Рождественский ноктюрн

Тэхён дал обещание, что не пожалеет о той ночи. И он сдержал его. На следующее утро, когда Тэхён проснулся в одиночестве и прочитал оставленное письмо, он на момент задумался, что каждое его утро собирается быть дерьмовым ещё долгое время. Он просил Чонгука помочь ему забыться на одну ночь, и он сделал это, но при этом почему-то засел в сердце, как болезненная заноза. Случайная встреча и случайная связь не должны были оставить такой мощный отпечаток и вызвать глубокие чувства, но всё же это произошло. Всего несколько часов было проведено вместе, а ведь казалось, что та ночь длилась вечно. Тэхён осознавал: дело лишь в том, что ему и правда долго не хватало простого человеческого тепла и ласки. Он начал заигрывать с Чонгуком, пытаясь отвлечься от горя при помощи секса и алкоголя, а получил гораздо больше. Поддержку. Пусть и от незнакомого человека, но ведь больше не от кого было её получить на самом деле. Чонгук оказался в нужном месте в нужное время, чтобы парой слов перевернуть тэхёнову жизнь. Тэхён мог бы подобрать другое выражение, но тот и правда перевернул его жизнь с ног на голову. Потому что Чонгук дал ему надежду, лишь один раз обратив на него свой лучистый взгляд. Отыграв три положенных концерта, Тэхён прилетел в офис компании в Чикаго с нанятым адвокатом и подал заявление на досрочное расторжение контракта. По итогу двух судов ему пришлось выплатить приличную неустойку, из-за чего он был вынужден продать свой небольшой, но шикарный, дом в Сан-Франциско и заодно единственный автомобиль. Он почувствовал, что с глаз словно спала пелена. Зачем ему так далась эта карьера, если он сам и его музыка никому не нужны? Играя Рождественский концерт, он заплакал, вспоминая, как Юнги в своё время отговаривал его от переезда в Штаты. Друг считал, что скандал на родине дал Тэхёну шанс начать жизнь с чистого листа: без интриг шоу-бизнеса, без назойливого менеджмента и без папарацци из Диспатча, которые годами пытались поймать гордость нации на горяченьком. Но Тэхён тогда не прислушался, погрязая в новом витке гастролей и беспорядочных тусовках в клубах по всей Америке, полных алкоголя и случайных связей. Но в этот раз он его послушал. Было только болезненно жаль, что Тэхён так и не смог бы никогда больше поблагодарить его за все добрые слова, советы и поддержку, даже когда от Тэхёна отвернулись собственные родители. Осознание утерянной возможности обнять близкого, но теперь такого далёкого, человека делало действительно больно. Тэхён на остаток вырученных с продажи недвижимости денег организовал переезд обратно в Корею. Снял себе жильё на окраине Сеула и первым делом, закинув чемоданы в новую квартиру, направился в колумбарий, где был выставлен прах Юнги. Сколько времени он провёл, сгорбившись на небольшой скамейке — он не запомнил. Ушёл оттуда, когда уже вечерело, ловя раздражёнными от слёз щеками порывы ледяного февральского ветра. Шагая по слякоти, вспоминал такие правильные слова Чонгука, воссоздавая в памяти ощущение его ласковых объятий и тихого мелодичного голоса; и уже в метро подумал: это дерьмо сделало его только сильнее. Так началась его новая жизнь. Тэхён решил продолжить существовать так, как жил его единственный друг. Однако смысл видел не в проживании чужой судьбы. А в том, что он представлял, подавая своё резюме в музыкальные школы и колледж при консерватории, как друг словно направляет его своей рукой из лучшего мира и будто снова говорит: «Посмотри на других