Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      Прошло уже полчаса, а Северуса всё не было. Гарри уже хотел проведать отца: всё ли с ним в порядке, однако Фил велел оставить его в покое.       — Твоему отцу нужно время. Время для скорби и уединения. С ним всё будет нормально.       — Но ведь дождь… — упорствовал подросток.       — Это лёгкий летний дождик. Ничего с Северусом не будет, — заверил Филипп.       — Он смирится? — В тоне Гарри слышалось сомнение.       — Со временем, — с тяжким сердцем произнёс Фил. — Должно пройти время.       Несмей подала чай, изображая радушную хозяйку, как её учили. Моргана и Гвидион съели несколько пирожных и выпили обязательную чашку, но сделали это из вежливости, а не потому, что были голодны.       Драко взял чай с булочкой, но поделился ими с Крошкой, когда понял, что не может съесть ни кусочка. Он не знал, что говорить и как себя вести на похоронах, а потому молчал, мечтая, чтобы гости поскорее разошлись.       Наконец они услышали, как тихонько хлопнула задняя дверь, и в гостиной появился Северус, с которого текло в три ручья. Кафаль подошёл к своему альфе, поскуливая и облизывая ему руку. Молодой пёс царапнул лапой Северуса по колену и тихо гавкнул, приглашая поиграть.       — Лежать! — дал команду тот.       Кафаль тут же лёг, тихо поскуливая.       Северус проигнорировал мольбу в глазах собаки и взмахнул палочкой, высушив себя.       — Желаете ещё чего-нибудь? — задал он дежурный вопрос.       Все отрицательно покачали головами.       — Прошу меня простить, Северус, — поднялась со своего места Моргана, — но мне пора. Через час я должна быть на заседании совета. Прими мои глубочайшие соболезнования, кузен. — Она обняла обезумевшего от горя мастера зелий и поцеловала его в щёку. — Помни, река скорби глубока, но не бесконечна. Если понадобится моя помощь — только попроси.       — Благодарю вас, Ваша светлость, — сказал Северус.       Перед уходом Моргана бросила на него печальный взгляд.       Вскоре откланялся и Гвидион, хотя зельевар знал, что увидится с тестем при Летнем дворе.       Смотря, как лорд фейри покидает комнату, Снейп думал о своей жене, больной от горя и находившейся при смерти. Он молился, чтобы Сара вернулась оттуда, где блуждала сейчас её душа, потому что не мог потерять ещё и её.       — Сев, подойди и сядь, — сказала Джулия, нежно сжав его руку. — Съешь хотя бы бутерброд и выпей чаю: ты выглядишь, как инфери.       Северус покачал головой.       — Я совсем не голоден. — Бросив настороженный взгляд на дочку, сопевшую на руках у Джулии, он что-то пробормотал себе под нос и отвёл глаза. Было слишком больно долго смотреть на неё — она напоминала о сыне, которого он потерял.       — Я знаю, но тебе нужно поесть, — продолжала настаивать Джулия. — Ты же не хочешь заболеть, правда? — Она поманила Несмей, чтобы та принесла бутерброд и чашку чая для опекуна.       Северус сел на диван и стал гипнотизировать еду. Он был бледным и осунувшимся, его глаза походили на два Чёрных озера.       Джулия повернулась и тихо сказала:       — Я думаю, малышке пора спать. Драко, ты не покажешь мне, где у вас детская?       — Конечно, — откликнулся тот (ему не терпелось поскорее убраться из этой комнаты) и повёл Джулию по коридору к детской.       Северус ковырялся в еде, чувствуя оцепенение и усталость. Всё, чего он хотел, — это проспать целый год, чтобы забыть обо всех произошедших с ними ужасах. Единственное, что его останавливало — Сара нуждалась в нём, а также то, что сон не гарантировал отсутствие кошмаров.       Гарри наблюдал за отцом, отмечая его подавленное состояние. Это пугало, потому что он никогда не видел, чтобы Снейп-старший поддавался отчаянию. Подросток не хотел потерять своего отца так же, как Сару.       — Папа? Что нам теперь делать?       