Глава 72. Темнее всего перед рассветом
4 ноября 2023 г., 16:43
Северус чувствовал, что отчаяние окутало его, словно душная мантия. С самого начала он боялся, что что-то пойдёт не так, и теперь, когда это случилось, он не мог сделать ничего, кроме как вопрошать: «за что?!» Сердце разрывалось от горя — не только его, но и его любимой жены. Казалось невозможным, что ребёнок в один миг был вырван из этой жизни и отправлен за грань. «Мерлин, за что?! Боже, как ты мог так с нами поступить? Что мы сделали такого, что заслужили это?» Он вспоминал, как держал тельце своего новорождённого сына, лёгкое, как воздух, изо всех сил пытаясь заставить младенца дышать, даря крошечному ребёнку дыхание, и всё напрасно. Ребёнок был уже мёртв, когда Ауриана передала его Северусу. Тем не менее, он пытался оживить своего сына.
Он не отходил от Сары, пытаясь утешить её и чувствуя пустоту внутри себя, поэтому и слова, которые он произносил, оставались втуне.
Они лежали на широкой кровати, а Виктория — в колыбели рядом. Ребёнок спал — Сара поднялась рано, чтобы покормить дочь. Титания навестила их вскоре после родов, возможно, почувствовав неладное. Королева, увидев безжизненного ребёнка, прослезилась, обняла Сараи и прошептала, что сожалеет об их потере.
— Скорблю вместе с вами, возлюбленные мои кузены. Нет потери горше. Я знаю это, как никто, — сказала Титания и добавила: — Но вы должны помнить: сегодня вам дарована дочь. Цените и любите её, потому что она — исполнение всех ваших надежд и мечтаний. Берегите своих сыновей и Несмаяллиндру. Пусть Пресветлая Госпожа помилует вас, а время успокоит ваше сердце и исцелит его.
Скорбящие родители выслушали её слова, а позже обдумали и оценили их, но в тот момент они были слишком потеряны, чтобы уделять внимание живым детям. Смерть невинного младенца попросту уничтожила их, и всё, о чём они думали — драгоценный малыш покинул их. Александр уже никогда не откроет глаза и не взглянет на этот мир, не скажет первое слово, не сделает первый шаг, не выберет палочку и не поиграет со своими братьями и сёстрами. Он умер, так и не успев пожить, и для Северуса и Сараи это была страшная трагедия.
Виктория, казалось, тоже ощущала потерю брата, и плакала и хныкала даже во сне.
Раньше Сараи немедленно встала бы, чтобы обнять своего ребёнка, но горе сковало её цепями намного крепче стальных. Она была истощена и страдала как телом, так и духом, и всё, чего она хотела — это спать. Но сон бежал от неё, как и от Северуса. Она не могла поверить, что её ребёнок ушёл, ведь почти все восемь месяцев чувствовала, как он толкался и перемещался у неё внутри. Сара с нетерпением ждала встречи с беспокойным маленьким негодником, но теперь эта встреча никогда не случится.
«Мой бедный сын! Я так тебя любила! Я мечтала видеть, как ты растёшь.» В сердце Сараи возникла огромная дыра — целая бездна боли, — угрожавшая поглотить её, и хотя она пыталась бороться, пустота затягивала безутешную мать в свою воронку. И Сара, бывшая когда-то капитаном Королевских клинков, несравненной в бою, обнаружила, что не в состоянии защититься от мучительного горя, сковавшего её. В безмолвных рыданиях она прятала лицо на плече мужа.
Но теперь присутствие Северуса не спасало от боли. Она чёрным зверем подкрадывалась и пожирала её.
Сараи даже не спорила, когда целитель Ауриана выдала ей зелье сна без сновидений, от которого при обычных обстоятельствах точно бы отказалась. Вместо этого женщина проглотила снадобье, с радостью забывшись хоть на несколько часов.
Миниатюрная целительница обратилась к Северусу.
— А Вам не нужно это зелье, милорд? — тихо спросила она. Ауриана обмыла и завернула Александра в одеяло, а затем стёрла со своего лица следы слёз. Но в глазах целителя по-прежнему светилась печаль. — Лорд Северус, простите, что я не смогла спасти его. Он был… он так и не сделал вдох. Будь я более искусным целителем…
— Вы не виноваты, — жёстко оборвал Северус. — Вы сделали всё возможное, Ауриана. Вы ничего не могли сделать.
