Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      Бальный зал был оформлен в виде лесной беседки: с потолка свисали зелёные цветущие виноградные лозы, а стены были увиты зелёным же плющом, переплетённым с красивыми сверкающими лентами золотого и сумеречно-пурпурного цветов. Пол был выложен великолепным золотистым дубом со сверкающей крошкой драгоценных камней, а в южном конце зала бил живой родник, возле которого нежились селки и русалки. Каждые несколько минут он взрывался фонтаном горячей цветной воды, заставляя волосы водного народа переливаться всеми цветами радуги. Для фейри по всему залу были расставлены столики и стулья, накрытые дамасскими золотыми тканями, а для тех, кто, подобно дриадам, сильфидам и феям-бабочкам, предпочитал сидеть, уютно устроившись на ветвях живых деревьев, были размещены специальные платформы.       Гости высыпали из огромного зала на другую, более просторную лужайку, где были накрыты столы для представителей семейства лошадиных — кентавров, пегасов, гиппогрифов и фавнов. На этом столе были всевозможные корма и фрукты, а также фонтанчики и корыта со свежей прохладной водой. Очевидно, Титания не пожалела средств на этот праздник, объединивший Дома фейри и смертных, спустя два века подтвердив древний союз.       Все виды крылатых фейри — от мерцаний до духов ветра и эфира — парили над своими бескрылыми сородичами. Невидимый оркестр играл прекрасные баллады, в то время как Титания сопроводила молодожёнов к королевскому помосту, где они вместе с Гарри, Драко, Несмей, гостями из Хогвартса, Филиппом и его семьёй, а также королевской фамилией, уселись за стол. Огненный фейри с прозрачными крыльями, одетый в королевскую ливрею, с локонами, казавшимися живым пламенем, разносил блюда на золотой посуде.       Глаза Рона вылезли из орбит, когда он осознал масштабы пиршества. Оно напоминало праздничные гуляния средневековья, если не шикарнее. Там были самые разнообразные блюда: от запечённого лебедя в сливовом соусе до рёбрышек дикого кабана, приготовленных на гриле; курица с розмарином и лосось на гриле под соусом из трав и сливочного масла; омары и крабы, сырые устрицы и креветки и сотня других блюд. Были куропатки и фазаны, фаршированные вишнями и каштанами, и оленина, запечённая с диким луком и чесноком. Были салаты из дикой зелени, с орехами и фруктами и без них, с заправками из масла и уксуса и свежей малины. Там были и овощи: жареные на гриле и во фритюре, варёные и тушёные. Хлеб был испечён в виде маленьких булочек с золотистой корочкой, таявших во рту и обладавших божественным вкусом, если намазать их сливочным маслом или мёдом из дикого клевера.       — Чёрт возьми, Гарри! Всё выглядит так аппетитно! Что мне делать?!       — Э-э… просто попробуй всего понемногу, — ответил другу Гарри.       Были поданы кувшины с летней росой, морозным вином и всевозможными соками и газировкой, лившейся нескончаемым потоком из серебряных и хрустальных графинов.       Друзья из Хогвартса были осторожны и не притрагивались к эльфийскому горячительному, не желая проспать остаток ночи: выданные им медальоны защищали от болезни или отравления продуктами фейри, но были бессильны перед основным побочным эффектом летней росы, погружавшей смертных в сон. Гости снова и снова поднимали бокалы за здоровье молодых, пока Гермиона не заявила, что, если сделает хоть ещё один глоток сока мерлинны, ей станет дурно.       — Но вкус божественный, — отметила она, улыбнувшись Драко, чокнувшемуся с ней бокалом игристого ананасового сока.       — Верно, — согласилась Кэти. — Сам приём чудесен!       — А ведь ещё не было десерта, — сообщила ей Несмей, обгладывая рёбрышко, приготовленное на гриле.       — Десерт?! — простонал Рон. — О, Мерлин! Я так объелся, что едва могу дышать.       — Вот, — Гарри достал из кармана зелье, — выпей: это успокоительное для желудка, оно поможет тебе справиться с несварением.       — Спасибо! — Рон скривился и проглотил залпом содержимое флакончика.       Северус оглядел длинный стол, проверяя прилично ли ведут себя дети. Удостоверившись, что они не кидаются едой и используют столовые приборы и салфетки по назначению, он повернулся обратно к собеседнице, принцессе Моргане, продолжив рассказывать ей о Турнире трёх волшебников, в котором Гарри вынужденно принимал участие.       Сараи обучала принца Обри тонкостям метания ножей, процарапывая схему кончиком своего кинжала на куске берёзовой коры, поданной лесным эльфом.       