Дорогой друг(?)

TW: [Если для Вас это не имеет значения, Вы можете переходить непосредственно к началу главы. Приятного чтения.] 12 мая 2018 — Ничего, Сонхун, — говорила мама, вставляя ключи в дверь, пока я стоял с двумя большими сумками полных продуктов. — Подумаешь… не первое, а второе место! Главное — твоё здоровье! Она резко повернулась на меня: встревоженная и какая-то нервная, хоть она и улыбалась. — Поедем, сдадим анализы… — она открыла дверь, чуть не вырвав её с петель. — Входи — я закрою. Зайдя в квартиру, я сразу направился в кухню, чтобы побыстрее избавиться от этих пакетов и отправиться к себе в комнату. — Ты точно ничего не повредил? — Нет, — отрезал я. — Мама, прошу, перестань говорить об этом. Мне правда очень жаль, что я больше не занимаю первые места. — Дело ж не в этом, Хун! — Она так отчаянно пыталась выглядеть понимающей. — Я переживаю за твоё здоровье… Почему ты сегодня просто потерял равновесие ни с того, ни с сего? Я сделал глубокий вдох, и уже развернулся было к выходу, как вдруг она продолжила: — Тренер сказал, что ты начинаешь набирать вес… Я замер на месте, как вкопанный. — Думаю, ты просто сильно в рост пошёл, но… Анализы всё равно нужно сдать. Так… на всякий случай. «Не нужно, мама». Мне уже стыдно за их результаты. Так вышло, что я не ел два дня перед соревнованиями, чтобы выглядеть как можно лучше, но всё закончилось тем, что у меня помутнело в глазах прямо во время выступления, и я упал. Мне больно слышать, как она пытается оправдать меня. Хотелось бы расплакаться и попросить прощения за всё, но я не могу… — Отстань, — фыркнул я. — Нечем мне заниматься… — У тебя бледные губы, синяки под глазами, — она сделала паузу, осматривая меня с ног до головы. — Как ты вообще занимаешься, если ты, как зомби постоянно? Вечно усталый, и эти… — ОТСТАНЬ! — Я сорвался уже на крик. — Хватит говорить об этом! У меня всё хорошо, и чувствуя я себя ПРЕКРАСНО! — Ну, да. «Конечно», —промямлила мама, направляясь к выходу, видимо, пытаясь избежать очередного конфликта. — Поешь что-нибудь нормальное, пожалуйста… Я глубоко выдохнул, пытаясь сдержать очередной порыв ярости. «Поешь что-нибудь», — как же меня это достало. Наклонившись, чтобы разобрать пакеты, я почувствовал, как что-то жмёт в районе правого бедра. Запустивши руку в передний карман, я достал её… серебряную медаль. Всё моё тело вздрогнуло от резкого порыва ненависти к себе, и ко всем, кто посмел сегодня испортить моё настроение. Этот тренер-идиот, проплаченные судьи, мама, которая вместо того, чтобы преподавать другим детям, терроризирует меня, и вообще… «Чёрт с ним!» Эта бесполезная железяка полетела в другой конец кухни, чуть было не разбив плитку в крошку. Господи, лишь бы отца дома не было, а то мне ещё сверху за это прилетит! Выждав пару минут, я осознал, что всё-таки нахожусь дома один. Казалось, я должен был радоваться тому, что в кое веке остался наедине со своими мыслями, что у меня есть время всё обдумать, или, может даже, выругаться на весь дом, но… Нет. Что-то не так… Мне становится отчего-то страшно. Меня накрывает волнами тревоги, ведь я могу сделать с собой абсолютно всё, что возможно. И самое страшное, никто не увидит… Никто не сможет меня остановить. Я оглянулся вокруг себя: кухонная гарнитура, сделанная под винтаж, — никогда раньше не обращал на это внимания почему-то; в раковине стояло пару грязных тарелок, что указывало на то, что, скорее всего, отец и сестра пообедали, а потом вместе отправились на прогулку, как обычно, не дождавшись меня; а в собачьей миске почти не оставалось воды — нужно поменять, подумал я, направляясь за фильтром, который стоял неподалёку, прямо на обеденном столе. Присев рядом с миской, чтобы наполнить её, в глаза бросилась ручка холодильника. «Поешь что-нибудь» эхом прозвучало в моей голове. Долго не думая, я открыл его, так и держав фильтр в одной руке. «Поешь что-нибудь, — прошептал я, пока мои глаза