— Как и Вы, — печально шепнула Ауриана, отлично зная, что его чувство вины куда сильнее её собственного.
— Я бы поверил Вам, но ведь когда мой ребёнок больше всего нуждался во мне, я подвёл его, — горько произнёс Северус.
— Нет, милорд Снейп. Даже Вы бессильны против смерти. Никто из нас не может с ней тягаться. Это… это беда всех женщин моего народа. У нас практически не бывает лёгких родов или частых беременностей. Когда леди Сараи так быстро понесла, и беременность протекала без осложнений, я надеялась… что дети родятся здоровыми и с ней всё будет хорошо. Это было ожидаемо… каждый десятый младенец фейри рождается мёртвым, но я надеялась, что три четверти крови смертных спасут их… Именно поэтому рождение каждого ребёнка для нас — праздник. — Голос целительницы дрогнул. — Что вы скажете старшим детям?
— Правду, — мрачно ответил Северус. Но он не мог сам принести эту скорбную весть. Он чувствовал, что разваливался на куски. — Крошка, — хрипло позвал он.
«Я здесь, Сев», — послышался в голове тихий голос мерцания. — «Мои соболезнования в связи с потерей сына. Пусть он вечно ходит по землям Благословенных. Хочешь, я расскажу детям об их сестре и брате?»
— Буду очень благодарен, Крошка.
«Считай, что это уже сделано, мой друг», — ответила та и переместилась к детям Снейпов, с тревогой ожидавших новостей о мачехе и близнецах.
***
Когда Крошка появилась в покоях Несмей, ребята встретили её шквалом вопросов. — Малыши родились? — спросил Драко. — Сараи в порядке? — интересовалась Несмей, чуть ранее имевшая беседу о родах со своей тётей Морганой. Та сказала ей правду — что это самое прекрасное, но в то же время ужасное событие в жизни женщины. — Кого она родила? — хотел знать Гарри. Мерцание села ему на плечо — искалеченное крыло не могло долго выдерживать её вес. «Так, всё по порядку!» — передала она по мыслесвязи. — «Да, близнецы родились. Сараи в порядке, в какой-то мере. Она родила девочку и мальчика». Ребята зааплодировали, и Гарри взглянул на Драко. — Я же говорил, Дракон. Теперь ты должен мне десять сиклей. — Крошка, когда их можно будет навестить? — с нетерпением спросила Несмей. «Скоро. Но, дети, у меня печальные новости, и сейчас не время для праздника», — продолжила мерцание исполненным печали голосом. Гарри почувствовал, как у него встали волосы на загривке. — Что случилось, Крошка? Папа? «Нет, Гарри. Ваш отец в порядке, насколько это возможно, ведь он потерял новорожденного сына». Несмей ахнула. — Нет! Крошка, ты же не хочешь сказать… — Один из малышей умер? — прошептал Драко, и в его серых глазах отразился ужас. — Как такое случилось? — спросил ошеломлённый Гарри. Крошка пыталась объяснить, как могла. «Никто точно не знает, Гарри. Иногда… ребёнок рождается с патологиями… Что-то внутри… не развивалось должным образом, и… Мне так жаль…» — Неужели ничего нельзя было сделать?! — закричал Драко. Кошка-фейри покачала головой. «Целитель Ауриана с вашим отцом сделали всё возможное. Маленький Александр Северус так и не сделал первый вздох. Он был меньше сестры, Виктории Алисандры, и, возможно, у него не хватило сил пережить роды. Такое бывает, и всё, что мы можем — это смириться.» — Бедный малыш! — заплакав, воскликнула Несмей. — Бедный папа, — добавил Гарри, и его глаза тоже увлажнились. — И мама, — напомнил Драко. Его глаза были сухими, но полны боли. «Это день наполнен и печалью, и радостью», — отметила с грустью мерцание. — Мы можем их увидеть? — внезапно спросил Гарри. — Я имею в виду младенцев? «Конечно. Идёмте, я покажу вам, где их разместили», — мурлыкнула Крошка и повела их в покои, где остановились Северус и Сараи. Северус едва ли заметил, что у него гости — настолько был поглощён горем. Всегда бдительный и настороженный, сейчас он был охвачен чёрным отчаянием, и обычно острые