Самозащита

      Родительские выходные полны хаоса и срочной детективной работы, и поэтому Уэнсдей удается заткнуть мозгового червя на целых пятьдесят шесть часов. В тот момент, когда мать садится в машину, и Ларч увозит их, разум Уэнсдей больше не принадлежит ей. Она отправляется в мастерскую Ксавье, даже не пытаясь совладать с бешено бьющимся сердцем.       К счастью, приближаясь, она слышит музыку. С одной стороны, она чувствует себя невероятно виноватой, разыскивая его. Из-за нее пострадал Юджин. С другой стороны, возможно, она могла бы помешать, если бы проводила время с Ксавье.       Она открывает дверь. Ксавье размазывает краску по холсту. По крайней мере, это не монстр. Большинство картин с ним убраны или закрыты.       В студии есть изменения. В дальнем углу лежит причудливый надувной матрас с подушками и одеялом. Рядом с ним также электрический обогреватель для избавления от холода. Ксавье спал здесь?       — Привет, — он улыбается, откладывая кисть.       — Переезжаешь? — Уэнсдей закрывает за собой дверь, снимает пиджак и развязывает галстук.       — Нет. Вчера я отправился в город и вот… Я подумал, что это лучше, чем стол, понимаешь?       Уэнсдей в замешательстве. Он достал для них матрас, чтобы заниматься сексом. Самонадеянно, но предусмотрительно.       Она устремляется к импровизированной кровати, снимая на ходу свитер. Ксавье перехватывает ее. Он берет ее за плечо, поворачивает к себе и наклоняется для поцелуя. Уэнсдей подчиняется. Даже если это заставляет ее пульсировать от желания.       — Я не хочу сегодня торопиться, — бормочет он ей в губы. — Позволь доставить тебе удовольствие.       — Я получу удовольствие, когда ты меня трахнешь.       — Так и будет. Просто не нужно все время спешить.       Он гладит ее спину и снова целует. Их языки соприкасаются. По нервным окончаниям бежит электричество. Отсутствие секса в течение нескольких дней, похоже, усилило ощущения. Она хватается за ремень Ксавье, но он ловит ее руки. Переплетает их пальцы вместе.       — Доверься мне. — Он целует ее в щеку.       — Я никому не доверяю. — Тем более монстру.       — Поверь, я знаю, что делаю, ладно?       Он прикусывает кожу на ее шее. Уэнсдей задыхается. Она не ожидала, что это место окажется настолько чувствительным. Ксавье делает это снова и снова, надавливая все сильнее. Он не поранит ее, но, вероятно, пометит. Уэнсдей легко оставляет синяки.       Ксавье подводит их назад к матрасу. Расстегивает ее рубашку, останавливаясь, чтобы погладить только что обнаженные участки тела. Это мучительно, но приятно. Он расстегивает лифчик и снимает его. Затем укладывает Уэнсдей на матрас. Это удобно, особенно с кучей одеял. Она всхлипывает, когда он садится на нее сверху. Уэнсдей раздвигает бедра, и он опускается между ними. Она пытается прижаться к нему, но Ксавье слегка приподнимается, чтобы предотвратить соприкосновение.       — Терпение, — усмехается он.       — Я могу задушить тебя.       — Можешь. Но тогда я не буду заниматься с тобой сексом.       Уэнсдей сердится. Когда он снова опускается, она остается неподвижной. Ксавье целует ее, ласкает грудь, нежно массируя. У нее кружится голова от того, как сильно она хочет, чтобы он был внутри нее. Но она принимает правила этой игры. Пусть Уэнсдей и не хочет этого признавать, но ей интересно, к чему это приведет.       Ксавье двигается, целует ее в шею, снова кусает. Ей кажется, что она умирает от жажды в Сахаре, так велика ее нужда. Он целует ее грудь. Затем приникает к одному из сосков, впиваясь в него зубами. Она стонет, не в силах удержаться от того, чтобы не выгнуться ему навстречу. Он кладет руку ей на бедро, удерживая, и переходит к другому соску, кусая и посасывая, заставляя ее извиваться от желания.       — Пожалуйста, — выдыхает Уэнсдей, почти в отчаянии.       — Пожалуйста, что?       — Прикоснись ко мне, оближи, что угодно.       Ксавье усмехается. Он слегка отстраняется и задирает юбку. Опускает руку между ее бедер, и Уэнсдей готова заплакать. Этого прикосновения недостаточно. Он едва проводит пальцем по клитору. Ощущения приглушены нижним бельем.       — Тебя действительно забавно дразнить. — Он прикусывает мочку ее уха.       — Ты рискуешь потерять палец.       — Пустые угрозы довольно милые.       — Предполагать, что они пустые, — серьезная ошибка.       — Мммм… как я уже сказал, тогда я не смогу тебя трахнуть. А это то, в чем ты отчаянно нуждаешься. Безвыходная ситуация.       