Жалобные нотки в голосе сына заставили Северуса поднять голову и посмотреть на Гарри. Тот выглядел примерно таким же несчастным, каким был он сам, и закусил нижнюю губу так, что, казалось, вот-вот покажутся капли крови. Северус изо всех сил старался отучить младшего Снейпа от этой привычки, потратив на это большую часть летних каникул, и понимал, что только стресс повинен в её возвращении.       — Я… должен вернуться к Саре. Ей нужно, чтобы я был рядом с ней.       Гарри кивнул.       — Хорошо, а что с малышкой?       — Она останется здесь, в поместье. Так хотела Сараи. Она считает, что здесь девочка в большей безопасности, чем во дворце.       — Кто будет за ней смотреть? — спросил Драко, только что вернувшийся из детской.       — Я найму няню: одна из лесных нимф королевства Титании предложила свою помощь, — ответил Северус.       — Северус, лесные нимфы могут отсутствовать в Летнем Королевстве не более суток, и по возвращении им нужно приходить в себя как минимум два дня. Они довольно чувствительны к присутствию железа и отсутствию магии фейри в мире смертных, — напомнил Фил. — Они — низшие фейри, помнишь?       Северус потёр виски: у него начинала болеть голова.       — Точно, я забыл. Может… — Он замолчал, пытаясь найти решение.       Внезапно Гарри заговорил.       — Всё нормально, пап. Мы сами можем позаботиться о Виктории.       — Мы? Кто это «мы»? — пробормотал Драко, уставившись на брата так, словно у того выросла вторая голова.       — Я, ты и Несмей, — ответил гриффиндорец.       — Но, Гарри, я же ничего не знаю о том, как ухаживать за младенцами! — пискнула Несмей.       — Ну, спросим у няни. Это же не может быть очень сложно? — гнул своё юный Снейп. — Мы же не совсем глупые и со всем разберёмся.       — Сможем ли? — Драко уставился на него, разинув рот. Брат, похоже, окончательно двинулся.       — Конечно, сможем. Папа, не волнуйся, мы справимся. Верно? — Гарри пристально глянул на Несмей и Драко.       — Я попробую, — отозвалась девушка. — Джулия показывала мне, как её кормить и что делать, чтобы она срыгнула.       — Просто помни, это была твоя идея, Гарри, — проворчал Драко. — Я сделаю всё, что в моих силах. — Теперь его тошнило — он совсем не был готов к уходу за младенцем.       — Я могу показать вам основы, — предложила Джулия. — Я бы и сама осталась, но близнецам в этом году идти в школу, и мне нужно их собрать.       — Всё в порядке. Она — наша сестра, мы быстро освоимся. И, к тому же, будет няня, которая нас подстрахует, — проговорил Гарри с уверенностью, которой на самом деле не ощущал. Но он знал, что должен был это предложить — это было правильно. Для всех них.       — Ты уверен, Гарри? — спросил Северус.       — Да. Просто передай от нас Саре привет: пусть поскорее выздоравливает — мы ждём её возвращения домой.       Облегчение, промелькнувшее в глазах отца, подсказало Гарри, что это было верное решение. В семье все заботятся о друг о друге. Прочистив горло, подросток отправился на кухню за стаканом сока мерлинн.       Драко последовал за ним, сердито шипя.       — О чем, чёрт возьми, ты думаешь? Пусть папа пригласит няню.       Гарри нахмурился.       — Где он сейчас её возьмёт, Драко?! У него нет ни времени на подачу объявления, ни сил на собеседование с кандидатками. Ему нужен кто-то уже сейчас, и я не хочу, чтобы он переживал ещё и из-за этого. Не стоит добавлять ему хлопот — он и так весь разбит из-за потери Алекса, а, возможно, ещё и Сары! Просто поверь мне, Дракон. Я знаю, что делаю.       — Да, конечно, — фыркнул Драко. — Но менять подгузники малявке ты меня не заставишь!       — Мы можем дежурить по очереди. Не будь придурком, Драко. Сделай это ради папы. Мы нужны ему, даже если он сам никогда в этом не признается. — Гарри спокойно допил стакан сока.       Драко вздохнул.       — Ненавижу, когда ты прав!       Брюнет ухмыльнулся.       — Просто это справедливо. — Он вышел из кухни и подошёл к Джулии. — Покажи мне, что делать.