чувства притупились. Услышав у себя в мыслях голос Крошки, он поднял глаза. «Северус, мой друг, пришли твои дети. Ты не узнаёшь их?» Только после этих слов он заметил перед собой Гарри, Драко и Несмей. У детей в глазах стояли слёзы. — Папа? — неуверенно позвал Гарри. Он ещё никогда не видел своего отца в таком состоянии. Северус внезапно постарел, его лицо было испещрено глубокими горькими морщинами, а в глазах плескался океан страданий и боли. Он сидел в кресле рядом с кроватью, сгорбившись, будто на плечи ему возложили бремя всего мира. Чёрные волосы занавесили его лицо. — Гарри. Ты хотел увидеть свою младшую сестрёнку, Викторию? — Он указал на колыбель. — Только не буди её. Она спит. Когда Гарри на цыпочках подошёл к колыбели, Несмей подошла и обняла своего опекуна. — О, Северус, мне так жаль маленького мальчика! — Она прижалась к нему, дав волю слезам. — Я знаю, — сказал мужчина, нежно похлопав её по спине, и в его глазах замерцала влага. Вид отцовских слёз напугал Драко, который никогда не видел, чтобы Северус, неукротимый волшебник, плакал. Подросток просто уставился на него, резко сглотнув. Он хотел выразить свои соболезнования, но боялся и рта раскрыть из страха, что тоже заплачет, и это совсем не поможет бедному Северусу. Поэтому он отвернулся и пошёл посмотреть на ребёнка в колыбели, бросив взгляд на Сараи, что, казалось бы, спокойно спала. Когда Драко приблизился к колыбели, Гарри оторвался от созерцания сестры; его зелёные глаза светились печалью и благоговением. — Только взгляни, Дракон, — еле слышно сказал он. — Разве она не прекрасна? Драко уставился на спящего младенца и был тронут видом крошки. Кожа у малышки Виктория была слегка красноватой, а ушки — немного заострёнными, напоминая о её волшебных предках. Один маленький кулачок лежал возле самого носика, а густой чубчик был тёмным, как у обоих родителей. Мягкое розовое с белым одеяло, которым она была укрыта, напоминало Драко бутон розы. Он протянул руку и осторожно погладил нежную щёчку. — Эй, сестрёнка. Ты действительно самый красивый ребёнок на свете! — И самый умный, — пробормотал Гарри, нежно касаясь маленькой ручки. — А с чего ей быть глупой? — спросила Несмей, подойдя и заглядывая Гарри через плечо. Она вытирала глаза носовым платком Северуса. — В конце концов, она — Снейп. — Она нежно поцеловала малышку. — Спи крепко, милая Виктория. — Промокнув уголки глаз, улыбнулась Несмей. Драко смущённо переминался с ноги ногу. Он посмотрел на Северуса, не сводившего взгляда, в котором смешались боль и нежность, со своей жены. Блондин нехотя открыл рот, спросив, где второй близнец, и Крошка направила его в гостиную, где в крошечном гробике из розового дерева лежал Александр. Драко направился ко входу в гостиную. Он не хотел видеть мёртвого ребёнка, но знал, что, если не сделает этого, то не сможет поверить в ужасную реальность. Гарри разогнулся от колыбели и спросил, куда пошёл Драко. «Он отправился к твоему брату», — ответила Крошка. Гарри неохотно оставил младшую сестрёнку и последовал за ним. Через несколько минут к ним присоединилась и Несмей. Они нашли Александра Северуса лежащим на низком деревянном столе, обмытого и наряженного в маленькую синюю тунику и завернутого в тёплое одеяло из паучьего шёлка цвета индиго. Как и у его сестры-близняшки, у него были тёмные волосы, но лицо несло восковую печать смерти. Ритуалисты пытались придать коже ребёнка нормальный цвет, а не тот синюшный оттенок, с которым он родился. Ребята столпились у гроба и рассматривали младенца. — Он… будто спит, — шепнула Несмей. — Да, словно вот-вот откроет глазки, — закашлялся Драко, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Я так мечтал научить младшего брата чему-нибудь. Например, летать на метле. — И ловить снитч, — всхлипнул