бегали по полкам. Всё забито, как никогда. — Чёрт!.. Зачем накупать было столько?! Я ничего из этого не ем же!». Меня пугали мысли о неразобранных пакетах, в которых было ещё больше… Живот заурчал, — что совсем неудивительно, ведь он был пустым уже третьи сутки, — слюна начала собираться во рту, мои руки трясутся уже несколько часов, но я всё ещё боюсь поесть. «Это того не стоит, — повторял я себе, — пойди поспи, воды выпей. Послезавтра опять на тренировку. Потеряешь сознание прямо там — и все отстанут от тебя. Три дня без еды — звучит лучше, правда?» В холодильнике было всё: овощи, фрукты, рыба, кола без сахара, которую я пил галлонами, кастрюли с домашней едой, вчерашний салат… Но я видел только этот чёртов торт. «Нет, я не буду этого делать… Это бессмысленно, и совсем того не стоит. Глупые, импульсивные мысли. Я, мать его побери, не какое-то животное, чтобы так поступать. Я умею себя контролировать». «Пожую и выплюну», — прошептал я, не понимая, как этот чёртов торт оказался у меня в руках. Дрожащими руками я быстро избивался от этого дурацкого золотого банта, а за ним и от пластиковой упаковки. Торт был огромным и весел не меньше семисот граммов, а может и целый килограмм. Он был красивый: белый крем, два персика из мастики, сделанные под настоящие, а украшен он был чем-то блестящем, будто съедобной фольгой. «Персиковый, — выдохнул я, — мой любимый». Дальше всё происходило слишком быстро… Помню, что случайно выпачкался кремом, а потом не задумываясь слизал его прямо с пальца. И всё… Вдруг мне стало страшно оттого, что я даже не смог обдумать этот поступок. В голове отложилась мысль, что уже поздно, что я всё испортил. Как обычно. Не занял первое место, всё ещё не могу закрыть два предмета на отлично, не могу наладить отношения с родителями, не могу найти друзей, всё ещё не дочитал ту книгу до конца, что пылится у меня на прикроватной тумбочке, не могу сбросить вес, и… «Я не могу даже не есть», — подумал я, прямо рукой отламывая большой кусок торта. «Не животное». Не успел этот кусок попасть ко мне в рот, как я уже хотел ещё, ещё и ещё… Будто испытываешь страшную жажду, но перед едой. Я не успевал соображать и контролировать свои действия. Запихивая в себя этот торт уже двумя руками, словно набивая пустую куклу плюшем, я чувствовал себя живым, нормальным, как все — все же едят, только я нет. Мне стало теплее, пропасть внутри меня заполнялась едой, будто кровь с головы приливала в желудок. Но я не могу остановиться, потому что знаю, что меня снова охватит чувство вины, более того, в его усиленной форме. Наверное, именно поэтому я, доедая килограммовый торт на ходу, снова отправился за едой. Я клал в рот всё, что попадалось мне на глаза: полбуханки хлеба, какие-то йогурты из холодильника, картошка, которую я не ел несколько лет, листья салата, молоко, и много-много чего-то ещё. Я не чувствовал сытости, пока не понял, что страшно хочу пить, а выпив пол-литра залпом, мне стало страшно. Я побежал в туалет, потому что на полном серьёзе думал, что мой желудок может порваться. Увидевши своё отражение в зеркале над умывальником, я замер. Мои щёки покраснели, лицо немного вспухло, видимо, из-за слюнных желез, но самое страшное — мой взгляд. Он был полон страха, будто я только что не ел, а убегал от кого-то. «Что я натворил?» … Запустивши руку в волосы, я больно царапал голову, пока мои глаза начинали слезиться. Я поднял футболку, чтобы посмотреть на живот, который выпирал, как никогда. Мне было даже тяжело дышать. «Что делать? Нужно срочно что-то придумать!». Но ничего нового придумывать не нужно было. К сожалению, я уже знаю. Никогда не мог подумать, что я опущусь до такого, но всё лучше, чем терпеть это. И дело даже не в боле, которая разрывает меня изнутри, а в чувстве вины, которое, как оказалось, никуда не пропадёт. Никогда. Я потянулся за своей зубной щеткой, в последний раз всё обдумавши. «Говорят, так проще».