***

      Фил предложил жене остаться на ночь в поместье, чтобы присмотреть за происходящим, пока он отправится в коттедж и позаботится о мальчиках, а Северус должен был отправиться к Сараи. Джулия согласилась, а Драко, Несмей и даже Гарри вздохнули с облегчением.       — Если вам что-нибудь понадобится или возникнут проблемы, пришлите за мной Крошку, — наставлял Снейп. Он чувствовал себя виноватым, оставляя сыновей-подростков присматривать за сестрой, но не мог быть вдали от жены. Хотя целительница Ауриана и говорила, что Сараи — боец, и вряд ли поддастся болезни, вызванной горем, Северус боялся, что Сара сдастся, если его не будет рядом. Потерять Александра было тяжело, но он боялся, что, если потеряет жену, то это окончательно раздавит его.       Как только Северус вернулся во дворец, он пригласил к себе няню Оакхарт и спросил, может ли он нанять её в качестве няни на неделю или около того. Лесная фея согласилась, хотя и предупредила, что может оставаться за пределами Лета только двадцать четыре часа кряду.       — Знаю. Я просто хочу, чтобы вы убедились, что мои сыновья должным образом заботятся о Виктории.       — С радостью, милорд. — Она нежно похлопала его по руке. — Я отправлюсь завтра с первыми лучами солнца.       — Это было бы замечательно. — Он достал из кармана несколько галеонов и протянул их ей. — Этого достаточно?       Глаза нянюшки Оакхарт округлились.       — Милорд Снейп, этого более чем достаточно! — Она хотела вернуть лишнее, но Снейп отказался. Нимфа низко поклонилась. — Вы очень щедры.       Северус просто устало кивнул и возобновил бдение у постели жены, лежавшей как мёртвая; её безвольная рука лихорадочно дрожала в его большой ладони. Он нежно взял её руку, покрытую шрамами и мозолями от многолетних тренировок с мечом, и поцеловал её тыльную сторону. «Любимая, вернись. Я здесь, даже если нашего сына уже нет. Рядом с тобой. Я люблю тебя, Сараи.»       Он подождал, чтобы увидеть, возымеют ли его слова какой-нибудь эффект.       Грудь его жены поднималась и опускалась, лёгкие со свистом качали воздух, но в остальном никаких изменений не произошло. Северусу хотелось кричать от разочарования и страха, но он остался недвижим и молчалив. В подобных театральных эффектах не было смысла. Он вздохнул и продолжил держать Сару за руку, молясь, чтобы она нашла дорогу к нему.

***

      Вернувшись в поместье, Гарри написал письмо Сириусу и Петунии, сообщив им новости — и хорошую, и плохую. Он успел запечатать его и привязать к лапе Хедвиг, когда услышал пронзительный плач младшей сестрёнки. Открыв окно для совы, он направился через холл в детскую.       Виктория кричала во всю мощь своих крошечных лёгких, и её маленькое личико покраснело от натуги и сморщилось, а голубовато-зелёные глазки превращались в щёлочки, когда она объявляла о своём дискомфорте всему поместью. Гарри подошёл к колыбели и сказал:       — Эй, маленькая крикунья, знаешь, я готов поспорить, что тебя слышно даже у руноследов в пещере. Что случилось, а?       Малышка моргнула и уставилась на него снизу вверх, тяжело дыша. Гарри улыбнулся, глядя на неё.       — Ну, зато теперь никто не скажет, что у тебя не Снейповский характер, верно? — Он нежно пощекотал её под подбородком, а затем осторожно достал из колыбели, точно так, как показывала ему Джулия: положив хрупкую головку и шейку на сгиб локтя, а ладони — под ягодицы. Малышка была одета в мягкую фланелевую распашонку, а на крошечных ножках были пушистые розовые носочки. — Держу пари, ты проголодалась, а?       Виктория уткнулась носом ему в грудь в поисках пищи. Она издавала тихие хныкающие звуки.        Гарри хихикнул.       — Там для тебя ничего нет, глупая девчонка. — Крепко держа её на руках, он пошёл на кухню за бутылочкой со смесью.       — Клянусь, у этой малявки самый громкий голос во всём Йоркшире, — сердито пробормотал Драко, позёвывая, стоя в дверях своей комнаты. — Что на этот раз?       — Она просто проголодалась, — ответил Гарри, заходя в детскую.       Драко покачал головой.       — Мерлин, да она ест больше, чем Хагрид!       — Не выдумывай. Это просто так кажется, — вставила Джулия. Она была одета в простую синюю ночнушку с кружевным халатиком в тон и удобные тапочки из овчины. — Желудок младенца может вместить за один раз совсем немного, поэтому они и едят так часто. — Она смотрела, как Гарри сел в кленовое кресло-качалку и принялся кормить Викторию из бутылочки. — Подними её ещё чуть вверх. Вот так. Теперь малышка получит больше молока и меньше воздуха. Ты всё делаешь правильно, Гарри.       — Не забудь дать ей срыгнуть, — добавил, ухмыляясь, Драко. В прошлое кормление брат забыл об этом, и девочку стошнило прямо на него.       — Не забуду, — отозвался тот, пристально посмотрев на него. — Просто помни, в следующий раз — твоя очередь.       Драко застонал.       — Да ладно! У тебя это получается лучше, чем у меня. Ты ей действительно нравишься.       — Драко, не пытайся отвертеться, — мягко пожурила его Джулия. — Малышка ещё слишком мала, чтобы выделять кого-то, всё, что она знает — это то, что кто-то держит её на руках и кормит. Если вы будете вставать по очереди, она привыкнет ко всем, и это значительно облегчит уход.       Драко закатил глаза.       — Я бы предпочёл, чтобы она привыкла к папочке Гарри и дала мне поспать.       — Очень жаль, — фыркнул тот, наблюдая, как Виктория жадно поглощала смесь на основе козьего молока. Это было странно, но как только он увидел её, то сразу почувствовал связь между ними. Возможно, это было потому, что она была такой маленькой и беспомощной, а его всегда тянуло защищать слабых. Или же дело было в том, что она выжила, в то время как её близнец умер, что делало её намного ценнее. Как бы там ни было, Гарри не мог отрицать этой связи, как и того, что он — Снейп. Он беззаветно любил свою младшую сестру, и любовь эта была столь сильной, что затмевала нервный страх, который испытывает большинство людей, ухаживая за новорожденным.       Драко несколько раз зевнул и сонно посмотрел на Гарри. Он не мог понять, как он мог оставаться таким спокойным, держа на руках малыша. Малфой до смерти боялся, что уронит её или сожмёт слишком крепко и сделает ей больно. В последний раз, когда он держал её, Виктория извивалась, как червяк на крючке. Не дай Мерлин, если он случайно ослабит хватку… Он просто представил, как пытается объяснить Северусу, почему из-за него у малышки сотрясение мозга… И в то же время, он завидовал естественной лёгкости Гарри, с которой он обращался с ребёнком.       «Он, вероятно, будет замечательным отцом, в то время как я буду неуклюжим неудачником, которому трудно показать своему малышу, как я люблю его, — подумал Драко, хмуро глядя на свои тапочки. — Большое спасибо, Люциус». Но затем другой тихий голосок вторгся в его сознание, напомнив, что, хотя Люциус являлся примером самого худшего из отцов, у него был и образ лучшего родителя в лице Северуса. Драко снова зевнул.       — Что ж, похоже, у тебя волшебное чутьё, Феникс. И поскольку я больше не нужен, я собираюсь поспать ещё несколько часов. — Драко развернулся и скрылся в комнате раньше, чем Гарри или Джулия успели что-либо сказать.       Гриффиндорец нахмурился.       — Чего он так боится?       Джулия усмехнулась.       — Это нервное. У всех бывает. Ему просто нужно время, чтобы привыкнуть. Через неделю или две он будет повсюду таскать её на руках.       — Думаешь?       — С твоим дядей Филом было тоже самое. — Джулия улыбнулась, увидев выпученные глаза Гарри. — Не смотри так: Филипп не идеален. Когда родились близнецы, он был в ужасе — дала ему подержать Сирина, а он застыл, как изваяние, будто я подложила ему бомбу замедленного действия. Но в конце концов он понял, что они не сломаются, и, осознав это, брал их на руки каждую свободную минуту.       Затем она подошла к Гарри и помогла ему взять ребёнка так, чтобы малышка могла срыгнуть.