людей, Тэхён. Наслаждаются простыми мелочами, не кичатся очередным ролексом и не прожигают несколько сотен долларов за ночь на крутой виски в клубе, чтобы потом поехать в отель с очередным молодым парнем. Их жизнь банальна и не без трудностей, конечно, но они живут так, как чувствуют. Не для того, чтобы пафосные знакомые из Санта-Моники одобрительно кивали, мол, мы видим, какое талантище потеряла сраная Корея с её зашоренными взглядами»‎. Чонгук был прав. Юнги и правда всегда был и будет в его жизни. Но, конечно же, Тэхёну отказали во всех заведениях, куда он пытался устроиться на работу, стоило только им узнать, кто именно хочет преподавать скрипку детям и подросткам. — Господин Ким, вы же понимаете, о чём я, — устало вещал директор известной музыкальной школы. — Как только родители узнают, что такая скандальная личность будет учить их детей, то сразу поднимут шумиху. А нам такое ни к чему. — Я не такая уж скандальная личность. Мой единственный, как все считают, недостаток — моя ориентация, — возразил Тэхён, пытаясь сохранять хладнокровие. — Наше общество довольно консервативно, господин Ким, — мужчина покачал головой. — Простите, но эту должность я не могу вам дать, несмотря на ваш невероятный талант. Тэхён всё-таки раздражённо фыркнул и молча быстрым шагом покинул кабинет, недовольно застёгивая на себе пальто. Уже на выходе из здания его догнала администратор с ресепшн. — Господин! Господин, ух, — девушка, запыхавшись, дотронулась до его предплечья. — Господин Ким, возьмите эту визитку, пожалуйста. — Что это? — спросил Тэхён, принимая маленькую картонку из рук девушки. — Там номер госпожи Хан, — пояснила та. — Она сочла уровень преподавания в нашей школе недостаточно высоким. Ой! — хихикнула, прикрывая рот ладонью. — Только я вам этого не говорила. В общем, позвоните ей. Возможно, мировая звезда классической сцены её точно устроит. — Очень мило с вашей стороны, — тепло улыбнулся Тэхён. — Возможно, частные уроки — это мой выход. — Господин Ким, мне жаль… — Остановитесь, — перебил её Тэхён. — Вам не должно быть жаль, я на большую сцену не возвращаюсь исключительно по собственному желанию. До свидания. Дома Тэхён, переодевшись и приняв быстрый душ, устроился на диване в гостиной с чашкой травяного чая и внимательно вчитался в визитку. Госпожа Хан была отнюдь не проста — визитка была с логотипом крупной известной корейской компании по судостроительству. Пара минут в гугле, и Тэхён выяснил, что она является женой генерального директора, и у них есть сын-подросток по имени Джихва. — Госпожа Хан? Добрый вечер. Вас беспокоит Ким Тэхён. — Он начал разговор спокойным тоном, используя свой тот самый низкий тембр, который у многих людей зачастую вызывает дрожь. — Да, да. Скрипач. Тэхён улыбнулся, теребя в руках лист пуансеттии, которую оставил жить на подоконнике предыдущий жилец. — Да, вы правильно поняли. Я предлагаю свои услуги в качестве преподавателя скрипки для Джихва, — продолжил он. — Ах, правда? Госпожа, мне лестно, что ваш сын является моим фанатом. Я готов приступить к урокам уже на этой неделе. Только… Вас не смущает моя репутация? Госпожа Хан громко рассмеялась в трубке. — Нет? Прекрасно. Главное — не пересекать черту с Джихва, понял. Стоимость… — Тэхён ещё раз взглянул на логотип компании, — стоимость одного занятия составит триста тысяч вон. Замечательно! Четверг? Вышлите пожалуйста адрес сообщением. Спасибо, до свидания. После начала занятий с юным, как оказалось, геем Джихва, к Тэхёну обратились ещё