Он нажимает немного сильнее. Уэнсдей дрожит, она уже близко. Возможно, ей должно быть стыдно — ведет себя как настоящая шлюха. Ничего не поделаешь. Теперь у нее есть потребности. Ксавье не единственный, кто мог бы их удовлетворить, но он, безусловно, самый удобный вариант.       Как только Уэнсдей приближается к оргазму, Ксавье останавливается. Она рычит от разочарования. Хватает его и пытается повалить на спину. Он довольно искусно противостоит ей, умудряясь выскользнуть из ее рук. Они ерзают по матрасу, пытаясь перехватить контроль. Хотя, если быть честной, Уэнсдей не очень-то и старается. Поэтому она снова оказывается под Ксавье, с зафиксированными запястьями.       — Будет еще лучше, когда ты наконец кончишь. — Ксавье улыбается ей.       — Я жду.       — Скоро.       Еще один долгий поцелуй. Он начинает двигать бедром между ее ног, даря блаженное облегчение. Она прижимается к нему, как сучка во время течки. Жгучее удовольствие стремительно растет. Ксавье останавливается. Уэнсдей кричит. У него хватает наглости издеваться над ней. Она бьется, но он крепко держит ее. Она никогда не испытывала такого сочетания эмоций. Слепая ярость и отчаянная нужда. Это опьяняет. Как будто второй час растяжки на дыбе. Отрешение от реальности.       Ксавье отпускает ее запястья. Он снимает нижнее белье и устраивается между ее бедер. Облизывает клитор, медленно, с наслаждением. Уэнсдей стонет.       — Если ты не дашь мне кончить, я уйду. — Она наполовину серьезна. Наверное.       Он мычит в ответ, усиливая давление. Уэнсдей уже так близка, выжата и измучена. Ксавье не останавливается. Она напрягается. Содрогается. Это настоящий экстаз. Ее тело трясется. Ксавье продолжает лизать ее. Он вставляет два пальца. Уэнсдей легко принимает их. Проходит не более тридцати секунд, прежде чем она снова кончает.       Ксавье отстраняется, тяжело дыша. Он, наконец, начинает раздеваться. Уэнсдей выпутывается из юбки и скидывает туфли. Трогает себя, наблюдая, как он снимает одежду. Объективно, Ксавье привлекателен. Уэнсдей никогда не пыталалась классифицировать людей подобным образом, но она не может этого отрицать. У Ксавье симметричное лицо. Он худощавый, но мускулистый. Ему идут длинные волосы.       Больше, чем его внешность, Уэнсдей привлекает то, что он заставляет ее чувствовать. Его прикосновения словно разряды электричества. Они воспламеняют ее.       — У меня есть презервативы. Вероятно, нам следует начать использовать их? — Вопрос повисает в воздухе. — До тех пор, пока ты не захочешь принимать таблетки.       О-о… Уэнсдей совсем не думала об этом, слишком увлеченная происходящим. Оставалось надеяться, что у Ксавье нет никаких заболеваний. И она определенно не хочет иметь ребенка. Никогда.       — Отлично.       Ксавье наклоняется, возится с коробкой и вытаскивает маленький квадратик из фольги. Уэнсдей с интересом наблюдает, как он натягивает резинку на пенис. Не похоже, что это удобно. Закончив, Ксавье возвращается, прижимаясь к ней. Уэнсдей обхватывает его ногами и впивается в плечи. Презерватив на ощупь немного другой. Не такой гладкий. Возможно, она подумает о противозачаточных средствах.       — Ты охуительно мокрая, — выдыхает Ксавье. — Мне нравится, как ты возбуждена.       Уэнсдей не считает нужным отвечать. Она покачивает бедрами, пытаясь побудить его двигаться. В какой-то степени это работает. Он толкается медленно, слишком медленно для нее. Их губы встречаются. Она пытается просунуть руку между ними и потереться, но он ловит ее запястье.       — Хочу посмотреть, сможешь ли ты кончить вот так, — едва слышно шепчет он ей в губы.       — Ты раздражаешь.       Он опускается ниже, чтобы его живот терся о клитор. Уэнсдей закрывает глаза. Ее рот открывается в беззвучном крике. Она чувствует, как Ксавье тяжело дышит.       — Вот так. — Он движется в том же медленном, устойчивом темпе, глубоко вжимаясь в нее. — Ты можешь это сделать, детка.       — Не называй меня так, — шипит Уэнсдей.       — Извини. — Она слышит улыбку в его голосе.       — Давай быстрее.       — Нет. Вот так.       Уэнсдей хлопает его по плечу. Извивается. Низ живота горит. Чувствует, как нарастает давление. Она не хочет доставлять Ксавье удовольствие. Она отчаянно хочет оргазма.       Он кусает ее за шею, и Уэнсдей взрывается. Ксавье матерится, пока она бьется в конвульсиях под ним.       — Блядь, да! Блядь, ты просто огонь!       Уэнсдей не может дышать, не говоря уже о том, чтобы ответить. Ксавье, наконец, начинает толкаться сильнее и чуть быстрее. Уэнсдей продолжает содрогаться. Она издает громкие звуки. Наверное, хорошо, что все еще играет музыка. Звучит так, будто кого-то убивают.       