***

      Три дня спустя       Драко попытался спрятать голову под подушку, но и это не помогло: крики Виктории были слышны и сквозь неё. Он застонал и пожалел, что не может наложить на неё силенцио. Затем блондин с раздражением подумал, куда подевались Несмей с Гарри и почему они не бегут успокаивать девчонку. Но тут ему на плечо села Крошка и напомнила:       «Драко, по утрам твоё дежурство».       — Нет! Я не работаю по утрам! — проворчал он. — Я ненавижу утро!       Крошка издала тихое раздражённое урчание.       «Гарри велел передать, что, если ты не встанешь и не поможешь, он поднимет тебя, как сержант Снейп.»       Драко в ярости сел.       — Он — что?! Кем он себя возомнил — папой?! Я убью его, если он попытается сделать что-нибудь подобное!       «Что ж, раз уж ты встал, иди и займись своей младшей сестрёнкой», — промурлыкала весьма довольная Крошка.       Выругавшись себе под нос, Драко выбрался из кровати и прошлёпал босиком в детскую.       Внезапно вопли Виктории стихли, и Драко вздохнул с облегчением. «Может, ребёнок снова заснул?» — но тут он услышал незнакомый голос, напевающий хорошо поставленным тенором:       «Баю-баюшки-баю,       Ушёл отец за зайкою.       Принесёт нам папа шкурку,       Чтобы завернуть малютку.»       Потрясённый, Драко остановился, как вкопанный, на мгновение решив, что это Северус вернулся и поёт малышке. Но потом он вспомнил последнее сообщение от отца, переданное через Крошку: состояние Сары не изменилось.       — Что за?.. — пробормотал Драко, подходя к двери. — Сев Принц! — выдохнул он, увидев Хранителя поместья, парящего у колыбели.       Призрак улыбался суетливой малышке, которая очарованно смотрела на него снизу вверх, агукая и размахивая маленькими кулачками.       «Баю-бай, малышка, не кричи, засыпай:       Дядюшка Сева красивую песню споёт,       А как закончит, то ещё лучше найдёт.»       — Ты поёшь всем малышам, рождённым в поместье, или только моей сестре? — спросил Драко.       Призрак тихонько фыркнул и обернулся.       «Привет, Драко. Именно так я зарабатывал себе на жизнь столетия назад. Я был странствующим менестрелем. Хотя некоторые из моих слушателей были гораздо более привередливы…»       Драко приподнял бровь.       — Я не понимаю почему. У тебя один из лучших голосов, которые я когда-либо слышал.       «Благодарю. Приятно сознавать, что я не утратил своих способностей даже спустя столько веков. Раньше я пел колыбельные своим детям каждый вечер, пока они не выросли.»       — Сколько у тебя было детей?       «Четверо. Два мальчика и две девочки. Лидия, Северн, Ауриэль и Джулиан», — ответил Сев, улыбаясь воспоминаниям. — «Уверен, что эта малышка принесёт много радости вашей семье.»       — Как только перестанет быть такой требовательной, — фыркнул слизеринец.       «Ах, Драко. Вот подожди, когда она заговорит. Вот тогда ты захочешь, чтобы она снова стала младенцем!»       — Я бы хотел, чтобы папа с Сарой были дома. Полагаю, ты считаешь, что я эгоистичный придурок, раз хочу, чтобы он был здесь и сам заботился о Виктории?..       «Нет, ты говоришь, как пятнадцатилетний мальчик, на которого возложили ответственности больше, чем он может вынести», — ответил Сев Принц.       — Это не значит, что я не хочу помогать, просто… я боюсь, что сделаю что-то не так: это ведь не зелье, которое ты можешь просто испарить и начать заново. — Драко закашлялся.       «Ты прав. Не стоит спешить, делай всё постепенно», — инструктировал его призрак.       Драко протянул руку к колыбели и осторожно взял Викторию. Она замахала руками и захныкала.       — Привет, красотка. Ты собираешься и дальше сердить меня или будешь вести себя прилично? — Драко нежно пощекотал её под подбородком, как это делала Несмей, и Виктория скорчила ему смешную рожицу. — Ого! Да ты мокрая. Вот засада!       