Пир продолжался несколько часов, пока Титания не решила, что подданным пришло время потанцевать и растрясти съеденное. Королева Благого Двора встала и хлопнула в ладоши, заставив всех своих подданных и их гостей немедленно замолчать и обратить на неё внимание. Титании не нужно было кричать — благодаря магии её было слышно в каждом уголке зала, а также на веранде.       — Друзья, семья и почётные гости! Приветствую вас всех на этом свадебном пиру. Как вы знаете, ни один праздник фейри не обходится без танцев, и я приглашаю всех желающих присоединиться ко мне на паркете. Но, чтобы привлечь удачу и счастье Северусу и Саре в их семейной жизни, начнём с традиционных свадебных танцев. Первый танец вечера принадлежит жениху, невесте и их матерям — тем, кто дал им жизнь — чтобы их союз не был бесплодным. — Королева вновь хлопнула в ладоши. — Оркестр, музыку!       При первых звуках Титания повернулась к Северусу и протянула ему руку. Её глаза заблестели.       — Северус, я знаю, что та, которая дала тебе жизнь, давно покинула нас, но ты — мой сын через этот брак. Разреши мне на этот вечер побыть вместо Эйлин Принц-Снейп.       Северус встал и поклонился.       — Это великая честь для меня, Ваше Величество.       Титания взяла его за руку и вывела на паркет в центр зала. К ним присоединились Сараи с Джулианной.       Кэти присвистнула.       — Ух ты, Гарри! Твой папа танцует с самой королевой фейри!       — Мерлин! Это просто… потрясающе! — выдохнула Гермиона.       — Почему так? — удивился Рон.       — Потому что она играет роль его матери, — объяснила Несмей. — Понимаешь, этот танец в честь матерей и их детей, но мать Северуса умерла, так что её место заняла моя бабушка. Поступив так, она показала, насколько высоко ценит его.       Рон неверяще уставился на Титанию.       — А она могла бы притвориться моей мамой?..       — Рон! — Гермиона отвесила ему лёгкий подзатыльник.       Драко хихикнул.       — Оставь его, Гермиона. Он не первый, очарованный Титанией. Здесь нет никого, кто избежал бы этого. Такова её магия.       Гермиона закатила глаза.       — Только при условии, что ты не будешь провожать королеву влюблённым взором.       — Я?! — с видом оскорблённой невинности воскликнул Драко. — Леди Заучка, разве Вы не знаете, что истинная любовь сильнее любых чар фейри?       Гермиона скептически посмотрела на него:       — Это правда, Несмей?       Внучка Титании кивнула.       — О, да. Любовь — одна из самых сильных эмоций, а сильная эмоциональная привязанность разрушает чары, лишая их силы.       — Видишь? — самодовольно сказал Драко.       — Тебе повезло, что я люблю тебя, Малфой, — прошептала Гермиона и сосредоточилась на двух парах. Они образовали каре — танец, которому фейри научились у смертных, назывался котильон.       Большинство их любимых танцев пришли из мира людей, хотя волшебный народ добавлял туда свои движения. Фейри любили танцевать, используя для этого любой предлог. Их природная грация и нереальное чувство ритма делали их более чем достойными соперниками любому мастеру танцев мира смертных. Умение танцевать было неотъемлемой частью хорошего воспитания, и между дворянами часто проводились соревнования — кто сможет исполнить самый сложный танец, танцевать дольше или быстрее всех.       Так вот, Северус не был мастером танцев, но он изучал их в рамках своего образования как наследника и не путался в шагах. Титания скользила вокруг него размеренно и спокойно, а затем они поменялись партнёрами, и теперь Северус танцевал с Джулианной, а Сараи — с Титанией. Они образовывали изящную фигуру, переступая и поворачиваясь друг вокруг друга, следуя ритмам музыки и оставляя за собой серебряные искры, когда ступали по полу.       Они поменялись партнёрами ещё два раза, прежде чем закончить танец так, как и начали. Все зааплодировали, и Северус поклонился Титании, а две женщины присели в реверансе, после чего королева ушла с паркета. Джулианна последовала за ней, ведь следующий танец — вальс — принадлежал жениху и невесте.       Сара посмотрела в глаза своему высокому мужу и одарила его редкой улыбкой. По натуре она была серьёзной — такой же, как и он, — и всё же при взгляде на Северуса не могла не улыбнуться и не хихикнуть, как глупая школьница, хотя уже давно вышла из того возраста, когда подобное поведение простительно.       — Наш свадебный танец, любимый. Ты готов?       — К вальсу или к браку? — спросил зельевар, поддразнивая.       — И к тому, и к другому.       В ответ Северус обнял свою невесту за талию и плавно закружил по паркету. Молодожёны представляли собой странную пару — миниатюрная воин-полукровка и высокий колдун-полукровка, — но, тем не менее, смотрелись они весьма гармонично. Те, кто наблюдал за ними, поражались, насколько они дополняли друг друга, и все ощущали магические плетения, навсегда связавшие их клятвами любви и верности.       Вокруг пары разливалось сияние: выражение абсолютной радости в глазах экс-капитана и такой же свет на лице мрачного мастера зелий, что приглашённые в удивлении оборачивались. Для фейри, которые из-за долгой жизни часто были непостоянными в сердечных делах и скучали с одним партнёром, брак по любви был редкостью. Ещё более редкой для волшебного народа была глубина преданности и верности, что демонстрировали Северус и Сараи: будучи в разлуке много лет, они всё же связали себя узами брака. Так что этот союз был достоин праздника и памяти — он будет воспет в веках.       — Они прекрасная пара, — пробормотала Кэти Гарри, промокая глаза салфеткой.       Тот кивнул.       — Да, так и есть. — И тут же встрепенулся: — Э-э, Кэти, ты чего плачешь?       — Ничего не могу с собой поделать, — всхлипнула она. — Я всегда плачу на свадьбах.       — Почему?       Девушка покачала головой.       — Не бери в голову: вам, мальчишкам, этого не понять.       Гарри обменялся взглядами с братом.       — Ты что-нибудь понял, Драко?       Тот с надменным выражением лица ответил:       — Конечно. Девочки от природы более эмоциональны, чем мальчики, они более глубоко относятся к такого рода вещам и, смотря на папу и Сару, представляют, как однажды вот так же будут танцевать…       — Ух ты, Драко, это потрясающе! — воскликнула Гермиона.       —…у них становятся заплаканные глаза и из носа текут сопли, отчего их макияж портится, — закончил парень, фыркнув и закатив глаза. — Поэтому тебе всегда нужно носить с собой запасной носовой платок, и именно поэтому девушки так часто бегают в ванную. Ой! Эй, за что?! — слизеринец обиженно уставился на Гермиону.       — А я-то думала, ты действительно знаешь толк в романтике! — огрызнулась та. — Можно было догадаться!       — Что?! Что я такого сказал? Причём тут романтика?! Только факты!       — Не бери в голову! — нахмурилась Гермиона, отворачиваясь и беря горсть засахаренных орехов из хрустальной вазы, стоявшей перед её тарелкой.       — Старший братец, иногда ты туп, как дерево, — вставила Несмей, качая головой.       — Ой, заткнись, Несси! Тебя не спросили!       — Дружеский совет: лучше побыстрее извинись, иначе сегодня ты вместо танцев так и будешь подпирать стенку, — ответила та.       — Извиняться? За что?!       — Ты же такой умный — сам во всём разберёшься, — нахально ответила Несмей.       Оркестр заиграл быструю мелодию. Несмаяллиндра посмотрела на Рона и усмехнулась.       — О, «улитка»! Давай же, Рон! Этот танец я хорошо знаю: там не так уж много движений, — полуфейри схватила испуганного гриффиндорца за руку и вытащила из кресла.       — Но… но… Несмей, я не знаю, как танцевать этот танец, — пробормотал Рон.       Несмей проигнорировала его возражения, бодро таща за собой.       — Всё просто! Повторяй за мной.       Другие пары уже вышли в центр и образовали три больших круга. Несмей присоединилась к тому, где стояли её дядя Балин и некоторые из кузенов. Рон моргнул, вцепившись в руку Несмей, как в спасательный круг. Другую его руку сжимала хорошенькая золотоволосая леди-фейри в развевавшемся платье цвета морской пены, которое… открывало большую часть её груди. «Ого! Неплохие… э-э-э… буфера!» Рон быстро отвёл глаза, с трудом сглотнув. Последнее, что ему было нужно — оскорбить знатную даму и быть вызванным на дуэль. Темп музыки ускорился, и внезапно он обнаружил, что движется по кругу — совсем как в тех играх с прыгалками, в которые играл с близнецами и Джинни, когда был маленьким. Они кружились всё быстрее и быстрее, пока не разделились, и он не оказался лицом к лицу с Несмей, которая улыбалась и притопывала ногами взад-вперёд, подкидывая их вверх.       — Смотри! Вот так, Рон! Видишь? Раз, два, три и четыре!       На счёт «четыре» она топнула левой ногой, а затем правой. Затем она свела пятки вместе, выставив носки вперёд, шагнула назад, вперёд и снова топнула. Рон изо всех сил старался повторять за ней, обнаружив, что это и в самом деле нетрудно.       — Я… я танцую!       — Видишь? Это просто! — рассмеялась Несмей, схватив его за руку, и они начали скакать по кругу. — Направо, потом налево, теперь соединяй вместе! — Они двинулись вправо, затем влево и присоединились к остальным танцующим, снова образовав один большой круг. Рон тяжело дышал, потому что хоровод шёл в быстром темпе, но он ещё ни разу не наступил на ногу Несмей и не споткнулся о свои собственные. Рон знал, что на его лице застыла идиотская ухмылка, но ему было всё равно. Ему было весело, и он не чувствовал себя неуклюжим болваном.       Они снова разделились, и Рон попытался нагнать темп Несмей.       — Мне казалось, ты говорила, что не умеешь танцевать! — выдохнул он. — Ты соврала?       — Не совсем. Я не умею танцевать придворные танцы — такие, как менуэт или вальс: постоянно наступаю на ноги партнёру. Но вот рил я танцую неплохо, это весело!       — Полностью с тобой согласен! — Заводная мелодия пела в его крови, и он следовал за ритмом, не задумываясь.       Внезапно музыка сменилась на что-то более величественное и плавное. Рон запнулся.       — О, нет! Что мне делать? — закричал он в панике.       Рон почувствовал, как его схватила за руку белокурая женщина-фейри, танцевавшая с ним в кругу.       — Расслабься, красавчик! Гавот не так сложен, как ты думаешь.       Прежде чем Рон успел запротестовать, леди увлекла его в толпу танцующих.       — Несмей! — позвал он.       — О, оставь её! Она выбилась из сил, дорогой! Позволь эксперту показать, как это делается.       Его партнёрша ухмыльнулась, её руки крепче обхватили его талию, и Рон не смог найти в себе сил протестовать.       Разноцветные шелка и сверкающие шлейфы кружились вокруг, но гриффиндорец едва обращал внимание на множество предметов одежды. Он смотрел только на прекрасную даму, которая вела его скользящим вращательным движением по всему залу. У него кружилась голова, и он был опьянён ощущениями и ароматом цветов мерлинны в волосах партнёрши. Он чувствовал себя заряженным энергией и волнующе живым, и ему хотелось, чтобы танец никогда не заканчивался.       Но это произошло, и, когда они остановились, Рон заметил Несмей, танцевавшую неподалёку со своим царственным дядей Балином. Он помахал ей, но тут же почувствовал, как две тонкие руки обхватили его лицо и притянули к себе.       — Для смертного ты неплохо двигаешься! — хихикнула его дама, и её изумрудные глаза сверкнули весельем. — Повторим ещё?       — Э-э… конечно! Э-э… Я — Рон Уизли.       — Меня зовут Тирала из рода Уайтсторм, — ответила та и, наклонившись, нежно поцеловала его в губы. — До новой встречи, огненноволосый! — дама мягко отстранилась и скользнула по залу, чтобы перекинуться словечком с кем-то из фейри.       Рон разевал рот, как выброшенная на берег рыба.       — Она… поцеловала меня! Ух ты! — пробормотал он.       Несмей подошла и дотронулась до его плеча.       — Рон? С тобой всё в порядке?       — Хм? О… да… супер… Она поцеловала меня!       — Кто, Тирала? Она — стерва, — фыркнула Несмей.       — Да… Но, Мерлин! — мечтательно вздохнул Рон, глядя вслед фейри в платье цвета морской волны.       Несмей застонала.       — Пресветлая, спаси! — девушка наградила влюблённого рыжеволосого парня подзатыльником и схватила за ухо. — Очнись! Она наполовину сирена, и с такой же лёгкостью утопит тебя во сне, как сейчас поцеловала.       — Она… правда? Но она казалась такой… милой.       — О… это она умеет! Когда хочет, конечно. Но не обманывайся, Уизли: иногда за смазливым личиком скрывается непостоянное сердце. По крайней мере, так всегда говорит дядя Балин, а уж кому знать, как не ему — он сам разбил немало девичьих сердец. — Она увела Рона с паркета. — Ладно, нам лучше переждать этот танец — он медленный, а эти чёртовы балетки убивают меня.       Как только они вернулись к столу, Несмей сбросила ненавистные туфли и помассировала ступни. За столом остались только Гарри и Кэти — все остальные были на паркете, включая Драко и Гермиону. Рон изумлённо уставился на слизеринца и гриффиндорку.       — Они танцуют?! После того, как она на него разозлилась?       — В конце концов, он извинился перед ней за то, что был бесчувственным чудовищем, — усмехнулась Кэти. — Когда он вспомнил о хороших манерах, она простила его.       Драко мягко покачивался взад-вперёд, крепко прижимая к себе Гермиону и что-то бормоча.       — Хм! Она сдалась слишком легко. Ей следовало заставить его страдать, — прокомментировала Несмей.       — Эй! Не будь врединой! — воскликнул Гарри.       Несмей показала ему язык.       — Хайстары не прощают идиотов так просто, милорд Снейп.       — Тогда хорошо, что он не такой, — улыбнулась Кэти и подняла своего парня на ноги. — Давай, любимый, сделаем кружок по залу.       — Н-но, Кэти… извини…       — Ну же, Гарри, даже не пытайся намекать, что не умеешь танцевать. Мы с тобой танцевали на балу, помнишь? А ты — Снейп, и от природы грациозен, — проговорила Белл, ведя своего парня на танцпол.       Пока Рон и Несмей отдыхали, появились официанты-фейри с десертами. Там были пирожные с кремом и пудинги, крошечные фруктовые тарталетки, слойки с кремом и щерберты, печенье и всевозможные пироги, а также огромная композиция из марципана и сахара, изображавшая Северуса, Сару, Гарри, Драко и Несмей, стоявших перед поместьем Принц. Это было настоящим шедевром, и к тому же полностью съедобным. Каждому гостю достался небольшой кусочек. Были поданы чай и кофе, а также густые шоколадные и молочные коктейли, поскольку фейри питали слабость к сладостям смертных.       Рон с удовольствием наполнил свою тарелку всевозможными сладостями и принялся за еду.       — М-м-м… Несмей… это самая лучшая свадьба на свете!       — Это единственная свадьба, на которой я была, — призналась та, положив в рот кусочек клубнично-шоколадного торта. — Э-э… у тебя крем на носу.       Рон покраснел и стёр его: мама пришла бы в ужас от его манер, поэтому он по-тихому радовался, что её здесь не было, а Несмей, казалось, наслаждалась десертом не меньше его.       Вскоре остальные вернулись к столу, и после десерта все танцевали танец серебряных монет и драгоценных камней, где каждый желающий должен был заплатить фант — серебряную монету или драгоценный камень — за танец с невестой. Им всем выдали по горсти монет — денежных единиц фейри, и каждый подошёл и положил их в маленький вышитый мешочек на поясе Сараи. Монеты должны были обеспечить благополучие и взаимопонимание в браке новой пары.       После этого пришло время подарков для молодожёнов: часть из них были сложены на длинном столе, но некоторые гости решили вручить лично. Северус и Сараи сидели в креслах в центре зала, а гости выстроились в очередь. Некоторые из даров были стандартными магическими предметами — такими, как сезонный плащ из лебяжьего пуха, в любую погоду сохранявший тепло и не дававший промокнуть, сапоги-скороходы или перемётная сума. Были и практичные подарки — гобелены и ковры ручной работы, а также бездонная фляга, наполнявшаяся по желанию владельца любым напитком. Единственным исключением из этого правила были алкогольные напитки, если держатель был несовершеннолетним. Были тут и волшебные горшочки, варившие по заказу супы, и тарелки, на которых еда оставалась горячей или холодной в течение нескольких часов. Молодые получили всевозможные зелья, эликсиры, целебные мази и многое другое. Северуса также одаривали котлами и мешалками.       К молодожёнам приблизилась леди-фейри в платье эпохи королевы Елизаветы, с белоснежными волосами и еле заметными морщинками в уголках глаз — от неё просто веяло древностью. В руках у неё была изящная резная трость с набалдашником в виде головы единорога, а через спину был перекинут длинный свёрток. Её сияющие янтарные глаза были подёрнуты дымкой, и вскоре стало очевидно, что женщина-фейри слепа или практически слепа. Поскольку подобные недуги не затрагивали фейри, пока они не становились очень древними, Северус был уверен, что ей, должно быть, больше тысячи лет.       — Кто это? — спросил он жену уголком рта.       Сараи отвлеклась от маленького серебряного котелка, вручённого Гарри: они с Драко записывали каждый подарок и имя дарителя, и посмотрела на древнюю женщину.       — Солнце и звёзды! Это Лираэль, Древнейшая! Она — старейшая фейри Благого двора, и она практически не покидает свой замок!       — Сколько же ей лет?       — Никто точно не знает, да и она сама забыла: фейри не следят за временем так пристально, как люди. Но ей по меньшей мере лет тысяча, ну, может, плюс одно или два столетия. Говорят, она учила ещё вашего знаменитого Мерлина, когда тот был ребёнком, и уже тогда была старой. Когда-то она была великой волшебницей и наставницей почти всех наших магов. Говорят, что она забыла магии больше, чем известно на сегодняшний день. Но она давно не берёт учеников. То, что она пришла на свадьбу… Она была приглашена, но я никогда не думала, что она придёт… Это большая честь.       