несколько клиентов из зажиточных семей и, таким образом, скрипач смог позволить себе спустя пару месяцев переехать в квартиру получше. Тэхён начал выкладывать свои композиции на саундклауд и создал новые профили в соцсетях, постепенно набирая аудиторию, которой плевать на его репутацию. Прочтение восторженных комментариев действительно поднимало настроение, однако, он на них не отвечал и личные сообщения не читал, оставаясь молчаливым в страхе попасть в новый скандал. Но жизнь, несмотря на всё, казалось бы, положительные изменения, оставалась тусклой. Потеря Юнги, а затем сразу потеря только обретённого Чонгука — стали почти фатальными. Бесконечные повседневные дела, преподавание и вечерние эпизоды написания новой музыки — не приносили того долгожданного счастья и ощущения свободы, которых он ожидал, бросив карьеру. Тэхён периодически доставал из папки с нотами письмо Чонгука, цепляясь за строку об операции по пересадке почки, и с каждым прочтением ощущал, как непреодолимая пустота где-то глубоко внутри только лишь разрастается. Недели тянулись, а он только обнаруживал — притягивая к себе оборванные нити воспоминаний — что, хотя тянущая в груди боль становится более приглушённой, она не уходит окончательно. И в попытке вытащить себя из унылой рутины, Тэхён опрометчиво согласился сходить на частную вечеринку в одном из модных клубов Сеула, на которую его настойчиво приглашала мать одного из учеников, будучи известной в Корее светской львицей. И это спонтанное и не самое удачное решение привело в его жизнь нового друга, который в итоге приложил руку к тому, чтобы мир Тэхёна снова перевернулся. Дизайнер интерьеров и энтузиаст странных шуток Ким Сокджин был таким же случайным гостем на той вакханалии для богемы Сеула и оказался крайне неординарной личностью. И, пожалуй, именно такого друга Тэхёну и не хватало. — Тэхён-и, знаешь, почему с акулами плавать очень дорого? — Сокджин продолжал висеть на Тэхёне, пьяно хихикая, пока тот тащил его до такси в тот вечер. — Это может стоить ноги и руки! Хах! А потом было вот так: — Я, кстати, заказал курицу и яйцо онлайн, — сообщил он, помогая Тэхёну повесить шторы в его новой квартире. — Расскажу потом тебе, что прибудет первым. Курица или яйцо! Они быстро сошлись благодаря настойчивости Джина, и тот стремительно вошёл в жизнь Тэхёна, буквально распахнув дверь с ноги. Спустя месяц со знакомства, в мае, Сокджин позвал его выпить по чашечке кофе утром в субботу. И когда Тэхён присел за столик к ожидающему его дизайнеру, тот неловко повёл плечами, и, наверное, впервые за всё время продемонстрировав Тэхёну, что умеет смущаться. — Тэхён, прости, я на нашу встречу позвал своего тонсэна, — проговорил тот. — Помнишь, я упоминал как-то раз?.. Он твой большой фанат. Постоянно слушает твою музыку, а как узнал, что мы знакомы, то попросил контакт. Тэхён скривил лицо, раздражённо ставя чашку на столик с глухим стуком. — Джин, ну серьёзно? — Нет, я конечно твой контакт ему не дал, но позвал его сегодня встретиться с тобой. — Сокджин протянул руку, лежащую на столе, в сторону Тэхёна в успокаивающем жесте. — Он, правда, хороший парень. Мы с его братом учились в одной школе, а теперь Хосок живёт в Штатах, и я за ним приглядываю уже лет десять… А, вот и он! Заяц, привет! — Тэхён? — послышался до боли знакомый голос позади. Тот обернулся и замер, чувствуя, как внутри всё ухнуло вниз. — Чонгук? — прохрипел Тэхён, до побеления кожи цепляясь пальцами за край столешницы. — Вы, что, знакомы? — удивился