***

Меня разбудил не солнечный свет, а его отсутствие. Солнце за окном начало садится, навевая мысли о пропавшем дне, а с этим и тревогу, что я снова упустил возможность жить. Это чувство ударило адреналином словно прямо в сердце, и в следующее мгновение я вскочил с дивана, направившись в ванную комнату. Всё вокруг было мокрым — я почти поскользнулся, но вовремя ухватился за умывальник, чуть было не обвалив его. Через несколько мгновений я всё равно завалился под унитазом, вцепившись пальцами в его сиденье. Внутри всё сжалось от отвращения к себе. «Зачем я опять выпил? Зачем я наговорил гадостей? Я снова всё испортил… Другие, должно быть, прямо сейчас ужинают в каком-то дешевеньком, но таком уютном кафе, прямо на берегу моря. Как давно они перестали звать меня, зная, что я всё равно откажусь?» … Я не плакал. Ну или пытался убедить себя, что незачем, ведь глаза и так слезились, пока я изгибался над унитазом в рвотных позывах. Мне было очень холодно, озноб овладел моим телом, которое мне хотелось покинуть, будучи не в состоянии выдержать это. Пытаясь отвлечься, я разглядывал побелевшие костяшки пальцев, которыми я впился в это сиденье, понимая в каком напряжении было моё тело, пытаясь справиться с самим собой. Наконец-то я вырвал. Три раза. Сначала остатками текилы, потом какой-то водой, а в конце из меня выходила желчь. Тогда я понял, что пришло время остановиться, даже если рвотный рефлекс развился достаточно сильно, чтобы из меня вышли все те мерзкие слова. Тяжело было встать. Мне хотелось закрыть крышку унитаза и заснуть на нём, сложа руки и накрываясь тем мокрым ковриком. Но меня подняла совесть: я не могу предстать в таком отвратительном состоянии перед кем-либо из парней. Голова кружилась, всё вокруг было в каких-то чёрных пятнах, но я изо всех сил старался встать и хотя бы слить воду. Кое-как справившись, я вышел из ванной комнаты, снова оказавшись в гостиной-кухне. Включив свет, я сразу заметил, что на столе всё ещё стоял приготовленный завтрак, пару чашек и тарелок, которые стоит убрать, чьи-то очки от солнца, и небольшая стопка чеков. Что ж,подумал я, бывало и хуже — это я быстро приберу. Чеки я сразу положил на холодильник, зная себя: первым делом я бы выбросил их. Покрутив те самые очки в руках, я быстро сузил круг тех, кому они могли принадлежать, так как оправу «капля» никто из нас, кроме Джея и Хисына, не стал бы носить. Поразмышляв ещё немного, я всё-таки решил, что они Чонсона — это в его стиле всё терять, Ли, несмотря на его алкоголизм, несопоставимо внимательный. Он всегда раздражал меня этим. За что бы он ни взялся, всё у него получается. Всегда стройный, даже не напрягаясь, у него высшие баллы, хотя я ни разу не видел его за учебниками, он играет на двух инструментах, в спорте хорош, хоть занимался им профессионально от силы две недели в средней школе, вокруг него как девушки, так и парни крутятся, — да что там говорить! — он даже алкоголик хороший. Глубоко выдохнув, я наконец-то принялся собирать тарелки со стола. Неужели, я завидую?.. Мне всегда казалось, что я выше этого чувства, что это тоже можно контролировать, как и всё. Закинув тарелки в раковину, я наблюдал за тем, как вода стекает по ним, очищая без моей помощи. Не хочу думать дальше того, что вижу и слышу прямо сейчас. Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох, и… Громкий, ритмичный стук в дверь, заставил меня вздрогнуть. Медленно обернувшись в сторону выхода, я застал три силуэта в пороге, увидев тени через окно. Ни-ки я узнал без сомнения. — Ключи? — с этими словами распахнул входную дверь, и снова потерял дар речи от перегара, стоявших напротив меня. — Тебе жалко с дивана встать? — огрызнулся Нишимура. Я бы вмазал ему, честно, но всё моё внимание было приковано к Джейку, которого младший придерживал за талию, пока тот висел у него на плече, закинувши руку. Нет, он уже даже не выглядел пьяным, — он был в отключке. — Забирай, — Ли кивнул в сторону Джейка. — Нет, — отрезал я, разворачиваясь, чтобы зайти обратно в дом. Но кто-то не дал мне это сделать, грубо одёрнувши меня за плечо. — Пожалуйста, Сонхун! — Рики. Нет, я всё-таки заряжу ему сегодня. — Нас ждут! Мы тоже хотим отдохнуть. Какая тебе разница, если ты всё равно дома сидишь? Я уже открыл было рот, чтобы, по-хорошему, объяснить ему всё, как есть, когда вмешался Хисын. — Иди. Всё хорошо, я разберусь. Спасибо, что помог донести. — С ним точно всё хорошо будет? — Рики правда казался «встревоженным», хоть и как-то по-своему. — Да, ты его на первом курсе не видел. Вот Сонхун знает, правда? — они оба вопросительно посмотрели на меня. — Он говорил что-то? — Нет, — мгновенно ответил Хисын. — Он пил молча, поэтому мы как-то упустили этот момент. Если бы он не упал со стула, — на ровном месте просто! — он бы напился ещё больше. — Мне кажется, ему нужно, ну… проблеваться, — добавил Ни-ки. — Просто… Когда мы посмотрели на чек, больше половины выпил Джейк. — Нас было десять человек, — Ли кивнул, сжавши губы. Какой ужас… — Кто ему губу разбил, кстати? — вдруг спросил Нишимура, прищурившись. Блядь, точно… — Так, всё. Иди. Я помогу Сонхуну уложить его и догоню тебя. Я как можно скорее затянул их вдвоём в помещение и захлопнул дверь. Старший выглядел как испуганный зверёнок, переводя свои блестящие глаза с Джейка на меня, пытаясь надавить на жалость. Но я уже натерпелся за сегодня. — Какого чёрта, Хисын? — Не переживай. Он проблюётся, и мы уложим его спать. Здесь, на диване, — он кивнул мне за спину, чуть было не уронив Шима в пороге. Не знаю, сколько точно выпил последний, но старший не отставал. Его резистентность всегда на порядок выше остальных. Признаться честно, я хотел было их оставить и уйти отсюда как можно дальше, но эта мысль сразу отошла на второй план, когда они по очереди начали икать, подпирая друг друга в проходе. Тем не менее, я молча помог затащить Шима в ванную комнату, буквально укладывая его под унитазом, где только что валялся сам. Хисын всё жался к выходу, будто пытаясь свалить — и мне не в чем его винить. — Иди, - промямлил я, пытаясь придумать, как самостоятельно посадить Джейка так, чтобы его рвало в унитаз, а не под ним. — Я справлюсь. — Сонхун… Это ты? — Что? — раздражённо спросил я, оборачиваясь в его сторону. Мне сейчас не до этого, если честно. Сначала бы разобраться с… — Джейк. Я имею в виду, его губа разбита… Блядь. Я убрал руки с плеч Шима, который лежал лицом к плитке. Что-то я передумал поднимать его с пола, и смотреть на то, что я натворил. — Хисын, — выдохнул я, — я справляюсь сам. Тебя там наверняка все заждались. Уходи. Пожалуйста. Что-то внутри меня закипало. Я не хотел оставаться наедине с Джейком, даже несмотря на то, что он казался настолько пьяным, что и слова не вымолвил бы. Но, с другой стороны, меня напрягает присутствие Хисына, который, казалось, заготовил пачку вопросов. Сначала он был главным инициатором нашего «разговора», а после застал нас пьяными и с синяками. У меня тоже возникли бы вопросы, должен признать. — Ты не должен был его ударять. — Ли отчаянно кивал с разочарованным видом. Такое неприятное чувство, будто меня отчитывают, как маленького. — Будь это кто угодно из нашей компании, это бы его так не тронуло. Чувство вины накрывало меня волнами, отдавая чувством обиды. Я разрывался от эмоций, но не мог себе позволить дать им волю. — Уйди, — я попытался сглотнуть ком в горле. Мне не хватало сил, чтобы разговаривать полноценными предложениями. — Прошу. Просто уйди. — Я помо… — УЙДИ! — выкрикнул я, не в состоянии даже посмотреть в его сторону. — Прости! Прости, я… Я