Он положил Викторию на маленький пеленальный столик, пытаясь вспомнить, как Джулия и няня Оакхарт меняли подгузник.       Для начала Драко аккуратно расстегнул старый, сморщив нос.       — Фу! Воняет, как от тролля, согласна? — Он скорчил малышке рожицу. — Э-э-э… Где же эти одноразовые салфетки… О, вот они… — Драко разговаривал сам с собой, переодевая малышку и поражаясь тому, какой она была крошечной. — У тебя ноги как зубочистки! Обе твои ступни умещаются в моей руке! — Он дразняще провёл пальцем по пяточке, и малышка взвизгнула. — Боишься щекотки, да? — Он наклонился и прошептал ей на ушко: — Я тоже. Но ты же никому не скажешь, да? Т-с-с!       Малышка посмотрела на него снизу вверх и что-то прогулила.       Драко быстро закончил переодевать её, использовав слабое заклинание приклеивания, чтобы малышка не потеряла подгузник.       — И что теперь? Ты ела всего два часа назад и, похоже, не голодна. Я бы уложил тебя обратно в кроватку, но ты, кажется, не устала. Что мне с тобой делать?       «Попробуй взять её на руки и укачать», — предложил Сев Принц. — «В этом возрасте младенцам нужны объятия — так они чувствуют себя в безопасности, тепле и любви. Ты можешь даже спеть ей.»       — Я? Спеть?! Нет, я, конечно же, могу напеть мелодию, но у меня нет твоего шикарного голоса.       «Тебе он и не нужен. Ребёнку это не важно.»       — Я не хочу выставлять себя идиотом. Почему бы тебе не спеть вместо меня?       «Договорились. Ты укачивай, а я буду петь,» — любезно согласился Сев. Он подождал, пока Драко устроится в кресле-качалке, крепко прижав к груди малышку. — «Расслабься, мальчик. Ты выглядишь так, словно готовишься к пытке, а не укачивать ребёнка.»       — Но она вертится!       «Да, это единственные доступные ей движения. Просто прижми её к себе и не забывай поддерживать головку и попку. Представь, что у тебя в руках батон хлеба.»       — Или квоффл, — пробормотал Драко, наконец расслабившись и устроив ребёнка на сгибе локтя. Он начал раскачиваться взад-вперёд — сначала тихонько, а затем всё сильнее, когда понял, что малышка не вылетит у него из рук.       Сев Принц начал петь, импровизируя на тему колыбельной «Спи, малышка».       Драко всё качался в кресле, это движение бесконечно успокаивало, а малышка у него на руках погулила и, вздохнув, засунула кулачок в рот, зачмокав. Она была тёплой и пахла розами и мёдом. Её веки начали слипаться, и Драко ухмыльнулся.       — Вот так, маленькая крикунья. Засыпай. Сон очень важен. Я люблю спать. Просто вздремни подольше, хорошо, Тория? Слушайся своего старшего брата — он точно знает, что для тебя полезно. Спи, пока можешь, потому что, как только ты подрастёшь, папа загрузит тебя обязанностями и будет поднимать в восемь утра.       Тория зевнула, её глаза медленно закрылись, и она погрузилась в мирный сон.       «Получилось!» — торжествующе подумал Драко. — «Это было совсем не трудно.» — Самодовольно улыбаясь, он покачался ещё чуть-чуть: мерный скрип кресла и мягкий голос Сева Принца навевали дремоту. Он вздрогнул, задремав. — «Я почти заснул с ней на руках. Мерлин, упаси!»       Драко очень медленно поднялся, положил дремлющую малышку обратно в колыбельку и покачивал её ногой до тех пор, пока та не успокоилась.       Затем он вернулся в кресло-качалку, решив, что лучше останется здесь на случай, если сестрёнка вновь проснётся. Не успев опомниться, он заснул.       Час или два спустя Гарри и Несмей встали и пошли проведать ребёнка. Они застали Драко и Викторию крепко спящими и посапывающими в унисон.       — О-о-о! Какая прелесть! — воскликнула Несмей.       Гарри призвал колдоаппарат и сделал снимок.       — Он же тебя за это прибьёт, — констатировала Несмей.       Тот только хихикнул.       — Пусть попробует.