Сокджин, переводя шокированные глаза с одного на другого. Чонгук инстинктивным движением поправил сильно отросшие волосы, и нервно сжал лямку своей сумки обеими руками. Он был всё так же красив, каким его помнил Тэхён. В этот раз на нём было белое в чёрную полоску поло и просто поразительно милый джинсовый мешковатый комбинезон. — Да. — Тэхён прочистил горло. — Знакомы. И нам многое нужно обсудить, да, Чонгук? — Многое… — Чонгук улыбнулся с виноватым видом и повернулся к Сокджину: — Хён, можешь, пожалуйста, оставить нас? Я понимаю, что срываю вам планы… — Нет-нет, ничего страшного! — Джин поспешно вскочил, вскидывая ладони в сдающемся жесте. — Только обязательно оба расскажите мне потом, что у вас за совместные делишки такие, о которых я не знал. До черта любопытно стало. — Посмотрим, Джин, — сказал Тэхён, не отрывая взгляда от Чонгука. Сокджин скомкано попрощался и торопливо покинул кафе. Чонгук боязливо присел на его место напротив Тэхёна и нервно потупил взгляд. — Ты, наверное, не самого лучшего мнения обо мне после той ночи, — начал тот, перебирая пальцами пушистый брелок на сумке. — Почему ты так думаешь? — тихо спросил Тэхён. — Я тогда ушёл, побоявшись объясниться лично… — Я сразу же тебя простил, когда письмо прочитал, Чонгук. — Тэхён наклонился вперёд, жадно вглядываясь в его черты лица. — Я знаю, почему ты испугался. — Да? — с надеждой поднял голову тот. — Да. — Тэхён вытянул руку вперёд ладонью вверх, и Чонгук нерешительно положил свою ладонь сверху. — Я тоже почувствовал что-то в ту ночь с тобой. И, честно говоря, даже рад, что ты отпустил меня тогда. — Прозвучит слишком глупо, если я скажу, что я правда скучал? — Чонгук бережно переплёл их пальцы. — Прозвучит глупо, если я скажу, что тоже? — безотчётно улыбнулся Тэхён, крепче сжимая его руку. — Я затёр до дыр твой профиль на саундклауд, — усмехнулся Чонгук в ответ. — Когда увидел тебя в топе, чуть с ума не сошёл. А потом увидел ссылку на Инстаграм… Пришлось первый раз в жизни там зарегистрироваться, представляешь? — А тебе точно не шестьдесят? — наигранно серьёзным тоном спросил Тэхён. — Точно. — Чонгук сжал губы, сдерживая смех, но его выдали подрагивающие плечи. Но он всё-таки широко улыбнулся и продолжил: — Я хотел тебе написать, но не решился. За меня в итоге всё судьба решила — Сокджин рассказал недавно, что завёл одного очень интересного приятеля… Я подумал, мне это приснилось, сперва. А спустя пару дней начал уговаривать его дать мне твой номер. И вот мы здесь. — И что будем делать теперь? — задал Тэхён волнующий его вопрос. — У меня появился парень. — Счастливое выражение резко пропало с лица Чонгука с этими словами. — Мы… — Видимо, я один, как дурак мечтал о тебе несколько месяцев, — ошарашенно перебил Тэхён, хмурясь. — Чёрт, вот это я идиот. Скучал, говоришь? — А как бы ты поступил? — отчаянно проговорил Чонгук, вырывая свою руку из хватки Тэхёна и дёрганно поправляя свои очки. — Я слился в Лос-Анджелесе. Слился с концами, Тэхён. А потом в марте Минхёк стал меня окучивать, и я в итоге сдался. Ты был недосягаем для меня. Я всё время думал, что ты меня забыл уже, перепихнувшись по пьяни! И я буквально неделю назад осознал, что ты вообще находишься в Корее… — Ладно, прости. Хорошо? — тот резко стушевался, виновато качая головой. — Я слишком бурно среагировал. Ты всё сделал правильно на самом деле. Это я варюсь в своём одиночестве и воображаю себе как дурак. — Ты не дурак, Тэхён, — смягчился Чонгук. — Да что уж