. Это было хрупкое слабое мерцание в душной темноте, но оно было. Теперь ей надо было разработать действенный план.       Она чуть не влетела головой в Драко в коридоре, не ожидая, что он будет караулить её под дверью. Она вскрикнула от неожиданности, когда тот положил руку ей на плечо и шепнул:       — Несмей, нам нужно поговорить. Сейчас.       — Хорошо, но не здесь. — Она коснулась двери, и та открылась.       Драко последовал за ней и, резко развернувшись, спросил:       — Здесь можно говорить без опаски?       — Да.       — Ты уверена? Тут есть защита?       Несмей вздохнула и что-то пробормала.       — Вот! Доволен? Он нас не услышит. Чего ты хотел? Мне нужно немного поспать: я больше шести часов занималась исследованиями.       — Исследованиями? Какого рода? Как лучше убивать красных колпаков?!       Слова Драко сочились сарказмом.       Несмей нахмурилась.        — Нет. Как избавиться от этой проклятой штуки на моей шее.       — От ошейника?! Я считал, что только Яриллион может освободить тебя от него.        Малфой присел к фейри на кровать.       — Да, но, кажется, я нашла способ заставить его сделать это.       Драко посмотрел на неё с подозрением.       — Как? Присоединившись к нему?! Несмей, ты идёшь по тонкому льду, понимаешь? Тёмная магия… кажется, она… захватила тебя…       — Это не так, — выплюнула она. — Ты мне не доверяешь?!       — Нет, когда ты смеёшься, глядя на чью-то смерть.       — Я притворяюсь, Драко. Кроме того, они — монстры. Они в любой момент готовы сожрать меня. С чего мне их жалеть?       Несмей была права, даже если Драко не хотелось этого признавать.       — Да откуда мне знать! Просто будь осторожна, ладно? Помни, что ты — внучка Титании.       — Как будто это возможно забыть.       — Так что ты нашла?       — Рецепт зелья, — с нетерпением начала Несмей и показала кузену книгу.       Драко молча вчитался в текст.       — Какой-то он путаный. Ты уверена, что сработает?       — Нет, и я понятия не имею, как заставить Яриллиона выпить его, но это единственный способ, чтобы избавиться от этой штуки. — Она подняла руку и схватилась за ошейник. — Я должна попробовать, Драко. Иначе я могу… — девушка покачала головой. — Если это сработает, мы сможем заставить его отпустить нас.       — А если нет — мы пойдём на корм дракону, — мрачно отметил Драко.       — Есть идея получше?       — Нет. Мы с Гарри можем помочь. И с варкой зелья, и с добычей ингредиентов, или, на крайний случай, просто отвлечём внимание.       — Не нужно. Если нас поймают…       — Мы всё равно пострадаем, так что пусть уж будет за что, — отметил Драко.       Несмей уставилась на его бесшабашную улыбку, и её глаза наполнились слезами.       — Я совсем не заслуживаю…       — Стоп, — приказал Драко, вручив ей носовой платок. — Ты — моя семья, а в семье все помогают друг другу. Мы оказались здесь вместе, и выбираться тоже будем вместе.       Несмей подошла и порывисто обняла его.       — Драко, ты — лучший.       — Я в курсе, — ухмыльнулся тот, обнял Несмей и пробормотал ей в макушку: — Девчонки, какие же вы эмоциональные!       — Полагаю, мы должны начать завтра вечером. Посмотрим, сможет ли Гарри придумать способ заполучить волос Яриллиона. А ещё — как подлить ему готовое зелье. Я начну собирать ингредиенты.       — Хорошо. Ну, уже поздно, я устал. Добрых снов, милая кузина, — Драко встал и направился к двери.       Несмей помахала ему рукой и пожелала спокойной ночи, а затем спрятала текст зелья под подушку и забралась в кровать. Впервые с момента похищения её сны не были наполнены тьмой и кровью, смертью и ужасом. Впервые Несмей заснула мирно и глубоко, а, проснувшись, почувствовала себя отдохнувшей и спокойной. Она быстро оделась перед зеркалом, не обращая внимания на своё «ожерелье»: скоро она избавится от него, и тогда Яриллиону придётся постараться, чтобы остаться в живых! Потому что, если у неё и было что-то общее с Томом Риддлом, не считая неуправляемой магии, так это жажда мести. А Зимний принц ей крупно задолжал.