Гарри, закрыв глаза рукой. — И лазить по деревьям, — добавила Несмей. Она замолчала на мгновение, а затем воскликнула: — Это нечестно! Они оба должны были выжить! — Она прикусила губу и спрятала лицо в ладонях. Гарри обнял её. — Хотел бы я знать заклинание, способное вернуть его. Похоже, папа готов уйти вслед за ним. — Я хотел сказать что-нибудь, но… как это поможет? — признался Драко. — Это просто отстой: никто ничего не может с этим поделать. — Он склонил голову. — Надеюсь, на небе тебе хорошо, братишка. — Уверен, что это так, — сказал Гарри и, поцеловав подушечки пальцев, нежно прикоснулся ко лбу ребёнка. — Покойся с миром. Они постояли ещё несколько минут, глядя на неподвижное тело новорожденного. Вдруг Несмей всплеснула руками и выбежала из комнаты. — Постой! — окликнул её Гарри и хотел отправиться следом, но Драко остановил его. — Оставь её. Ей нужно проплакаться. Тот кивнул с пониманием, думая, что и им с братом это не помешает. Медленно они дошли до своих покоев, располагавшихся прямо рядом с комнатами Несмей. Драко молча опустился на кровать, даже не удосужившись раздеться — просто скинув обувь. Гарри же заставил себя раздеться, а затем свернулся под одеялом, вспоминая лицо отца, наполненное страданием. Его сердце сжалось от жалости, и он, уткнувшись лицом в подушку, позволил слезам свободно течь. Подросток не знал, кого ему было жалко больше — Северуса или Сараи. Это было такое ужасное бремя… Услышав тихие всхлипы с другого конца комнаты, Гарри понял: Драко тоже оплакивал то, что уже не случится.***
Виктория плачем пробудила Северуса от крепкого сна, требуя, чтобы её накормили и переодели. Когда дочь разбудила его своим криком банши, он находился рядом с Сарой, и ему снилась погоня по бесконечной серой дороге за маленьким мальчиком с тёмными волосами и зелёными глазами. Протерев сонные очи, он сел и взглянул на колыбель. Сев чувствовал себя истощённым и усталым, но заставил себя подняться с постели. Над колыбелью парила древесная нимфа. — Милорд Снейп, Вам нужна помощь? Я — няня Оакхарт. — Мне… кажется, что она проголодалась, — зевнул Северус, чувствуя, что голова будто ватой набита. — Да, и к тому же мокрая. Вот так. — Древесная нимфа была раза в два меньше человека, с радужными крыльями за спиной, поддерживавших её в воздухе. На ней была простая коричневая туника и фартук, вышитый желудями. Она со знанием дела взяла кричащую малышку и обняла её. Одним щелчком пальцев она призвала чистый подгузник и показала Северусу, как переодевать ребёнка. — Видите? Это просто, стоит только один раз посмотреть. Но ей нужно материнское молоко. — Мне разбудить Сару? — Нет, пусть она отдыхает. Малышка может сосать грудь и без её участия, — сказала нимфа и показала молодому отцу, как разместить ребёнка, чтобы малышка смог поесть, пока мать спит. Как только Виктория взяла грудь матери, поддерживаемая отцом, няня Оакхарт сказала зельевару позвать её, если что-то понадобится, и исчезла. Северус так и держал свою девочку, пока сам не задремал, но, встряхнувшись, заставил себя проснуться. Ребёнок, насытившись, спал. Северус аккуратно поднял крошку, положил её в колыбель, а потом вернулся к жене, ища во сне успокоения.***
Но когда несколько часов спустя Северус проснулся, он обнаружил, что у Сараи неестественно высокая температура. Он перевернулся на бок и обнял её за плечи, когда та застонала и пошевелилась. — Сара, любимая, ты заболела? Её веки затрепетали, и она открыла глаза. — Сев? — Да. Как ты себя чувствуешь? — Устала. Слабость. Тошнит. — Ты можешь покормить Викторию? — спросил он, потому что ребёнок опять проснулся и плакал. Сара подняла голову от подушки, и у неё поплыло перед глазами. Она почти не болела — благодаря крови фейри её организм был крепким и без труда справлялся с инфекциями. Такого