говорить теперь. Дурак, как он есть. — Тэхён горько усмехнулся. — Влюбился, как малолетний, с первого взгляда. Буквально в первого встречного, который проявил ко мне заботу. — Ты… что? — Чонгук замер, распахнув рот. Выглядело это комично даже в контексте ситуации, поэтому Тэхён истерично хохотнул. — Взрослый дядька, с багажом. Влюбился, втюрился, втрескался, — со смехом продолжил он. — После одной пьяной интрижки. — Тэхён… — Нет, постой. — Тэхён резко встал, поправляя брюки, смявшиеся от долго сидения. — Давай… Давай просто оставим то, что произошло на Рождество. — Знаешь, Ким Тэхён, ты не можешь возвращать мне мои слова! — Чонгук поперхнулся воздухом от возмущения и тоже вскочил. — И не можешь просто уйти, вывалив на меня такое. — Могу, Чонгук-а, — возразил Тэхён. — Ты же написал в своём письме, что почувствовал что-то ко мне, а потом уехал. — Ох, только не надо… — Чонгук потянулся к нему в попытке остановить. — Ну что же ты делаешь. И правда, дурак! — Это, значит, теперь моё второе имя. Ким-дурачина-Тэхён, — тот печально улыбнулся и заправил выбившуюся прядку непослушных волос Чонгуку за ухо. — У тебя есть любимый человек, который смог быть рядом, в отличие от меня. А я взрослый мужчина, переживу это. Хочу, чтобы ты счастливым был. Хорошо? Тэхён развернулся и быстрым шагом направился в сторону выхода, игнорируя оклик Чонгука. Он чувствовал, что если хоть ещё секунду пробудет с ним, то его просто разорвёт от эмоций. Действительно навоображал себе, придумал себе любимого человека. Перечитывал постоянно чонгуково письмо, цепляясь за строчки о чувствах. Он был взрослым мужчиной, а все эти месяцы своей, так названной, новой жизни лелеял воспоминания о парне, которого на самом деле даже и не знал. Обладал лишь минимальным набором информации: профессия, возраст, увлечение ретро и наличие брата, больного волчанкой. А чем жил Чонгук? Каким он являлся человеком? Откуда взялась его своеобразная мудрость, которую он показал в ту ночь? Стоило ли вообще гнаться за спонтанными эфемерными чувствами?

***

У Тэхёна ушло полдня на то, чтобы переварить произошедшее в кафе. С опозданием и стыдом он осознал, что даже не оплатил свой счёт за кофе, оставив это на бедного Чонгука. Так стремился избежать продолжения разговора, что повёл себя в какой-то мере даже неадекватно. Он налил себе бокал виски и устало развалился на диване, потягивая алкоголь мелкими глотками. На что можно было надеяться, вываливая свои чувства на Чонгука после того, как он признался, что состоит в отношениях? В этом не было ничего серьёзного, как и взрослого. Назвал себя взрослым дядькой, а сам повёл себя как подросток. Стало снова стыдно при мысли о том, какого теперь Чонгуку переживать такой выпад в свою сторону. Тэхён надеялся лишь, что тот уже оправился от их несуразной встречи и согрелся в утешительных объятиях своего парня. И старался не думать о том, что хотел бы быть на месте того счастливчика. Чёрт, как вообще можно забыть эти оленьи глазки, стройное и крепкое тело, медовый голос и милую улыбку с выступающими передними зубами? Сокджин так точно назвал его зайцем. Чонгук такой и был: зайчик из мультика. Из такого мультика, который обычно смотрят всей семьёй — когда дети смеются над комедийными ситуациями, а взрослые с улыбкой плачут над мудрыми словами рисованных героев. Ему хотелось буквально на минуту снова оказаться рядом с Чонгуком и извиниться за своё поведение, чтобы их общение не закончилось на истеричной ноте, тон которой задал Тэхён