Лираэль подошла к паре и остановилась. Она подняла лицо, смотря на них снизу вверх. Сняв с шеи сверкающий монокль и поднеся его к правому глазу, фейри поприветствовала невесту.       — Рада встрече, юная Сараи! Мерцание доставила мне ваше приглашение, но, боюсь, я чуть не забыла про него. — Она склонила голову набок и устало улыбнулась Саре и Северусу. — Моя память… уже не та, что прежде, девочка.       — Древнейшая, твоё присутствие — честь для нас, — почтительно ответила Сараи. Она начала подниматься, но древняя фейри жестом усадила её обратно.       — Сиди-сиди, капитан. Если мой возраст вызывает у тебя уважение, тогда продолжай дышать, и доживёшь до моих лет… когда-нибудь. Это твой день, и какой это чудесный день! Я очень долго ждала такого союза… Я желаю вам счастья. Говорят, что твой муж — несравненный мастер зелий. Самое время вернуть ко двору это древнее искусство… столь незаслуженно забытое. Двору нужна свежая кровь… А я слышала, что смертные неистовы в постели! — Она коварно усмехнулась и обернулась к Северусу. — Да, он красавчик, воистину! Держу пари, что его изящные кисти годятся не только для помешивания котлов! — Фейри прищурилась в окуляр и спросила: — Как тебя зовут, юноша?       — Северус Снейп, миледи. Я — наследник поместья Принц, — зельевар опустил голову, скрывая яркий румянец во всё лицо.       Древнейшая протянула руку и сжала его ладонь.       — Приятно познакомиться, Северус! — Лираэль отпустила его руку и перевернула её, внимательно изучая. — А-а-а… так и знала. Сильные руки… Сильные и наполненные жизнью… и властью, да… Будь я помоложе лет на пятьсот, девочка, я бы поборолась за него… — Она собственнически похлопала Северуса по ладони и сказала: — Ах, но вижу: твоё сердце принадлежит только этой девушке, да? Это хорошо. — Пожилая фейри прочистила горло. — Когда-то я тоже была мастером зелий — в те времена, когда искусство зельеварения было новым и полным тайн искусством, которым владели только самые преданные и талантливые… От одного мастера другому… передаю тебе это, юный Северус. — Она протянула руку за спину и сняла с плеч длинный свёрток.       Северус благоговейно принял его и развернул. В его ладонях лежала четырёхфутовая мешалка для котлов, без затей вырезанная из золотистого волшебного дерева. Она буквально вибрировала от магической энергии.       — Миледи… это то, о чём я думаю?       — Если ты думаешь, что это средство для повышения эффективности, юноша, то ты прав! — хихикнула Лираэль. — Опусти её в котёл и помешай три раза по часовой стрелке и три против — и это утроит эффективность любого состава. Хи-хи! А если просто оставить её в зелье, то его объём также увеличится втрое.       — Это самый чудесный подарок, — проговорил Северус, поглаживая золотистое дерево. — Я думал, они все исчезли.       — Ну… в некотором роде так оно и есть. Мой ученик вырезал десяток таких, эта — последняя. Теперь она твоя, юноша. Если вдруг у тебя окажется более чем достаточно мешалок, юный Северус, то она прекрасно послужит палкой для битья придурковатых коллег или наказания непослушных детей, да?       — У него уже есть такая, и он знает, как ею пользоваться, — выпалил Гарри и покраснел, когда собравшиеся фейри начали хихикать над его прямолинейной честностью.       Лираэль повернула голову и подмигнула ему.       — В самом деле, мальчик? Тогда тебе лучше позаботиться о том, чтобы никогда не давать ему повода воспользоваться этой.       — Да, миледи, — поспешил ответить Гарри.       — Твой сын, юный Северус?       — Да, Древнейшая. Мой сын, Гарри Альбус Снейп, преемник.       — Ты будешь им гордиться, — твёрдо проговорила она и кивнула. — А тебе, юная Сараи, моё благословение и наилучшие пожелания тебе и твоей семье до тех пор, пока звёзды висят на небе. — Лираэль подняла свою трость и взмахнула ею, описывая странный узор. Магия засияла в воздухе, а затем окутала воительницу и её мужа снопом золотых искр. — Всего хорошего! — с этими словами Лираэль исчезла — испарилась так же быстро, как и появилась, оставив собравшимся фейри повод для долгих пересудов — особенно для состоявших во фракции Оберона, что всю ночь смеялись в кулачки над женихом-полукровкой и его смертными гостями.