отвратительного самочувствия, как сейчас, у неё никогда не было: её тошнило от тоски и печали, от неизбывного горя, которое невозможно было унять. — Принеси её сюда, — пробормотала она, пытаясь сесть. Северус встал и взял ребёнка на руки. — Тише, милая. От пронзительных воплей малышки у него разболелась голова, и он был рад передать её Саре. Сараи крепко прижала к себе ребёнка, с трудом расстегнув свою свободную тунику, и дала ей грудь. Малышка жадно схватилась за неё, и Сараи вздрогнула: соски были очень чувствительными. Однако она терпела — ради своего ребёнка она готова была вытерпеть любую боль. Женщина снова задремала, не в силах держать глаза открытыми. — Сараи? Похоже, у тебя жар, — пробормотал Северус, наклоняясь к ней. — Мне то жарко, то холодно. Возьми Викторию. Я не хочу, чтобы она заразилась, — пробормотала та, чувствуя, что снова погружается в серое царство, где боль от потери сына притуплялась. Она почувствовала, как малышку забрали у неё из рук, и откинулась на подушки. Сара изо всех сил старалась не заснуть, ведь то, что она должна была сказать, было важно. — Сев, я хочу… чтобы ты похоронил Александра в поместье. Он должен быть рядом с предками. Обещай мне. — Слёзы капали на простыню, накинутую на неё. — Обещаю. Тебе нужно отдохнуть. — Мужчина отвернулся, собираясь позвать Крошку, чтобы та привела Ауриану, и почувствовал, как Сараи схватила его за рукав. — Погоди! — Да? — Северус обернулся. — Забери нашу дочь в поместье, Сев. Я хочу, чтобы она осталась там. Здесь что-то… не так. Я чувствую взгляд… взгляд, что следит за мной. — Не понимаю. Что за взгляд? Она поморщилась. — Я не могу этого объяснить. Но Виктория будет в большей безопасности в поместье, Северус. — Конечно. Но ты говоришь так, будто там с ней не будет тебя. — Всё верно. Я не могу рисковать, не хочу чтобы она заболела, разве ты не понимаешь? — Ауриана вылечит тебя, Сараи. — Северус поспешил выйти из комнаты, послав мысленное сообщение Крошке вызвать целителя. Его сердце похолодело от страха. «Только не жена. Пожалуйста, только не моя жена.» Она плыла по течению, смутно осознавая, что его больше нет рядом. Лихорадка жгла её, понемногу отбирая силы. Маленькая часть ещё сопротивлялась, но в основном Сара позволяла пламени лизать её, подчиняясь ему. «Не сдавайся, у тебя есть дочь, о которой нужно заботиться, семья, которую нужно любить», — шептал тонкий серебряный голосок. Но другой убеждал её сдаться удушающей тьме, потому что ребёнок, которого она носила под сердцем, был мёртв, и ничего уже не будет как раньше. Она выпила горькую чашу до дна, и её сердце превратилось в осколки. «О, Титания! Как ты это вынесла? Я и раньше теряла близких друзей, но они погибали, сражаясь, их смерти имели смысл. А какой был смысл в смерти ребёнка? Хуже того, я ничего не могла сделать, чтобы спасти его». Она тихо застонала, мучимая болью и потерей, и лихорадка полностью захватила её. — Это не обычная болезнь, — серьёзно сказала Ауриана Северусу, потратив ровно пять минут на осмотр пациентки. — Вы ведь поняли это, правда? Северус напрягся. — Что Вы имеете в виду? Это результат проклятия? — Нет. Не совсем так. Не враги наложили его. Это её собственное творение, скаткаллиэль — болезнь от горя. Северус побледнел. Он знал только одну женщину, страдавшую этим недугом и погибшую от него. — Но она не чистокровная фейри. Потеря не должна была так на неё повлиять! Ауриана посмотрела ему в глаза. — Горе есть горе, лорд Снейп, будь то смертный или фейри. Я не могу измерить глубину скорби — только вижу, к чему всё идёт. Мать, скорбящая о потерянном ребёнке, — всегда мать, независимо от того, человек она или фейри. Хотя я видела состояние и похуже, — добавила она ласково, зная, что Северус поймёт, о ком она говорит. «Эйслинн», — вздрогнув, мысленно