своим поведением. Надеялся, что Рождественское чудо снова произойдёт с ним в мае месяце, и Чонгук снова окажется перед ним смущённый, поправляющий на носу свои смешные круглые очки и смотрящий тем восхищённым взглядом, как тогда, в Лос-Анджелесе. И, возможно, Тэхён впервые в жизни задумался о существовании какой-то всеобъемлющей высшей силы необъяснимого происхождения, когда услышал звонок в дверь. Он недоумённо уставился в сторону прихожей, пытаясь припомнить, не назначено ли у него занятие и не писал ли ему недавно Джин с просьбой встретиться. Это вполне могло быть правдой — что он явился дать Тэхёну затрещину за эмоциональное надругательство над любимым тонсэном. Тэхён поставил стакан на журнальный столик и пошёл открывать дверь. Но когда он распахнул её, опрометчиво не глядя в глазок, смог только выдавить ошарашенное: — Ты что тут делаешь? На пороге стоял Чонгук, смотрящий своими невероятными глазами сквозь блестящие в свете коридорной лампы линзы очков прямо на Тэхёна; в руках он держал торт в слегка помятой пластиковой коробке, а его волосы были почти насквозь мокрыми, и с них капала вода, скатываясь редкими каплями по его щекам. — Пришёл всё исправить, — виновато улыбнулся тот, протягивая Тэхёну коробку. — Сокджин дал адресок. Впустишь хотя бы погреться, я немного промок? Не смотрел утром прогноз погоды, поэтому не рассчитал… — Мультяшка, — на изломе голоса прошептал Тэхён. — Ты вернулся… Чонгук широко улыбнулся, растягивая губы в своей ласковой улыбке и сделал шаг внутрь квартиры, продолжая тыкать коробкой Тэхёну в грудь. — Возьми торт, Тэхён, — продолжил настаивать тот, пока Тэхён заторможено не принял коробку из его рук. Чонгук сразу же скинул свою сумку на пол прихожей. — Я пройду пока, разуюсь и помою руки, хорошо? Тэхён так и замер с помятым тортом в руках, пока Чонгук по-хозяйски зашёл в его ванную и начал мыть руки. — Выпьем чай? Или, может, кофе? — он деловито прошёл внутрь квартиры, разглядывая интерьер. — Где у тебя кухня? Тэхён, опомнившись, проследовал за ним, по пути оставив торт на тумбочке, и резко сжал его в объятиях со спины. — Чёрт, скажи, что ты просто пришёл потребовать извинений, — судорожно прошептал Тэхён, утыкаясь носом в чонгуков влажный затылок. — Не говори, что ты вернулся насовсем. — Я вернулся насовсем, — тихо ответил Чонгук, разворачиваясь в объятиях. — Потому что один взрослый дядька меня сумел за одну ночь приручить. — А как же… Как его? Твой Минхёк? — Ну, я поступил, как типичный Чон Чонгук, — неловко рассмеялся тот, окольцовывая шею Тэхёна руками. — Бросил его через смс. — Жестоко, мультяшка, — ухмыльнулся Тэхён, всё никак не веря в то, что происходило. — Ты такой страшный на самом деле. — Я по-другому не умею, — извиняющимся тоном парировал Чонгук, прижимаясь ещё ближе. — Надеюсь, он всё поймёт. Я вроде доступно объяснил, что отношения, где одна сторона постоянно давит на другую, мне не подходят. — А я ведь тоже на тебя сегодня надавил. — Тэхён отстранился. — Чем я отличаюсь? — Ты не надавил, а раскрыл мне глаза, — мягко ответил Чонгук, притягивая его к себе обратно. — Что не стоит гоняться за мнимой стабильностью, когда можно счастливо сойти с ума, бросаясь в омут с одним скрипачом с печальными глазами. — Звучит чертовски красиво. Мне нравится, — ответил Тэхён, потираясь носом о чонгуков. — Давай выпьем чего-нибудь горячего, и я дам тебе сухую одежду, ладно? — Ну нет, я уже пригрелся у тебя в руках, — наигранно капризно надул губы тот, игриво наклоняя голову