справлюсь один. Уходи. — Ладно, но… — Я тебя прошу… Я не знал, что мне делать, когда Хисын ушёл. Почему-то, на подсознательном уровне, я был уверен, что он не оставит меня одного, даже если я буду упрашивать его об этом. Но нет… Ему долго повторять не пришлось. Когда я осознал, что старший уже точно не вернётся, я почувствовал, как по моим щекам стекают слёзы. Я всё ещё не могу разрыдаться, как мне хотелось бы. — Джейк? — еле слышно спросил я, облокотившись на крышку унитаза. Перед глазами всё плыло от внутричерепного давления и слёз, поэтому я успешно игнорировал то, что не хотел было видеть. — Тебя тошнит? Он отрицательно кивнул, и мне больше не казалось, что он настолько пьяный, чтобы решать всё за него. Я оставил его всего на минуту, чтобы принести воды. — Ты точно в порядке? Будешь? — я протянул ему стакан воды, но он точно так же кивнул, не поднимая взгляд. — Отнести тебя в комнату? Или… может, ты в туалет хочешь? Столько выпил же… — на данном этапе мне казалось, что я уже разговариваю сам с собой. — Я выйду, только не засыпай, пожалуйста. И зови, если понадобится. Я встал с колен и уже был готов развернуться к выходу, как Джейк схватил меня за запястье. Я немного вздрогнул от теплоты его руки. Она казалась раскалённым металлом на контрасте с моей. — Послушай… — Он наконец-то смотрел на меня снизу вверх, а кончиком языка касался раны в уголке губ, немного смещённой влево. Только сейчас у меня начала складываться полная картина его внешнего вида: вымазанная белая футболка, слипшиеся от пота светлые волосы, покрасневшие опухшие губы и этот затуманенный взгляд. — Я не соответствую твоему представлению обо мне. Ты не знаешь, что я натворил, сколько судеб я разрушил своими бездумными поступками. Дело не только в моём отце, который всё к чёрту просрал, но и во мне тоже! Буквально на днях я проиграл в суде единственный прибыльный бизнес, который приносил хоть какой-то доход, чтобы дробно выплачивать долг. Но это только малая часть моих страданий. — Он сжал мою руку сильнее, а его взгляд казался всё более жалким, и я определённо отражал эту жалость. — Я просто хочу быть нормальным, Сонхун. Таким, как мои родители меня представляли: с высшим образованием, успешно продолжающим их бизнес, с женой и детьми. Я хочу наладить всё, восстановить доверие к себе. Я не хочу быть разочарованием. Меня трясло от тревоги и боли, которую он мне причинял. Я будто плакал всем телом, но так и не проронил и слезы. — Как я могу сказать им, что люблю тебя?.. Не знаю как — то ли я сам упал, то ли он меня потянул к себе, — но через мгновение мы снова оказались на одном уровне, смотря друг другу в глаза. Я чувствовал его теплое дыхание своей кожей, и словно пьянел от этого. Сам Шим мне казался уже полностью протрезвевшим. — Все они, Сонхун, будут смотреть на нас по-другому, когда узнают, кто мы друг другу. Все наши совместные встречи и воспоминания обретут совсем иной характер для них, даже если мы сами не знали, что чувствовали в то время. — Он взял меня за вторую руку и сильно сжал мои руку в своих. Мне очень, очень тревожно. Что бы он ни говорил сейчас, но его прикосновения меня всё равно немного успокаивали. — А что, если это не навсегда, и мы расстанемся? Родители будут в замешательстве, а наша компания распадётся, потому что мы будем избегать друг друга до конца? Представь, если у меня будут дети, но я никогда не смогу их познакомить с тобой?.. — Замолчи… — дрожащими губами прошептал я. — Ты так переживаешь о каком-то несуществующем будущем, но тебе абсолютно всё равно, что ты делаешь мне больно прямо сейчас. Зачем нужно было давать мне надежду? Чтобы ранить ещё сильнее? Мне было бы в тысячу раз проще пережить эту бредовую влюблённость, если бы ты никогда не давал мне шанс! — Я начал