прошептал он то самое имя. Но Сараи — не потерянная принцесса, соблазнённая и брошенная жестоким смертным возлюбленным. Она не сгорала со стыда и отчаяния вкупе с незапланированной беременностью, от чего страдала дочь Титании. У Сары были муж и семья, которые любили её, и дочь, которая нуждалась в ней. — Это не тот случай, — горячо возразил он. — Я не позволю ей уйти. — Вот и хорошо, — одобрительно сказала целитель. — У неё сильный дух. Могу поспорить, она обязательно вернётся к Вам. — Ауриана осторожно вложила ложку жаропонижающего средства в раскрывшийся рот воительницы, помассировав горло, чтобы сработал глотательный рефлекс. — Но сейчас… она ступила на тернистый путь, — вздохнула целитель. — Малышка давно ела? — Примерно час назад. — М-м-м. Вероятно, это был последний раз. Северус наморщил лоб. — Почему? — Из-за температуры матери молоко перегорит: пропадёт ещё до наступления ночи. — И что, ничего нельзя сделать? — Нет. Болезнь влияет как на разум, так и на тело. Вам придётся перейти на искусственное вскармливание. Смеси готовят нимфы-нянечки — я могу послать за несколькими коробками. Не волнуйтесь, на них выросли несколько поколений королевской семьи. Северус слегка расслабился. — Я полагаю, другого выбора нет. Чем ещё помочь Саре? — Всё не так сложно: давайте ей стандартные жаропонижающие и побольше жидкости, когда она просыпается, обтирайте мягкой тканью и просто будьте рядом. Это важно — ей нужно знать, что у неё есть к кому возвращаться. Она очень мужественная леди — гораздо более мужественная, чем я. У меня так и не хватило смелости родить ребёнка, а я замужем уже более тридцати лет. Северус просто кивнул. Он чувствовал себя измученным до мозга костей, переполненным печалью и страхом за Сару. «Сев, королева идёт!» — пришла паническая мысль Крошки. Северус вскочил, превратив свою пижаму в придворную мантию буквально за секунду до того, как в дверь постучали, и Клинок открыл её, объявив: — Её величество королева Титания, лорд и леди Валинек. Вошла Титания, одетая в своё королевское переливающееся придворное платье, а за ней последовали родители Сары, Джулиана и Гвидион. — Прости за вторжение, Северус, — проговорила Летняя королева, — но я взяла на себя смелость сообщить родственникам о рождении детей, и они настояли на том, чтобы увидеть их. — Прими наши глубочайшие соболезнования, Северус, — сказал с печалью Гвидион. Он был типичным лордом фейри — высокий, светловолосый, с кошачьими зелёными глазами и заострёнными ушами. Его золотистые, как солнце, волосы оттенялись чёрным одеянием, но Северус знал, что он не придворный повеса. Гвидион был искренним настолько, насколько позволяло его положение — нарушив все правила, он женился на смертной и остался верным ей до конца. — Если тебе что-то нужно — только попроси, — сказала Джулиана; её глаза были красны от слёз. — Её светлость отвела нас посмотреть на малыша… Он так похож на моего Януса… Заметив непонимающий взгляд Северуса, Гвидион объяснил: — На нашего первенца, который умер через несколько часов после рождения. Сара не знает о нём — мы почти не говорим о сыне, потому что это слишком больно. — Взгляни, Джулиана, вот твоя внучка. Она — прекрасный ребёнок и принесёт радость своей семье. — Титания подошла, взяла сонную Викторию из колыбели и отдала её бабушке. Джулиана крепко прижала к себе внучку, вдохнув аромат молока, мёда и невинности, и улыбнулась, хотя её глаза наполнились слезами. — Ах, какая куколка! Гвидион, познакомься со своей внучкой. Лорд фейри подошёл и нежно посмотрел на малышку, пробормотав: — Она такая же красивая, как и её мать. Пусть она вырастет сильной и твёрдой духом. — Затем перевёл взгляд на зятя и сказал: — Прости меня за прямоту, Северус, но тебе ведь нужно заняться организацией