***

      К часу ночи праздник потихоньку затих, и Гарри с друзьями, от пуза наевшись сладостей и молочных коктейлей, дремали в своих креслах. Северус и Сараи исполнили последний танец и уже были готовы вернуться в поместье Принц. Принцесса Моргана открыла Врата, и вместе с братьями помогла жениху и невесте переправить сквозь него сонных подростков и превратить их одежду в пижамы. Уложив детей спать, Северус и Сараи удалились к себе.       Едва Северус вознамерился «испарить» их одежду, как Сара остановила его жестом.       — Сегодня никакой магии, любимый. Я знаю, мы делали это не раз, но сегодня… сегодня давай вспомним, как это было впервые.       — Когда я был неуклюжим болваном? — спросил Северус с лёгким пренебрежением в голосе.       — Светлая леди, Сев! Ты никогда не был таким! Неопытным — да, но не неуклюжим, — рассмеялась Сара, а затем повернулась к нему спиной: — Помоги расстегнуть платье.       Снейп взялся пальцами за ряд перламутровых пуговиц и расстегнул их так быстро, как только мог. Затем он стянул великолепное платье с её плеч, и оно растеклось у ног Сараи лужицей шёлка и бархата. Снейп резко вдохнул: раз, другой — и его руки нежно заскользили по её плечам и вниз по спине. Он почувствовал, как задрожала Сара, когда желание скрутилось в ней спиралью.       — Северус! — прошептала она.       Лираэль была совершенно права, когда хвалила его руки — эти тонкие ладони с длинными пальцами, одним прикосновением к коже будившие в ней неистовое желание. Экс-капитан закрыла глаза. Они уже танцевали этот «танец"не раз, но не было случая, чтобы она разочаровалась в его способностях любовника — даже в тот, самый первый неловкий раз, когда они только изучали тела друг друга. Теперь Сараи откинулась в объятиях мужа, медленно выдыхая и наслаждаясь огнём, который он разжигал глубоко внутри своими пальцами.       Северус провёл руками по её стройной фигуре, нежно, дразняще сжав груди. Он помолчал, пощекотав своим дыханием её ухо, и пробормотал:       — Вот так?       Сара в знак согласия тихонько рыкнула, и этот звук напоминал «Ещё».       Руки зельевара опустились ниже, обхватывая тренированные бёдра и упругие ягодицы. Одновременно с этим он прикоснулся губами к тонкой шее возлюбленной, покрывая её десятками поцелуев, оставлявших после себя жаркие метки. Собственное желание захлёстывало Северуса, но он изо всех сил старался его контролировать.       — Как давно это было… — хрипло произнёс он, но заставил себя не спешить. В конце концов, у них была впереди вся ночь, и он хотел доставить удовольствие сначала Саре, а потом уж и себе.       Его руки замерли, нежно поглаживая неровный шрам на её бедре, оставшийся от удара ножом.       — Моя прекрасная воительница.       — Ты хотел сказать: воительница, покрытая шрамами, — поправила капитан.       У Сараи не было иллюзий относительно своего тела: битвы, в которых она участвовала и в которых побеждала, были выжжены на её коже и останутся с ней навсегда.       — Это — знаки отличия, — прошептал Снейп. — И из- за них я не буду любить тебя меньше. В конце концов, у меня они тоже есть.       — Знаю. Но иногда… я жалею, что не выбрала другую профессию. Боюсь, служба в армии состарила меня раньше времени. Жаль, что мы не встретились раньше, когда я была по-настоящему невинной, а моя кожа не напоминала карту боевых действий. Например, такой, как твоя Лили.       Северус был поражён, потому что никогда не видел Сару с этой стороны: она всегда была уверенной в себе — по крайней мере, так ему казалось. Зельевар осторожно повернул её лицом к себе.       — Сараи… Когда я познал Лили, я сам едва вышел из детства, и в любом случае всё это в прошлом. Она была любовью моей юности, дыханием весны, но ты… ты — моя любовь на все времена. Я люблю Вас, капитан, именно за то, что Вы изранены и несовершенны. Прямо как я.       — Ах, Сев. Два израненных боевых коня, отправленных на вольные хлеба.       — С первым согласен, что же касается второго… на покой мне ещё рано, и сейчас я это докажу. — Он завладел её губами, целуя с бесконечной нежностью, а затем углубил поцелуй, не давая вздохнуть, зарывшись пальцами в её волосы и притянув ближе к себе. Северус ощутил дрожь её тела, когда отстранился, и сказал: — Давай забудем всё, что было раньше. Эта ночь принадлежит нам, мы — вместе, здесь и сейчас — и это всё, что имеет значение.       Сараи посмотрела любимому в глаза, и внезапно все её сомнения исчезли, уступив место древнему желанию и любви, отражение которой она увидела в глазах мужа. Она решительно тряхнула головой.       — Не обращай внимания, любимый. Я веду себя глупо. Не знаю, что со мной.       — Зато я знаю: то же, что и со мной. Нам так долго приходилось заниматься этим урывками, когда и где только можно, потому что никогда не знали, когда долг призовёт нас. Мы научились жить одним днём. Но теперь… теперь мы можем не торопиться… и заново научиться тому, что, как нам казалось, мы знали… И это пугает, потому что мы продолжаем ждать, что это у нас отнимут. Но этого не будет. Никогда. У меня есть всё время мира… чтобы исследовать каждый дюйм твоего тела… снова и снова…       Пальцы Снейпа возобновили свои неторопливые ласки, а его губы последовали их примеру, когда он пустил в ход всё, чему научился за годы совместной жизни, показывая без слов, как сильно любит её — всю, без остатка.       Самообладание Сары пошатнулось, и она закричала. Её ногти впились в его плечи.       — Проклятье, ты всё ещё одет! — прошипела она. Северус выгнул бровь.       — Тогда раздень меня…       Сараи так и сделала, оторвав при этом несколько пуговиц. Затем она замедлилась, неторопливо изучая его, пробегая по нему глазами и пальцами. Но нетерпение взяло верх, и она потянула Северуса на кровать. Как ни странно, ей казалось, что она делает это впервые, и в каком-то смысле так оно и было. Вскоре Сара довела его до предела, исследуя его тело дюйм за дюймом своими сладкими губами и сильными мозолистыми руками.       Это придало остроту их занятиям любовью, и когда, наконец, они соединились, то ощутили такую невозможную нежность, от которой у них перехватило дыхание и окончательно отпали все сомнения.       Сара положила голову на плечо мужа, и её вьющиеся волосы рассыпались веером по подушке.       — Неплохо, а, для двух отставных боевых коней?       Северус приподнялся на локте и посмотрел на неё сверху вниз, одарив ухмылкой.       — Ну, Сараи… ты должна знать, что этот старый конь только начал.       Она рассмеялась.       — Хорошо. Потому что ночь правда только начинается, мой Северус. У старой боевой клячи тоже есть ещё силы. — Она перевернулась, и муж притянул её к себе.