***

      Летний дворец в Царстве фейри       Северус окунул тряпку в таз с холодной водой и протёр лицо Сары, позволив воде стекать по её шее и груди. У неё уже три дня держалась повышенная температура, не спадавшая, несмотря на все накладываемые заклинания и выпитые зелья. И хотя она была недостаточно высокой, а значит, не несла опасности, Ауриана беспокоилась — если жар не спадёт в ближайшее время, то магические резервы Сараи истощатся.       Северус аккуратно промокнул воду, попавшую на простыню. Его руки убрали волосы со лба Сары и на мгновение задержались на её голове. Он не говорил вслух, но в его глазах читались любовь и беспокойство. Северус не отходил от постели жены ни на шаг, отлучаясь только по нужде и для варки зелий. Он призвал из дома «Мешалку эффективности» и использовал её для приготовления более сильных целебных средств, удваивая их объём с помощью волшебного предмета: Саре, чтобы сбить температуру, требовалось всё больше жаропонижающих.       Затем он стал ждать, призвав на помощь всё терпение, приобретённое за время службы двойным агентом, пока его жена придёт в себя, преодолев душившее её горе. Но по мере того, как дни и часы шли, а она так и пребывала в своём болезненном сне, Северус стал терять надежду.       Он положил мокрую тряпку обратно в таз и снова уселся в мягкое кресло рядом с кроватью, удивляясь, что там не отпечаталось ещё его седалище, учитывая, сколько дней он провёл в нём. Ауриана и Джулиана, которые также часто посещали комнату больной, предлагали ему вернуться в поместье хоть на несколько часов, чтобы проведать детей, но Северус отказался, не рискнув уходить, опасаясь, что случится непоправимое. С детьми всё было в порядке: Крошка отчиталась, что к уходу за Викторией подключился Сев Принц, так что Снейп был за них спокоен.       Северус взял «Историю Летнего двора», которую просматривал ранее и даже начинал читать, но сердце его не лежало к исследованию, и вскоре он погрузился в туманную полудрёму.

***

      Где-то в сумеречном царстве между светом и тенью, жизнью и смертью бродила Сараи, разыскивая дух своего ушедшего сына. В своём страшном горе она убедила себя, что, если ей удастся поймать дух своего ребёнка, она сможет вернуть его к жизни. Такое было невозможно и даже запрещено всеми законами Света, но логическое мышление захлестнула печаль, и рациональность уступила место отчаянию.       Она мельком увидела маленькую фигурку, бегущую по длинной серой дороге, и поспешила за ней, но та всё время ускользала. Сара без устали преследовала мальчика, игнорируя остальные голоса, звавшие её назад — мать, Северуса, Титанию, Ауриану, Моргану. Всё, что имело значение, — найти своего ребёнка и вернуть его.       В глубине души Сара понимала, что преследовать сына в Царстве Смерти неразумно, что она должна просто отпустить его, но сердце кричало о необходимости вернуть его. Ей казалось, что, стоит только прикоснуться к малышу, и всё станет хорошо. Но душа младенца была на удивление быстра, и, самое страшное, не узнавала её.       Сараи продолжала звать:       — Александр! Александр Северус Снейп, вернись! Иди к маме, Алекс!       Малыш останавливался, озадаченно смотрел на неё, а затем убегал прочь.       Душа Александра, с его тёмными вьющимися волосами и сияющими синими глазами глубокого цвета индиго, как у прекрасного сапфира, была зыбкой. Он был одет в тонкую тёмную мантию, похожую на ту, что носил его отец, а его ножки были босыми. На вид ему было около двух лет, и выглядел он так, как, по мнению Сары, выглядел в этом нежном возрасте сам Северус: эльфийский херувим с трогательной улыбкой и кудрями, спадавшими на глаза.       Сараи не знала, сколько она провела в этом странном царстве, пытаясь поймать дух, останавливавшийся не больше чем на мгновение, но время здесь было не властно. Она не чувствовала ни усталости, ни голода, ни жажды. Её единственной целью было вернуть дух своего непослушного сына домой.       Она бежала всё дальше и дальше, не выпуская своего ребёнка из виду.       — Александр! Александр!       Она должна догнать его, иначе вернётся это жуткая щемящая боль и осознание того, что её малыш навсегда покинул её. Сара удвоила свои усилия и приблизилась на несколько футов к убегающему младенцу.       Внезапно душа младенца споткнулась и упала на колени на серой дороге.       Сара поняла — это её шанс. Она рванулась вперёд и коснулась кончиками пальцев нижнего края мантии Александра.       