к плечу. — Ну да, а то опять скажешь, что я слишком настойчив, — хохотнул Тэхён, размыкая объятия и направляясь в кухню. — А тебе торт вообще можно? Ты же теперь с одной почкой ходишь?.. Пока Чонгук переодевался и заливисто болтал, он поставил чайник и отрезал от торта два куска. Чонгук подхватил тарелки и отнёс их в гостиную на журнальный столик, откуда с недовольством забрал стакан с недопитым виски и убрал его на кухню, сопровождая это словами: «Больше никакого пьяного секса». Тэхён покачал головой, с улыбкой наблюдая за его суетой. Чуть погодя, они расположились на диване, где он укрыл Чонгука пледом, уложив его между своих ног, и крепко прижал к себе, жадно вдыхая запах его кожи. Чонгук, как и тогда, пах лишь стиральным порошком и своим собственным неповторимым ароматом, который по-прежнему кружил Тэхёну голову. — Как прошла операция твоего брата? — вспомнил волнующий его вопрос Тэхён. — Ты здорово напугал меня в своём письме тогда. Я лелеял надежду, что всё закончилось без последствий. — О, она прошла хорошо, — радостно отозвался Чонгук. — Было страшно, конечно. Я был в постоянном стрессе, а перед тем, как мне ввели наркоз, не мог трясущиеся руки успокоить — боялся безумно. — Ты очень переживал за него, да? — Да, сильно. Он мой самый близкий человек. Я был счастлив, когда узнал, что моя почка подходит для пересадки. Невероятно повезло! — Чонгук откинул голову на плечо Тэхёна и вздохнул: — Наверное, я так быстро сдался под твоими чарами на Рождество, потому что мне самому хотелось в какой-то мере сбросить напряжение. Прости, на утро так не хотелось объяснять тебе ничего. — Это уже прошлое. Расскажи побольше о своей жизни и брате? Тэхён почти невесомо водил носом по шее Чонгука, слушая, как тот рассказывал любопытные истории о приключениях Хосока и Сокджина в молодости. Пальцами неверяще гладил его живот под одеждой, пытаясь в полной мере осознать, что снова может прикоснуться к чонгуковому теплу. И в какой-то момент заметно сильно сжал его в своих руках, чем вызвал смущённую реакцию Чонгука. — Ну чего ты так жмёшься. — Тот повёл плечами, от дрожи, прошедшей по всему телу. — Тебе совсем не интересно меня слушать? Ты же сам попросил рассказать. — Мне, правда, очень интересно, — негромко ответил Тэхён. — Я просто поверить не могу, что мы в итоге пришли к этому. Ты в моей квартире и рядом. Не надо срываться на гастроли, куда–то ехать… — Ты так впечатлён нашим воссоединением, что даже страшно как-то, — пожурил Чонгук, поглаживая его ладони на своём животе. — Не знаю, как всё воспринимаешь, — Тэхён оставил короткий поцелуй на его щеке. — Но для меня воспоминания о нашей встрече были как удерживающий на плаву якорь. — Ох, — вздохнул Чонгук, прижимаясь ближе. — Поэтому, мультяшка, где бы мои мысли ни блуждали, они всегда возвращались к тебе, — прошептал Тэхён, прикрывая глаза на секунду, в попытке сбежать от нахлынувших воспоминаний. — Когда ты так говоришь, я начинаю думать, что дедовские фразочки передаются половым путём, — улыбнулся Чонгук, поворачиваясь к нему корпусом. — Ты не представляешь, как изменилась твоя риторика по отношению ко мне с того раза. Пугает даже немного. — Какое умное слово… Влюблённость творит чудеса, Чонгук-и, — промурлыкал Тэхён начиная покрывать его лицо мелкими поцелуями. — Ну что ты смущаешь меня, — возмутился тот, уворачиваясь от настойчивых губ Тэхёна, что сразу растянулись в игривой улыбке. — Я вот не знаю… Не знаю. Ты мне очень нравишься, аж сердце из груди выпрыгивает. Это