Она снова кончает. Ксавье яростно врезается в нее. Надувной матрас раскачивается, пластик потрескивает и скрипит.       — Я знаю, что ты можешь еще раз. Хочу это почувствовать, — шепчет Ксавье.        Уэнсдей злится, что он прав. Злится на то, как его голос влияет на нее в такие моменты. Ксавье набирает скорость. Уэнсдей чувствует себя беспомощной. Она не привыкла к такому ощущению. Это выводит из равновесия. Она больше не подчиняется гравитации.       — Блядь! — кричит Уэнсдей.       Из влагалища брызжет струя прозрачной жидкости. Все ее тело дергается. Она впивается ногтями в плечи Ксавье. Ноги сжимаются вокруг его бедер. Кислород в легких выгорает дотла. Ксавье почти рычит, вколачиваясь в нее. Уэнсдей едва может дышать между толчками.       — Я сейчас кончу. Черт! — Ксавье входит в нее до упора и останавливается. Он дрожит.       Уэнсдей все еще чувствует себя довольно возбужденно. Или как будто только что пробежала марафон. Ксавье вынимает член, снимает презерватив и выбрасывает его в корзину. Он ложится рядом с ней и натягивает на них упавшее одеяло. Тихо, если не считать музыки, льющейся из маленького динамика. В этом есть что-то зловещее.       Мы пошли вдвоем в лес за маленькой школой. Двое вошли, а один вернулся домой. Мы пошли туда не одни.       — С твоим отцом все в порядке?       — Что? — Уэнсдей даже не пытается открыть глаза. Она измучена.       — Ну, его, типа, арестовали на глазах у всей школы.       — Я позаботилась об этом.       — Как?       — Поскольку полиция не потрудилась выполнить свою работу и позволила старым обидам выступать в качестве доказательства, я взяла на себя обязательство доказать, что его подставили.       — Это круто.       Уэнсдей почти улыбается. Подумать только, подобная детективная работа скоро приведет к тому, что Ксавье окажется за решеткой. Ох. Возможно, ей не понадобятся противозачаточные. Уэнсдей переворачивается на бок. Ксавье прижимается к ее спине.       — Приятно снова тебя видеть. — Он убирает челку с ее лица. Это слишком интимный жест, но она не протестует. Но и не отвечает.       Она не уверена, как долго они там лежат. Наверное, она задремала. Когда Уэнсдей просыпается, на улице уже совсем темно. Ксавье обхватил ее рукой. Уэнсдей высвобождается более осторожно, чем могла бы. Ксавье шевелится, но не открывает глаза. Она собирает свою одежду и одевается.       На улице холодно. Уэнсдей быстро возвращается в свое общежитие. В комнате горит свет. Она почти надеялась, что Энид уже спит. Она не успевает войти, когда к ней подбегает соседка с широко раскрытыми и взволнованными глазами.       — Где ты была?       — Снаружи       — С Ксавье?       Уэнсдей прищуривается.       — Ты точно была с ним! — радостно взвизгивает Энид. — У тебя засосы на шее. Расскажи мне все! Вы встречаетесь? Просто целуетесь или занимаетесь этим?       Уэнсдей закрывает дверь и идет к своей кровати.       — Я устала, Энид.       — Пожа-а-а-а-алуйста. Пожалуйста, я никому не скажу. Я твоя лучшая подруга! Друзья делятся!       — Ты самопровозглашенная «Королева сплетен». Извини, мне трудно поверить, что этот разговор останется между нами.       — Клянусь мизинцем. — Энид протягивает палец. Уэнсдей просто смотрит на него. — Я очень серьезно отношусь к мизинчиковым клятвам. Кроме того, я знаю, что ты сделаешь что-то ужасное, если я не сохраню тайну.       — Ты права, — вздыхает Уэнсдей. Она обхватывает мизинец Энид и двигает им вверх и вниз.       — И-и-и-и! Теперь скажи мне!!!       — Мы с Ксавье были… близки. Но это для дела.       — Та история с монстрами, которой ты одержима? — хмурится Энид.       — Да. Я думаю, что это он.       Энид таращит на нее глаза.       — Так ты с ним спишь? Уэнсдей… Что?       — Это чтобы сбить его со следа. Мне нужно было собрать доказательства, а он поймал меня, так что… Я импровизировала.       — Клянусь богом, иногда ты похожа на дипломированного сумасшедшего. Если на самом деле думаешь, что это он, мы должны сказать Уимс. Или шерифу. Или кому-то еще. И ты не должна оставаться с ним наедине!       — У меня все под контролем. Я все еще собираю улики воедино, и мне не нужно, чтобы кто-то вмешался и все испортил.       — Но…       — Энид. Никому не говори. Ты обещала.       Энид закусывает губу, но кивает. Возможно, Уэнсдей просто ошибается. Энид не умеет держать язык за зубами. Наверное, это даже хорошо, что она теперь в курсе. Если Уэнсдей пропадет — по крайней мере, Энид будет знать, кого винить.