плакать, задыхаясь в порыве эмоций. — Не я… не я первый тебя поцеловал, в конце концов! Джейк резко вырвался из моих рук и притянул к себе, жадно впиваясь в мои губы. Я оттолкнул его почти сразу, так как не был готов к такому. Я всё ещё задыхался и меня всего трясло. — Что ты делаешь! — вырвалось у меня. Не то чтобы я был против, или мне не позволяли мои моральные принципы после всего, что я услышал, просто я физически не был готов. Такое бывает, как оказалось. Он удивлённо поднял брови, но при этом его взгляд оставался таким же пьяным. Казалось, он вот-вот заснёт на ровном месте. — Прости?.. — спросил Джейк. Я выдохнул. — «Прости»? За что? Я же не виню тебя за то, что ты это сделал… Я не говорю, что жалею, что это произошло, и… Что я ему объясняю? У него не осталось сил уже даже, чтобы просто слушать меня — все они были потрачены. Но я всё равно чувствовал, что не сказал что-то важное, что объяснило бы мои переживания, поэтому я продолжил сквозь зубы, сдерживая плач: — Просто… Господи! — я вытер правую щеку тыльной стороной ладони. Я так злюсь на себя, что не могу сдержаться. — Я понимаю, что я менее важен для тебя, чем мне казалось. Ты перечисляешь всех подряд, озабочен тем, кто что подумает, скажет… но ты ни разу не подумал обо мне. Он уставился на меня этим своим взглядом глупого щенка, будто я выдал сейчас что-то крайне абсурдное. — «Менее»? — Забей. Ты меня не понимаешь уже, — я глубоко выдохнул, пытаясь контролировать свои эмоции. — Я помогу тебе дойти. — Это не так. Скажи, чего ты хочешь. Ты же никогда не говоришь о себе. Я был уверен до вчерашней ночи, что ты меня ненавидишь. — Потому что ты ведёшь себя так же! Мы были лучшими друзьями — я знал о тебе всё, и в то же время ничего! Это так странно… — отведя взгляд в сторону, я продолжил: — Я знал порядок всех книг на полке в твоей комнате, все фильмы, которые ты когда-либо смотрел, все песни, которые ты слушал, но ты никогда не говорил мне, что тебе кто-то нравится. — Потому что мне всегда нравился ты. Резко вставши с пола, я случайно обронил стакан с водой, а он разлетелся на множество осколков по всей ванной комнате. Я даже никак не отреагировал на это, потому что всё ещё был в своём маленьком мирке, полном обиды. Но я всё-таки пришёл в сознание, когда увидел, как Шим пытается что-то сделать, так же с опозданием осознав произошедшее. — Я п-помогу, — Джеюн потянулся вперёд, пытаясь наощупь определить расположение осколков. Я заведомо знал, что у него ничего не выйдет, кроме как навредить себе. Я так боялся, чтобы он не порезался, что не заметил, как сам упал на колени прямо в осколки, хватаясь за его руки. — Не надо — ты поранишься, — сквозь зубы прошипел я, сдерживая гнев, вызванный его неосторожностью. Он даже не сопротивлялся. Я замечал, как он теряет сознание, и уже через мгновение его тело обмякло в моих руках. Мне стало страшно, что он не просто заснул, а ему стало плохо от алкогольного опьянения. ЧЁРТ! Нужно было вызвать рвоту! — Джейк?.. — прошептал я, придерживая его голову рукой, пока он буквально висел у меня на плече. На белом кафеле подо мной образовывались красные разводы от ран на ногах, но мне казалось, что сейчас не время, чтобы заботиться об этом. — Спать хочу… — Я с облегчением выдохнул. — Да, конечно. Идём. Кое-как я поднял его с пола, убедившись, что на одежде нет стекла. Я взял его за талию, а руку закинул на плечо. Благо, дверь была открыта, и мне оставалось толкнуть её ногой, чтобы оказаться в коридоре. Всего пару шагов… Раз… два… и за углом наша комната. Я замер на месте, сжавши старшего за руку, которая висела у меня на плече. В тени коридора стоял он… Ли всё слышал — я уверен, судя по его растерянному виду. — Забыл ключи, — ответил старший. После неловкой паузы он добавил: — Я приберусь в ванной.