***

      Третий заход оставил их обоих в туманном мареве — удовлетворённых и сонных, свернувшихся калачиком в объятиях друг друга. Глаза Северуса были полуприкрыты, когда он сонно улыбнулся своей жене. Жене… Часть его всё ещё удивлялась этому. После всех лет беспокойства и ожидания, мечтаний и надежд, тоски и страха она наконец принадлежит ему. Теперь они могли начать жить так, как он всегда мечтал ещё до Волдеморта, до того как стал шпионом, когда всё, чего он хотел — это стать мастером зелий и иметь жену и семью, которая бы любила его. Такая простая мечта, но она ускользала от него более четырнадцати лет. До этого момента.       — Сев? — зевнула его жена. — Что-то не так? Ты не спишь…       — Я пока не хочу. Просто… размышляю о том невероятном факте, что я наконец-то могу называть тебя своей женой. Порой… столько раз… Я боялся, что это никогда не произойдёт. Что я приду и буду ждать, а ты не вернёшься… погибнешь, защищая королеву или юного принца, и я снова останусь один.       — Знаю. — Сараи теснее прижалась к нему. — Я тоже боялась, что тебя убьют или окончательно сломают во время шпионажа за этим исчадием ада, Волдемортом. И я ничего не могла сделать, чтобы предотвратить это. Иногда… иногда я просыпалась с криком… увидев во сне, как ты умираешь дюжиной ужасных способов… И каждый раз я боялась, что это — видение, а не ночной кошмар. Я ненавидела тот факт, что не могу быть с тобой, что моя клятва Титании связывала меня с землёй и моими сородичами, но я также знала, что не могу отказаться от неё. Нет, если не хочу обесчестить себя. Это — обоюдоострый меч, и я изрезала им себя в кровь.       — Как и я. Но каким-то образом мы выжили — главным образом потому, что были чертовски упрямы, чтобы просто лечь и умереть. И теперь у нас есть мы, и дети, и свободное время, если я воспользуюсь волшебными часами.       — Ты изменишь время ради меня? — переспросила Сараи. — Мне казалось, это можно делать только в случае крайней необходимости.       — По решению наследника. Часы Времени могут использоваться наследником двенадцать раз, а затем это право перейдёт к преемнику. Я применял их уже дважды. Сейчас же мне нужно, чтобы мальчики и Несмей могли восстановиться после пребывания у Яриллиона. И мы могли бы провести с ними побольше времени. Нам всем нужно время, Сараи — для исцеления и становления, как семья. По-моему, для этого стоит использовать Часы.       — Ты прав. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что я — мать. Надеюсь, у меня это получится достойно. Я ведь привыкла командовать солдатами, а не детьми.       — Ты к этому привыкнешь. Ты не можешь быть хуже, чем был я год назад, когда впервые привёз Гарри в поместье. Я так вышел из себя, что напоминал проклятого Вернона Дурсля!       — Из-за летней росы?       — Да. — Северус поморщился. — Я совершил много ошибок, Сараи. С каждым из ребят, но идеального родителя не существует. Как и детей. И мои парни иногда могут вывести из себя святого, как и Несмей.       — Но тебе это нравится.       — Да, иногда. Порой я задаюсь вопросом: о чём, чёрт возьми, я думал, забрав к себе двух лоботрясов и дочь злейшего врага? Но потом я смотрю на Гарри и вижу, как сильно он похож на Лили, или на Драко — и вспоминаю, как он чуть не стал тёмным, или на Несмей, чей темперамент не уступает моему, и понимаю, что они нуждаются во мне, и внезапно всё обретает смысл — каждая прожитая минутка.       Северус поцеловал жену в макушку.       — Вот увидишь. Вместе мы справимся, Сараи. — Северус зевнул. — Спокойной ночи, любимая.       — Спокойной ночи, Сев, — фейри поцеловала его в ответ.       Последней мыслью Сараи перед тем, как она уплыла за супругом в царство грёз, было то, что Древнейшая была права: у её мастера зелий действительно самые удивительные руки, способные не только помешивать зелья в котле.