влюблённость? — Чёрт, мультяшка, — простонал Тэхён, обхватывая его подбородок пальцами и касаясь губами щеки. — Опять хочу много тебя целовать. У нас впереди полно времени на разговоры. Пойдёшь ко мне? — Пойду. Чонгук развернулся, запутавшись на секунду в пледе, и оседлал тэхёновы бёдра, сразу впиваясь в его рот поцелуем и пропуская нежные прелюдии. Совсем не так, как в Рождественскую ночь, и от этого Тэхён почувствовал, как кровь внутри почти забурлила, приливая к паху и окрашивая щёки румянцем. Он, не церемонясь, сразу уложил ладони на задницу Чонгука и сжал пальцы, массируя ягодицы, отчего тот разорвал поцелуй, шумно вздохнул и дал заднюю. — Давай сегодня без секса? — нерешительно попросил он, держа лицо Тэхёна в руках. — Я не хочу в этот раз торопиться. — Согласен, — согласился Тэхён, оглаживая спину Чонгука снизу вверх, пока пальцы не вплелись в его влажноватые волосы на затылке. — Готов лишь целовать тебя хоть всю ночь напролёт. — Тогда у нас губы к утру отвалятся. — Чонгук сделал большие глаза. — Готов пойти на риск, — жарко прошептал Тэхён ему в губы и оттянул нижнюю зубами, отпустив до приглушённого хлопка. — Заобнимаю и зацелую тебя. — Идеально, — ответил Чонгук, счастливо улыбаясь в поцелуй. Разморённый поцелуями и согревшийся чаем Чонгук задремал, обвив Тэхёна руками и ногами, как коала. Тот начал тихонько мычать одну из своих мелодий, убаюкивая и нежно гладя Чонгука по спине. — М-м-м, это же Рождественский ноктюрн, — сипло отозвался Чонгук. — Который ты в Сочельник написал. — Ты узнал? — Конечно, я же говорил, что прописался в твоём профиле на саундклауд, — довольно пробормотал он. — Но там нет второй части этой композиции. — Тэхён огладил щёку Чонгука. — Первая часть, адажио, посвящена Юнги. Есть ещё вторая, аллегро. Она о тебе. — Я когда-нибудь смогу её услышать? — ахнул тот. — Могу сыграть её для тебя прямо сейчас, если ты готов слушать, — мягко улыбнулся Тэхён. — Спрашиваешь! — Чонгук аж подорвался, теряя остатки дрёмы. Тэхён снял его со своих колен, аккуратно усадив на диванные подушки, и взял футляр со скрипкой, что лежал на рабочем столе. — Я её ни перед кем не исполнял, так что ты снова станешь моим первым слушателем, — сказал он, укладывая скрипку на плечо. — Только в этот раз я одет, — издал смешок Чонгук. — А жаль, очень жаль, — игриво протянул Тэхён и коснулся смычком струн. На первых же нотах Тэхён поднял взгляд от скрипки на Чонгука, и, не отрываясь, впился ему в глаза. В них он снова увидел то восхищение, о котором грезил одинокими вечерами, заполняя листы нотной тетради снова и снова, в попытке обличить свои эмоции и чувства в одну замысловатую, нежную и лёгкую мелодию, под стать самому Чонгуку. И в тот момент, когда музыка достигла своей кульминации, он увидел на чонгуковом лице поражённое выражение. Чонгук всё понял. Тэхён рассказывал непростую историю о горестной утрате, человеческом тепле и искренней самоотверженности. А ещё о любви. О такой, что пробуждает душу ото сна, заставляет устремляться к звёздам навстречу чему-то большему, разжигает пламя в потухшем сердце и дарит утешение. Для возникновения такого чувства недостаточно мимолётной искры. Любить так сильно можно, лишь осознанно делая этот выбор. Когда глубоко внутри решаешь: да, вот этого человека я хотел бы запереть в сердце. И пусть даже у них бы ничего не вышло. Пусть даже они бы расстались через пару месяцев отношений. В тот дождливый майский вечер Ким Тэхён выбрал попробовать полюбить Чон Чонгука.