похорон? — Да, милорд. Нужно. Но это будет очень тихая церемония. — Снейп оглянулся на Сару. — Не могли бы вы, пожалуйста, остаться здесь? Сара больна, иначе мы сделали бы это вместе, но обстоятельства таковы, и их не изменить… — Он замолчал. — Она поймёт, дорогой, — сочувственно сказала Джулиана. Целительница Ауриана наклонилась и прошептала что-то на ухо Гвидиону, и тот кивнул. Северус встал и покинул дворец, сначала пройдя через Врата в поместье, чтобы отпереть ворота кладбища, расположенного слева от леса и скрытого до тех пор, пока не произнесут заклинание, снимавшее покрывавшую его завесу. Как только это было сделано, Северус подготовил место упокоения для своего сына — прямо рядом со своим собственным. Кусочек нетронутой пока травы был окружён ровными рядами могил с надгробиями из белого мрамора, где покоились многие поколения Принцев и члены их семей. Затем он попросил Крошку сообщить Филиппу и Джулии печальную весть и вернулся в Летний дворец, чтобы забрать детей.***
Там, под осинами и живыми дубами, состоялось небольшое траурное собрание. На нём присутствовали Филипп, Джулия, Гвидион, Гарри, Драко, Несмей, Крошка и принцесса Моргана в качестве представителя королевы Титании. Джулиане пришлось остаться во дворце, ведь она слишком долго прожила в Царстве фейри и, вернувшись в мир смертных, могла умереть. Женщина взяла на себя обязанность присмотреть за Сарой. Похороны Александра Северуса Снейпа закончились небольшой поминальной службой, которую на правах бывшего капитана торгового судна и самого религиозного члена семьи провёл Филипп. — Мы предаем душу Александра Северуса в руки Всесильного Бога и Сына Его, Иисуса. Да пребудет он на небесах с ангелами и Господом. Нам будет его очень не хватать. Из земли мы пришли, и в землю возвратимся. Пепел к пеплу, прах к праху. Аминь. Северус осторожно опустил гроб в землю, и каждый из скорбящих бросил в могилу по горсти земли. Филипп махнул рукой, и могила сама собой наполнилась землей. По слову Джулии она покрылась сладким вереском с нежными цветами. Гвидион поднял белый камень и что-то пробормотал, превратив его в большую мраморную плиту, которую лорд фейри и установил в изголовье. Она была абсолютно пустой. — Надпись вы с Сарой должны составить сами, — сказал он скорбящему Северусу. — Желаю тебе обрести покой, и пусть твоё сердце исцелится. Словно по сигналу, небо разверзлось, и хлынул дождь. Виктория, которую держала на руках Джулия, заплакала. — Нам нужно идти, Сев, — оправдывалась вампирша, прикрывая голову ребёнка одеялом. — Идите, идите все. Закуски на столе. Гарри, ты не мог бы подать чай? Я скоро подойду, — безэмоционально произнёс Северус. — Лучше я займусь этим, — предложила Несмей. — Иначе весь чай окажется у гостей на одежде, а не в чашках, — добавила она, игнорируя сердитый взгляд брата. Когда все поспешили в дом, Северус опустился на колени перед надгробием, склонив голову и не обращая внимания на дождь. «Мой бедный сын! Твоя жизнь закончилась, даже не успев начаться, и всё волшебство мира не может вернуть мне тебя.» По крайней мере, светлая магия на это не способна. Он знал, что существуют тёмные заклинания, с чьей помощью можно вернуть мёртвых к жизни или, скорее, её подобию, но он лучше отрубил бы себе руку, чем воспользовался ими. Он не хотел, чтобы его сын стал противоестественным чудовищем. — Прощай, милый Александр. Будь благословенен в вечности, и вернись ко мне если не телом, то духом. Говорят, душам невинных всегда даётся второй шанс, да будет так. Он поцеловал кончики своих пальцев и прикоснулся к надгробию. — Ангелы теперь играют с тобой, возлюбленное моё дитя. Он согнулся пополам, и его тело сотряслось от рыданий, а дождь всё падал мерцающими серебряными струями, пока земля скорбела вместе с наследником поместья Принц.