Затем пара белых изящных рук подхватила ребёнка и прижала к себе.       Сараи ахнула.       — Нет! Что ты творишь?       — Спасаю тебя от совершения ужасной ошибки, — ответил другой дух.       — Эйслинн? Дорогая, Мерлин всемогущий! Это действительно ты?       — Да, кузина. — Эйслинн улыбнулась ей, прижимая к себе ребёнка Сары. — Меня послали найти этого малыша и защитить его.       — Но… ты не обязана этого делать. Я пришла за ним, — заявила Сараи, выпрямляясь: она едва доставала Эйслинн до груди.       Та была одета в те же лавандово-бирюзовые одежды, в которых её похоронили — они струились и развевались, подобно мерцающим крыльям.       — Сараи, он должен остаться здесь. Он перешёл Грань и теперь должен жить в царстве Пресветлой, пока она не решит, что ему пора в путь.       Сараи упрямо покачала головой.       — Нет! Он — мой. Я последовала сюда за ним, чтобы забрать домой.       — Ты не можешь. Теперь его дом здесь, в Царстве Благословенных, — ответила Эйслинн, целуя маленького мальчика в щёку. — Я буду хорошо заботиться о нём, Сараи. Так же, как ты заботишься о моей дочери.       В глазах Сары заблестели слёзы.       — Значит, ты знаешь о Несмаяллиндре? Что мы с Северусом в некотором роде удочерили её?       — Да. И я несказанно благодарна вам. Сейчас у моего ребёнка есть семья, которая по-настоящему заботится и любит её. Прежде чем отправиться по Серой дороге, я надеялась, что так оно и будет. Обещаю заботиться о твоём ребёнке, Александре Северусе. Он будет счастлив со мной в садах Пресветлой Госпожи. Там царит мир и довольство, и ничто никогда не умирает, но остаётся вечно молодым и полным жизни. Наши сердца знают только любовь и чувствуют только нескончаемую радость. Если у Леди нет планов отправить кого-то на перерождение.       — Перерождение? Значит, ты считаешь… он может вернуться к нам с Севом?       — Это зависит от Леди, а не от меня. Но я думаю, что ему, возможно, разрешат… поскольку он — юная невинная душа, — ответила Эйслинн. Она пощекотала малыша, и тот захихикал.       Инстинктивно Сараи протянула руку к ребёнку, и Эйслинн отшатнулась.       — Не надо. Ты не можешь вернуть его обратно — только навредишь и ему, и себе, если будешь упорствовать. Отпусти его, Сараи. Прошло время скорби, пришла пора смирения. Он в безопасности и счастлив здесь, в Царстве Вечности. Мне позволено заверить в этом тебя, чтобы твой траур подошёл к концу. Помни, что у вас есть ещё один ребёнок — его сестра, которую нужно растить вместе с Несмей и твоими пасынками. Ты нужна им, нужна своему мужу. Иди, сестра моя, возвращайся к тем, кто любит тебя.       — Эйслинн, ты не понимаешь…       — Понимаю. Я стояла перед тем же выбором, но я слаба там, где ты сильна. Я любила свою дочь, но не настолько, чтобы жить рад неё. У меня не было такого мужа, как твой, чья любовь сильнее зова смерти. Он ждёт тебя. Иди, Сараи. Успокойся и знай, что твой сын счастлив.       Эйслинн протянула руку и коснулась плеча Сары.       В следующее мгновение та обнаружила, что закружилась, как пробка, попавшая в водоворот — её кидало из стороны в сторону по всему серому царству, пока не принесло к дверному проёму, сотканному из света. Сара встала и отряхнулась: никаких повреждений — просто небольшая дезориентация. Она посмотрела на дверной проём и услышала знакомый голос, зовущий её по имени.       Это был Северус.       — Прощай, мой драгоценный сын, — бросила она через плечо.       И шагнула за дверь.

***

      — Сев, Сев, проснись! Я видела Эйслинн, Сев… Она обещала позаботиться о нашем сыне…       Северус вздрогнул — его разум ещё находился в объятиях сна. Внезапно он подскочил, уверенный, что слышал голос Сары. Он сел и поймал на себе пристальный взгляд ярко-зелёных глаз.       — Сараи? О, хвала Мерлину! Ты очнулась! — Он потянулся к ней, притянул в свои объятия и крепко прижал к себе. — Слава Богу, у тебя спала температура! Я надеялся… Но потом подумал… Чёрт бы тебя побрал, никогда больше не пугай меня так! — Северус слегка встряхнул её и снова прижал к себе; тихие слёзы облегчения и радости оросили его лицо.       Они прильнули друг к другу, наслаждаясь теплом объятий и бесспорным фактом, что они снова вместе. Вместе они оплакали потерю своего сына, шепча тихие слова любви, и, нежно целуясь, начали, наконец, приходить в себя, двигаясь из темноты навстречу солнцу, поднимавшемуся над горизонтом.